Беженец Часть 7

Беженец Часть 7
Тюрьмы  Европы

Пограничники  на  болгарской  стороне  были  предупреждены  и  поджидали  нас  с  приборами  ночного  видения.
-  Всем  стоять!  Руки  вверх!  Не  двигаться!
Из  травы  поднялся  вооруженный  до  зубов  патруль.  Обыскав  нас,  пограничники  забрали  деньги  и  ценные  вещи,  затем,  надев  наручники,  посадили  в  два  автобуса  и  повезли  в  тюрьму  Софии. 

Я  просидел  в  болгарской  тюрьме  месяц.
Пятиэтажное  мрачное  здание  с  четырехэтажными  нарами  в  камерах.  В  восемь  часов  вечера  решетчатые  двери  камер  автоматически  закрывались.  Дверь  была  под  высоким  напряжением,  к  ней  никто  не  прикасался.  На  экстренный  случай  на  стене  находилась  кнопка  вызова  охраны,  а  над  ней  камера  наблюдения.  На  звонки  охранники  не  откликались,  зато  утром  били  дубинками  виновника,  нарушившего  их  ночной  покой. 
Туалетов  и  раковин  с  водой  в  камерах  не  было,  ночью  мочились  в  бутылку,  по  большому  старались  ходить  днем.  При  поносах  опорожнялись  в  целлофановые  пакеты.  Везде  царили  грязь  и  вонь.  По  стенам  преспокойно  бегали  тараканы,  матрасы  кишели  клопами,  в  волосах  мгновенно  заводились  вши.  До  гигиены  никому  не  было  дела.
В  душе  из  кранов  шла  ледяная  вода,  пол  был  липкий  от  грязи.  Повсюду  ползали  насекомые  и  черви,  которые  заползали  на  ноги,  чтоб  погреться!  Или  полакомиться?  Слава  Аллаху,  в  душ  нас  водили  крайне  редко.
То,  чем  кормили,  едой  назвать  было  нельзя.  Мутная  жижа  с  очистками  от  овощей  и  плавающими  на  поверхности  маслянистыми  пятнами.  Иногда  давали  колбасу,  в  которой  копошились  белые  черви.  Боясь  отбросить  копыта,  никто  не  ел  тюремную  отраву.  Врачей  сюда  не  приглашали,  таблеток  не  давали.  Умерших  вытаскивали  из  камер,  на  освободившуюся  нару  тут  же  приводили  новых  заключенных.

Публика  в  софийской  тюрьме  сидела  самая  разношерстная. 
Большую  ее  часть  составляли  беженцы.  На  первом  этаже  жили  семейные  пары  с  детьми,  остальные  четыре  этажа  занимали  мужчины.
Ежедневно  заключенных  выводили  на  прогулку  в  небольшой  тюремный  двор.  Сначала  выгуливали  семейных,  затем  остальных.
Как  и  в  любой  другой  тюрьме,  в  болгарской  были  свои  богатеи  и  снабженцы.  На  третьем  этаже,  в  отдельной  камере,  сидел  здоровенный  чернокожий.  Срок  его  двадцатилетнего  пребывания  близился  к  концу.  За  эти  годы  он  успел  жениться  на  болгарке  и  поднять  свой  тюремный  статус.  В  камере  он  устроил  лавку,  снабжая  заключенных  всем  необходимым.  Товары  ему  доставляла  жена.  Я  покупал  у  него  еду  и  сигареты.
Были  тут  и  неординарные,  наоборот,  личности. 
Тридцатый  год  тут,  в  отдельной  камере,  жил  старый  сомалиец.  Его  никто  не  охранял.  Он  упорно  ждал  публичного  извинения  от  болгарских  законодателей,  которые  выдвинули  против  него  несправедливые  обвинения.  Но. о  нем  давно  все  забыли.  Этот  добровольный  пленник  единственный,  в  знак  протеста,  ел  тюремные  помои.
Болгарская  тюрьма  была  самой  мерзкой  из  всех  европейских  тюрем.  Здешние  тюремщики  заключенных  за  людей  не  считали  и  обращались  с  ними  во  сто  крат  хуже,  чем  с  негодной  скотиной. 

Через  месяц  меня  с  другими  беженцами  посадили  в  автобусы  и  повезли  к  греческой  границе.  Там,  пересадив  всех  в  греческие  автобусы,  отправили  в  Афины. 
Греческая  полиция  выдала  мне  разрешение  на  пребывание  в  стране  один  месяц,  по  истечении  которого,  я  должен  был  покинуть  страну.  Мне  удалось  перебраться  в  Италию.  Ища  перевозчиков  во  Францию,  в  Болгарию  меня  больше  не  тянуло,  я  встретился  с  двумя  курдами,  направляющимися  в  Париж.  У  старшего  имелась  временная  виза  на  проживание  во  Франции,  молодой  подросток  пробирался  нелегально. 
-  Мой  свояк  живет  в  Париже,  он  приедет  за  нами  к  границе.  Племянник  пробирается  в  Скандинавию,  там  еще  дают  вид  на  жительство.  Мы  возьмем  тебя,  если  поможешь  племяннику  добраться  до  Финляндии.
Я  согласился.
Мы  добрались  до  французской  границы,  у  которой  нас  подобрал  французский  свояк.  Он  помчался  по  трассе  в  сторону  Парижа  на  скорости  сто  пятьдесят  км  в  час.
-  Послушай,  ограничение  скорости  на  дороге  сто  двадцать.  Если  нас  остановит  полиция,  мы  пропали.
-  Тут  никогда  не  бывает  проверок.
Я  нервничал  и  потому  еще  раз  попросил  его  ехать  помедленней.  Он  опять  отмахнулся.  Я  примолк. 
Недалеко  от  Парижа  нас  таки  остановили.  Двое  полицейских  на  мотоциклах  попросили  предъявить  документы.  Их  у  меня  не  было.  Полицейские  приказали  водителю  следовать  за  ними.  Возле  участка  я  указал  на  паренька.
-  Он  со  мой.
Нас  отвезли  в  предварительную  камеру  до  выяснения  личности,  где  мы  пробыли  несколько  дней. 

Днями  всех  выводили  во  двор.  В  этот  раз  я  оказался  последним  в  очереди.  Пропускали  медленно  и  по  одному.  Двухметровый  черный  охранник  преградил  ворота.
-  Ты  не  пойдешь.
-  Почему? 
-  Потому,  что  я  так  решил.
-  Фак ю!  Я  хочу  курить!
Выругался  я,  протискиваясь  мимо  него.
-  Что  ты  сказал?
Африканец  схватил  меня  за  грудки  и  легко  поднял  вверх.  Мои  ноги  болтались  над  землей,  когда  я  узрел  жирную  черную  морду  с  красными  белками  глаз. 
-   Фак,  говоришь?
Скривились  толстые  губы.  Он  приподнял  меня  еще  выше. 
От  обиды  и  унижения  я  потерял  самоконтроль  и  со  всего  размаху  ударил  черномазого  кулаком  по  носу.  Еще  удар. 
Охранник  от  неожиданности  ослабил  хватку  и  выпустил  меня.  К  нему  подоспела  подмога,  меня  связали  и  бросили  в  карцер.   
-  Черная  обезьяна.  Сам  небось  недавно  из  Африки  прибежал. 
Бесился  я.  Ростки  некогда  зарождающегося  расизма  стали  набирать  новую  силу.
Через  день  меня  повезли  в  здание  суда,  который  был  заполнен  студентами  юридического  факультета.  Вошла  судья,  немолодая  женщина. 
- Всем  встать,  суд  идёт.
Мне  зачитали  обвинение:  "Нападение  на  должностное  лицо  при  исполнении."
Студенты  в  зале,  удивленно  глядя  в  нашу  сторону,  зашептались.  Девушка  подняла  руку.
-  Можно  задать  вопрос  пострадавшему?
-  Пожалуйста.
Разрешила  судья.
Студентка  обратилась  к  охраннику. 
-  Вы  можете  произвести  ситуацию?  Обвиняемый  почти  не  держиться  на  ногах  от  слабости  и  едва  достает  вам  до  плеча.  Я  не  представляю,  как  он  мог  ударить  вас  в  нос  с  такой  силой.
Любопытные  взгляды  студентов  уставились  на  черного.  Я  увидел,  как  улыбнулась  строгая  судья  и  другие  полицейские.  Охранник  побагровел,  став  ещё  чернее.
Мы  оба  рассказали  свою  версию  сломанного  носа. 
За  нападение  на  должностное  лицо  при  исполнении  меня  осудили  на  три  месяца  тюрьмы  с  дальнейшей  высылкой  из  страны.  Я  попросил,  чтобы  парнишку  попутчика  не  разлучали  со  мной.  Он  был  настолько  стеснительным  и  хрупким,  что  вряд  ли  бы  продержался  в  тюрьме  долго.  Его  дядя  обрадовался,  что  племянник  будет  под  моей  защитой.  Я  же  имел  свой  интерес:  дядя  мальчика  постарается  переправить  его  из  Франции,  я  буду  его  провожатым.
Парижская  тюрьма  была  переполнена  беженцами.  Многие  были  знакомы,  но  не  общались  меж  собой,  никто  не  называл  своих  настоящих  имен.  Все  подозревали  и  боялись  друг  друга.  У  меня  было  чувство,  что  мир  здесь  словно  перевернулся.
По  окончанию  трехмесячной  отсидки  во  Франции,  меня  переправили  в  Италию.
В  Милане  я  позвонил  матери,  сообщил,  что  жив  и  здоров. 
-  Тебя  давно  все  похоронили,  но  мое  сердце  чувствовало,  что  ты  живой. 
-  Я  продолжу  дорогу  на  север.

Миланская  полиция  дала  мне  и  пареньку  курду  разрешение  на  проживание  в  Италии  месяц.  Мы  быстро  перебрались  в  Австрию  и  направились  в  Германию.  Возле  австро - немецкой  границы  нас  остановили  австрийские  таможенники.  После  выяснения  личности,  выдали  разрешение  на  месяц  пребывания  в  Австрии. 
Мы  нашли  машину  до  Германии.  На  границе  её  развернули,  но  водитель  не  растерялся,  а  сразу  поехал  в  следующий  пограничный  пункт.  Ему  повезло,  машину  пропустили  в  Германию. 
Добравшись  до  Мюнхена,  мальчишка  попрощался  со  мной  и  поехал  к  родственникам.  Я  бродил  по  улицам  вечернего  города,  когда  меня  остановила  немецкая  полиция.  Опять  предварительная  камера  с  допросами,  затем  тюрьма.  Утешало  то,  что  повязали  меня  внутри  страны,  значит  не  вернут  обратно  в  Австрию.  Получив  в  Германии  свободу  на  месяц,  я  помчался  с  очередной  партией  беженцев  через  Данию  в  Швецию.
Я  потерял  счёт  времени.  В  голове  все  перепуталось:  полиция,  камера,   допрос,  свобода,  беженцы,  таможня  и  опять  полиция.  И  так  девять  месяцев. 

Швеция.  Последняя  страна  до  желаемой  цели.
Стокгольм,  полиция.
-  Куда  вы  направляетесь? 
-  В  Финляндию.
Честно  ответил  я.
Шведская  полиция  с  лёгкостью  дала  мне  справку  на  пару  дней,  попросив  как  можно  быстрее  покинуть  страну.  Впервые  за  девять  месяцев  я  столкнулся  с  нормальными  полицейскими. 
Выйдя  с  участка,  позвонил  другу. 
-  Помоги  добраться  до  Финляндии.
Спрятав  меня  в  багажнике  машины,  друг  въехал  на  корабль,  отплывающий  в  Хельсинки. 
Утром  24.04.2012  года  я  ступил  на  Финскую  землю.

Фото  из  стокового  интернета.
20.06.2021
Хельсинки