Под неугасающим солнцем. Сила любви гл. 3

   Охотники один за другим начали спускаться на землю и самые проворные из них уже открывали ворота.
   - Мне не время гостить у вас, - ответила Тамила. - Мне необходимо как можно скорее вернуться в Сандакали!
   Ей никто не ответил. Охотники суетились, переговаривались между собой.
   Наконец, он все оказались на земле и велели спускаться и жрице.
   - Я не собираюсь гостить у вас! - твёрдо произнесла она. - Почему вы не хотите понять, что в Сандакали меня ждут?
   - Там тебя уже сочли погибшей, - ответил Тарман и погнал мукуса, на спине которого всё ещё сидела Тамила, в клетку, вместе с другими животными.
   Ануба помертвела от ужаса. Пожилой охотник был прав: в Сандакали, несомненно, жрецам уже стало известно, что священный кабал взбесился и унёс анубу в сторону джунглей и не вернулся. Ни у кого не останется сомнения, что верховная жрица погибла. Наверняка в храмах сейчас царит паника. Ах, ей бы вернуться, успокоить всех...
   Она кое-как слезла с мукуса и, чуть не плача, приступила к Тарману:
   - Умоляю, помоги мне! Отвези в Санадакали, покажи дорогу! Клянусь богами, тебя отблагодарят щедро!
   - Не волнуйся. Если пожелаешь, со временем мы поможем тебе. Но сегодня нам не досуг, нам не нужен город. В окрестностях появились гавы-могалы и мы собираемся отправиться убить их, чтобы добыть их зубы. Пойми, это наш промысел, их зубы и кожу мы продадим в Сандакали и получим всё, что хотим, взамен.
   - Вы не будете в убытке, если вместо охоты отправитесь со мной в город, более того, я заплачу больше, чем вы получите за зубы и кожу гавов.
   - Это не в наших правилах. Мы созданы для того, чтобы убивать гавов, пока существуют джунгли и гавы и с этого жить. Когда гавы и джунгли исчезнут, каро войдут в города и будут пытаться выжить иначе, чем сейчас. А может, наоборот, джунгли поглотят города и жрецы уж точно не выживут в них без нас и им придётся подчиниться нам. Будущее неизвестно, но в настоящем каждый будет вершить своё предназначение.
   " - Упрямый истукан! - разозлилась Тамила. - Видно, мне с ним не договориться. Придётся искать кого-то более покладистого."
   Рука Кумкамы легла на её плечо.
   - Ступай со мной, жрица, я покажу тебе, где ты можешь омыть своё тело, а затем поесть и отдохнуть.
   Тамила огляделась кругом. Внутри гигантской клетки под холщовой крышей был расположен настоящий посёлок из хижин и загонов для мукусов. Между незатейливыми строениями протекала узкая полоска родника, струившаяся из маленькой, в рост человека, скалы, окружённая стенками и потолком из мелкой сетки и дверью - тоже сетчатой.
   Кумкама открыла сетчатую дверку.
   - Здесь ты можешь омыться ключевой водой, - сказала она, но после непременно снова натри тело мазью, я оставлю тебе баночку. Иначе кровососущие гавы причинят тебе страдания. Как видишь, - улыбнулась она, - мы не лишены определённых удобств.
   Тамила с презрением наморщила нос. Знала бы эта дикарка, что такое настоящие удобства! Ванна с тёплой водой, душистое мыло, благовония, массаж...
   - А зачем эта грязная сетка вокруг? - брезгливо скривив губы, спросила она.
   - Чтобы быть относительно защищёнными от кровососущих гавов во время омовения. Наше поселение защищено жердинами с кольями - это от нападения крупных гавов, а колючая проволока, которую мы время от времени смазываем ядом - от средних гавов, но мелкие проникают сюда свободно.
   - Чем вы питаетесь здесь, в джунглях? Я не вижу, чтобы здесь росли фруктовые деревья или были сараи для плагин.
   - Мы не занимаемся ни уходом за фруктовыми деревьями, ни разведением яйценосных змей. Не в этом наше предназначение. Мы убиваем гавов, сдираем с них шкуры, забираем их зубы, делаем из них яды, собираем травы и меняем это в городе на плоды, съедобные листья, яйца, соль, сахар.
   - Еда - это всё, что нужно вам на городском базаре?
   - Не только. Ещё ткани, утварь, оружие, ну, кое-что ещё по мелочи.
   - Вы делитесь на богатых и бедных? Что для каждого из вас ценнее всего?
   - Сила, отвага и сноровка! - засмеялась Кумкама. - Но ты слишком торопишься узнать всё и сразу. Тебе станет известно о нас многое - со временем.
   - О каком времени ты говоришь? - насторожилась Тамила.
   - О том, пока ты будешь гостить у нас.
   - Не в плену ли я у вас? Почему вы не хотите понять, что в Сандакали у меня слишком много обязанностей и я важна для этого города, как никто? Может, тебе неизвестно, кто такая ануба?
   - Мне всё прекрасно известно, жрица. Не волнуйся, поверь мне, всё уладится.
   " - Скользкая женщина, - подумала Тамила про Кумкаму, встав под прозрачную струю ключа, - мутная вода она, а не прозрачная. Теперь у меня нет сомнений, что убили священного кабала каро. Но как случилось, что кабал обезумел и вместо привычного маршрута над городом полетел в джунгли? Это наверняка подстроил кто-то из моих врагов, этот враг желал убрать меня из города, но почему-то не хотел моей смерти. Очевидно, он сговорился с каро, что они убьют моего кабала, найдут меня в джунглях и будут держать в плену какое-то время. А дальше? Неизвестно... Ясно лишь то, что мной играют, как куклой, мной, великой анубой Сандакали! Но нельзя сдаваться. Так или иначе, следует много выяснить, если не напрямую, то хитростью."
   На макушке камня-скалы для Тамилы было оставлено чистое полотенце - кусок ткани. Каро надо было отдать должное: они хоть и являлись дикарями, но грязнулями их нельзя было назвать.
   Ануба тщательно вытерла полотенцем тело, затем, затаив дыхание, втёрла в кожу отвратительно пахнущую мазь. И снова прикрыла повязками пах и груди.
   Выйдя из купальной кабины, она только заметила под ногами мощение каменными булыжниками. Должно быть, это была защита от подземных гавов.
   За клеткой находился овраг - туда отходил отводной желоб от уборной. Уборная представляла собой маленькую хижину с отверстием, накрытым металлической подъемной решёткой, чтобы через него не могли проникнуть гавы из джунглей.
   Между хижинами на булыжной земле валялось несколько брёвен, а между ними были расставлены пеньки, на которые охотники расставляли миски с варёными яйцами и рагу из плодов и листьев, фрукты, кувшины с водой. После они начали рассаживаться на брёвна и пригласили Тамилу перекусить с ними. Она пристроилась на краешек бревна, но есть не хотелось, кусок не лез в горло из-за переживаний, он только попила воды, а затем уныло повесила голову, скрестив руки на груди.
   После трапезы охотники вновь засуетились, предавшись своим заботам.
   Тамила вновь решила побеседовать с Тарманом. Не следовало отступать от своей цели, необходимо было вновь попытаться договориться.
   Когда она приблизилась к старейшине общины, её опередил низкорослый коренастый мужчина, в теле которого ощущалась недюжинная сила, и Тарман сказал ему:
   - Пора разыскать Агора. Скажи ему, что я раздобыл наконечники для копий и металла су и теперь есть возможность отправиться охотиться на магалов. Пусть приедет погостить.
   " - Как же здесь любят гостей, - с раздражением подумала Тамила, - я, кажется, начинаю всерьёз ненавидеть Тармана и его людей."
   Коротышка ничего не ответил, просто направился к загонам для мукусов, очевидно, выполнять приказ своего вожака.
   - Вы цените накнечники из металла су? - преодолевая свою ярость, вновь заговорила Тамила с Тарманом. - Скажи мне, что ещё имеет для вас особую цену? Какой выкуп я могу дать за себя, чтобы вы вернули меня в Сандакали? И чем расплатился с вами мой невидимый враг, чтобы вы убили моего кабала и держали меня в плену?
   - На иные вопросы и не бывает быстрого ответа, - промолвил Тарман, направляясь к одной из хижин, в которой, как оказалось, хранился богатый арсенал оружия. Большие, в человеческий рост луки до маленьких, величиной с ладонь, ряды копий, прислонённые к стене, подвешенные на перекладинах с крючками ножи в ножнах - длинные и короткие, рогатины, дротики, кожаные плети...
   Тармана интересовали копья. Наконечники из металла су, которыми, очевидно, с ним расплатился враг Тамилы за её похищение.
   Девушка вошла в хижину вслед за старейшиной. Нервы её были натянуты, как провода. Как с ней коварно поступили! Она доверилась этим людям, правда, у неё не было другого выхода, но когда она ехала с ними на мукусе по джунглям, она была уверена, что её везут в Сандакали и спокойно беседовала с ними не как с врагами!
   - Скажи мне, сколько бы ты хотел наконечников для копий, чтобы перейти на мою сторону, - проговорила жрица. - Я дам в два раза больше. Или в три, или в четыре. Сколько хочешь. Речь идёт о моём спасении и я не буду торговаться. Назови свою цену.
   - Жрица. У нас всё есть, а избыток обременяет. Но мы не враги тебе и зла не причиним.
   Тамилу основательно начала бить нервная дрожь от гнева и негодования и больше - от бессилия.
   - Я - ануба! - закричала она. - Я - святое святых для Сандакали, для Мангадины, для всего Мироздания! Разве ты и твои люди не понимаете, как сурово поступит с вами карающая энергия, за то, что вы держите в плену анубу? Вы похитили меня, убили священного кабала и думаете, что всё это пройдёт для вас безнаказанно? Подумайте о возмездии. Разве вам неизвестно, что тягчайшее из преступлений - религиозное? Против тех, кто служит богам? Много может проститься: убийство, воровство, изнасилование, но только не противостояние богам. А вы именно это и сделали, когда сорвали священный ритуал в праздник Дождя. Уже за это ваши души обречены попасть на планету ещё более худшую, чем ваши джунгли. А вы отягощаете себя ещё большими грехами тем, что держите меня в плену. За это вас выдворят из Мироздания и вы все окажетесь растворёнными в страшном Хаосе!
    Ануба произнесла ужаснейшую из угроз, которая привела бы в ужас любого сандакальца и вразумила бы подчиниться жреческой касте. Но Тарман лишь спокойно улыбнулся:
    - Чем же так страшен Хаос, частью которого все мы были? Вернувшись в него, ты можешь просто избавиться от одного и обрести другое.
    Эти слова старейшины деревни охотников напугали Тамилу и она, не удержавшись, заплакала. Ей очень не хотелось показывать свою слабость перед теми, кого она считала врагами, но слёзы сами предательски полились из глаз и она застыдилась их. Она отвернулась из закрыла лицо руками.
    Охотники - мужчины и женщины входили в оружейный склад и выбирали себе копья. Они игнорировали слёзы своей пленницы, старались даже не смотреть в её сторону. Казалось, им вовсе нет дела до неё, они обсуждали только предстоящую охоту. Они говорили о том, что теперь, когда у них есть наконечники из металла су они непременно убьют большого магала, но прежде необходимо уничтожить как можно больше червей бокков, нацедить из них крови, а затем вылить в яму, чтобы магал явился на запах их крови и в яму упал.
   Охотники расселись на брёвнах и принялись точильными камнями заострять наконечники для копий, положив древко на колени.
   - Нетерпеливые! - усмехнулся Тарман. - Ведь знают, что прежде следует отточить не наконечники, а лопаты, чтобы вырыть яму, но ведь один вид наконечника копья даёт азарт охоты!
   " - Будьте вы прокляты!" - подумала Тамила, вытирая слёзы.
   Она принялась бессмысленно бродить между хижин, сжавшись и скрестив руки на груди. Ей было очень плохо и страшно. Даже дышалось тяжело в этой клетке чужого мира. Кто, кто её враг? Кто мог подстроить ей такую западню? Кто ненавидел её больше всех? Берсуна? Но Берсуна вряд ли была способна проделать такой хитрый и коварный ход. Ей, конечно, хотелось хитрить, лицемерить и ловко плести интриги, но у неё это не получалось делать хорошо. Она была открытой книгой вопреки своей воле. Когда она лгала, неискренность чётко отображалась на её лице, как и то, когда она пыталась льстить или притворяться доброжелательной. Поверить ей мог только дурак или тот, кто сильно хотел ей верить. Берсуна была слишком предсказуема, да ещё и слаба на фантазию.
   В таком случае, кто-то из родителей потенциальных ануб? Эти могли бы желать ей смерти, им не за чем договариваться с каро, чтобы те держали её в плену, не убивая.
   И кто вообще из жрецов мог знаться с охотниками, чтобы договариваться с ними об услугах? Тамилу как будто ударило молнией: Елека!
   Про Елеку ходили слухи, что она начала знаться с охотниками, когда она ещё управляла загородным рынком. Когда она вошла в группу заговорщиков, желающих сместить с главной должности жреца Брика, через неё они немало добывали ядов, сонных трав и лекарственных средств, добытых из зубов гавов или ядовитых растений из джунглей. Тамила считала, что это сплетни, как и то, что Елеку обвиняли в гибели одного из сторонников жреца Брика и в том, что с помощью зелий сделала его, своего родного отца, слабоумным и непригодным держать власть.
    Но зачем Елеке причинять зло ей, Тамиле? И за что? Елека была единственной, с кем ануба была неизменно почтительной. Никогда Тамила не оскорбляла её, не обижала, более того: во всём советовалась с ней и даже подчинялась.
   С другой стороны... Елека была близка с двумя анубами-предшественницами Тамилы и обе они умерли не старыми и ещё одна ануба странным образом скончалась, когда Елеке исполнилось шестнадцать...
   Что же это? Может, Елека одержима и ненавидит всех, кто стал анубой и мстит им, потому что у неё самой не осуществилась эта мечта? Маньячество? Но почему тогда Тамила до сих пор жива? А может, каро пожалели лишать её жизни, ведь есть же у них закон не убивать без нужды, вот они и прикончили только её кабала, а её спасли.  Если не эта версия, то какая ещё?
   Тамила ощутила сильную усталость и одна из охотниц по имени Ирра отвела её в хижину, внутри которой находилось несколько гамаков, подвешенных на металлические крючья, ввинченные в деревянные столбы, соединённые балками у потолка, из которых торчали крючки поменьше. К ним были привязаны верёвки, на которых сушились пучки трав, распространяя по хижине приятное успокаивающее благоухание.
   Тамиле был предложен один из гамаков и подушкой, набитой такими же душистыми травами. Их запах расслабил нервный комок в груди, рассеял беспокойство. Жрица подумала о том, что, отдохнув, она обязательно найдёт выход, а сейчас не надо думать ни о чём.
   И она забылась крепким сном, давшим отдых её измученным перенапряжённым нервам.
   Когда она пробудилась, было очень тихо. " - Следует поговорить с каждым из охотников, - подумала она, - узнать их слабые места, и чем бы кого-то из них можно было бы соблазнить."
   Она свесила ноги с гамака и потянулась. Чувствуя себя бодрее после отдыха, она была готова вести переговоры, мудро и разумно прощупывая души охотников и приводя им веские доводы. Она была полна оптимизма и предвкушала победу.
   Однако, когда она вышла из хижины, оказалось, что поселение безлюдно. Только журчал родник за сетчатыми ширмами и из джунглей доносились звуки, издаваемые гавами. Жрица прошлась между хижинами, заглядывая в них, но ни в одной не оказалось ни души.
   Неожиданно за спиной она услышала голос Тармана:
   - Хорошо, что ты отдохнула, жрица. Перекуси фруктами и варёными яйцами.
   - Ни куска не съем! - запальчиво ответила Тамила. - Нет желания. Великая ануба не позволит себя унижать и есть пищу у тех, кто её оскорбил.
   - Прости, жрица, если ты оскорблена нами.
   - Именно - оскорблена. Я требую ответа, объяснений, почему я нахожусь здесь. Уверена, ты можешь мне его дать.
   - Не торопись услышать его, жрица. Лучше ступай в хижину: там на пеньке приготовлена еда для тебя.
   - Я не прикоснусь к ней, пока не получу разъяснений ситуации, в которую я попала.
   - Как тебе угодно, жрица.
   Тарман был уверен: голод возьмёт своё и ануба съест предложенную ей пищу. Но девушка оказалась крепким орешком. Девушка села на бревно и, коснувшись кончиками пальцев лба, принялась молиться.