Расправа

1

-- Командир, там...там...
-- Петренко! Докладывай четко, чего мямлишь?
-- Товарищ лейтенант, там Васин бредит...
Командир удивленно взглянул на сержанта.
-- И понятно.., -- сказал он, -- вчера его немцы подстрелили. Он, что, в себя пришел?
-- Нет, но...товарищ лейтенант, Вам лучше самому посмотреть...
Лейтенант пошел за сержантом в деревенскую избу, где укрыли раненого. Из-за ранения Васина, группа вынуждена была зайти в небольшую белорусскую деревню и оставить товарища под присмотром местного лекаря. Настроение у командира было прескверное. Не успели приступить к выполнению задания, а уже напоролись на немцев и  приняли бой, в котором был ранен Саша Васин.
 Раненый лежал в избе. Грудь у него была перемотана бинтом. Он был без сознания и в бреду на чистом немецком языке звал...маму.
Лейтенант с сержантом склонились над раненым. Командир, знавший немецкий, внимательно вслушивался в каждое произносимое в бреду слово. Сомнений, что может быть какая-то ошибка, не оставалось.
--  Произношение чистое... -- пробормотал лейтенант и выпрямился-- легкий прибалтийский акцент...
-- Петренко...-- обратился он к сержанту, с ужасом смотревшему на бредившего -- Петренко, никому не говори об этом...
-- Есть, товарищ лейтенант,-- шепотом проговорил сержант и как-то испуганно посмотрел на командира -- Товарищ лейтенант, так это что, Санька, немец что ли?..
Лейтенант не ответил. Саша Васин, его друг и боевой товарищ...не может быть, чтобы он был враг . Сколько они вместе били фашистов! Но тогда как же все это объяснить?!
В бреду люди не могут притворяться, они говорят на своем родном языке...
-- Петренко, иди, смени Степана, пусть поест и...позови доктора.
Командир сел рядом с Васиным, звавшим маму на немецком языке. Он прислушивался к каждому слову, произносимому раненым в горячке. Холодом отзывалось каждое слово в сердце командира. Все меньше надежды оставалось в нем, что это какая-то чудовищная ошибка, что Васин, их товарищ, веселый, компанейский парень, всегда готовый прийти на помощь, что этот Васин, может и не Васин вовсе... Лейтенант слушал немецкие слова и убеждался, что перед ним без сомнения немец...
Лейтенант рассеянным взглядом посмотрел на вошедшего врача.
-- Что с ним, доктор? -- пытаясь казаться спокойным спросил лейтенант.
Врач подошел к раненому, который вдруг затих и перестал бредить. Он лежал теперь молча, но был без сознания.
-- У него сейчас криз -- сказал врач -- Все решат эти сутки, если он их переживет-- выкарабкается...
Лейтенант опять погрузился в свои размышления. Он не слушал уже доктора, который склонился над раненым и возился с ним.
“ И все же...-- думал лейтенант, -- если он враг, то почему закрыл меня собой? Ведь эта пуля предназначалась мне"...

2

Васин открыл глаза. Он был еще слаб, но улыбнулся товарищам, сидевшим у его постели. Доктор ”вытащил” молодого парня. И теперь самое страшное было уже позади. Но позади ли?.. Командир молча смотрел на пришедшего в себя десантника. Тот уловил, почувствовав на себе его пристальный взгляд и посмотрел командиру в глаза.
Молча так смотрели они друг на друга. Каждый думал о своем. Раненый был еще слаб, он чуть слышно попросил пить. Командир достал фляжку с водой и поднес ее к губам раненого бойца. Тот жадно пил. Командир молча смотрел на него. Напившись, раненый спросил, где остальные?
-- Я их послал... проверить надо там...-- командир чувствовал, с каким трудом ему дается каждое слово, что он не может доверять теперь Васину, не имеет права... Раненый еще что-то спросил и командир опять уклонился от ответа.
-- Поправляйся, давай...-- только сказал командир и направившись к выходу, вышел из избы. Васин удивленно смотрел ему вслед.
-- Алексей...Петренко, что это с командиром?-- спросил он.
Но тот только молча отвел глаза, растерянно пожав плечами.

3

Только через несколько дней командир с десантниками вернулись в дом белорусского лекаря, где оставили раненого Васина. Молодой организм шел на поправку быстро, Васин чувствовал себя уже гораздо лучше, но его не взяли. Командир только передал ему через Петренко, чтобы он набирался сил, а потом десантники ушли. Их не было несколько дней. Почему командир так поступил? В чем он провинился? На душе у Васина скребли кошки...
Васин сидел у окна, когда в дом вошел командир и десантники. Они молча расселись на лавки. К Васину подошел командир.
-- Пошли, Саня, разговор есть...-- сказал он, направился к двери и вышел из дома.
Васин последовал за ним. Они шли друг за другом  за сараи к поленнице...У самой поленницы, командир, не оборачиваясь и стоя к Васину спиной, вдруг заговорил, обратившись к нему по-немецки...

4

Васин молчал. Командир повернулся, в руке у него был пистолет...
-- Не ожидал ? -- уже по-русски спросил лейтенант, -- Вот, я в глаза хотел посмотреть тебе...
Васин молчал. Он смотрел на командира и на пистолет в его руке...
Лейтенант не выдержал и, кинувшись к своему десантнику, прижал его к поленнице.
-- Саша Васин, Саша...где ты убил его?! Отвечай...-- лейтенант держал пистолет у головы раненого, рука у лейтенанта дрожала.
Десантник молчал, он не делал попыток освободиться, только молча смотрел на лейтенанта остановившимся взглядом.
-- Я убью тебя сейчас...-- прохрипел лейтенант.
-- Если хочешь, убей... -- ответил упавшим голосом раненый--Как ты узнал?..
-- В бреду на немецком маму звал
-- Понятно...-- отстранившись от командира, раненый десантник сел на корточки у поленницы. Он смотрел куда-то в сторону неподвижным взглядом... Он  больше не смотрел на командира, стоявшего с пистолетом в руке и целившегося ему в голову...
-- Ничего перед смертью не скажешь?-- тихо спросил лейтенант.
-- Если та пуля, которую я схватил вместо тебя, командир, не доказательство, что еще говорить... Стреляй!..
-- Что ты говоришь? Какое доказательство?!-- командир смотрел на него.
--  Доказательство искренности моей!--  и он посмотрел на лейтенанта блестящими глазами.
Лейтенант даже опешил.
-- Искренности твоей?! Ты убил Васина...
-- Я не убивал его! -- перебил немец -- русский солдат был мертв, когда я, дезертировал и шел сдаваться и... наткнулся на него. Да, я взял документы мертвого, так от меня было больше пользы...
Лейтенант смотрел на немца.
-- Хорошо, предположим...Но почему не пошел сдаваться, а под чужим именем проник в нашу армию и в разведку?
Немец снова пылающим взглядом посмотрел на лейтенанта.
-- Командир, ты прекрасно знаешь, почему меня зачислили в разведку, -- сказал он, -- я отлично разбираюсь в  немецких минах и первоклассно стреляю... Меня ваши сами отобрали...
-- Допустим...-- согласно кивнул лейтенант-- только эти мины ты же и ставил на нас...

5

Взгляд Васина снова сделался неподвижным.
-- Я тоже лейтенант, только с другой стороны. Я занимался там разминированием, когда было нужно, так же мы ставили мины... Это произошло тогда, когда мы отступали. Меня выдернули с фронта и приказали заминировать бараки. Это был лагерь военнопленных. Нам так сказали... Они были враги Рейха, эти русские солдаты...Бараки были закрыты. Мы закладывали взрывчатку у одного барака, там стояли начальство СС, и Абвер... Меня это заинтересовало и я приблизился к тому бараку и заглянул в него...
Немец вдруг обхватил голову руками и уткнулся лицом в колени. Он не мог больше сдерживать свои слезы...
Лейтенант удивленно взирал на плачущего немца. Он ожидал, чего угодно, но не такого поворота...И теперь сам командир растерялся. Он слышал, как плакал человек, которого еще минуту назад, он был готов застрелить, принимая за врага, не поняв ни мотивов, ни причин, по которым он перешел на  сторону русских и взял оружие в руки, чтобы воевать против своих...
Немец говорил, глотая слезы, и тяжесть и  боль, которую он все это время носил в себе, выходила со слезами из его страдающего сердца.
-- Я заглянул в барак, где  нам говорили, были советские пленные солдаты. И я увидел, что там были...маленькие дети.  Лагерь был полон детей. Они смотрели на меня... Я никогда не забуду их глаза. Это были глаза стариков... Теперь ты понимаешь, почему я не сдался к вам в плен? Командир, ты понимаешь, что я не мог  просто сдаться...
Командир опустился на корточки рядом со своим десантником, провел осторожно рукой по его волосам, по его  опущенной голове. Сколько же ненависти, сколько боли нужно было носить в себе, в своем сердце, чтобы взять оружие и сражаться...сражаться с теми, кто говорит на родном тебе языке, с теми, кто родился и вырос в одном с тобою городе, а может даже жил в одном с тобою доме... сражаться против своего собственного народа, чтобы изгнать фашизм с Земли...
6

Командир с Васиным наконец вернулись в дом, где их ждали остальные десантники. Кроме Петренко никто не догадывался, о чем командир выходил разговаривать с Васиным. Обведя десантников взглядом, командир сказал:
-- Старшина Васин...-- тут командир посмотрел на стоявшего рядом десантника и продолжал -- В общем, товарищ ваш в полном порядке... В деревне нам задерживаться больше нельзя, мы идем к партизанам. Выступаем немедленно.
Отряд партизан возглавлял деревенский житель Петрович. Активист. До войны, глава колхоза. Добрый, покладистый мужик, но малоопытный по ведению партизанской войны. Поэтому, в Центре приказали лейтенанту усилить партизанский отряд, соединиться с партизанами и обучить их ведению войны в тылу врага, подрывному делу. Партизаны отлично ориентировались в лесу, знали все тропы и лазейки, знали и болота, куда отходили, если немцы устраивали в лесу облавы. Отряд состоял в основном из жителей окрестных деревень. Соединившись с отрядом Петровича, десантники принялись обучать партизан приемам рукопашного боя, обращению с огнестрельным оружием. Подрывному делу их обучал старшина Васин лично. Петренко, какое-то время еще поглядывал на Васина, но увидев, что командир по- прежнему доверяет ему, успокоился. Среди своих, десантники смогли, наконец, расслабиться, почувствовав себя в безопасности. Все было спокойно. Немцы в лес сунуться боялись. Но однажды в партизанский отряд пришли страшные вести, потрясавшие своей жестокостью...
7

-- Ганс! Неси огнемет сюда...
-- Да, господин майор...
Молодой немецкий солдат бросился прочь от деревянного амбара, заполненного стариками, женщинами, детьми...
Ему хотелось убежать куда-нибудь, чтобы не видеть, не слышать ничего. Не добежав до мотоцикла, Ганс споткнулся и упал. Он лежал, глотая застилающие глаза слезы вместе с поднятой дорожной пылью...
Товарищи смеялись над ним. Солдаты из его мотострелковой роты поливали бензином амбар с людьми. Они смеялись над неуклюжестью Ганса. Но Ганс не слышал смеха товарищей и окриков этого майора, которому Ганс был обязан подчиняться. Его оглушали крики этих несчастных в амбаре. Понимая, что их ждет они подняли плач, переросший в вой, который потрясал до глубины души молодого немецкого солдата. Привыкший верить своим командирам и точно исполнять их приказы, Ганс еще никогда не участвовал в подобных акциях... Он еще никогда до этого не становился свидетелем расправ над мирным населением и подобная жестокость никак не укладывалась в его сознании, не вязалась с его патриотическим настроением и идеалами...Лежа на земле в дорожной пыли он не обращал внимания на уже гневные окрики майора, обращенные к нему. Рука его все крепче сжимала автомат, к горлу подкатили негодование и гнев. Еще мгновение и он был готов нажать на курок, расстрелять и майора с офицерами у амбара и поливающих бензином амбар весело смеющихся над ним его товарищей...

8

В партизанский сруб, где после тренировок отдыхали десантники вошел Петрович. Он был с почерневшим от горя лицом... Немцы сожгли его жену с ребенком вместе с другими жителями деревни... В акции устрашения населения белорусских деревень участвовали  солдаты из мотострелковой роты и группа офицеров Вермахта. Эта акция должна была напугать население окрестных деревень, заставить их повиноваться немецким властям и не содействовать партизанам...
Десантники, опустив глаза молча слушали рассказ пятнадцатилетней девочки по имени Катюша о том, что произошло в ее деревне. Всех, кто не успел убежать, согнали в огромный амбар для зерна, женщин, детей, стариков и подожгли...
-- Идем вместе с партизанами в деревню...-- поднял глаза на своих десантников лейтенант.

9

Ганса быстро скрутили и обезоружили прежде, чем он смог добежать с автоматом до своего командира...еще двоих он не серьезно ранил. Глядя бесстрашному солдату в глаза, майор обещал заняться им лично после расправы над жителями деревни... Душераздирающие крики доносились из амбара, объятого пламенем. Ганса держали, пока амбар не сгорел на его глазах, потом связали и закрыли в сарае до разбирательства. Майор обещал провести его перед строем его товарищей, устроить над ним публичную казнь... Сидя в сарае, Ганс пошевелил пальцами связанных за спиной рук, он не думал о своей дальнейшей судьбе. Он сожалел только о том, что ничего не смог сделать, один, против целой ватаги обезумевших фанатиков. Не так себе он представлял войну на восточном фронте... В прах рассыпались его представления о том “ просвещении”, которое его страна несла завоеванным  народам... Сколько же ерунды вбивали в их молодые головы идеологи нацизма! И он до сего времени верил этой пропаганде. Теперь он понял, что это не его идеология. Это не идеология простых, честных немцев.
Ход его мыслей нарушили взрывы и нарастающий шум со стороны леса. Ганс прильнул глазом к щелочке между толстыми бревнами старого сарая, где он находился.
Он увидел, что по улице в панике бежали немцы. А за ними деревенские мужики, уцелевшие после огненной расправы жители деревни, у некоторых из них в руках были колья, вилы... Немцы бежали, отстреливаясь от партизан, но их настигал народный гнев. Ганс увидел, как один офицер споткнулся и упал на дорогу и суровый мужик с бородой проткнул его вилами, пригвоздив к дороге. Ганс содрогнулся от увиденного. Это был один из офицеров, участвовавший в акции, Ганс узнал его... Он еще некоторое время дергался в предсмертных конвульсиях, лежа в дорожной пыли...
Ганс отвернулся, он закрыл глаза. Ему было только восемнадцать и он был среди всего этого ужаса. Ганс вспомнил, как улыбался его отец, провожая в освободительный поход на Восток, как обнимала мать...
-- Нет, не просвещение, а гибель и разрушение мы принесли на эту землю и русские отвечают нам тем же...-- сказал вдруг он вслух и не узнал собственный голос. Сколько разочарования и обреченности было в его голосе, сколько смертельного ужаса... Ганс смотрел на закрытую дверь сарая, за которой уже звучали приближающиеся шаги. Дверной засов со скрипом лязгнул и дверь распахнулась...

10

-- Старшина! Прикрой! -- крикнул командир, отстреливаясь от залегших во дворе немцев. В доме находился немецкий штаб. Васин метким выстрелом снял двоих, прикрыв лейтенанта, который обошел избу и метнул в окно гранату. Стрельба оттуда сразу прекратилась.
Сталкиваясь всякий раз со зверствами фашистов, он даже порой сожалел о том, что по национальности был немцем. Он был из среды прибалтийских немцев. В детстве дружил с ребятишками разных национальностей, евреев, славян, поляков... Потом, внезапно, немцы стали титульной расой и Гитлер повел их на Восток. В какой момент все это произошло, как все изменилось до неузнаваемости, стало с ног на голову?! Когда они стали вдруг врагами друг другу?!
Русский командир поверил молодому немецкому лейтенанту. Они сидели рядом на земле возле поленницы. Ни говоря больше ни слова, советский лейтенант обнял плачущего Васина. На всю жизнь запомнит немец тот разговор с командиром. Он был готов ко всему, что его арестуют, расстреляют...но не ожидал, что русский командир просто прижмет его к своей груди...
-- Саня, смотри...-- Петренко толкнул в бок Васина.
Очнувшись от своих мыслей, тот увидел, как из деревенской избы появился командир. Он тащил испуганного майора, который таращил по сторонам округлившиеся от страха глаза. Подошли партизаны, обступили их. Вперед выступила девочка Катюша и, указывая на майора, говорила о нем партизанам.
-- Это он отдавал приказы... по его приказу сожгли людей. Даже своего солдата он велел закрыть в сарае за то, что этот немецкий солдат не хотел участвовать в поджоге моих родных...-- девочка отвернулась и заплакала.
-- Вы не имеете права-- таращил глаза майор -- Я требую к себе должного отношения согласно Женевской конвенции об обращении  с военнопленными...
-- Лейтенант,-- обратился Петрович к командиру десантников,-- отдай майора нашим ребятам, они с него спросят  по законам военного времени за своих родных...
Немецкий майор, продолжая кричать о своих правах с надменным презрением продолжал глядеть на всех и даже норовил высвободиться от державшего его за рукав русского лейтенанта.
Лейтенант вдруг отпустил рукав майора и кивнул командиру партизан, не оборачиваясь он пошел к своим десантникам. Он уже не видел, как майора поглотила, приняв в себя толпа...
11

На пороге Ганс увидел русского мужика с бородой. Его взгляд ничего хорошего не предвещал...Он смотрел на Ганса. В руках  у него был ППШ.
Похолодев от страха, Ганс не сводил глаз с русского партизана с автоматом в руках...  Партизан шагнул к немцу и остановился. Потом повесил ППШ на плечо и вынул из голенища нож.
“ Резать будет”...-- подумал Ганс. Ему вдруг вспомнился офицер, лежавший на дороге с вилами в груди.
 Немецкий солдат не испытывал уже даже страха, скорее это было чувство неизбежной обреченности приговоренного...

12

Собирая последние крохи,  жители деревни, немногие из оставшихся в живых после огненной немецкой расправы, уходили в лес с партизанами. Немцы в более многочисленном количестве, могли прибыть в деревню в любую минуту. Петрович торопил их. Десантники грузили на подводы оружие и провиант, когда к командиру партизанского отряда вдруг подошел бородатый коренастый партизан, который вел перед собой молодого немецкого солдата.
-- Я его в сарае связанным нашел,-- сказал партизан,-- это не тот ли немецкий солдат, который не хотел людей палить, о котором Катюша говорила, что не подчинился приказу?
Десантники подошли ближе. Командир разведывательно-десантной группы обратил внимание, как старшина Васин смотрит на молодого немецкого солдата, как засветились у него глаза.
-- Петрович, что вы думаете делать с пленным?-- спросил лейтенант у командира партизан. Потом хитро посмотрев на Васина, сказал, обращаясь к нему.
-- Тебе, Саня, пока поручаю присматривать за ним...-- и помолчав, добавил, глядя старшине в глаза -- Учи, воспитывай, может антифашистом станет...


Вместо эпилога:

Ганс украдкой поглядывал на русского Васина, которого приставили к нему. Не просто военнопленным чувствовал он себя рядом с ним. Русский заботился о нем, делился с ним своим пайком, сажал рядом с собой у костра во время привала, когда они шли по лесу. Гансу он напоминал больше старшего товарища, чем обычного охранника.
Вскоре Ганс наконец понял, отчего так симпатичен был ему этот русский по фамилии Васин, когда в один прекрасный момент тот, вдруг, обратился к нему на его родном немецком языке...

29. 08. 2015г.