Несовершенство и его ежегодные полёты

Облака обволакивали американские пейзажи, поэтому я смотрел на восходящее солнце, а не на них. Моя третья августовская экспедиция подходила к концу.

Я с детства любил путешествовать. Эту любовь мне привили родители, которые хоть и жили не очень богато, ежегодно отправлялись куда-нибудь отдыхать. Они были сильно пассивнее меня, поэтому за своё детство я успел посетить только традиционно-курортные города и страны. Таким образом, я посетил Тайланд, Египет, Кипр и изъездил весь южный округ России. Мне нравилось, несмотря на то, что вытащить родителей куда-нибудь за пределы гостиницы было почти невозможно. Я был маленький, поэтому и территория отеля для меня казалась джунглями. Но когда мы, однажды, гуляя по пляжу зашли в какие-то дикие места, я понял, что мир гораздо больше чем кажется. Я видел морских ежей и угрей. Я видел такие причудливые формы ракушек и кораллов, какие не мог вообразить ранее. Тогда во мне проснулся исследователь. Но жил он не долго, ибо потом я пошёл в первый класс, и расходы родителей начали расти экспоненциально. Больше мы не выезжали в другие страны, а родной город покидали не чаще, чем раз в полгода. Впрочем, мой интерес к планете вернулся в 5 классе, когда у нас появилась география. Я получил учебник, и прочитал его от корки в тот же день! Потом, когда начался сам предмет, я разочаровался. Самые скучные моменты из всей этой книги вышли на первый план, всё хоть сколько-то интересное – исчезло почти полностью. Тогда география исчезла из моей жизни, став чем-то вроде глупой детской мечты. Я сперва ушёл в музыку, потом в педагогику, потом начал работать, продвигая свой подход к преподаванию основанный на любви и только на любви. Когда на меня нашла эта череда увольнений и уголовное преследование в связи с кражей ребёнка, я напрочь забыл о мире вокруг. Три года назад я вспомнил об этом. В первую очередь, я посетил Австралию, о которой грезил с 4 лет. Эта поездка была прекрасной – я нырял в океан, фотографировал кенгуру, смотрел на звёзды, пытался залезть на эвкалипт. На следующий год я поехал в Бразилию. Первая неделя, целиком отданная на изучение городов этой страны и их обитателей, выдалась прекрасной, хотя от фруктов меня уже тошнить начало. Потом я нашёл инструктора и присоединился к небольшой туристическо-научной экспедиции в Амазонию... Это были фантастические три дня, хотя я и упахивался так, как никогда раньше. Потом я схлопотал лихорадку, наступив на какой-то чёртов плющ, и был незамедлительно отправлен в ближайший город. Неделю меня мутило, потом я уехал домой. В этот раз я слетал в США.  И это была первая поездка, в которую я взял украденного мною ребёнка.

Ноктюрна посапывала рядом, положив голову мне на плечо. Не удивительно, ведь она очень устала за те два дня, что мы провели в Хоултоне. Поэтому сейчас, когда мы летели из Преск-Айла в Нью-Йорк, чтобы там пересесть на самолёт до Москвы, она спала как зачарованная, не обращая ни малейшего внимания на упёршийся ей в бок подлокотник. Я поначалу попытался его убрать, но быстро понял, что Ноктюрне гораздо важнее иметь подушку в виде моего плеча, нежели избавиться от коварной пластиковой конструкции в боку. Выслушав её сонное недовольство, я вновь глянул в окно и заулыбался.

Девочка, чью память я приехал почтить в Хоултон, была примерно ровесницей Ноктюрне. Интересно, они бы смогли подружиться? Они ведь даже внешне немного похожи. Только Ноктюрна чуточку выше.

Изначальный план предполагал, что мы посетим Зал славы рок-н-рола в Кливленде и окрестности Хоултона. Ну и ещё пару городов, которые выберет Ноктюрна. Когда я рассказал об этом дочери, она сделала скучающий вид и предложила альтернативный способ выбора мест, которые мы посетим. Я не смог не согласиться, и мы разыгрывали каждое следующее место на камень-ножницы-бумага. Первый розыгрыш, выигранный Ноктюрной, отправил нас в Гонолулу. Я был счастлив такому раскладу, потому что и сам бы выбрал этот город. Потом удача от меня отвернулась... Вернее, она повернулась к Ноктюрне, и моя дочка рулила нами почти всю поездку. Ей нравятся большие города и названия, которые кончаются на гласные, поэтому после Гонолулу мы отправились в Сан-Франциско, потом в Майами и, наконец, в Нью-Йорк, который Ноктюрна выбрала лишь потому, что большие города в США на гласные закончились. По крайней мере, она так думала. Когда мы собирали вещи перед перелётом в Хоултон (я всё-таки вырвал победу после остановки в Нью-Йорке), я рассказал про Чикаго, за что получил по лицу подушкой.

До Кливленда мы так и не доехали. Но эта поездка мне всё равно очень запомнилась. Хоть в ней и не было ни одного похода в дикую местность. Я наконец-то ощутил какую-то гармонию с большими городами. Эта мысль пришла в голову резко и сопровождалась каким-то странным чувством в плече. Ноктюрна проснулась и смотрела на меня.
– Доброе утро, страна!
– Привет... – пробормотала она в ответ.
– Ну как тебе сон в самолёте?
– После твоих беганий по полям – прекрасно, – сказала она уже веселее.

Я расхохотался. Повисло молчание.

– Знаешь... – начал я.
– Что?
– А почему бы... А почему бы нам не перебраться в город покрупнее нашей дыры?
Глаза Ноктюрны округлились.
– Ты это серьёзно?! – спросила она.
– Конечно. Я решил, что Хоултон будет последним крохотным городишкой в моей... – я оборвался, поняв, что сейчас совру, ненароком, – В ближайшие несколько лет.
– Вау! – Ноктюрна вскинула руки вверх и спросила с интересом, – а куда мы переедем?
– Догадайся, как мы это решим, – сказал я ей и протянул вперёд сжатый кулак. Она поняла намёк.
– Раз, два, три! – сказали мы хором. Из большого кулака вылетают два пальца. Маленький распрямляется. Я заулыбался шире, потом секунду подумал и объявил, – это будет Новосибирск. Я хотел там учиться какое-то время, и несколько дней рыдал, когда узнал, что меня не взяли. Потом, к счастью...
– Апполинари…
Я толкнул Ноктюрну в плечо. Она покачнулась и заливисто рассмеялась. Я не мог на неё сердиться. Скоро мы будем дома. Скоро мы будем менять свой дом. Снова. И наверняка не в последний раз.