В безумии влачу

Виктор Матюк

В безумии влачу

В безумии влачу боль и печаль свою, сам себе уйму вопросов задаю,
Но ответов нигде на них не нахожу, пока живу – надеюсь, что не разуверюсь в том,
Что истину найду за дальним заснеженным холмом, невдалеке от него мой отчий дом,
Неприглядно смотрится он, он в моём воображении вновь подобно сиянию возник,
Этот благодатный и чарующий миг был настолько прекрасен и велик по задумке небес,
Что даже тот крест, как перст судьбы не положил страданиям души конец,
Странный бес вглубь моей души без спроса влез, и ратует за смерть!
Я же из последних сил к небесам с просьбой возопил, чтобы тот день
Намного позже наступил, его серая тень, как торчащий из земли пень
Посреди глухой стези, там позади темень и мрак, а впереди не видно ни зги!
Как не суди, как не ряди в состоянии безумия жизнь неразумная в момент новолуния
Вызывает толику неверия в силу разума, сказано – сделано, на личном опыте проверено,
Что стать безумцем легко, избавиться  от повседневных будней будет очень тяжело!
Никто тебе руку помощи не протянет, никто в час нужда не избавит от нежданной беды,
Авось, к благу приведут тебя все твои ночные труды, ты надуваешь впалые щёки,
Издаёшь вдох глубокий и вновь обращаешься к письму, прижав белый лист бумаги к столу.
Судорога сводит одну скулу, тебя кто-то тащит к теплу, а углу появился странный мираж,
Он ратует за блажь, и предлагает поменять баш-на-баш жизнь полную прикрас
На сиюминутную страсть, мне бы ниже плинтуса не упасть, с помощью заученных фраз
Пытаюсь уже в который раз сделать крутой вираж в сторону любимых женских глаз!
В них сияет огромный алмаз самой чистой воды, он – необыкновенной красоты,
По зову рока и судьбы к безумию сожжены последние мосты, без суеты и спешки
Рок грызёт маленькие орешки, я же избавляюсь от тяжёлой поклажи в душе,
И вновь отдаюсь в руки року и судьбе, мне легче идти налегке, чем крутиться как уж на сковороде!
Нательный крест зажат в руке,  статная дева вертится на одном каблуке, напрасны все её труды,
В том нет особой нужды, чтобы вокруг безумца плести тонкие кружева,
Его давно уже опутала своими сетями людская молва, толпа не подбирает слова,
От неё мне тяжкая ноша досталась, она, как старость вызывает душевную боль и усталость!
Талант к письму опорочить не смогу, он заключил в свои объятья все грешные понятия,
Когда же наступит день расплаты, в голове спутаются все числа и даты, огнём пылая,
Зажглась, догорая, ненависть былая в страждущей душе, на ней уже стоит жирное клише,
Что ей уготовано злоречье на земле, а на столе папье-маше, ты делаешь в его сторону жест,
Защищая свою и женскую честь, она без одежд в стороне застыла, как статуя, 
За неё и совесть ратую всегда, её не предам никогда! В душе, как в блиндаже,
Темнота и пустота, нет былого тепла, там господствует одна мишура,
Как символ земного бытия! Ищу вескую причину, чтобы объяснить внезапную кручину,
В миг единый прилетает озарение, уходит из головы смятение, в разум вселяет прозрение,
Все мы на этой планете попадаем в разбросанные сети, взрослые и дети, житейских интриг,
Душераздирающий крик внезапно в пустоте и кромешной темноте стремглав  возник,
Он выполз из старинных книг, потом на краткое время притих, принимая, постиг,
Небось, решил за меня, что судьба моя и роль моя на сцене мирского жития дошла до конца,
Не обойтись без монастырского венца, наши души и сердца всегда находятся в руках Творца!
Он указывает безумцу путь, спокоен будь, степенно вникни в суть происходящего,
От настоящего до грядущего рукой подать, мне же надоело счастье так долго ждать,
Благодать к душе вернётся, но когда? Она присутствует всегда, когда священные слова
Произносят обезумевшие уста! Живи в своём подземелье, ограничив безделье,
Пей благодатное зелье для искромётности разума и утешения души, скромно пиши
В деревенской тиши, и на бога не серчай, он никому не обещает рай на земле,
Святость едва трепещется вовне, радость не в крепком вине, она в лёгком сне,
 Ты же бога не суди строго и его не обессудь за тяжкий и дерзновенный нравственный суд,
Промозглый ветер пронизывает хилую и поседевшую грудь насквозь, но воз и ныне там,
Где рок и судьба уготовили всем нам свободу действий и разноликость выражениям и словам!
Коль своё состояние вдребезги разрушу, бог,  оставит ли для  бессильной плоти свои скрижали,
 А в здравую душу вселит ли все традиции православной земли?
 Мы на них чихали издали и вблизи, наклеивали на себя разноцветные ярлыки,
Не знаю, что и как, и когда вновь наступит мой звёздный час? Печаль разум гнетёт,
Время к старость ползёт, согнувшись под тяжестью невзгод, ты уже который год 
Ищешь к судьбе и року подход, но старания тщетны, они неприметны для них,
У них много забот своих! Думы о вине, жилье и пище – не для нищих,
Они проходят через горнило пламени, запечатлевая памяти старинные памятники,
Как символы божественной любви, догорают вечерние огни, освещая безлюдные пустыри,
Исстари на Киевской Руси жили свои поводыри, в них ищи противников скрытой лжи!
Не пожалею, есть месть глубоко в душе взлелею! В безумии влачу боль и печаль свою,
К ним привык, хотя не прилип, как степной репей, никто меня не гонит взашей,
Никто не трезвонит о любви своей, только в кругу алкашей ищу умных людей,
Они не предадут и не исказят суть происходящего, мрака неисчислимого 
И горе приносящего, есть, отчего в очередной раз покуражиться,
Быть может, окажется, что ты в той безумной западне оказался не невзначай,
Живи и знай, что судьба к тебе на помощь привлечена,
Чтобы она вытаскивала безумца из полыхающего огня,
Его горящий факел сияет подобно путеводной звезде,
Она благоволит року и судьбе, но тебе указывает к святости путь,
Пытаясь затмить боль, тоску и грусть, древняя Киевская Русь
Облегчает мне тернистый путь, её святости, как нательный крест, зажатый в горсти,
Охранят плоть от опасности, даже в эпоху гласности за нами бдят органы госбезопасности!
Любое бездействие рождает злодейство, бытовая рутина мешает слуге и сыну
Легко добраться до вершины духовной твердыни,
Только ум провидца поможет душе и разуму соединиться,
А всем задумкам в жизнь воплотиться! Час придёт, жизнь награбленное сполна вернёт,
Трудна дорога, ведущая к горным отрогам, где жилище бога, страданий было много,
Пройдёт и боль, и душевная тревога, уйдут, бог весть куда, безнадёга и суета!
Когда не станет божьего раба, о нём не будет тосковать судьба, пусть злодейская рука
Будет от тебя далека, твоя подвиг был велик, их плот перед глазами бога блестит,
Бог тебя простит за всё, что было, что будет и что уже давно бог весть, куда ушло! 
Оно память насквозь прожгло, уж такое у него ремесло, как пришло, так и ушло,
Выжило всем бедам назло, не оставив без боли никого! Теперь ты стоишь на дальнем рубеже,
Всегда настороже, судьба не потакает тебе, дни, проведенные в борьбе,
Закончились на женской борозде, в тот смертоносный огонь,
Детородный орган был погружён с давних пор, что за вздор,
Что за слова?! Миром правят бог, рок и судьба!
Я же в безумии влачу боль и печаль свою,
Давно без надежды живу, но продолжаю игру в поддавки,
Пытаюсь отдалить от рока и судьбы, они от меня уже в трёх часах неспешной ходьбы!
Если бы мы не были бы рабы у презренной судьбы, тогда бы грехи иного масштаба
Пронесли нас по ямам и ухабам, голая правда, как у соседа старая швабра,
Своё чело, крестом осенив, с помощью молитв призвал на помощь силу небес,
Тут же безумный мрак перед глазами исчез, превыше жизни совесть и честь!
Из-за двух этих качеств избегаю многих чудачеств, от них прячусь в зелёных кустах,
И не могу никому объяснить в двух или трёх словах, что истина в устах и сказанная впопыхах,
Будет искриться первых лучах восходящего солнца, его огненные кольца согревают землю молча,
Оттают всё тепло для грядущего потомства, а потом скрываются за горизонтом, чтобы лучи заката,
Будто бездомные котята  продолжали бороться за главную роль полководца!
По его приказу к нему примчусь я сразу, супружеский союз страсти и чувств
Укрепляет брачный союз, на вкус товарищей нет, простой и грешный человек
В течение многих лет молча сползает в глубокий кювет, время сразу ускоряет бег,
Хочется упрятать каждый раз собственный глаз от искушений и прикрас,
Всему – своё время, всему – свой час! Что может быть страшней козней бывших друзей?
Только бес, притаившись в душе, думает о самом себе, что у него в голове трудно понять,
Он привык головой на других людей кивать, присваивая себе благодать, не трудно узнать
В нём исчадия ада и ошибку творца,  он лежит у белоснежного шатра,
Его охраняют три огромных и злобных пса! У него жизнь трудна, его стезя длинна,
 И узка ширина, хотя не видно из-за соседнего угла ни края, ни конца! Загадка для мудреца
Чужая страсть и чужая жена, её может понять только родственная душа, пора осознания вошла
В безумный разум, но не сразу, а опосля, когда на огромные зелёные равнинные поля 
Свой белый пух сбросили высокие и стройные тополя,
Рядом с ними шумела полноводная река, а безумствующая толпа
Едва не с кулаками набросилась на одинокого мужика, из-под его топора щепки летят,
Его смиренный взгляд продолжает кого-то в гуще деревьев искать! Всё, что вложено в его уста,
Поглотила темнота, жизнь – пустой звук, если брачный союз отбился от двух ослабленных рук,
Огромный куст похож на математический плюс,  я же долго молюсь,
Не тороплюсь оставлять молитву, она похожа на обоюдоострую бритву!
Битвы не миновать, как пить дать! Пришло время все маски с действующих лиц срывать,
Дело идёт к концу спектакля, вместо волос на голове остался  седой и огромный клок,
Похожий на корабельную паклю! Как-то в подтверждение сказанного факта,
По мере окончания полового контакта вблизи Сибирского тракта, в конце уже акта
Всплыли новые непристойные факты из очерствевшей памяти, они задержались в пути,
Их трудно было найти, неисповедимы господние пути! Любое моё желанье
Вызывает в душе боль и страданье, летят слова при порывах северного ветра,
Смешавшись с дымом и пеплом, они мечтают о будущем светлом,
Желание крепло, пока божий раб и слуга слепо не начал осуждать небо
За скопище грехов, он выглядел нелепо, на него сразу ополчилось огромное небо,
Он же со страстью жадной дал ход задний, однако от звёзд небесных мало света,
На исходе лета сильнее крутятся крылья старого ветряка, бес наблюдал из-за куста,
Как всенародная хула дошла до православного старика? Он родился на белый свет
В тот злополучный момент, когда толпа не ведали ни толики стыда, она была польщена
Состарившимся бесом, он смотрел на грешный мир с огромным интересом,
Помогал ****ям и повесам, спал под огромным навесом, он не был балбесом,
И потому обзавёлся легендой, чтобы подобно Гермесу пройти безбоязненно мимо стресса!
У него в руках древо славы, его голос брал четыре октавы, слушая его долу падали зелёные травы,
Пели литавры, но отводили взгляд пилигримы, они проходили мимо, созданной им плотины,
Отворачивались от гордыни, ибо оберегали древние православные святыни!
Он открывал милостей врата, у него под рукой всегда была богатая казна,
А горбатая судьба на этот раз решила, что всё, что было, память людей поскорее бы забыла!
Тогда бы их душа обрела белоснежные крылья,
Бес старый за свои нравы заслуживал небесной кары,
Низкий и презренный, пытался перечить властителю бескрайней вселенной!
И вот свершилось то, что свершиться должно, отрицать вмешательство беса смешно,
Он проник в душу и разум и сразу стал перекручивать слова и фразы, кое-кого послал на ***,
Вот такой казус произошёл у толпы на виду, он готов был искушать беспомощную судьбу,
Она же проявила твёрдость в двухсторонней борьбе, и стал мстить даже мне!
Бой курантов по голове гремел на всю округу, грешник с испугу ходил по кругу
С солдатской шапкой-ушанкой, статные и развратные девицы с Таганки
Ему стирали в тот момент солдатские портянки! Горестен его удел,
Он быстро отошёл от ратных дел, схватиться за золотую жилу не посмел,
Ему бы в тот миг остановиться,  и наземь приземлиться, ан, нет,
В этот злополучный момент прозвучал дивертисмент, под его аккомпанемент
Грех божьему рабу был прощён,  но он был помещён в неврологическую лечебницу,
Состояние больного ему не к лицу, я же подле него сутками торчу, в пылу страстей горю,
И откровения небес полночи жду! Не раскаялся злодей,
Он не стал жертвовать жизнью близких ему людей,
У него нет ни закадычных подруг, ни преданных друзей,
Бог десницей своей вытолкал его взашей из скромных своих камышей,
Пусть продолжает жить обманом, и пребывает в состоянии странном!
Разум перестал быть моим капитаном, он пребывает в состоянии безымянном,
Он смотрит на летящего фазана, называет его «нарзаном», его очи закрыты сизым туманом,
Посреди промозглой ночи кто-то у него под ухом на всю округу хохочет, нет мочи так жить,
Хочется вещий случай боготворить, а потом о происходящем надолго забыть!
Карта бита, нечем крыть! А музыка звучит, но душа всё равно скорбит,
Ты по горло сыт страстями, ты счастье берёшь горстями, но оно с косточками и с гвоздями.
Мы же сами с усами, и пытаемся идти проторёнными стезями,
Чтобы не умываться горькими слезами, а насладившись небесными дарами.
Уйти проторёнными путями следом за плывущими вдаль облаками!
 Воюя со страстями, всуе бытия теряем время впустую, и видим грех в живую,
Тоскую по старым добрым временам, когда многое было позволено нам!
Сейчас доступ ко многим вещам закрыт, хотя душа горит и сердце плачет,
Мне нечем платить за внешний вид, рот слюной забит, кто же чудо сотворит?
Быть может, и мы под облаком чужим новый грех когда-то совершим,
Кого-то перехитрим, что-то оскверним, и последуем следом за словесным бредом
В направлении публичных чтив, старославянский речитатив слышен в монастырских стенах,
Молятся все, и даже баба на сносях, презрев собственный страх, со слезами на глазах,
Открывает небесный атлас, чтобы в сокровенных мечтах побывать на чужих берегах,
Всё пошло бы на лад, вот только жить мешает одна помеха в модных штанах,
В иных мирах за грех сжигают на кострах, там воздух пеплом давно уже пропах!
О судьбе угрюмой лишний раз в ночи подумай, обдумай всё дол мелочей,
Ведь в жизни обычных людей встретишь мало высоких идей!
Встретить бы, хотя бы на горной тропе равных себе,
Рядом нет нигде и никого, ни одно живое существо
Впечатление на небеса не произвело! Бог далеко, грех рядом,
Он и спереди, и сзади, стоит глянуть на статную бабу, как она
Тут же откроет свои уста, из них выскользнут нежные слова,
Закружится голова, и ты победы ради пристроишь к этой бабе 
То ли спереди, то сзади, а потом приляжешь сбоку, чтобы с наскока
Начать мять высокую зелёную осоку! Прыгают строки перед глазами,
Дни идут за днями, ты за бытовыми мелочами не замечаешь ничего,
Продолжаешь жить грешно! На душе серое пятно, его видно даже в окно,
Даже если на улице темно, будущее предрешено, но не безоблачно оно!
Придёт время, наступит час, когда искры посыплются из глаз,
Небеса сольют в унитаз каждого из нас, хватит танцевать,
Достаточно времени было, чтобы баб искушать!
Пришло время перед нравственным судом предстать!
Зелёный дол гудел и трясся, при нашем непосредственном участии
Будут распределять новые роли на сцене бытия, уверенность обретя,
Уйдешь в те края, где много воды и дождя, но рядом нет священного алтаря!
Встаю чуть свет, чуть заря, волосы свои, теребя, смотрю издали на край отчей земли,
Там у стен старинного монастыря есть россыпи из янтаря, сердцем скрипя, но грех творя,
Во всём себя, виня, ищу дорогу, ведущую к богу, она проходит через горные отроги,
До крови избиты уставшие ноги, момент тревоги налицо, нет в душе свободы,
Походят годы, пролетают дни, а высокие думы до сих пор находятся в тени,
Ничего не достигли в жизни они, на их пути только огромные трухлявые пни
И гранитные валуны, их не смывают проливные дожди, отрок одинокий, уперев руки в бока,
Зрит даль небес издалека, подбирает слова для своей ночной молитвы, и слышит скрип калитки!
Жизнь хуже пытки, с первой попытки не исправишь прежние ошибки, терпишь убытки постоянно,
Идёшь вроде бы прямо, но оказавшись в глубокой яме, видишь вокруг себя упырей и хамов! 
Я же жил напропалую, грешил всуе, мог продать вещь любую, но родиной никогда не торгую,
Я попал под её крыло, на дворе тогда было светло,
Но высокое чело было от мирских забот отрешено!
Что же с ним произошло? Доверившись разуму всецело,
Он смело вошёл в пределы узкой щели младой и прекрасно девы,
Она красива и стройна, но она ему не супругу и не жена, она личной жизнью отягощена,
А на хрена ей такая судьба нужна? Сожжены два белоснежных крыла, истина вновь обнажена,
Хлебнула она горя и печалей сполна, но продолжается тяжкий путь,
Нет времени к любимым устам прильнуть, рок вместе с судьбой
Подняли над седой головой кубок золотой, брызнул дождь в него
Всю свою мощь, отринула скрытая ложь, но сильнее стала рознь
Между разумом и душой, они могут в момент любой встать у стены Плача,
Чтобы свою судьбу как-то переиначить и новыми вехами свой путь обозначить!
Вот только улажу свои дела, отойду от бедного стола, закусив удила,
Заберу с собой всё, что судьба дала, и уйду восвояси восстанавливать утраченные связи!
Ты по уши в грязи, лица не разглядеть вблизи, перекошены мозги, а впереди не видно ни зги,
Не шуми, пусть утихнет боль в груди, иначе тебе от немощи не отойти, будешь ползком ползти,
Сбиваясь с тропы, только бы до заветной цели без потерь дойти! Главное, не дать себя в обиду,
Или хотя бы не подать виду, что ты обесславлен людской молвой, она стоит перед тобой
С непокрытой седой головой! Ты будешь взыскан в добрый час, тебе не затронет чужой сглаз,
Ты ощутишь в полной мере все убытки и потери, а прибыль пойдёт на убыль,
На глазах дешевеет рубль, ему трудно выбраться из потёмок, на стезе лёд тонок,
Ты на том тяжком пути лошадей не гони впереди старой телеги, в твоей стратегии
Нет ни одной правильной версии о сути земного бытия, ты пришёл в чужие края,
Чтобы как-то взбодрить себя, с тобой сюда пришла больная голова и немощная душа,
Едва дыша, она протёрла пот с морщинистого лица, выполнила священный ритуал,
Он в себя старинные традиции всей нации стремглав вобрал и к родному берегу пристал!
Мы же правду до конца жизни ищем по белому свету, но не находим ответа ни на что,
В темноте вселенной исчезает всё, что было и что прошло, только мысль о небе великом 
Давно уже всеми грешниками забытом, она недолго гуляла по полю дикому, а все потому, 
Что нет дела никому к добру и злу, только степной ковыль, опутанный травой-повиликой,
Немного освежил старинную быль, но не утолил тоску и печаль,
Огромная белоснежная персидская шаль, уткнувшись в серый асфальт, подтвердила тот факт,
Что каждый половой акт в нашей судьбе подобен бунту на пиратском корабле!
Тот корабль давно уже лежит на самом дне, ты же мечтаешь о светлом дне,
А на треснувшей стене играет разноцветьем странный мираж, он вошёл в кураж
 И теперь выглядит, как взбесившийся зверь! Жизнь не удалась, только её малая часть
По душе голове пришлась, всему – своё время, всему – свой час! Слёзы любви пролиты напрасно,
Жить страшно, но жизнь прекрасна лишь тогда, когда ты уходишь от семьи и власти в бега,
Откусив для себя кусок  от общего пирога! Медлить больше нельзя,
Близок час ещё одной разлуки, приморили суки, приморили,
Погубили молодость мою, мне разум уже ни к чему!
Немощное тело окончательно пожелтело, но не поржавело до конца,
Не послать ли мне гонца за бутылочкой винца? Жизнь изменяет цвета
Земного бытия, стеная и вопия, сажусь на остриё старинного копья,
Нет в голове царя, грех, творя, убиваю в себе собственное «Я»,
А без него жизнь никак прожить нельзя! Пусть живу я, как свинья,
Пусть не проходит и дня, чтобы  меня никто не обижал втихаря! 
Былые страсти, как сизый дым мигом одним  испарятся,
И мне придётся назад в родные пенаты возвращаться,
С новой ролью с неприятием и болью свыкаться,
И искать спасение в лесу осеннем, когда же грядёт отрезвление?
Подрастающее поколение смотри на тори замка во входных дверях,
Перед ними царит бездонный и вечный мрак, как-никак подтверждённый факт налицо,
Беспокоит до сих пор опухшее и болезненное на ощупь правое яйцо, зубы в злобе стиснув,
Завис в рифме творческий смысл, в нём вся будничная жизнь,
В будничных словах и строках воедино чувства и мысли слились!
Дым над диким полем завис, в том чарующем пейзаже света больше даже,
Миг экстаза наступил не сразу, пришлось ввести до отказу и дать газу,
Чтобы искры посыпались из глаз, начал скрипеть женский таз из последних сил, тот,
Кто страстно и нежно женщин любил и свою судьбу боготворил, тот не забыл,
Затиснутый в узкие рамки жизни громкий и краткий крик! Грех велик, но он, как сизый дым,
Ты легко расстаёшься с ним, чувствуя себя в душе молодым, под небом чужим ты уплыл,
Бог весть, куда, над тобой только мириады звёзд и ущербная Луна, первозданная тишина 
И трепетная женская душа, отгородившись от мирского зла, стенами старого и зыбкого шалаша,
Провели время до утра у горящего всю ночь костра, утром звон топора дровосека
Разбудил мечту, оказалось, что я ебу совсем не ту, что пылко и нежно люблю!
Я солнце встретил страшным криком, вспомнил о чувстве давно позабытом,
Воспоминания вороша, едва смог открыть опухшие от бессонницы глаза,
Притихла зелёная трава, её тоже коснулась людская молва, душа больна,
Но она вольна в выборе своем, мы идём с судьбой напролом, друг другу постоянно врём,
Что душевная жара приходит вечером, когда делать нечего и длится до утра,
Над головой летают гнус и мошкара, а искры от костра взмывают к небесам,
Стыд и срам бьёт по щекам и устам, а прочая мура  увяла, как картофельная ботва,
Нет ни дыма, ни огня, вокруг одна пустота, ни кола, ни двора, ни куста, ни  деревца,
Только похоть одна заставляет душу страсть и вспоминать имена, оставленных баб!
Водная гладь  душе в угоду дарит телу временную свободу в выборе решений,
У неё нет двух мнений, на стезе преткновения тебя ожидает уйма наслаждения!
Смерть всё ближе с каждым днём, тих речной затон, но тоска вновь впилась в душу мужика,
Слёзы льются назем из впалых глаз, огонь опошленной страсти внезапно угас,
Был у тебя алмаз самой чистой воды, необыкновенной красоты, но ты орал до хрипоты
О высокой и чувственной любви, в то время цвели сады, а из зелёной резеды
Были видны едва заметные следы былой страсти и любви! Нельзя медлить боле,
Пришло время освобождать прежнюю любовь из неволи, она ждёт в диком поле тебя,
Во бля, здесь же отчая земля, ночь пуста, догорает моя свеча, виден край листа,
Очи вновь застили тлен и мишура, в мерном хоре голосов, слышна любовь,
Но огромный железный засов оберегает душу от свирепых псов,
Они вновь садятся на пятки, и ты куда-то бежишь от них без оглядки,
Твои мысли в полном порядке, однако отпечаток злости, как боль в кости,
Её одному не перенести на том странном и тернистом пути! Взгляд застыл в дверях,
Жизнь – не шоколад, нет отбоя от статных баб, но их глаза не так горят,
Как очи той, что могла стать твоей последней женой! Скрежещут защёлки в душе,
Она – моя протеже, ей надоело жить в пустоте, камень и пламень нависли над ней,
Любовь всё сильней и сильней и намного больней участвует в распределении сценических ролей!
За что Господь так строго покарал меня, прошлое кляня,
Вместо бабы подле себя вижу кусок хлеба из горького ячменя!
Плачу небу оброк, но никак не могу взять в толк, почему долу опускаются руки,
А обезумевший разум готовится к разлуке? День уныл, каким ты был, таким ты и остался,
До вершины заснеженных гор ты никак не добрался, теперь уходишь спать в жалкое жилище,
Оставшись без любви, воды и скудной пищи!

г. Ржищев
7 июля 2021г.
18:06