Глава 5. Правительственная комиссия

Борис Васильев, молодой широкоплечий, начальник генподрядного участка «Химстрой», тот самый, который чуть не умер от воспаления брюшины, в куртке зеленого цвета, одетой поверх белой рубашки с отложным воротником, с открытой головой и вьющимися каштановыми волосами, уже в третий раз поднимался на двадцать первую отметку. По работе делать здесь ему было нечего: этажерку, дней десять тому назад сдали под монтаж и первые ярко-оранжевые агрегаты устанавливались на свои места, но с этой высоты хорошо просматривалась дорога, откуда они должны были въехать на комбинат.
   О том, что в Нижнереченск приезжает Высокая Правительственная комиссия, как ее называли, и, что она должна принять какие-то важные решения, слухи ходили давно. Действительно, как бы в подтверждение этих разговоров Орлов на прошлой неделе вместе с начальниками подчиненных управлений обошел всю стройку. Он жестикулировал, кричал, тыкал рукой в разные углы, показывая на кучи бесхозного металлолома, брошенные железобетонные детали, металлические балки и всякую другую дребедень, которая неизвестно откуда появилась и, никому не нужная ждала своей участи. После этого начальник управления Брагин собрал людей со всех участков, а когда кто-то бросил реплику о том, что мол:
   – Зачем это мы наводим Потемкинскую деревню, –
   Брагин ответил своим вразумительным, ровным тоном;
   – А, ты Иван Матвеевич, когда гостей дома принимаешь, разве не прибираешься? Вот, чтобы главное они увидели в наших делах, ты, и наведи у себя должный порядок!
   Борис сделал много. Переброска людей на уборку к удивлению, не снизило дневной выработки, более того, все подтянулись и стали работать более слаженно.
   Когда Орлов вместе с директором комбината еще раз осматривали объекты, он, за исключением некоторых замечаний, похвалил Бориса и сказал, похлопав его по плечу:
   – Вот так всегда держать. На прощанье он спросил: – Ну как здоровье, смертник? – Присвоили Васильеву эту кличку, после случая с операцией.
   – Только бы не прозевать, – думал Борис, до боли всматриваясь в дорогу.
   Борис знал, что сопровождает комиссию Орлов и, что сегодня Борис обязательно встретиться с ним. Мысли об Орлове всегда вызывали у Бориса чувство повышенной ответственности. Он как-то собирался, подтягивался, стремился показать себя перед Орловым с лучшей стороны.
   Где-то в глубинах души Бориса затаилась мечта стать когда-то вот таким же руководителем крупной стройки и хотя он понимал, что для достижения такой вершины предстоит пройти тяжелую и длинную дорогу, преодолеть много сложных перевалов, мечта увлекала его.
   Между Борисом и Орловым была дистанция, которая обычно существует в армии между младшим офицером и генералом.
   Другое дело Брагин – с ним было проще. Когда Борис делал на стройке свои первые неуверенные шаги, он часто расстраивался оттого, что дело не клеилось, и работа не шла. Он приходил в общежитие в дурном настроении, молчал, а иногда, забивался в свой угол, смотрел куда-то, в одну, только ему ведомую точку. Тогда Брагин, который первое время жил с Борисом в одной комнате, давал отдельные советы. Разбирал ситуации, в которых он плохо ориентировался, разматывал клубок и постепенно наталкивал его на выбор правильного решения. Спокойный и рассудительный, в то же время принципиальный и требовательный Брагин вошел в жизнь Бориса, стал его наставником.
   Нахлынувшая волна воспоминаний отвлекла внимание Бориса, и когда он вновь посмотрел на дорогу, то увидел, что группа машин на большой скорости уже проскочила к комбинату.
   – Едут! Едут! – закричал сварщик, работающий на площадке. Бориса не надо было предупреждать, он бежал, вниз перепрыгивая через ступеньки, чтобы, как было условлено сообщить по телефону Брагину и другим.

   Машины образовали своеобразный кортеж.
   Орлов сидел в головной вместе с ответственным работником ЦК и секретарем Обкома Трофимовым и рассказывал в делах на стройке. Он находился в состоянии сжатой пружины, которую в течение последних дней медленно сжимали, чтобы теперь, в эти ответственные часы, привести в действие.
   Дел было много: от наведения порядка, размещения прибывающих, составления различных просьб и деловых бумаг, письменного отчета с подробным разбором проделанной работы на пусковых комплексах, подбора места проведения совещания до приведения в порядок взлетно-посадочной полосы, на которую впервые принимался большой самолет. Теперь все это было позади. Час назад, прогуливаясь вместе с директором комбината и секретарем горкома, по летному полю, он немного волновался:
   – Все ли предусмотрено? – и еще и еще раз, перебирал намеченную программу.
   Здесь впервые заговорили о необходимости строить настоящий, современный аэропорт – воздушные ворота Нижнереченска. Поток людей, приезжающих на стройку и комбинат, возрастал с каждым днем и этот, с грунтовой полосой и деревянными строениями, уже сегодня не соответствовал возросшим потребностям.
   Начальник аэропорта, худощавый небольшого роста человек с выступающими скулами, в лихо сидящей на затылке форменной фуражке, все время кружил рядом. Он то и дело отлучался для наведения справок о вылете, пока, наконец, не сообщил, что оба самолета в воздухе: Один из Москвы, другой из областного города, – они вылетели с таким расчетом, чтобы люди со второго встретили москвичей уже в Нижнереченске.
   Машина из Москвы приземлилась через несколько минут после областной, так что люди, не успев еще разобраться, кто и что, все вместе – прилетевшие из области и местные, кучей пошли за трапом, подталкиваемым двумя рабочими к московскому самолету.
   Орлов не узнал Дегтярева, заведующего отделом ЦК, и только когда тот помахал ему, спустившись вниз, память восстановила его таким, каким он был во время единственной встречи перед его назначением. Образ Дегтярева в воспоминаниях был несколько иным, чем он оказался на самом деле. Кроме Дегтярева, который был как бы арбитром между разными ведомствами, из Москвы прилетели высокие управленцы из Совета министров, Госплана, заместитель министра химии и начальник Главновостроя Министерства строительства.
   Расселись по машинам. На выезде провожал начальник аэропорта, приложив руку к козырьку сидящей на затылке фуражки.
   – Что интересного покажешь? – спросил Дегтярев, обернувшись с переднего сидения.
   Орлов, по заранее намеченному плану, изложил весь порядок дня вплоть до завтрашнего отлета. Тот слушал внимательно.

   В процессе подготовки к встрече высоких гостей долго не могли установить, где проводить совещание? В кабинете Орлова или генерального директора комбината Николаева? Где поместить такое количество приезжающих? Гостиница была еще не готова.
   В один из дней заместитель Орлова по быту, встретив его утром еще дома, восторженно заявил:
   – Все в порядке! Разместим гостей в пионерском лагере.
   Орлов знал, что пионерского лагеря у них еще нет и считая, что зам. его разыгрывает, возмутился.
   – Мне некогда шутить, зачем ерунду плести.
   Тогда зам. подмигнул Орлову, чем чуть было окончательно, не вывел его из равновесия, и умоляюще попросил:
   – Поедемте, я Вам все покажу. Только не расспрашивайте, хочу, чтобы оценка была дана на месте.
   Орлов согласился. Через некоторое время машина уже петляла между высокими стройными соснами «Корабельной» рощи.
   – Стой! – приказал Орлов. Шофер резко затормозил.
   – Еще далеко до места? – спросил он у заместителя.
   – Нет, здесь совсем рядом.
   – Тогда пройдемся, давно не был на природе.
   Лето только вступило в свои права. Пьянящий запах сочного лесного луга, издававшего тонкий аромат распускающихся цветов, вызывал ощущение благостной тишины и спокойствия. Лес кончался густым разросшимся орешником. Листья еще были покрыты лаком ярко-зеленой молодой свежести. Дорога, по которой они ехали, плавно спускалась от большой поляны к старому руслу реки. Спокойный ландшафт речной долины, музыка лесных звуков, прозрачный чистый воздух, простирающийся до голубого неба, некоторое время отвлекли Орлова от текущих дел. Захотелось, как в детстве, лечь на траву и долго смотреть на плывущие над головой облака.
   – Красота-то, какая, Харитонов! Спасибо, что вытащил и, резво сбежал вниз к реке:
   – Но, что это?
   У берега, неизвестно откуда, стоял белоснежный пассажирский колесный пароход. По кожуху рабочего колеса было выведено золотыми буквами: «ПАМЯТЬ КОМПОЗИТОРУ ГЛИНКЕ».
   С берега на нижнюю палубу трое плотников мастерили широкий трап.
   Только тут Орлов вдруг вспомнил, что совсем недавно с ним согласовывали возможность покупки списанного пассажирского парохода для организации пионерского лагеря. Он дал согласие.
   – Что, там, каюты приличные? Можно организовать гостиницу? – с живым интересом спросил Орлов.
   – Еще какую! – воскликнул радостно зам.
   – Пошли быстрее.
   По закрепленным доскам взобрались на палубу.
   Пароход был двухпалубный. Винтовая лестница, с вычурными перилами, вела к каютам первого класса. Отделка панелей полированным деревом еще сохранила свой прежний лоск. Коридор освещался красивыми потолочными плафонами. Орлов открыл одну из дверей и попал в двухместную просторную каюту. Справа от входа черным лакированным лбом, выступала голландская печь, слева небольшой умывальник с потускневшим зеркалом.
   – Все каюты в таком состоянии?
   – Есть и лучше. Каюты люкс!
   – Ну и дела, – приговаривал Орлов, заглядывая чуть ли ни в каждое помещение. В просторном носовом салоне первого класса сохранились вся мебель, небольшая эстрада, стойка-бар.
   – Столовая на корме, кухня в полном порядке – продолжал зам.
   Лучшего места, где можно провести совещание, затем тут же накормить и разместить людей, чем это пароход не было.
   – Чувствую, нравится. Пройдемте еще раз в салон, – попросил заместитель. Сели в удобные плетеные кресла.
   – Выкладывай, что необходимо? По глазам вижу, обдерешь как липку. Пользуйся, пользуйся моментом.
   Харитонов начал перечислять все, что потребуется для организации приема. Список был длинный, из двадцати восьми пунктов. Орлов со всеми согласился, и попросил немедленно проверить камбуз, обещая приехать сюда отобедать.
   – Тащи сюда начальника снабжения, тут и решим все остальные вопросы.

   Вот и сейчас он удовлетворенный тем, что проблемы размещения и встречи гостей решены, продолжал.
   – Мы развернули полным ходом работы на площадке завода каучука, впрочем, вы сами убедитесь в этом. По строительству основных объектов у нас полная ясность.
   Дегтярев внимательно слушал, затем повернулся к Орлову и спросил:
   – А как выглядит площадка завода каучука «Б»?
   «Б» это был второй завод по производству бутилкаучука.
   Вопрос смутил и встревожил Орлова. На территории этого завода еще стоял лес, который собирались корчевать через несколько месяцев. Объект по предварительному плану относился ко второй очереди строительства. Только-только поступала первая документация.
   – Там еще растет лес – ответил Орлов.
   – Это плохо. Все же, вы покажите нам эту площадку.
   Николай затормозил. Машины остановились у первого объекта.
   – Начальник управления «Химстрой», – представил Орлов Брагина, который подъехал на своем «козлике» – ГАЗ-69, чтобы встретить гостей.
   Борис Васильев, разгоряченный от быстрого спуска с этажерки, стоял несколько поодаль, часто дышал и внимательно рассматривал прибывшее начальство. Все направились на двадцать первую отметку для осмотра панорамы развернувшихся работ.
   Борис поднялся вместе со всеми. Прежде он ежедневно бывал здесь, но только теперь, когда Орлов начал свой доклад стал внимательно рассматривать стройку.
   Огромная территория, ограниченная справа главной магистралью дороги и слева массивом леса, сходилась к центру, где вдали возвышалась дымовая труба ТЭЦ. Различные сооружения, эстакады, до предела заполнившие площадку, воспринимались как набор всевозможных геометрических фигур. Шаровые резервуары для газа, длинные параллелепипеды – здания технологических установок, семейство великанов – ректификационных колонн, усеченные цилиндры градирен, опирающихся на тоненькие железобетонные раскосы, карточные домики этажерок. Частокол стоек эстакад трубопроводов, пронизывал насквозь всю территорию и там, вдали, около теплоэнергоцентрали, уходил в лес узким коридором. Различные ответвления эстакад от главной магистрали, соединяли между собой здания, этажерки, установки. Завершая фланг левой оконечности, два ажурных козловых крана приподнялись над приземистым многопролетным корпусом ремонтно-механического цеха. По его торцу большими, еле различаемыми с этого расстояния буквами, было написано: «СДАДИМ РМЦ 7 НОЯБРЯ».
   Монтажные мачты, клювы различных кранов, осветительные опоры с гирляндами прожекторов тянулись над прижатыми к земле сооружениями, а еще выше, рядом с дымовой трубой, на крайней точке задранной стрелы стотонного башенного крана, развивалось полотнище знамени стройки.
   Этот, так знакомый для Бориса мир был не мертв, не являлся просто застывшим фотографическим отображением линий, начертанных людьми. Он жил, наполняя пространство различными звуками, сливающимися в единую мощную симфонию. Прислушиваясь к этой музыке, Борис отчетливо различал ухающие удары свае боек, визг шлифовальных машин, захлебывающееся урчание тракторов.
   Все внимательно смотрели на Орлова, который стоял у ограждения в центре плотного образованного людьми круга. Он докладывал о состоянии дел на стройке лишь изредка, когда высказанные им мысли требовали дополнительных подтверждений, обращался к Брагину с вопросом и получив утвердительный ответ, продолжал дальше.
   Борис впервые оказался на таком совещании, когда докладывал начальник стройки. Он был искренне удивлен его знанию дела, умению броско крупными мазками излагать то главное, что составляло суть вопроса, заставлять окружающих придерживаться того же хода мыслей, которые сам им навязывал.
   Борис внимательно слушал, стараясь не пропустить ни одного слова.
   Газофракционирующая установка, – объяснял Орлов, – это первый пусковой объект непосредственно нефтехимического комбината. Для ввода всего комплекса в первом полугодии следующего года необходимо выполнить сорок три миллиона рублей строительно-монтажных работ. На сегодня сделано всего пятнадцать. Из двадцати восьми объектов в работе находятся двадцать три. Пятнадцать подготовлены под монтаж оборудования. Мы считаем, что заказчик занизил объемы. Для того, чтобы пустить установку, предстоит дополнительно выполнить объем работ еще на семь, восемь миллионов рублей. Монтажников из «Главнефтемонтажа» сегодня недостаточно. Крайне плохо работают сантехники, они явно не справляются с заданием. Не все ясно с поставками технологического оборудования. Из 534 единиц недоукомплектовано 230. Наибольшую тревогу вызывает строительство очистных сооружений. Документацию получили только недавно.
   Дегтярев повернулся в сторону, разыскивая кого-то глазами.
   Наконец он увидел представителя «Главнефтемонтажа» и спросил:
   – Почему не увеличиваете число монтажников?
   – Зачем считать у мэна люды? Ий бо? Я немэдленно увеличу, как только расширится фронт. Мнэ сдавайте эстакады, трубопроводы! Вот гдэ моя главная работа, вот где дэнги, а обвязка насосов – мэлочь, – с грузинским акцентом ответил уполномоченный «Главнефтемонтажа».
   – Послушай, Орлов! Гдэ общежитие? Куда размещать людэй? – продолжал он.
   – Не шуми, не шуми, Валико Арамович! – примирительно ответил Орлов.
   – Общежитие скоро получишь, а с людьми – увеличивай!
   – С сантехниками, – обратился он уже к Дегтяреву, – необходимо разобраться позже.
   – Покажите, где территория каучука «Б» – попросил еще раз Дегтярев.
   – Вот, там, справа, где начинается лес, – показывал Орлов, – туда мы только начали вклиниваться отдельными просеками. Организовываем энергоснабжение и прокладку коммуникаций.
   И уже понимая, что необычный интерес к этому заводу связан, очевидно, с необходимостью переноса сроков его строительства, насторожился, и продолжал как о далеком будущем.
   – Валку леса будем производить в следующем году. Тогда и развернем работы по нулевому циклу.
   Дегтярев кивнул, как будто бы в знак согласия, но затем сказал:
   – Прежде, чем расписывать сроки, посмотрим генплан.
   – Золотов! – обратился он к директору проектного института.
   – Вы захватили чертежи? Разворачивайте прямо здесь.
   Золотов протиснулся в центр группы приезжих. Он вытащил из папки лист чертежа и, разложил его на двух ящиках из-под электродов. Чертеж трепыхался и заворачивался на ветру. Чьи-то четыре руки прижали его по углам. Все стали смотреть на переплетающиеся по синьке линии строений и дорог.
   – Докладывайте, товарищ Золотов! – попросил Дегтярев.
   Из доклада выяснилось, что завод действительно будет располагаться на территории еще не вырубленного леса. По своим размерам он был равен заводу каучука «И», но со значительным насыщением оборудованием и различными сооружениями.
   « – Да, задача сложная», – сказал Дегтярев, – но сроки придется пересмотреть. Об этом будем говорить позже, на совещании, а пока пойдемте, осмотрим стройку.
   Внизу, на площадке, у входа в пультовую, задержались.
   Дегтярев позвал директора комбината.
   – Как собираешься пускать? Эксплуатационники есть?
   – До пуска еще далековато, Василий Сергеевич, но мои специалисты уже работают на родственных предприятиях. Здесь есть костяк, который хоть сегодня может приступить к наладочным работам, – ответил Николаев.
   – Ну, а как обстоят дела с позиции непосредственных исполнителей, товарищ Орлов? Тут есть кто-нибудь? Хотелось бы получить информацию из первоисточников.
   Дегтярев внимательно посмотрел на окружающих его людей, Орлов громко позвал:
   – Брагин! Брагин! – но его поблизости не оказалось, он отстал от основной группы.
   Вдруг взгляд Орлова остановился на Борисе. Он, видно оценивая можно ли ему поручить доложить обстановку и, очевидно решив, что да, сказал спешившему на зов Брагину.
   – Отставить Брагин! Василий Сергеевич, вот начальник участка – Васильев, он и доложит.
   Борис считал, что с объектом уже все закончено, поэтому ни о чем не думал, и, когда Орлов вдруг назвал его фамилию, растерялся, и удивленно глядел на повернувшегося к нему Дегтярева.
   – Здравствуйте, – сказал тот, и протянул Борису руку. Думаю, что молодой человек, совершенно объективно изложит нам положение дел?
   Затем, не дав Борису вымолвить первого слова, спросил:
   – На стройке сразу после института? Сколько Вам лет?
   Дегтярев, узнав от Бориса, что ему двадцать пять и, что он после Вуза, уже работал два года в проектном институте, а сюда приехал по собственному желанию, заулыбался и сказал:
   – Правильно, что приехал на стройку. Трудись, еще министром станешь! Это очень приятно, что здесь на переднем крае работает молодежь.
   Разговор с Борисом разрядил официальную обстановку, царившую вокруг Дегтярева. Посыпались шутки, шлепки по плечу, пожелания быстрее стать министром. Все это позволило Борису, собраться и четко доложить обстановку. Он говорил:
   – Работы выполняются по графику с опережением на три дня; все позиции сданы под монтаж оборудования. Для ускорения дела создана специальная бригада, обслуживающая смежников. Монтажники технологического оборудования несколько задерживают, но уже с сегодняшнего дня перешли на работу в три смены и должны наверстать упущенное. В бытовых помещениях в ближайшее время начнут работать отделочники.
   « – Если у вас, молодой человек, на самом деле все так хорошо, как вы докладывали», – сказал на прощанье Дегтярев, – то это только радует. Желаю вам дальнейших успехов.
   Борис, возбужденный отошел в сторону.
   Брагин подмигнул ему, показав большой палец правой руки – дескать, все отлично, и, уже удаляясь вместе со всеми, крикнул:
   – Молодец.

   По бетонке измолоченной тяжелыми гусеницами, желтой от натасканных колесами комьев глины, комиссия пробиралась между будущими корпусами строящихся производств. Теперь директор завода Николаев взял на себя инициативу. Он рассказывал о назначении цехов, о сложных технологических процессах, которые уже через год, будут протекать в этих аппаратах, колоннах, переплетениях трубопроводов.
   – Все наши производства энергоемки и требуют большого количества горячего пара. Очень важно своевременно пустить первые котлы на ТЭЦ. Дела там, мягко говоря, идут крайне плохо. Это обстоятельство вызывает у нас большую тревогу, – докладывал он.
   – Медленно строятся градирни, а их по проекту одиннадцать. Только на двух дела идут удовлетворительно.
   Дорога свернула направо и вывела их к двум градирням. В ажурных из труб лесах, в стройных ребрах металлической опалубки, они уже сегодня, в таком виде, представляли сложные инженерные сооружения.
   Я слышал, – сказал секретарь Обкома Трофимов, обращаясь к Орлову, – у тебя тут работает одна из передовых бригад?
   – Да, это наша лучшая бригада, – а бригадир – отличный парень.
   И Орлов пригласил всех посмотреть, как трудится прославленная бригада. Еще на полпути они услышали мерный гул лебедки гусеничного крана. На гаке висела бадья, наполненная бетоном. От соприкосновения с арматурой визжали вибраторы. Из щелей плотно пригнанной опалубки, сочилось цементное молоко. Шло бетонирование кольца верхнего пояса.
   – Ребята, пригласите Кипенко! – крикнул Орлов.
   – Кипенко! Ми – и – ша! Михаил Николаевич! – понеслось вверх. Через некоторое время с лесов спрыгнул высокого роста, широкоплечий, парень, лет тридцати. Комбинезон заправлен в резиновые сапоги, светлая рубашка, забрызгана бетоном.
   – Бригадир первой на стройке комплексной бригады – Михаил Николаевич Кипенко, – представил Орлов.
   Дегтярев и Трофимов протянули руки, поздоровались. Работу приостановили. Чуть ли ни вся бригада собралась около своего бригадира, послушать, о чем пойдет речь с начальством. Кипенко сверкая черными украинскими глазами, рассказывал:
   – Комплексную бригаду организовали впервые на этих градирнях. В бригаде шестьдесят семь человек, работаем хорошо. Спасибо за совет Евгению Николаевичу, это он подсказал нам. Ведь, у нас, что было раньше? То плотники задерживают, то арматурщики не поспевают, ну, а бетонщики и подавно срывали все сроки. А, сейчас? Почти каждый в бригаде имеет по две, а то и по три специальности. Все заинтересованы в общем деле и работа идет значительно быстрее.
   Он посмотрел на собравшихся рядом рабочих:
   – Видите какие орлы! Работаем на совесть. Образцы сварки каждый день предъявляем лаборатории. Решили: Наша работа только отличного качества.
   – А как заработки? – спросил кто-то.
   – Высокие. В день закрываем по 17, 18 целковых.
   – Ты, про конструкции, Михаил, скажи, – напомнил один из рабочих.
   – Ведем мы сейчас две градирни потоками, – продолжал Кипенко, – на одной ставим опалубку и арматуру, на второй бетонируем. Взяли обязательства, кроме этих двух, сдать еще четыре в этом году. А могли бы еще быстрее, если бы инженеры кольцо запроектировали из сборных элементов.
   – У нас есть разработки, – подключился Орлов, – только проектировщики боятся.
   – Ответственное сооружение, требуется водонепроницаемость, большие нагрузки несет кольцо. Институт против такого варианта, – вставил директор института Золотов.
   «А, Вы все-таки подумайте, ведь правильно бригадир предлагает», – сказал Трофимов.
   – Товарищ секретарь, разрешите мне? – молодой парень, судя по одежде, недавно демобилизованный из армии, приподнял руку и протиснулся вперед:
   – Мы свои обязательства выполним, а вот по другим делам нашей жизни есть вопросы. Можно? Я, конечно не в порядке жалобы. Когда ехал на стройку, понимал, что будут трудности. Но все же с питанием у нас плоховато. Мяса нет, да и в столовых большие очереди, а после смены, если задержишься, не поешь.
   – Надо улучшить снабжение, – вставил сварщик, с поднятой маской на голове.
   – Моя хозяйка все жалуется: – Деньги есть, а купить нечего. – Может рынок какой-либо организовать? Деревень кругом полно, глядишь колхозники продадут излишки.
   – Правильно говорят рабочие, Леонид Михайлович, – вмешался секретарь Горкома Коваленко, – продуктов у нас явно недостаточно. Количество жителей в городе растет ежедневно, приезжают все новые и новые люди, а фонды нам планируют по уровню на первое января. Я неоднократно обращался в область, нельзя нам так планировать. Прошу, Вас, обязательно вмешаться и помочь.
   – Хорошо, – ответил Трофимов, больше обращаясь к рабочим, чем к Коваленко, – обещаю Вам помочь в этом вопросе.
   – Когда у нас телевиденье будет? – крикнул кто-то из задних рядов.
   – Мы антенны ставим, целые сооружения, все равно плохо принимает из областного города.
   – Гришин, проинформируйте рабочий класс! – сказал Трофимов, обратившись к начальнику управления связи области.
   – Ввод ретранслятора намечен по плану через два года, но уже в этом году поставим временную мачту.
   Вопросы сыпались один за другим, и уже вся бригада спустилась с лесов и окружила руководителей.
   – А, я вот, легковую машину хочу купить и деньги уже заработал, а где купишь? Может можно распределять, так сказать, в порядке поощрения за хорошую работу? – спросил Витька Прохоров – машинист гусеничного крана и покраснел.
   – Хорошее предложение. Как работает парень? – спросил Трофимов, обратившись в Кипенко.
   – Отлично, Виктор у нас душа коллектива, – вставил Орлов.
   – Считай, что получил машину, товарищ? …
   – товарищ Прохоров, – подсказали Трофимову хором.
   – Евгений Николаевич, пришлите нам в область письмо на 7–10 легковых машин, для передовых рабочих, да побыстрее, поможем.
   – Виктор, меня первого прокатишь! Урр – ра! Будем с машиной! – раздались возгласы, и со смехом многие потянули руки к Виктору.
   – Желаем вам успехов в работе, – громко сказал Дегтярев и в знак приветствия поднял вверх руку. Попрощавшись с Кипенко и рядом строящими рабочими, Дегтярев, Трофимов, Орлов и другие, направились дальше осматривать стройку.
   Тревога по поводу возможных изменений сроков по пуску нового завода, все время не покидала Орлова. Он стремился подробно ознакомить с объектами первой очереди, дать почувствовать, как он глубоко вклинился в ее территорию, развернулся по заделам, показать, что даже здесь явно не хватало рабочих рук, техники. Дегтярев не возобновлял ранее начатый разговор. Только после осмотра ТЭЦ, когда все садились в подошедшие машины, все же попросил проехать по территории нового завода.
   – Я понимаю, Евгений Николаевич, ты хорошо организовался по каучуку «И» (изопрен) и чувствую, что здесь дело в руках, но все же «Б» придется форсировать, к этому есть определенные обстоятельства. Пока что помолчи, обдумай, отвечать будешь позже.
   – Да, предчувствия меня не обманули, видимо возникли какие-то новые обстоятельства, которые требуют форсировать «Б» – мучительно размышлял Орлов.

   А обстоятельства были следующими:
   Намеченное расширение производства искусственных каучуков, заменяющих натуральный, задерживалось.
   Опытная установка по производству каучука «Б» на отечественном оборудовании не достигала проектной производительности и выпускала продукцию, не соответствующую стандартам. Это обстоятельство сдерживало выпуск головного промышленного образца. В то же время переговоры с фирмой «Койо – Менка» шли с переменным успехом. В результате длительное время никакой ясности по срокам поставки оборудования крупнотоннажной установки от этой фирмы не было достигнуто. Недавно, на одном из заседаний президиума Совмина, когда Министр химии потребовал дополнительной закупки натурального каучука, ему отказали. По балансу внешнеторгового оборота планировалось ежегодное сокращение закупок этого сырья за счет развития производства его заменителей. Положение со строительством в стране нового крупнотоннажного производства обострилось и несколько раз выносилась на рассмотрение в отдел ЦК. Наконец Министерству Внешней торговли в рамках двусторонних соглашений удалось включить строительство Нижнереченской крупнотоннажной установки на компенсационной основе.
   – Поздравляю, господин Сорокин, – улыбнулся при очередной встрече Тамодзи Сано, сверкнув белой щеточкой сжатых зубов.
   – Ждем от вас своевременный ввод Нижнереченской установки. Мы знаем, что русские умеют строить быстро.
   Теперь, когда вопрос поставок оборудования был решен, требовалось в сжатые сроки организовать строительство завода по выпуску каучука «Б».

   Орлов молча смотрел на зеленую полосу леса, по просеке которого, подпрыгивая на кочках и рытвинах, ехали машины.
   – Не зря, я зашел в Москве в проектный институт и познакомился с проектом этого завода, – думал он, – правда поверхностно, времени было мало, но получил представление. Необходимо сопротивляться! Доказывать, что это невозможно.
   Москва… Последняя встреча со Светланой.
   Перед глазами, вдруг появляется ее образ: с лукавинкой в глазах, с распущенными волосами, пахнущими тонкими французскими духами.
   – Что со мной происходит? Казалось бы, пора успокоиться, после этой встречи, а я? Это непростая встреча, видно серьезно.
   Он, уставший, злой из-за массы дел, которые решались с трудом, шел тогда, ничего не замечая, по улице «25 лет Октября».
   – Евгений Николаевич! – послышалось где-то рядом. Не придавая значения и полагая, вряд ли это может относиться к нему, он продолжал свой путь по переполненной людьми, оживленной улице.
   – Евгений Николаевич! Да, что же вы? Постойте! – послышалось вновь. Он, машинально повернулся и увидел Светлану. Улыбаясь и отрывисто дыша, она догоняла его. Вместе с ней, крепко вцепившись в руку, почти бежала девочка лет восьми – девяти, в коричневом школьном платьице с кружевным воротничком, кремовым бантом на зачесанных шелковых волосах. Орлов сразу догадался, что это ее дочь.
   Он остановился, радостно взмахнул руками и, действительно не ожидая кого-либо встретить из знакомых искренне произнес:
   – Светлана Архиповна! Какая неожиданная встреча! Очень, очень рад.
   – Знакомьтесь! Наташенька, моя дочь! Мы закончили первый класс и вместе отмечаем это торжество. Были в детском театре.
   Наташа кокетливо посмотрела на Орлова и, протянув ему руку, сказала:
   – Здравствуйте, а я про вас знаю, вы тот дядя, который строит мамин город.
   – Ну раз, вы все обо мне знаете, то разрешите и мне присоединиться к вашей радости и торжественно поздравить с окончанием первого класса, – высокопарно произнес Орлов, – я просто не знал этого прежде, поэтому мой подарок еще не куплен. Но мы сейчас же поправим эту ошибку. Пойдемте, – и он, взяв Наташу за руку, потянул их вместе с мамой в сторону площади Дзержинского. Плохое улетучилось и вслед за ним, пришло другое, давно забытое – приподнятое, игривое настроение. Они перешли через площадь, зашли в магазин и вместе, с увлечением, выбирали подарок в этом огромном, полном для Наташи причудливых сказочных героев, дворце, который совершенно справедливо назван «ДЕТСКИМ МИРОМ».
   Орлов купил самого большого плюшевого мишку и торжественно преподнес Наташе:
   – Вот вам от дяди Евгения Николаевича, который строит мамин город.
   Достоинством мишки было и то, что при поворотах в стороны он издавал глухое: – ы – э – э – э –.
   – Спасибо, я буду его очень любить! Мамочка! Мама, когда построят новый город, мы с Мишей поедем туда жить?
   – Я, Наташенька, к тому времени, когда вы вырастите, обязательно построю город, – подтвердил Орлов, – но вы приезжайте лучше с мамой раньше.
   – Евгений Николаевич, не говорите мне «вы», я еще маленькая.
   – Во-первых, мы еще не были знакомы, во-вторых, ты, закончила первый класс. Теперь мы с тобой, я надеюсь, будем друзьями. Ты согласна?
   – Согласна, согласна! – радуясь сказала Наташа, – а, ты мама?
   – Я тоже, – ответила Светлана и посмотрела на Орлова, широко раскрыв свои большие карие глаза.
   После «Детского мира» пошли на улицу Горького, зашли в кафе-мороженое. Наташа шалила, что-то болтала, задавала разные вопросы, в ней проявлялась настоящая женщина: она желала, чтобы все внимание уделяли только ей.
   Им удалось лишь обмолвиться несколькими словами.
   – Наши встречи так коротки и мимолетны, – Светлана Архиповна смотрела на пузырьки газа, беспрерывно поднимающиеся со дна бокала с шампанским.
   – Тогда две минуты в аэропорту. В следующий раз, помните, вы опоздали на утверждение проекта города – (самолет задержался, и он приехал только к концу заседания).
   – Вы были победителем! Вы сказали: – Все это хорошо, но рассчитано на нереальные дома. Брать такие дома мне негде, надо немедленно приступить к строительству домостроительного комбината.
   – Помните? А затем вы сразу улетели, не уделив мне даже двух минут. Мне так хотелось с вами поговорить. И вот вы в Москве. Если у вас есть даже очень много дел, обещайте оставить их на сегодня.
   – Обещаю. Мне, честно говоря очень хорошо с вами.
   – Вот и славно, мы отвезем Наталью к бабушке, и будем гулять хоть до утра, – радостно ответила Светлана Архиповна.

   Машину резко занесло вправо, и она забуксовала, выбрасывая фонтаны грязи из-под задних колес. Орлова тряхнуло, воспоминания моментально выскочили из головы, и он снова вернулся к деловым будням.
   – Ты, что, Коля? Куда смотришь? – прикрикнул он на водителя. – Нам теперь прикажешь выходить?
   – Все будет в порядке, Евгений Николаевич, виноват, сейчас, выскочим.
   И Николай отчаянно нажал на газ, поминутно переключая скорости. Газик, двигавшийся в колонне сзади, пропустили вперед, чтобы вытащить застрявшую «Волгу», и его шофер открыл дверку, подавая знак. В это время Николай раскачал машину и, с завыванием двигателя выскочил из канавы торжественно посмотрев на своих пассажиров.
   – Молодец, – сказал Орлов, – только лучше без таких мастерских трюков.
   По настоянию Николаева, завернули на базу оборудования. Там он показывал большое количество аппаратов, станков, барабанов с кабелем, двигателей, емкостей различных. Он говорил о том, что оборудования у него достаточно и Орлов не совсем правильно информировал.
   « – А, вот кое-что есть и для нового завода», – сказал он, обращаясь к Дегтяреву. – По первому пусковому комплексу мы должны задействовать часть установок, затем они исключались, ну, а теперь при широком развороте работ на новом заводе, это сразу же пойдет в дело.
   То, что Николаев, говорил о широком развороте работ по каучуку, как о вопросе давно решенном, возмутило Орлова.
   – Ты, Василий, конечно здесь центральная фигура и, что заказываешь, то мы и строим, но зачем ты решаешь за всех? Я еще не высказал свою точку зрения.
   – Причем тут вообще твоя точка зрения, – спокойно отпарировал Николаев, документацию я тебе обеспечу своевременно, оборудование укомплектую, а ты, строй, то, что прикажут. Какая тебе разница?
   – Если бы не было разницы, я бы … – начал заводиться Орлов, но Дегтярев перебил его, предложив отложить разговор до совещания:
   – В деловой обстановке примем правильное решение.

   Салон парохода «Память композитору Глинке», оборудованный для совещания, заполнился до отказа. Свободных мест не было, так что кое-кому даже пришлось стоять в проходах. Пустовал лишь большой длинный стол. Вдоль окон были расставлены планшеты со схематическими планами объектов, по которым начальники управлений будут докладывать обстановку на строительстве.
   Свежий речной воздух гулял ветерком через приоткрытые иллюминаторы. Курить запретили, важность предстоящего совещания, накладывала свой отпечаток на присутствующих. Было тихо, все разговаривали во вполголоса. Приехавших размещали по каютам. Наконец появились Дегтярев, Трофимов и другие. Они повеселели, перебрасывались шутками и репликами. Расселись…
   Дегтярев, встал, внимательно осмотрел присутствующих:
   – Товарищи! Мы сегодня подробно познакомились со всеми объектами и почти со всеми, кого пригласили сюда. Надо прямо сказать: вы очень много сделали и не буду скрывать, мы удовлетворены состоянием дел на стройке. Но предстоит еще много раз больше. Если образно выразиться, то вы находитесь вначале большого пути.
   Затем после небольшой паузы продолжил:
   – Цель нашего приезда заключается том, чтобы здесь на месте разобраться, определить какими ресурсами располагает стройка, достаточно ли обеспечена рабочими, материалами и конструкциями, как устроен ваш быт, в какой мере ведется жилищное строительство. По возвращении в Москву, оказать вам необходимую помощь. Потребовать и от вас, ликвидировать те недостатки, которые, мы, обнаружили; обеспечить безусловное выполнение намеченных планов и, поставить перед вами новые задачи.
   – Не буду говорить о большом народнохозяйственном значении пуска строящегося комбината. Вы, все об этом прекрасно осведомлены. Так как времени у нас мало, прошу всех быть краткими и касаться только существа вопросов.
   Дегтярев сел и первым попросил сделать информацию Николаева, как генерального заказчика строительства.
   Николаев волновался, выступившая краска лица выдавала это. Его, человека, привыкшего держать себя непринужденно в любой аудитории, видно что-то смущало, но постепенно овладев собой, он все более ровно и последовательно излагал свою позицию:
   – Хотя, в целом, стройка вышла на выполнение плана, состояние строительства, особенно по пусковым объектам утвержденного комплекса, нас не удовлетворяет. Здесь освоение выделенных средств колеблется от 65 до 80 процентов.
   – Накануне, мы просчитали количество работающих, цифры неутешительные. Так, например, отделение ректификации – 27 человек, дна смена, азотно-кислородная станция – 36 человек, насосная 3–18, …
   Перечень был длинный, начальники управлений в отдельных случаях бросали реплики, что сведения неправильные, но он, не обращая внимания, продолжал:
   – В результате, если принять для расчета установившуюся норму выработки на одного человека, мы не досчитаемся около восьмисот человек. Необходимо, немедленно укомплектовать этих людей, за счет других объектов. Работы, в основном, ведутся в одну смену, кое-где в две. Мне непонятно почему, мы, не используем благоприятный летний сезон?
   Затем он обратился к начальнику Главка, в который входила стройка Орлова.
   – Почему нельзя направить в командировку несколько сот квалифицированных рабочих? Да, и техники, транспорта на стройке, явно недостаточно! Я, прошу вас, товарищ Бахтин, задержаться здесь подольше и разобраться более подробно, сказать необходимую помощь, Ваши возможности известны всей Стране.
   – Разберемся, обязательно, Василий Павлович, для этого и приехали, – ответил Бахтин, – только, ты, тоже помогай, а то критиковать мы все мастера, да, и свои вопросы решай по оперативнее, с укомплектованием оборудования не все выглядит блестяще.
   – По укомплектованию оборудования мы принимаем меры, часть поставок уже перенесена – сказал Николаев, и продолжал далее в этом же духе.
   После доклада директора комбината заслушали всех начальников управлений. Первым выступил Брагин. Он сказал о том, что рабочих на площадке химии явно недостаточно, а он вынужден отвлекать часть на очистные сооружения и другие объекты. В сложившейся ситуации он видел выход в совершенствовании системы комплектации, более четкой поставке строительных конструкций.
   – Нас тут справедливо критиковал директор комбината, но как отнестись к такому факту – пусковые комплексы только недавно утверждены, а изменения в проекты вносятся и до сегодняшнего дня. Почему проектный институт не идет на увеличение сборности? Вам уже докладывали по предложениям на градирнях. Целый ряд зданий запроектирован в кирпиче вместо сборных панелей. Заказчик и проектный институт занимают тут явно консервативную позицию.
   Выступление Брагина слушали с большим вниманием, задавали целый ряд вопросов.
   « – Вот так-то, Василий Павлович», – сказал Трофимов, – твоё рыльце тоже в пушку, подключайся и быстрее решай эти вопросы.
   – Хочу сказать и о том, – продолжал Брагин, – что мои рабочие много времени тратят на дорогу. Городской транспорт еще не организован.
   Брагин почувствовал, что его выступление правильно воспринимается и попросил разрешить ему строить жилые дома для коллектива.
   – Здесь тоже заложены большие резервы по увеличению производительности труда.
   « – Спасибо, товарищ Брагин», – сказал Дегтярев, – Вы подняли очень много важных и принципиальных вопросов. Прошу Обком – товарища Трофимова, горком – Коваленко, совместно с хозяйственными руководителями и в первую очередь с Орловым и Николаевым, в ближайшее время решить их. Необходимо поддержать просьбу Брагина и согласовать ему, да и другим управлениям, строительство жилых домов хозяйственным способом, это – очень важно.
   Орлов, слушая выступления начальников управления, радовался:
   – Молодцы! Растут на глазах! Правда есть еще много недоработок, но требования дня, жизнь повышает спрос, и они тоже совершенствуются. У меня, как на фронте, когда полками командовали майоры, так и здесь бывшие начальники участков командуют управлениями.
   Совещание затягивалось. Начальники управлений по строительству ТЭЦ, строительству промышленности и другие, своими высказываниями показывали, что ведут они дело квалифицированно и разбираются в вопросах.
   Неожиданно разговор относительно строительства города оказался весьма неприятным. Большаков – начальник строительства города, повел себя неправильно, сваливал все на других. Когда ему предъявили большие претензии по низкому качеству жилых домов, плохой отделке квартир, он сразу же все перенес на директора завода домостроения, на плохие столярные изделия – рамы, двери, поставляемые из соседней области, на отсутствие отделочных материалов.
   В общем были виноваты все, кроме него.
   – А, Вы встречались с руководителями этих предприятий, пытались решать с ними спорные вопросы? – спросил Дегтярев.
   – Нет, – ответил Большаков, – они расположены в других городах и мне некогда туда ездить, а потом пусть каждый несет свой чемодан. Их дело выпускать качественные конструкции, а моё – строить.
   Орлову было неприятно, он и прежде замечал за Большаковым потребительские настояния:
   – Необходимо ломать этот стиль, либо менять начальника. Подумал он.

   Дегтярев очень резко высказался в адрес всех руководителей строительства города, обвинив их в недальновидности, особенно досталось Орлову.
   « – Как же так, товарищи», – говорил он, – вы страдаете отсутствием рабочих, у Вас недостаточно кадровых специалистов, а строительство жилья ведете на таком низком уровне и по количеству, и по качеству. В чем дело, товарищ Орлов? Тот, кто отделяет строительство комбината от города, допускает большую политическую ошибку. Здесь виноваты и обком, и горком. Надо потребовать от коммунистов – руководителей резко изменить отношение. Кто, скажите пожалуйста, разрешил председателю исполкома принимать жилые дома с недоделками? Без благоустройства и постоянного электроснабжения? Вам государство выделяет деньги полным рублем, так будьте любезны создать все для нормальной жизни наших людей.
   Досталось и заму Орлова, и начальнику рабочего снабжения за плохую организацию питания и быта рабочих. Горкому было предложено разобрать этот вопрос в партийном порядке.
   Орлов, выступил последним. Все высказанное начальниками строительных управлений, субподрядчиками, представителями различных ведомств, еще раз обострило его мысли, позволило разложить все по полочкам, учесть ранее продуманное, наметить четкую программу действий:
   – Мы, сделаем серьезные выводы из критики, высказанной на совещании, и в ближайшие дни еще раз внимательно проанализируем и наметим необходимые меры.
   Заканчивая, Орлов заявил:
   – Взятый курс на развитие собственной базы, ввод жилых домов для строителей, мы будем продолжать и пусть наш любимый заказчик, товарищ Николаев, не обижается, без решения этих вопросов мы не сможем продвинуться вперед ни на метр.
   Во время перерыва, выйдя покурить (кто на палубу, кто на берег) начальники СМУ, монтажники обменивались мнениями, горячо обсуждая ход совещания. Понимали: «шел большой разговор», и с нетерпением ждали высказываний Дегтярева, который в заключении сказал:
   – Считаю, товарищи, что у нас произошел нужный и очень серьезный обмен мнениями. Все, о чем мы тут договорились, зафиксировано в протоколе, и мы попросим обком партии взять эти вопросы под ежедневный контроль, то, что необходимо решать в Москве, рассмотрим в ЦК. Прошу каждого, очень ответственно подойти к выполнению взятых обязательств. Надеюсь, что мы еще не раз с Вами встретимся. Сейчас на повестку поставлен вопрос о форсировании строительства завода каучука «Б». Подробности этого решения вам сообщат позже. А теперь прошу остаться тех товарищей, кого об этом известили. Остальным желаю всего доброго.
   В опустевшем салоне широко открыли иллюминаторы, устанавливали на место сдвинутые стулья, наводили порядок. Большинство из тех, кого задержали, разбрелись покурить, размять отекшие ноги. Дегтярев, заложив руки за спину, прогуливался вдоль стола, Орлов стоял у выхода, отдавая какие-то распоряжения.
   – Хозяин, иди-ка сюда, – позвал его Дегтярев.
   – Думаю, что если ты организуешь нам кофейку или чаю, то мы тут, чаевничая, и продолжим разговор.
   – Василий Сергеевич, думаю, следует накормить гостей полным обедом, рыба у меня свежая, специально наловили, а потом уж продолжим. Все с раннего утра на ногах, по-хорошему пора бы приглашать ужинать, время – половина седьмого.
   – Нет, нет, не соблазняй. Обед или ужин это – хорошо, но я ведь знаю тебя, чего доброго и рюмку водки нальешь.
   – А, как же, – улыбаясь ответил Орлов.
   – Чай! Сделаем дело, а потом уж будем, как говорят, вечерять. Да, побыстрей.
   Принесли кофе и крепко заваренный чай, острый кофейный аромат распространился по салону.
   – Кто же у Вас додумался этот «дредноут» притащить? – спросил Трофимов, имея в виду пароход, и подвинул к себе чашку с кофе. – Выкрутиться-то вы выкрутились, а следующий раз, чтобы гостиницу закончили. И оборудовать ее надо не хуже, чем московские. По гостинице иной раз складывается впечатление о городе.
   – Дайка, Леонид Михайлович, сигаретку, – попросил Дегтярев, – давно не курил, а тут этот речной простор, как-то расслабляет. Глядишь и захочется какую-нибудь захудалую цигарку на заре потянуть, вспомнить старые добрые времена.
   Он взял у Трофимова сигарету, сладко затянулся, внимательно оглядел присутствующих:
   – Ну как, отдохнули? – резко поменяв позу на строгую, подтянутую, произнес: – Продолжим товарищи! Вопрос, прямо скажу, более серьезный, чем я предполагал. Если в Москве мы формулировали задачу: Развернуть работы по каучуку «Б» и пустить его за счет сил и средств, занятых на каучуке «И», то сейчас я формулирую ее следующим образом: Развернуть работы и пустить завод каучука «Б» не приостанавливая работ на каучуке «И» в те же сроки.
   Дегтярев внимательно посмотрел на присутствующих: все сидели, затаив дыхание, понимая чрезвычайную сложность поставленной задачи.
   – Обстановка такова, что каучук «Б» нам необходим сегодня. Государство ежегодно закупает натуральный каучук за рубежом. Для экономии драгоценной для страны валюты, мы сознательно шли на такую меру, как временная задержка строительства «И». Однако, учитывая то, что вы широким фронтом развернулись на стройке, я считаю целесообразным изменить решение и доложить об этом в Москве.
   – Прошу в короткие сроки подготовить ваши мероприятия и проект Постановления о помощи стройке, – закончил Дегтярев.
   Орлов ожидал этот разговор, был к нему внутренне подготовлен, но то, что предложил Дегтярев, ошеломило. Он понимал, что возможно и возникло такое положение, которое потребовало ускорить пуск «Б».
   – Но, что они там, в Госплане, думали прежде? Ведь не сложилась эта ситуация в течение месяца, недели. Легко сказать, пустить в те же сроки.
   Возникла неловкая пауза, все молчали ожидая, что скажет Орлов. Он тоже молчал, обдумывая ответ.
   Дегтярев еще раз посмотрел на присутствующих и сказал:
   – Понимаю всю сложность ситуации и, если, Вы, Евгений Николаевич, не можете сразу доложить о тех мерах, какие необходимо принять, и что вам потребуется для этого, мы, можем подождать. Ну скажем неделю. Обдумайте все и приезжайте через неделю со своими предложениями.
   – От меня требуют, – думал Орлов, – конечно положительный ответ. Да, помощь нам окажут, и в этой ситуации можно много запросить, много получить, ну, а как выйдет с вводом, будет видно. Мало ли случаев, когда намеченные сроки срываются. А если, я откажусь? Могут и поставить другого, кто возьмется за выполнение этого задания. Но ведь оно – нереальное! Лучше горькая правда.
   Евгений поднял голову: напротив, него сидел Трофимов. Их взгляды встретились. Трофимов словно подбадривал его: «Решайся, это чрезвычайно сложно, но почетно». За Трофимовым у стены сидел Мурасов – секретарь парткома, лицо его выражало восторг зрителя, ожидавшего развязку в драматической сцене.
   – Я не в состоянии пустить второй завод в такие сроки! – сказал Орлов и встал. – Даже если я сниму сегодня всех людей и всю технику с «И», все равно это нереально.
   – Поймите, мне необходимо создать новые подразделения, резко увеличить численность, а главное, людям потребуется время, чтобы врасти в этот объект, свыкнуться, понять, чего от них требуют. Недавно я прочел, что в одном из министерств для повышения производительности рядом со старым заводом решили построить новый с более совершенными машинами и перевести туда всех рабочих. Завод построили. Оборудование было более производительным, цеха просторней, а производительность не повысилась. Оказалось, что люди не смогли преодолеть психологический барьер. Они всю жизнь ходили на старый завод по одной и той же дорожке, имели дело с одними и теми же машинами, и не восприняли нового так, как это от них требовали. Пришлось заменить весь персонал, заново обучить его. Только после этого новый завод начал давать проектную производительность. А от нас требуют чуть ли ни каждый день менять те «стежки – дорожки», к которым мы успели привыкнуть. Мы еще не знаем этого завода. Я не могу согласиться на такой шаг. Это приведет к полной дезорганизации того, что мы с большим трудом создали на стройке.
   – Ну, ну, не надо так категорично! – с раздражением сказал Дегтярев. – А что скажет начальник главка, товарищ Бахтин?
   Бахтин прежде руководил крупными стройками, был человеком прямым, на этот раз решил обойти сложный вопрос.
   – Помощь стройке мы постараемся оказать, направим в командировку человек двести рабочих, особенно механизаторов и шоферов, добавим кое-что и из техники. К сожалению, все стройки нашего Главка особо важные, и я не могу где-то оголить, с тем, чтобы здесь усилить. Требуется расширять строительство жилья. Со своей стороны, я смогу добавить сюда 5–6 домов из крупных панелей. Что касается строительства нового завода, начальник стройки высказал здесь веские опасения, я доложу этот вопрос руководству в Москве, мы подготовим наши предложения.
   – Значит, уходишь в сторону, Семен Владимирович, не ожидал от тебя – сердито сказал Дегтярев.
   Обстановка накалялась, необходим был какой-то выход из создавшегося тупика. Трофимов, который до этого молчал, потушил сигарету и, посмотрев в сторону Дегтярева, сказал:
   – Разрешите мне Василий Сергеевич!
   Он понимал всю сложность ситуации и знал о той большой нагрузке, которая ляжет на Обком и лично на него. В постановлении ответственным за выполнение этой задачи, рядом с хозяйственными руководителями будет значиться и секретарь Обкома. Однако, расширение строительства имело свои преимущества для области. Форсированное строительство комбината, благоприятно скажется на увеличении промышленного потенциала области, а, следовательно, потянет за собой другие отрасли, включая и сельское хозяйство. Он, также знал, что в соседней области вошли в Совмин с ходатайством строить у них подобное производство. Все эти соображения были за ускоренное развитие комбината. Что касается трудностей, придется крепко поработать.
   « – Областная Партийная Организация», – сказал он, четко отчеканивая каждое слово, – будет считать это задание ЦК – важнейшим партийным поручением! Мы примем все меры для его реализации. Товарищ Орлов проявляет некоторую поспешность в своих выводах, но, я полагаю, что он серьезно обдумает все и в ближайшие дни. Мы, совместно с руководством стройки войдем с предложениями в ЦК. У нас есть определенные излишки сельского населения. Укомплектование рабочими кадрами Область возьмет на себя. На Бюро Обкома будет рассмотрен вопрос оказания помощи промышленными предприятиями, потрясем так сказать, немного наши заводы.
   – В общем будем строить, Василий Сергеевич! – закончил он.
   Чувство нахлынувшей ярости, овладело Орловым. Ему хотелось вскочить и, как всегда, бывало в таких случаях, бегать, размахивать руками и кричать всем в лицо, что это – противоестественно, это – нереально. Штурмовщина, непродуманные решения, вот, что ожидает стройку, и в ответе за все – он: ее начальник.
   – На кой черт, я приехал сюда! – засвербела неприятная мыслишка, – может отказаться, уехать…
   Но, в ту же секунду, понял, что ни сделает этого никогда по своей инициативе: – Придется тянуть. Только как это выполнить с наименьшими потерями? Нет! Без потерь не обойтись. Жаль, что не смог приехать Петров, он возможно нашел бы какой-то выход.
   Орлов не знал, что накануне Петров уже высказал свое категоричное мнение против такого поворота дела. Более того, он заявил, что не возьмется за пуск второго завода в предлагаемые сроки. Орлов не знал также, что Министр принял решение закрепить в связи с этим за его стройкой другого зама, но так как решение «какого» еще не было принято, «новый шеф» не выехал к нему.
   Что касается Петрова, то его болезнь была больше политической, чем физической. Наконец, Орлов не знал, что Петров разыскивал его, чтобы подготовить и предупредить, но так и не нашел. Сердце бешено колотилось. Куча мыслей, предложений, собравшись в один сжатый комок, словно в быстродействующем компьютере, сортировались и раскладывались по своим местам.
   Когда Дегтярев, вновь обратился к нему с вопросом:
   – Товарищ Орлов, Вы, я надеюсь, состоите на учете в Областной Партийной Организации? И не будете противоречить ее решениям?
   Он ответил – Свою позицию, я изложил, а как коммунист обязан подчиниться. Хочу только добавить, что такой важный фактор, кок подготовку коллектива, мы напрасно сбрасываем со счетов. Даже в войну, дивизия перед важной операцией, направлялась в тыл для переформирования. Нам же придется сразу бросать ее в наступление, комплектуясь на марше. Во что это все обойдется? Только легковую машину можно так быстро перемещать с одного места на другое, уплатив лишь незначительные издержки за бензин. И если говорить языком экономистов, то обойдется такое строительство, значительно дороже!
   – Вот вместе с Областной Партийной Организацией и решайте эту сложную задачу! – ответил Дегтярев на его длинное высказывание.
   – А она у Вас сильная! Все, что мы здесь решаем, в равной степени относится ко всем организациям, участвующим в строительстве. Ваши предложения, совместно со стройкой, заслушаем в Москве через десять, двенадцать дней.

   Солнце уже садилось за холмами высокого противоположного берега, когда, наконец, сели обедать. Ветра почти не было, по зеркальной глади воды шли круги от заигравшей на вечерней зорьке рыбы. Все устали после длинного, насыщенного событиями дня и стремились сбросить напряжение завершившегося трудного разговора. Сидели в подтяжках, оставив в каютах пиджаки и сняв галстуки, не стесняясь. Многие, махнув рукой на запрещение врачей, налили себе, как в молодости, большие рюмки водки, но не хмелели.
   Тосты придавали ужину форму официального приема. Трофимов поднял бокал, за постоянное внимание, которое оказывает стройке Центральный Комитет и Правительство, за гостей области. Произносили тосты за строителей будущего города, комбината. Когда официальная часть закончилась, улеглась, пошли воспоминания о бывших стройках, больших прежних делах. Трофимов, уловив затишье в разговорах, встал, попросил минуту внимания и вдруг совершенно необычно и неожиданно для многих, стал читать стихи: – Шагане, ты моя, Шагане! … Никогда я не был на Босфоре ....
   Забытые для многих Есенинские строки, их плавный лирический напев, уводили на широкие Русские просторы, наполняли душу радостным очарованием.
   Дегтярев встал, подошел к Трофимову:
   – Спасибо тебе за лирику! Ой, как нам она нужна, порой. Как-то очищаешься от будничных забот. Я поднимаю тост за то, чтобы мы не забывали обо всем прекрасном, что окружает нас, за поэзию, за наш великий русский народ! И то, что секретарь Обкома, любит и читает стихи, вселяет надежду, что он способен понять душу каждого человека! За Ваш передний край.

   Орлов незаметно вышел из салона на палубу и, встав у поручня, долго смотрел на черную, лакированную водную гладь. Звезды, отражаясь в воде, плыли своими неведомыми путями. На душе было склизко и тревожно.
   – Какое совпадение, она тоже читала ему именно эти стихи.
   Наташу отвезли к бабушке. Они расстались друзьями.
   – Приезжайте почаще в Москву, дядя Евгений Николаевич! – сказала она на прощанье и придерживая одной рукой Мишку, другой махала ему до двери подъезда. Он ждал внизу. Затем, долго, не могли попасть в ресторан. Солидные швейцары с золотыми галунами участливо показывали на таблицу «свободных мест нет». Только когда он догадался сунуть «адмиралу» трехрублевую бумажку, их пустили в «Метрополь» и даже усадили на хорошее место – общий диван с высокой спинкой и отдельным столиком у фонтана.
   – Я хочу выпить за нашу с Вами встречу! – сказала Светлана.
   – Пейте же, пейте до дна! – и сама осушила бокал.
   – А, еще, я хочу выпить за то, чтобы эти встречи были еще и еще! Мне так хорошо с Вами Евгений. Не спрашивайте меня ни о чем, давайте пить и танцевать!
   Оркестр играл модный танец. Они пошли в круг.
   « – Нет, не так», – сказала Светлана, когда он взял ее за талию. – Я, Вас научу!
   Она отошла несколько в сторону, согнула руки в локтях и стала ритмично двигать ими, извиваясь перед ним всем своим гибким телом, вызывающе приглашая его. Он неловко топтался на месте.
   – Представьте, что Вы, обтираетесь полотенцем. Ну, смелее! Уже почти хорошо.
   Оркестр заиграл плавную мелодию. Она положила ему обе руки на плечи. Нежно прижалась. Сквозь тонкое платье он ощущал ее упругое тело.
   – Поцелуйте меня. Нет не в щеку, в губы! – и приподнявшись на носки, раскрыла свои, несколько вспухшие, с нежным пушком над ними, губы, и сама крепко поцеловала его.
   – Почему так получается? – говорила она, когда они уже вновь сидели за столом.
   – Живет на свете человек, пьет, ест, делает свои обыденные дела. И не знает, он, что где-то рядом есть, другой, так ему нужный, и, что они обязательно, когда-то встретятся.
   Она немного захмелела, раскраснелась.
   – Вы, наверно, осуждаете меня, Евгений!
   Несколько раз, называя его по имени, она поймала себя на этом.
   – Прошу Вас, зовите меня тоже просто Света.
   – У меня есть муж, – лицо ее досадливо искривилось.
   – Я считаю, что люблю его! Я пытаюсь. Но, нет, нет, я верна ему! Не подумайте … Я просто… Я думала, что это пройдет.
   Орлов взял ее руки в свои и глядел в эти карие большие глаза и не мог насмотреться. Он больше ничего не слышал, только чувствовал сердцем, что она ему бесконечно дорога и необходима.
   – Давайте разберемся в своих чувствах, поразмыслим и тогда… Пойдемте, Евгений.
   Они вышли. По ночной Москве она шла и тогда читала ему эти стихи. Вдруг она остановилась:
   – Прошу Вас, не провожайте меня дальше!..
   Он возвратился в свой номер и не мог уснуть до утра… От возникших воспоминаний стало хорошо на душе. Захотелось быстрей увидать Светлану.
   – Да надо решать …, – думал он, рассматривая темный силуэт противоположного берега. Где-то, по основному руслу, мигали огни, ночных пароходов.
   – Что раздумывать? Она нужна мне здесь, рядом!

   Кто-то положил руку на его плечо. Орлов обернулся. Это был Дегтярев.
   – Задумался, командарм? Трудную задачу поставили? А приехал разве решать легкие? Ничего, выдюжишь! Трудновато будет, обращайся, звони. – И уже другим тоном, глубоко втянув в себя свежий речной воздух, сказал:
   – А красота, какая! … Воздух!.. Волжанин я, на реке родился. Ух, как люблю большую реку! Да, редко вот так приходится. Смотри, сереет, скоро светать начнет.
   – Тут рядом на косе, колхозная бригада, неводом рыбачит. Поедете? – спросил Орлов.
   – А как же, обязательно!
   Николаев в салоне расписывал «пульку». С ними поехал Трофимов. Теплый, влажный речной воздух, бил в лицо. Быстроходный катер, с зажженными огнями, миновал старицу. Выехали на основное русло. Начало светать. К заброду поспели в самый раз.
   На двух лодках заводили невод к берегу. Сошли. Бригадир рыбаков в высоких резиновых сапогах, поздоровался. Орлов спросил:
   – Тимофей, когда брать будете?
   – Самое время поспели, сейчас, – и подал команду.
   Шестеро здоровенных парней изо всей силы потащили подвязанный конец.
   – Мотню-то, мотню, не задеть бы! – крикнул кто-то.
   Невод тянули и, вдруг между двумя его крыльями забурлила, закипела вода.
   « – Хороший улов взяли», – сказал Тимофей.
   Дегтярева и Трофимова, посадили на лодку, и они вместе с рыбаками, вычерпывали подсечками, крупную, бьющуюся рыбу. Когда взяли всю Тонь, Дегтярев, рассматривая в руках живых судаков, жерехов, щук, подбрасывая их от восторга, кричал:
   – Ну, и красавица! Надо же, какая прелесть!
   На завтрак отобрали несколько штук.
   – Это Вам за участие, – улыбаясь, сказал Тимофей.
   Уже на аэродроме, прощаясь, Дегтярев еще раз предупредил, что ждет с конкретными предложениями через десять дней в Москве.