Почти любовь

Чуть ли не в один день я «поселилась» в «Одноклассниках» и в «Моём мире». В «ММ» мне совсем не нравится. Но как-то там всё устроено, что выйти оттуда у меня не получается. Вот и захожу туда время от времени. Не мой это канал. Уютнее всего мне в «ОКах».
Около двух лет назад в очередной раз зашла в ММ и на первой же странице увидела имя, фамилию и фотографию хорошо знакомого человека. Увы, уже постаревшего. Написала ему, разговорились. Выяснилось, что ему тоже не нравится там, но сам он не может перейти в «ОК». Дождался внука из ТЮЗа, который и зарегистрировал его в этой социальной сети. Это сотрудник нашей САНИИФской лаборатории – В.Б. Ушёл от нас за несколько лет до 1991 года. Сейчас живёт в Саратове.Вышел на пенсию. Жена его уже давно ТАМ! Жалко! Я хорошо её знала. В Саратове, оказывается, много наших, городковских А всё потому, что  директор нашего САНИИФа , выходец  из Саратовского НИИ нашей системы. Вот и принимал всех «своих».
В САНИИФе, до переезда в новый, огромный научный корпус, оснащённый новейшим на те годы научным оборудованием, наша лаборатория много лет, ещё до моего «пришествия» располагалась в первом, самом старом корпусе. Разница в архитектуре и внутренней планировке между этими корпусами примерно такая же, как, скажем, между жилыми домами сталинских и хрущёвских времён. Но это просто к слову. Я немного о другом.
После уборки опытных делянок мы обрабатывали полученные результаты. Некоторую часть работы проводили на улице, на специально отведённой для этого площадке, в левом торце нашего здания, в тенёчке. Остатки от обмолота опытных снопиков (а их обычно было много!) собирали на плотную полиэтиленовую плёнку и относили в специальную печь для сожжения - «крематорий». Как правило, на обмолот выходили все, кроме зав. лабораторией и самых старших.
Вадим - большой, красивый человек, с бородкой эспаньолкой и обалденными синими глазами, среди нас, средних по возрасту, да и по положению, был самым старшим.
Работать с ним было просто и приятно. В каком-то году полтора месяца ходили с ним вдвоём в один НИИ, с которым проводили совместные исследования. Идти рядом – уже радость, будто по воздуху летишь.
 И в поле, и на обмолоте – тоже было приятно.
Вадик предложил мне как-то вместе отнести этот мусор в «крематорий». Рядом с печью была наша кладовка, отдельный маленький домик, в котором хранились все, необходимые для нашей работы, приборы – термографы, гигрографы, хронографы и многое другое. Отнесли и сожгли мы с ним мусор, потом зашли в кладовку, предстояло найти там что-то такое. Пришлось ему повозиться, попередвигать всякие ящики и коробки. Много всего было там. Вспотел даже. Возвращаемся на площадку. В.Б. и говорит:
- Представляешь, что они сейчас подумают про нас?
А что они могут подумать? – удивилась я. В кладовку ходили, мусор жгли.  У меня и мыслей никаких других не было. Он же на восемь лет старше, женат, двое детей. Потооом родился и третий. Что могло быть? Ничего.
- Ну, как же, проговорил коллега. Пробыли мы с тобой в кладовке долго. Я весь в поту, а ты улыбаешься…
Я пожала плечами: «Ну и что?» Какой непонятливой я оказалась.
С того дня стала замечать, что смотрит на меня Вадим как-то по-особому.
А тут случилась с ним беда. В ванне обрабатывал ногти на ногах. От какого-то неловкого движения, а, может быть, сознание потерял, навалился левой стороной груди на раскрытые ножницы, поранил сердечную сумку, попал в больницу.
Навестить его, конечно, поручили мне.
Пришла. Лежит наш Вадик с бледным, осунувшимся лицом, красивый-красивый. Я и влюбилась в него. Но влюблённость быстро прошла. Отношения с ним сложились самые обыкновенные, служебные.  Но я заметила, что он проявляет ко мне какой-то странный интерес. Но никогда ничего, ни слова об этом.
Так и проходили дни и недели в заботах о делянках, графиках и прочей ерунде. В.Б продолжал любоваться мною со стороны. О чём он думал, глядя на меня, не знаю.
Послали нас как-то «на овощи», принято ведь было в те годы помогать селянам. Убирали раннюю капусту. На меже между соседними полями был ряд вишнёвых деревьев. Я сорвала вишенку на черешке и разглядывала её. Вадим остановил меня, сказал:
- не ешь, Лида, сдвоенную вишенку, а то родишь сросшихся близнецов.
 -  Чего это ты так переживаешь за меня? Я пока не собираюсь рожать.
- Да я просто так сказал - как-то загадочно ответил коллега. Однако такие вишенки больше не срывала, хоть и до этого никогда не ела подобного.
Только потооом я поняла причину его озабоченности.
Я иногда заходила к ним, в соседнюю комнату, поболтать Как-то остались мы с ним вдвоём. Никто не мешал разговаривать. Он и спросил:
- Что же ты Лида, замуж не выходишь, детей не рожаешь? Ответила, что так складывается жизнь. Не могла же я рассказать ему обо всём. Что не всегда предложение совпадает с желанием, бывает даже, что претендент просто не подходит мне по стати. И я не могла переступить эту условность. Ну зачем мне абы кто?
И тут Вадим, будто услышав мои мысли, просто ошарашил меня своим предложением:
- А ты роди от меня. Посмотри, какие у меня красивые дети. И у тебя будет такой же! Даже лучше, потому что – твой! Я дам ему свою фамилию и буду растить как своего ребёнка. Помогу тебе «поставить его на ноги.
От этих слов у меня в голове всё смешалось, помутилось.  Всё во мне будто сжалось, даже голос пропал.
- Вадик, ты сошёл с ума? – только и смогла спросить.
- Нет, не сошёл, ответил Вадим. – Говорю это вполне осознано. Я давно уже решил.
-Что ты решил? – почти шёпотом спросила.
-То и решил, что хочу ребёнка от тебя.
- Как это – ребёнка от меня? Обычно женщины хотят родить от какого-то мужчины – любимого или просто красивого. А тут… Не понимаю.
- Так и хочу! В голосе его ни игры, ни фальши.
- А как же твоя жена? Теперь мне казалось, что это я сошла с ума.
- Жена поймёт меня – ответил.
- А как же ваши дети?
- Они будут считать его своим братиком или сестричкой. Будут дружить с ним, любить и защищать его.
Как я не потеряла сознание от всего услышанного, как не грохнулась на пол – не знаю. Что творилось в моей голове, в душе – знал только Бог!
- Вадим, очень серьёзно спросила его, а вдруг ты захочешь совсем ко мне? Что тогда?
- Да, захочу, уже давно хочу, но не уйду – услышала ответ.
Так и не поняла, что всё это значило. Почему он заговорил о нашем совместном ребёнке? Знаю, что мужчины бывают откровенны с жёнами. Но не до такой же степени. И не вместе ли с ней они обсуждали эту тему? Если да, то почему они так решили?
Нет ответа. Можно только строить догадки.
- Вскоре после этого разговора поздно вечером кто-то бросил мне в окно маленький-маленький камешек, с горошину. Я выглянула и увидела его. Он стоял внизу и тихонько сказал:
- Я пришёл. Как будто всё было давно решено. Но я то знала, что уже не одна и, конечно, покачала головой! Как потом поняла, тем самым задела его мужское самолюбие.
Потом, когда всем стало понятно, что я жду ребёнка, он спросил меня:
- Ты тогда поэтому покачала головой?
- Да, поэтому – ответила.
- Кто он? – спросил В.Б. то ли с обидой, то ли с лёгким раздражением. Поразительно, узнав – кто, ответил:
- Зря ты. Не тот он человек, каким кажется. Только и достоинства в нём, что красасавец.
В.Б. оказался прав. Но откуда он знал или как понял суть этого человека? Ведь мне и раньше, в самом начале,ещё во время увлечения кортным теннисом, мне говорила об этом подруга. А через несколько лет почти те же слова я услышала от другого мужчины.
 Где же ты раньше был, В.Б.? Почему столько лет молчал? Я ведь очень долго не могла решиться на внебрачного ребёнка, хоть и много лет мечтала о нём.

 А твоё предложение изменило бы всё.
 Но Богу было угодно. чтобы родился именно Этот мой сын. Я счастлива и ни о чём не жалею! Разве, только о том, что нет у сына единокровных брата и сестры.
Теперь вот нашла его. Спрашивал меня обо всём и обо всех, о моём сыне. Я поняла, насколько он одинок при всех своих детях и внуках. Это уже не первый, известный мне случай, когда пожилые родители, овдовев, становятся в сущности совершенно одинокими и попадают в полную зависимость от детей.
 Написала Гале в Ташкент, рассказала, что нашла Вадима, что он очень тоскует по САНИИФу, по САНИИФцам, по нашей лаборатории. Да и как не тосковать по нашему светлому, славному прошлому. Просила её пообщаться с ним, приободрить его, не забыть поздравить с предстоящим Днём рождения. Ведь столько лет проработали они в одной группе. Назвала его адрес. Она всё собиралась, но что-то помешало ей. Так и не успела. Нет больше нашего Вадима. Царствия Небесного ему и жене его!
Последние года полтора меня терзает сомнение: не напрасно ли я написала ему, разволновала его, разбередила душу. Душа ведь могла и не выдержать всего этого.
Говорят, что ТАМ, Наверху, ОНИ всё видят, всё слышат, всё знают о нас. Если это так, то В.Б. знает, что я помню его и жалею о том, что мы так и не познали друг друга.
Странно, что только сейчас мне в голову пришла эта мысль. Ведь мой сын носит бородку и усы, как у В.Б. Что бы это значило?