Ирэн. 32

    Витюшка хотел отоспаться, но ему не дали. Его разбудил слуга и привёл посыльного с письмом. Получив конверт, еле продрав глаза, он прочитал послание Панеяд, быстро собрался и отправился загодя по указанному адресу. Через полчаса ожидания, появилась сама Валентина, увлекла его в подъезд и вполголоса рассказала ему о своём плане. План был  был гениален по своей простоте, но  коварен, низок и жесток.  Это не остановило Витюшку, желавшего идти до конца и получить заветный трофей.
      Далее Панеяд поднялась на этаж и постучала в дверь, ей открыла седовласая дама. Они о чём-то пошептались, и Панеяд протянула ей купюру, которую та спрятала в карман.
  Валентина заставила Витюшку подняться на этаж и наблюдать в окно, ожидая своего выхода.
Она вышла на улицу, увидела околоточного, важно стоящего на углу, поздоровалась с ним и что-то передала ему в руки. Поблизости дежурил заранее нанятый ею извозчик.  Итак, все фигуры расставлены, охота началась.
 
    
  Ирэн окончила занятие, Димитриос хотел её проводить, но его задержали- принесли срочную телеграмму,-
   -Ждите меня здесь, я скоро вернусь!
Ирэн прождала его полчаса, но он не пришёл. Решив, что ждать дальше –проявлять назойливость, она простилась со служащими и вышла на улицу. Хотела поймать извозчика, но не успела пройти и двух шагов, как раздался грохот. По городу ударило орудие и уже не холостыми.


    Потёмкинцы предъявили властям Одессы ультиматум : Поставить продовольствие, воду и прочие материалы до двенадцати дня, но власти, ожидавшие казаков, заартачились и тянули время. Восставшие решили бахнуть по дворцу губернатора, но то ли наводчик у них был плох, то ли он специально напортачил, боясь связываться с властью, но боевой снаряд улетел на окраину и попал в частный дом.
     Грянул и второй выстрел, который тоже навели абы как.
 --Бежим на Бугаевского! Там снаряд упал!
услышала Ирэн от пробегавших мимо мальчишек.
  - Боже! Снаряд! Мама!
Она побежала за ними вслед, придерживая руками шляпку. Извозчиков не наблюдалось.
Вдруг Ирэн заметила, что за ней след в след идёт мужчина, от которого пахло спиртным, и который своим видом не внушал доверия. Она прибавила шаг, но и он не отставал. Ирэн бежала, переходя на шаг по Старопортофранковской, надеясь свернуть на боковую улицу и либо оторваться от незнакомца, либо найти извозчика. Но они, видимо дорожа лошадьми, куда-то попрятались. Около дома 26 незнакомец нагнал её, схватил за руку и дыша перегаром,-
   -Мамзель, я вот что хотел, мамзель!
  -Что Вам угодно? Отпустите меня! Я полицию позову!
Ирэн  беспомощно оглянулась по сторонам, улица словно вымерла, ни полиции, ни народа.
  - Да пустите же меня!
Она каким-то чудом вырвала руку и вбежала в подъезд. Её преследователь не последовал за ней.
Она перевела дух, перекрестилась,-
  -Слава тебе, Боже! Спасена!
    Если бы она знала, что  далее события последуют как в страшном сне, она никогда бы не забежала в этот проклятый подъезд.


        Как только траурная процессия покинула порт и с Потёмкина послышались выстрелы, толпа в порту, выражавшая солидарность восставшим, сразу растаяла, разбежавшись кто куда. Но им на смену пришли другие. Костяк составляли крепкие молодые люди, вооруженные и хорошо организованные, помимо них набралось много опустившихся личностей, привлечённых дармовой выпивкой. Они под командой организаторов быстро возвели укреплённые баррикады, нейтрализовали сторожей, и начался погром и разграбление складов. Организаторы и боевики чувствовали себя в порту, как рыба в воде, они знали здесь каждый угол. Ценные товары уносились, грузились в лодки и баркасы, пригнали даже фелюку, после чего ограбленный склад поджигался. К порту съехались все пожарные машины города, но их не пускали, начинали стрелять при приближении. Полиция, стянувшая все  свои силы, была бессильна что-либо сделать- порт обороняли грамотно и  хладнокровно, уже пролилась первая кровь у нападавших. Губернатор был поставлен в известность и запрашивал экстренно войска, к Одессе выдвинулась черноморская эскадра для подавления бунта.
 
    В порту продолжалась вакханалия, жгли зерно нового урожая, пылали склады с продовольствием. Когда добрались до винных складов, команда боевиков и организаторов организованно отступила, исчезла, словно растаяла, бросив люмпенов, наливавшихся дармовой выпивкой, на произвол судьбы.
    Выстрелы смолкли, на баррикадах движения не наблюдалось, лишь языки пламени взмывали то тут, то там. Полиция пошла в атаку, им никто не ответил, прорвавшись в порт, пропустили вперёд пожарных, принявшихся тушить пожар. После подавления огня, началась зачистка порта, но кроме пьяных вусмерть маргиналов, никого не обнаружили. Преступники, разграбив склады и постреляв для острастки, исчезли, скорее всего, ушли по морю. Полиция, выставив посты вокруг, разрешила хозяевам складов и страховым агентам зайти и подсчитать ущерб.
    В этот вечер, подсчитав ущерб, многие оказались на грани разорения, некоторые не дожидаясь кредиторов, пустили пулю в лоб.


     Дынин и Базылкевич-старший прибыли одними из первых, осматривать, что осталось от Оленькиного приданого. Дынин почернел лицом- сгорело всё! Базылкевич, старавшийся изобразить грусть, с трудом сдерживал радость, подсчитывая барыш,-
  - Витюшка, дурак, застраховал амбары, как полные зерна от поджога третьих лиц, но пшеницы там было немного, пудов триста, остальную ещё не подвезли, задержка из-за восставшего Потёмкина. Но по документам пшеница была тут и сгорела!
    Базылкевич потирал руки, предвкушая, как он обует страховую компанию на полную страховку, а пшеницу перепродаст, хоть Палеологу. Он только вчера интересовался, нет ли у него на продажу. Он сына ругал за нерачительность, а как вышло-то! Правду говорят: «Дуракам - счастье!».
  - А сватьюшка- то мой, убивается! Как же, приданое сгорело! Может, стрясти с него ещё что? Вместо амбаров погоревших? А, ладно, там видно будет!
   Отцы, подсчитав ущерб, двинули в « Россiю», оформлять выплаты. Там ждала их большая очередь, но они настойчиво рвались вперёд, понимая, что первым дадут всё или почти всё, а последние – утрутся.