Глава 10

С нашим прошлым было покончено, Стас убит, оружие закопано, а следов к нам не осталось. Мы начинали новую жизнь. точнее продолжали её строить. Влад назначил очередной бой на эту пятницу, а я поехал на осмотры машин. Было много денег на руках, но я прекрасно понимал, что они кончатся и нужен надежный тыл. За два дня я накупил пять машин дэо ланос и уже договорился о сдаче в аренду двух из них. Встреча была в этот четверг. Это был обычный день. Я проснулся, выпил чашку кофе, включил телевизор. Вдруг ко мне в дверь постучали. Я подошел и посмотрел в глазок. Никого. Вдруг постучали еще раз. Никого не было видно.
-кто там?
-открывайте, Александр, - раздалось за дверью, - полиция.
-что…
Я отошел от двери. Я не знал что делать. Раздался один громкий стук. Затем дверь выбили. Забежало около десяти человек с автоматами, за ними Иванов. Меня положили на пол.
-что происходит?! – кричал я.
-Александр Николаев, - начинал Иванов, - вы арестованы за подозрение в совершении ряда убийств. Подробности в отделении. В наручники его!
Ребята из спецподразделения особо не церемонились. Грубо поднимали за одежду с пола, туго одевали наручники, вели меня так, что ноги не успевали, если я пытался что-то возражать – били. Я молчал. Мы ехали в отделение, и я молчал. Было страшно. Очень. На чём нас поймали? Мы же всё замели!
Я сидел в комнате для допросов. Зашел Иванов.
-может, наконец, объясните мне, что я здесь делаю?
-может объясню, - задумчиво произнес Иванов, - однако ты эту историю расскажешь намного лучше.
-какую историю?!
-ты не против? – он достал диктофон, я кивнул, что не против, - произнеси вот это предложение.
Я прочитал предложение с листка, который мне протянул Иванов. Потом еще раз более низким и еще раз более высоким тоном то же самое предложение. Я так и не понял, зачем всё это.
-вы объясните мне, что я здесь делаю?
-сам ты, видимо, не хочешь? Как ты узнал о смерти Станислава Прудова?
-по телевизору увидел, я же говорил вам на кладбище!
-ты ничего не говорил, Александр. По новостям увидел?
-да. В новостях.
-ага. Хорошо.
-что «хорошо»? Я здесь из-за этого? Ехал сюда, как собака какая-то! Что, нельзя было позвонить и сказать «приди»?
-а ты разве не собака?
-не понял.
-ты узнал о смерти Стаса из новостей. Но такого сюжета в новостях не было.
Мне стало не по себе. Я чувствовал, как у меня трясутся ноги.
-мало того, - продолжал Иванов, - соседи видели, как, после выстрелов, двое людей в масках сели в черный шевроле и уехали.
-и что?
-через три минуты эту машину остановил патруль, но их отпустили. Один из патрульных узнал в водителе твоего друга боксера Владислава Терехова.
-хорошо, я тут причем? Ему и задавайте вопросы.
-зададим. Как раз завтра он будет тут сидеть вместо тебя.
-у него завтра бой.
-Саш, ты не понял? У него больше не будет боев. Никогда.
-да мне насрать, меня там не было.
-ну-ну. Тебе запись с нагрудной камеры патрульного показать? Вот, - Иванов включил запись на телефоне, там действительно был я, но не было видно отчетливо, - как тебе такое?
-это может быть кто угодно. Видно плохо.
-ты можешь упираться сколько угодно, Саш, но ты же знаешь к чему всё придет.
-конечно знаю. Я выйду отсюда, а потом засужу вас на насилие во время задержания.
-ты не выйдешь на свободу. Видишь ли, дело мало того, что громкое, так ещё и личное для меня. Кто-то из вас, сук недорезанных, убил вместе со Стасом майора Свиридова.
-этот тот друг, к которому ты на кладбище приходил?
-это не просто друг. Это мой наставник, мой руководитель, человек, который заменил мне отца. Он делился, я записывал, запоминал. Сейчас я вместо него веду это дело.
-он же был из отдела по особо тяжким, а ты вроде как не от туда.
-я переводился туда. Ждал перевода. Ты, или твой сраный друг, убили его за день, до приказа. Мы так и не успели поработать вместе, как того хотели. Понимаешь насколько это личное для меня?
-понимаю, но я никого не…
-упирайся! Сколько хочешь! Тебе это не поможет. Видишь стекло, - он указал на зеркало, - с одной стороны зеркало, но люди за ним всё видят и слышат. Всё, что происходит здесь. Сейчас ты выйдешь туда под охраной. Сюда зайдет другой человек, и ты всё поймешь.
Я стоял за стеклом-зеркалом под охраной из четырех людей. Каждый отпускал угрозы в мой адрес. Было страшно. Сердце колотилось так, как никогда не колотилось за всю мою жизнь. в помещение к Иванову зашел какой-то парень. Он был напуган. Я не понимал, кто это.
-кем вы работаете? – спросил Иванов.
-администратор, - отвечал тот.
-ну, а где? Как называется место, где вы работаете администратором?
-заправка АФС на Кривопётровском Шоссе, - ответил парень. Иванов через правое плече посмотрел на зеркало, он меня не видел, но смотрел прям в глаза, будто знал, где я стою. Меня осенило. Мне было страшно. Заправка АФС на Кривопётровском Шоссе – это именно та заправка, которую мы ограбили со Стасом.
-вы можете вспомнить события той ночи со стрельбой? Я помню, что вы уже говорили, для протокола нужно ещё раз.
-да, конечно. Я отошел в туалет. Вдруг услышал выстрели, какие-то голоса и шум. Я слышал, как вскрывалась касса и гремели бутылки.
-сколько было голосов?
-двое.
-вы сможете их опознать, если услышите?
-смогу.
До меня начало доходить. Провал был неизбежен. Иванов достал диктофон и включил. Там был голос Влада с какого-то интервью.
-это он?
-нет, - ответил парень. Иванов включил другую запись. Там был голос Стаса.
-это он?
-да. Да! Этот тот голос! Один из…
-хорошо. Этот человек уже мертв. Вот послушайте ещё, - наконец Иванов включил запись моего голоса, которую он только что записал.
-это он! – кричал парень, - это второй! Это второй голос!
Иванов обернулся и смотрел мне прямо в глаза. Мне было тяжело от этого взгляда. Я знал, что он меня не видит, но ощущения были, как будто он смотрит прямо мне в душу. Я закрыл глаза. Всё кончено. Ноги стали ватными, хотелось пить, колотилось сердце. Теперь точно всё кончено. Я потерял сознание.
Очнулся я в кабинете Иванова, прикованный к батарее наручниками. Иванову удалось связать заправку и гостиницу, а так же убитых патрульных и ограбление обменки. Я ни в чем не сознавался, я либо всё отрицал, либо молчал. Но это не помешало им отправить меня в тот же день в камеру, где я и пробыл до конца расследования и до суда.
На следующий день, после моего задержания, арестовали и Влада. Его увели в составе спецназа из двадцати человек прямо перед боем. Объявили его выход, Влад вышел и шел по дорожке как обычно, но на этот раз не на ринг, а в ловушку, в западню полиции. Об этом трубили все новости. К сожалению, Влад оказался более красноречив нежели я. Он сознался во всем. Во всём, кроме убийства Свиридова. Это он скинул на меня – я же всё равно всё отрицаю. За сотрудничество ему обещали менее строгий приговор, к тому же убийство всех людей в доме Стаса он скинул на меня. Соответственно, на нём было только убийство и ограбление обменки – за такое пожизненно не дают. И, конечно, меня это дико бесило. Настолько, что я на суде дал чистосердечное признание, где во всех деталях описал каждое преступление, совершенное мной, Стасом и Владом, со всеми подробностями. Сильно оно не помогло. Мне дали пожизненный срок, Владу – 15 лет. Всё наше имущество было конфисковано. Нас раскидали по разным тюрьмам, как сложилась судьба Влада дальше – мне неизвестно. На следующий день, ко мне в тюрьму наведался Иванов.
-ну и что это было? – начал Иванов.
-ты о чем?
-там на суде. Ты всё отрицал, ты мне ни слова не сказал, а там выложил всё как на духу.
-я долгое время его боялся. Но раз сидеть нам вместе по разным тюрьмам, я не позволю, чтобы этот поддонок вышел чище, чем есть на самом деле. Да и я не хочу, чтобы ты думал, что я убил твоего наставника и второго отца.
-тебе ли не насрать?
-знаешь, нет. Я много всего переосмыслил. И ещё до того, как ты нас поймал. Я не хочу, чтобы ты считал меня дьяволом во плоти, я не убивал Свиридова. Я не убивал близкого тебе человека.
-а сколько близких другим людей ты убил? Ты об этом думал? Скольких отцов и матерей ты, сука, застрелил?
-я думал, мы нормально поговорим…
-нормально? Та с такой сволотой, как ты, только так и нужно разговаривать! Моя воля – я бы тебя на расстрел пустил, да только законодательство у нас гуманное стало!
-тебе бы стало легче, если бы я умер?
-да кому уже станет легче?! Просто ответь, Саша, кому? Кому станет легче от того, что ты умрешь? Кому станет легче от того, что ты сидишь на пожизненном? Убитых это уже не вернет. Их семьи будут скорбеть до конца своих дней, а ты будешь сидеть на полном обеспечении. С крышей над головой и едой в миске.
-хватит, мне и так тяжело…
-тяжело?! Тебе тяжело?! Ты еще смеешь об этом говорить?! Ты смотрел в глаза семьям погибших? Смотрел в их безрадостные, убитые горем глаза? И ты еще смеешь говорить, что тебе тяжело?! Ты сам виноват во всём, что случилось! На твоей совести все смерти!
-Влад и Стас делали сами свой выбор!
-нет! Ты их испортил! Ты их переманил, а не они тебя! Ты сделал за них выбор, и ты их испортил! Только ты! Поэтому тебе всё по заслугам! Они будут приходить к тебе во снах. Каждый день твоей жизни будет превращаться в ад. Ты будешь гнить здесь до конца своих дней, а потом вечность гореть в аду. И даже этого наказания мало для такого как ты!
Иванов ушел, оставив меня в раздумьях. В долгих раздумьях. Ведь он прав. Похоже, искупления действительно не существует. Их ведь уже не вернуть.