Талисман в прошлое Глава 18 и 19

Глава 18. Похищение
 
Жмурясь и прикрывая лицо свободной рукой, она то и дело старалась упираться ногами, чтобы усложнить бандитам свое похищение. Наконец, когда шум стих, а голова перестала быть такой тяжелой, Клер стала более ясно осознавать сложившуюся ситуацию. Она отчаянно шарила руками по земле, пытаясь в полумраке найти что-то, что бы стало ей оружием. Перебирая куски земли, она наткнулась на слегка заостренный камень и, мгновенно ухватившись за него, незаметно сжала в руке.
— Может, хватит упираться своими ступнями? Ты, барышня, мешаешь нам идти! — приподнял ее один из мужиков и, оторвав от земли, приблизил к своему большому и грязному лицу так, что Клер ощутила его теплое смрадное дыхание и запах костра, пропитавший спутанную бороду. — Коль продолжишь так делать, снасильничаем тебя прямиком здесь, а после разорвем в клочки, что и пикнуть не успеешь!
Инстинкт выживания окончательно подчинил ее себе. Пришлось действовать невзирая на последствия. Она развернула находившийся у нее в руке камень острой стороной от себя и, собрав всю силу, с размахом провела им по безобразному лицу своего пленителя. Оглушительный вопль охватил лес. 
Выпустив Клер из своих грубых рук, мужчина схватился за лицо и, стараясь остановить льющуюся струей кровь, все так же продолжал кричать и ругаться своим жутким голосом:
— Я убью тебя, сука!
Воспользовавшись моментом, Клер подскочила с земли и что есть силы кинулась бежать прочь, не оглядываясь на раненого мужчину и его перепуганных товарищей. Она бежала и совершенно не замечала, как рассекается кожа на руках и лице о хвойные ветки. Девушка чувствовала, что за ней бегут, но ни треск рвущегося платья, ни горящие огнем легкие не могли хоть на секунду замедлить ее бег.
Дыхание прерывалось короткими стонами. Сквозь деревья уже были видны отблески желто-белых огней продолжающегося праздника. Засмотревшись на этот свет надежды, Клер ненадолго отвлеклась от дороги, по которой бежала, как вдруг из ниоткуда на нее налетел Мишель. Столкнувшись телами, оба не поняли, что произошло. Удар больше пришелся на Мишеля, так как Клер бежала с большей скоростью, к тому же со склона. Не проронив ни единого звука от резкого падения, Мишель встал и тут же принялся поднимать с земли Клер.
— Клер, — сперва не замечая ее внешнего вида и признаков чудовищного испуга, начал он, но тут же поправился: — Бог мой, что произошло? Клер, что случилось? — повторял он снова и снова, держа ее под руки и рассматривая грязное, изорванное платье.
— Нам... нужно… уходить, — коротко переводя дыхание, говорила Клер, не глядя ему в лицо. Она рвалась вперед и тянула Мишеля за собой, пытаясь спасти их обоих от опасности.
— За вами кто-то гонится? — не успев договорить, Мишель поднял глаза и увидел трех стоящих перед ними разбойников. У одного из них на лице была чудовищная кровоточащая рана. Мишель сразу понял, что к чему, и, прикрывая Клер своей спиной, осторожно положил руку на висящую на поясе саблю.
— Что, чернь, спутали дорогу на барский двор? — холодно и высокомерно сказал Мишель, оглядывая их с ног до головы.
— Ты, барин, язык попридержи, не то отрежем.
— Не тебе мне указывать! Судя по тому, что твоего дружка так разукрасила юная дама, вы вояки хоть куда. Даю вам последний шанс убраться отсюда прочь.
— Не запугивай, ваше благородие! Пуганые…
— Может быть, вы перестанете вести с ними диалог? Прошу, вас, убежим, пока не поздно! — не сдерживая эмоций, умоляла Клер охрипшим голосом.
— Вы снова? — шепотом ответил он ей, не сводя глаз с блестящего ножа, которым размахивал один из разбойников. — Я же извинился перед вами! Почему вы постоянно такая?!
— Ой, извините, что пытаюсь закрыть ваш болтливый рот и спастись!
— Между прочим, я здесь из-за вас! И рискую не только своей жизнью, но и вашей!
— Кто вас просил рисковать своей жизнью ради меня? Вы меня даже не знаете!
— Какая разница! — прикрикнул Мишель.
Продолжая спорить друг с другом, выясняя, кто прав, а кто виноват, они совершенно не замечали разозленных бандитов, которые бесшумно подкрадывались к ним, окружая с разных сторон.
— Бегите! — крикнул Мишель и, оттолкнув Клер от себя, в одиночку пошел вперед, обнажив саблю. Клер еще какое-то время мешкала и не двигалась с места, оставаясь в нескольких шагах от него. — Я сказал, уходи! — кричал он, надрывая горло.
Мишелю не требовалось много времени или особых усилий, чтобы справиться с дряхлыми, не обученными военному делу крестьянами. Клер хотела уйти и позвать на помощь, но страх оставить своего спасителя одного, наедине с бандитами, мешал ей мыслить и шевелиться. Мишель без капли страха и особого сожаления проткнул своим клинком сперва одного, а затем и второго нападающего мужика.
Увидев эту кровавую картину, Клер замерла в парализующем ужасе, забыв обо всем на свете. Светлый, ясный разум девушки в какой-то момент превратился в затуманенный смертельным дымом комок. Слезы на ее лице перемешались с кровью разбойника, которого она ранила, а душа выворачивалась наизнанку, пытаясь найти убежище глубоко внутри.
Когда третий мужчина при виде мертвых тел своих друзей кинулся бежать, Мишель хладнокровно вытер об труп одного из них саблю и медленным шагом подошел к Клер. К тому времени к ним на помощь подоспели Петр и гусары, с которыми прибыл на званый вечер Мишель.
— Мишель? — ожидая пояснений, спросил один из его товарищей.
— Помилуйте, что тут произошло?! — растерялся Петр, прикрывая рот белым платком.
— Об этом надобно узнать у Марии Павловны. Разве вы не получали новость о том, что в соседней губернии крепостные устроили бунт, отказавшись работать, и сбежали в леса, после чего увеличилось число нападений на обозы и местных жителей? — Мишель был в ярости. Он никак не мог унять разыгравшийся аппетит к жестокости, что горячила ему кровь.
— Полагаю, Мария Павловна осведомлена об этом! К чему ваш вопрос? — отвечал ему Петр с неким скептицизмом.
— К тому, милостивый государь, что требовалось бы установить дополнительную охрану и дозорных, а уже потом приглашать в свой дом гостей. Бог знает, как это могло закончиться…
Мишель, наконец, обратил внимание на трясущуюся от ужаса Клер, которая, так и не сойдя со своего места, продолжала смотреть в пустоту, видя перед собой только истекающие кровью, неподвижные тела.
— Клер, вы ранены? — приблизившись к ней, спросил Петр, перестав слушать нравоучения Мишеля.
— Я? — рассеянно переспросила Клер, не сводя глаз с умерших.
— Перестаньте смотреть на это, — вмешался Мишель, убирая саблю. — Чем дольше вы их разглядываете, тем больше вероятности, что они будут навещать вас в кошмарах.
— Прекратите сарказм, сударь! Вы же видите, что бедняжка напугана, — продолжал утешать ее Петр, изображая из себя героя.
— Доложить о случившемся графине Милановой? — спросил кто-то из товарищей Мишеля.
— Разумеется, но после окончания праздника. Нельзя допустить, чтобы это событие запятнало репутацию Мари, — Мишель посмотрел на побелевшую Клер, вокруг которой вился молодой граф Миланов, и, не спросив ее разрешения, подошел, аккуратно оторвал ее от земли и понес на руках прямиком в поместье.
Оставив позади своих товарищей и Петра, который, не сказав ничего в ответ, продолжал стоять, открыв рот, Мишель бережно нес хрупкую, напуганную девушку, которая прежде казалась ему самой сильной и храброй на земле. Она осторожно касалась его плеч, скрывая под рыжими спутанными кудрями свое лицо.
За ними по пятам следовал юный Петр, который с присущим ему высокомерием полагал, что именно он должен был быть сейчас на месте Мишеля. Оказавшись у двери для слуг, Мишель попросил Петра позвать с праздника графиню Миланову.
— Помилуй бог! Что все это значит, князь? — Мари едва ли не лишилась чувств, увидев Клер на руках Мишеля в таком состоянии.
— Об этом после. Главное, что опасности более нет. Сейчас необходимо помочь юной барышне, и не столько физически, сколько морально. Позвольте мне привести ее в чувство.
Мари понимающе взглянула в глаза Мишелю и, кивнув головой, провела их в комнату Клер. 
— Прошу вас, пройдемте. А ты, Петруша, иди к гостям. Негоже, когда оба хозяина уходят с праздника.
— Ты позволишь ему находиться с мисс в одной комнате, когда ей нужна помощь врача? — не прекращал возмущаться Петр.
— Я сей же час распоряжусь, чтобы ее осмотрел доктор, но для начала стоит довериться нашему старому другу, — ответила Мари, тем самым показывая Петру, что его поведение до абсурдности смешно.
 
 
Глава 19. Одни в комнате
 
Поднявшись по главной лестнице, не привлекая лишнего внимания, Мари и Мишель с Клер на руках уже подошли к ее комнате, когда графиня сделала неожиданное заявление:
— Вам, сударь, необходимо подождать здесь, пока мы приведем бедняжку в порядок. Вы же не допускаете, что она ляжет в кровать в таком ужасном виде?
— Я понимаю… — ответил Мишель, осторожно поставив Клер на ноги и убедившись, что она стоит без его помощи.
Тем временем в комнату зашла Майя, которая без лишних слов и расспросов тут же принялась помогать Марии Павловне.
— Душенька, ты не ранена? Расскажи, кто это сделал? — спросила Мари, пытаясь привести ее в чувство и стягивая с замершего тела платье.
— На меня напали какие-то люди, а Мишель… он спас меня, — ее силы были исчерпаны. Чувствуя полное эмоциональное опустошение, Клер совершенно не хотела тратить их на одни и те же вопросы.
— В том моя вина! Я понадеялась, что до нашего поместья эти лихие люди не доберутся. Ничего, ничего! Главное, что невредима. — говорила Мари, тяжело переводя дыхание.
— Просто ужасно! Надо благодарить Бога, что граф Равнин оказался рядом, — с ужасом на лице констатировала Майя, разглядывая ссадины и порезы на руках Клер.
— Я зайду сразу после того, как князь Ра;внин поговорит с тобой, — сказала Мари, наконец переодев ее в ночное платье. Майя накрыла плечи Клер тонким шерстяным шарфом и вместе с графиней вышла из комнаты, оставив дверь полуоткрытой.
Клер стояла в центре комнаты, направив взор на колышущиеся за окном макушки деревьев. Когда за ее спиной заскрипела деревянная дверь и раздались тихие шаги, она  так же неподвижно пребывала в своем забвении. Сейчас она напоминала каменную скульптуру Афродиты, грациозно стоящую в своем греческом храме и также укутанную в льющуюся ткань. Увидев Клер в таком состоянии, Мишель стал осторожно приближаться к ней, не решаясь некоторое время сказать что-либо вслух.
— Мне жаль, что вам пришлось на это смотреть. Я просил вас убежать… Неужто вы могли подумать, что я играю с вами? —  мягко сказал Мишель на одном выдохе.
— Отнюдь… У меня и в мыслях не было, что вы в такой момент можете играть со мной. Просто… Я слишком волновалась за вашу жизнь или, быть может, застыла в страхе, как девчонка, — тихо говорила Клер, снова и снова представляя, как Мишель пронзает одного разбойника за другим.
— О моей жизни вам не следовало даже думать, не то что беспокоиться. Я офицер, моя жизнь стоит немного. В то время как вы действительно могли пострадать.
— Кажется, в первую нашу встречу вы так не считали.
Вглядываясь в ее губы, ресницы, щеки, Мишель словно проводил невидимый контур воображаемым пером, чтобы запомнить каждую царапинку, каждую родинку на ее лице, внимательно рассматривал вьющиеся, растрепанные локоны.
— Мне хотелось бы верить, что рано или поздно вы простите меня за тот случай.
— Дуэль? — с нежностью в голосе уточнила она.
— Господь с вами, разве можно тот случай назвать дуэлью?
— Полагаю, что да.
Мишель пропустил ее ответ и снова принялся расспрашивать про ее самочувствие.
— Те люди, которых я лишил жизни сегодня… Вы же понимаете, что другого выхода не было?
Клер молча кивнула.
— Позволите ли вы, Клер, мне сказать?
Она опять лениво кивнула, прикрыв свои глаза и, наконец, повернувшись к нему лицом.
— Вы очень храбрая! Вы были храброй тогда и оставались такой сегодня. Ваше мужество не может не поражать… и не сводить с ума.
Клер находилась очень близко к нему. По ее встревоженному телу пробежала дрожь, а где-то под ребрами резко сжимало каждый раз, когда он замолкал. Временами она забывала дышать и боялась, что Мишель сейчас поцелует ее, вместе с тем невероятно этого желая.
— Спасибо вам… Что оказались рядом и пришли на помощь, — внимательно изучая черты его лица в темноте, произнесла Клер.
— Благодарю Бога, что поспел вовремя, иначе я бы себя не простил, — Мишель аккуратно провел пальцами по разбитой и слегка набухшей губе Клер, стиснув от досады зубы.
— Что о вашем прощении, — задумалась она, — полагаю, я больше не могу злиться на вас за тот случай.
—  Mon chere! (моя дорогая!) — воскликнул Мишель и рухнул к ее ногам. Погрузив свое лицо в складки ее платья, он крепко обнимал ноги Клер, смутив ее еще больше. Пораженная его поведением, Клер разрывалась в смешанных чувствах восторга и стыда от всего того, что говорил и делал Мишель.
— Что вы делаете? Прошу вас, встаньте, это ни к чему, — Клер принялась поднимать его с колен, повторяя, что она не требует к себе такого отношения.
— Боюсь, сегодня я не усну… — сказал Мишель, сияющими глазами следя за ее смущенным и потерянным взглядом. — Я полон сил. Но вы много пережили за сегодняшний день. И я буду крайне не прав, если лишу вас отдыха, который вам сейчас так необходим. К тому же музыка стихла, гости возвращаются по домам, и, думается мне, графиня Миланова также по моей вине до сих пор не сомкнула глаз, — он бережно взял белую руку Клер и, прикоснувшись к ней губами, направился к выходу. Клер заметила, чего стоило ему оторваться от ее ладони.
— Добрых снов, Клер Данииловна.


Продолжение следует…