конфуз

     кто не помнит семидесятые-восьмидесятые годы? Годы всеобщего дефицита, когда вечно, чего-то не хватало. То ковров не хватало, то мебели, то чайной посуды или постельного белья. А, на что больше спрос, то и воруют. Вот и Запольск небольшой районный городок захлестнула волна краж постельного белья. белье воровали ото всюду. Из квартир, с бельевых веревок во дворе домов, с чердаков домов, у которых они были.
     Вот по этому поводу и собрал весь оперативный состав  на внеочередную оперативку в конце рабочей недели заместитель начальника отдела Запольского ОВД по оперативной работе подполковник милиции, Беляков Николай Иванович. Он заявил, собравшимся операм, что раз они не могут продуктивно работать днем, то пусть работают по ночам. Что с этим безобразием пора кончать, что отдел завален заявлениями о кражах белья и с таким положением дел больше мириться нельзя. Поэтому они решили с начальником уголовного розыска провести ряд засад. -Начнем с сегодняшнего дня с центра города. Засады, - Сказал он, - Будем проводить четыре недели подряд в конце недели. А там посмотрим по результатам. Если будут положительные результаты впоследствии повторим проведение засад. После его выступления начальник уголовного розыска, майор милиции Лютиков Александр Владимирович разбил опер состав по парам и определил каждой паре дом на чердаке, которого им предстоит сидеть ночь в засаде. Назначил время, когда занимать свои посты.
    Лейтенант Скворцов Виктор, как начинающий опер, (его перевели в угро из другой службы), был назначен в группу бывалых оперов капитана Головина Максима и капитана Рубана Савелия. Когда расходились по домам Сава сказал Виктору, чтобы он взял с собой, чего-нибудь горяченького. Откуда неопытному оперу был знать, что под горяченьким Рубан имел ввиду совсем не тот напиток, о котором подумал Скворцов.
    Вечером, собираясь в свою первую засаду, Виктор наполнил горячим чаем литровый термос, приготовил бутербродов с сыром и колбасой и отправился к месту сбора, чтобы уже от туда пройти вместе с коллегами на чердак дома, указанного им на оперативке. 
    С наступлением сумерок они прошли во двор нужного дома, вошли в разные подъезды, по пожарным лестницам поднялись на чердак и сошлись у центрального люка, который, видимо, никогда не закрывался, поскольку крышка люка отсутствовала совсем. Вот возле этого люка опера расположились, решив, что свободный доступ привлечет внимание похитителя.
    Дом, в котором операм предстояло сидеть ночь в засаде, представлял собой пятиэтажное здание, крытое кровельным железом, построенный, где-то в пятидесятые годы.
    Июль. Разгар лета. Днем нещадно палило солнце. Железная кровля прогрелась и отдавала жаром. Доступа свежего воздуха не было. На чердаке была ужасная духота. Местами висело, сушившееся белье, источавшее влагу, которой некуда было испаряться. Можно было только представить, в каком положении оказались наши доблестные опера. Дышать было совсем невозможно. Над их головами было слуховое окно. Чтобы поучить доступ свежего воздуха Макс, найденной доской, выдавил одно стекло в окне. Но это мало, что изменило. Если и стало чуть свежее, то не намного.
    Около получаса они молча курили. НЕ выдержал первым Сава. - Все, мужики, - Сказал он, - Я больше не могу. Так и задохнуться можно. Надо освежиться чайком. - Виктор понял его слова, как сигнал к действию. Он нашел старый, тарный ящик, накрыл его газетой, прихваченную с собой для такого случая, и разложил свои припасы. Сава и Макс посмотрели на него с некоторым недоумением. - Гляди ка, он и в самом деле принес горяченького. - Произнес Сава. - Эх ты, салага. Под горяченьким надо надо вот, что понимать. - И он, как фокусник из-за спины извлек бутылку водки. - Не могли же мы тебе при всех сказать, чтобы ты водки с собой при нес. Ты, наверное думаешь, что вот мол, в засаде пить собрались. Это Витя не засада, а пустое время провождение. А точнее пустое занятие. Вот увидишь, просидим здесь до утра и ни одна зараза не придет. А засады снимут, они тут, как тут. Воришки, они тоже не дураки. Поэтому расслабься и давай свой термос. Хоть стаканчик пригодится и то польза. А, вот за бутерброды спасибо. Они лишними не будут.
    Они расположились вокруг, импровизированного стола, за разговорами, не спеша выпили бутылку водки. То ли от водки, то ли от духоты они заметно охмелели. Это Виктор заметил сразу. Покурили, порассказывали анекдотов, воров не наблюдалось. Макс посетовал, что напрасно они сидят в духоте и предложил перебазироваться на свежий воздух, на крышу. Но Сава благоразумно отверг эту идею. - Ты, что Макс? Какая же это будет засада, если три опера, как голубки будут сидеть на крыше дома. Никакой маскировки. А, вдруг проверка? Кто знает, что у руководства на уме. - С этим было трудно не согласиться. И они еще немного потравили анекдотов. Потом всех охватила зевота. Макс уже откровенно дремал. Сава, борясь с зевотой, упрекнул Виктора, что он принес не то, что надо. Не тот чай. При этих словах, дремавший Макс, встрепенулся, пошарил рукой за спиной и водрузил на ящик вторую бутылку водки. Виктор не на шутку встревожился. Он и так сильно захмелел. Да еще эта духота делала свое дело. И он стал отговаривать своих коллег от дальнейшего распития спиртного. Он видел, что его коллеги тоже находятся почти в критическом состоянии. Но его разумные доводы, услышаны не были. Макс с Савой подавили его слабое сопротивление и распечатали вторую бутылку водки. Когда Виктор отказался от второй порции водки, Макс сказал ему: - Запомни, настоящий опер должен уметь выпить в любой обстановке и при этом не пьянеть и четок координировать свои действия. - Сава поддержал Макса, заявив, что опер, который не может выпить, это не опер и пододвинул к Виктору, наполненный стаканчик. Чтобы не показаться своим коллегам белой вороной, Виктор храбро выпил водку. Таким образом они прикончили и вторую бутылку водки. Виктор чувствовал себя никаким. Впрочем, его "выносливые" коллеги, тоже дева ворочали языкам. Макс все время пытался запеть про Вологду, где резной палисад.  Сава на него шикал и он замолкал. Но, через некоторое время Макс опять затягивал про палисад и про ненаглядную. И уже Виктору приходилось подключаться, чтобы утихомирить новоявленного солиста, тем более, вокальными данными Макс совсем не обладал. Чтобы подавить музыкальный порыв Макса, Виктор сунул ему в рот сигарету и тот успокоился.
    Чтобы не терять время напрасно, опытные опера решили поучить неопытного опера премудростям оперативной работы. Как работать на земле ( земля - территория, которую обслуживает данный оперативник)и кое-чему еще, без чего оперу ну, никак нельзя обойтись. У Макса с Савой опыта работы в розыске было по пять лет. И они действительно могли чему-то научить не только теоретически, но и практически.
    Духота и водка сделали свое дело. "Старые волки" от розыска уже забыли, где и с какой целью они здесь находятся. Виктор уже с трудом понимал их. Одуревший, он тупо таращился на них, стараясь понять, что они ему стараются вдолбить с двух сторон в два голоса.
    И, все-таки, среди этого пьяного, беспорядочного разговора, он услышал скрип металлической лестницы под люком чердака. Ему удалось утихомирить своих наставников и они втроем устремили свои взгляды на простынь, что висела прямо пред люком. Вот, при свете тусклой лампочки на простыни четко обозначилась голова, поднимающегося по лестнице человека. Затем контуры человека обрисовались по пояс. И, наконец, неизвестный материализовался во весь рост. НА фоне простыни он просматривался очень четко. Вот он протянул рук и стал ощупывать простынь. Первым опомнился Сава. С криком: - А, твою мать! Мы тебя сейчас отучим лазить по чердакам! - И, наносит удар кулаком прямо через простынь в голову неизвестного. От такого удара, неизвестный падает навзничь вместе с простыней, которая накрывает его, как саваном. Виктор падает на него и пытается поймать руки неизвестного, который судорожно пытается освободить их от простыни. Сава обхватил ноги, лежащего человека. Ну, а Максу места не хватило. ОН суетился вокруг, барахтающихся коллег, стараясь достать лежащего под коллегами мужчину ногами, приговаривая, -На! На тебе сука! На! - И сколько бы это могло продолжаться, неизвестно, если бы лежащий под простынею фигура, не заговорила, возмущенным голосом заместителя начальника отдела по оперативной работе Николая Ивановича. - Да, вы что, сыскари е.....! Совсем о......! Да я вашу мать! Да, я поувольняю вас к е..... матери!
     Виктор и Сава сразу отпустили свою жертву, исходящую отборным матом. А Макс, по инерции пнул еще пару раз своего руководителя. И тоже застыл в недоумении. В полной растерянности троица наблюдала, как их прямой начальник, матерясь, на чем свет стоит, пытается высвободиться от опутавшей его простыни. Такого мата Виктор не слышал даже тогда, когда работал в лесу. Разъяренный,  зам по опер работе, наверное, еще с полчаса крыл их матом. И было из-за чего. Даже при тусклом освещении было видно, как на глазах темнел его правый глаз.
    - Ладно, - Н, немного, успокоившись проговорил Николай Иванович, - Завтра к десяти часам всем быть в кабинете начальника отдела. Хоть завтра и суббота, но он придет ради такого события и там мы продолжим разговор. - После чего он собрал сухое белье и спустился вниз по лестнице.
    На другой день, провинившиеся опера, стояли в кабинете  начальника отдела и давали сбивчивые объяснения. В кабинете кроме начальника отдела и потерпевшего зама по опер работе, у которого правый глаз заплыл темно-синей опухолью, присутствовал и начальник угро. Он рассказал, как все произошло.
    - Понимаете. Вчера, как Вы знаете, я засиделся допоздна. Пришел домой. Жена еще не спит, ждет, когда я приду. Она попросила меня подняться на чердак и снять белье пока я не разделся. Я пошел. Поднялся на чердак. Только протянул руку к простыни, как получаю удар прямо в глаз и падаю вместе с простынею. Н а меня наваливаются двое. Один пытается заломить мне руки, второй меня держит за ноги, а третий дубасить ногами. И так продолжалось, пока я голос не подал. Двое меня сразу отпустили, а этот вот орел еще поддал пару раз. По инерции, наверное. - И он кивнул на Макса.
    Молчавший до этого начальник угро спросил у Максима. - Максим, вот ты, как старший группы объясни, как вы оказались на чердаке дома, где проживает Николай Иванович?
   - Как? - Удивился Максим. - По Вашей расстановке, что вчера Вы давали на оперативке. Вы сами сказали: Улица Урицкого, дом семь.
   - Правильно Максим. Дом семь. Но, какого хрена, простите, вас занесло на чердак дома девять?
   - Как дома девять? - Удивился Макс еще больше. И переглянулся с коллегами, которые тоже в растерянности хлопали глазами.
   - А так, - Подвел итог начальник угро. - Вы, господа офицеры, изволили ошибиться адресом, а это, непростительная ошибка для оперативников с таким стажем работы, как у тебя с Савелием. Скворцову простительно. ОН работает в розыске совсем недавно, а вам нет оправдания. Да, еще избили своего непосредственного руководителя.- Он посмотрел на пострадавшего и едва сдержал улыбку. Глаз Николая Ивановича принял лиловый цвет. Что говорить. Удар был нанесен плотный. Как-никак, а Савы, когда-то был второй разряд по боксу в среднем весе. Затянувшуюся паузу, нарушил начальник отдела.
   - Так, горе опера. Пока вы свободны. Через час жду вас с письменными объяснениями. Заодно узнаете наше решение. Сами понимаете, что такое событие так просто оставлять нельзя. Всего скорее будет стоять вопрос о вашем увольнении.
   - "Горе оперов" с работы решили не увольнять. Было решено Макса и Савельева разжаловать до званий старших лейтенантов. Скворцову объявили строгий выговор. Уже потом они узнали, что против их увольнения, на котором настаивали начальник отдела и начальник угро, выступил сам потерпевший, заместитель начальника отдела по оперативной работе Беликов Николай Иванович.