Уроки русского для индианки

Третий месяц мы жили в Индии, в Мумбаи, в небольшой квартире престижного района. С соседями мне очень повезло. Напротив жила многодетная индийская семья, и с хозяйкой Шветой у нас сложились теплые соседские отношения. Она часто выручала меня как переводчик с маратхи, когда приходил курьер, не говорящий по-английски.

Однажды мы вернулись из Москвы после двухмесячного отпуска, и соседка в тот же день принесла мне огромный букет лилий. «С приездом вас!» — сказала она. Это было очень трогательно. У них было пятеро детей. Ее мужа я почти не видела — видимо, он постоянно работал.

Однажды вечером Швета зашла ко мне поболтать и неожиданно попросила дать ей уроки русского языка. Я очень удивилась: зачем ей русский? В Россию она ехать не собиралась. Но отказать было неловко, да и мне нравилось подтягивать свой английский, общаясь со Шветой. Так мы начали заниматься раз в неделю. Она называла мне слова на английском, а я переводила их на русский. Услышав перевод, Швета тщательно записывала слова в блокнот латинскими буквами. Мы не учили русскую письменность — она просто запоминала звучание слов.

После нескольких недель регулярных занятий Швета вдруг отказалась от уроков, сославшись на занятость. Я расстроилась: мне нравилось наше общение. Иногда мы встречались на лестничной клетке, и я стала замечать, что у нее грустный и отстраненный взгляд. Казалось, она избегала меня.

Однажды днем раздался звонок в дверь. На пороге стояла Швета. На ее лице было написано отчаяние. Она протянула мне телефон и попросила перевести текст СМС. Я взглянула на экран: сообщение было написано на русском. Я начала читать, автоматически пытаясь перевести, но уже после первой фразы поняла, что передо мной. Это было любовное послание от женщины, нежное, с тщательно подобранными словами.

Я взглянула на Швету и поняла, что держу в руках телефон ее мужа. Как мне было неловко! Швета смотрела на меня с умоляющим взглядом, прося продолжать. Сколько боли было в ее глазах! Но я не смогла вымолвить ни слова. Заметив мое смущение, она молча забрала телефон и ушла, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна со своим стыдом — за ту русскую девушку, которая так бесцеремонно вторглась в жизнь Шветы. И только тогда я поняла ее стремление учить русский язык: она пыталась защитить свою семью.

Вскоре мы переехали, и я больше никогда не видела Швету. Наверное, она теперь ненавидит всех русских женщин. А может, у нее хватило сил сохранить семью — кто знает, как сложилась ее судьба.

Мне до сих пор неловко за то, что я невольно прочла чужую переписку. Но самое главное — я стала свидетельницей ревности. Женщины не любят показывать свою ревность: для них это маркер беспомощности. Мне хочется верить, что у Шветы хватило сил побороть боль и сохранить свою семью.