Призраки будущего

Век восемнадцатый, начало. В тишине руин, кажется слышится почти призрачный стук колес и шум пара прибывающего локомотива. Он прибудет на станцию назначения к середине следующего, девятнадцатого века. Пока же, Джованни Баттиста Пиранези, созерцает античные руины Диоклетиановых терм и готовится их увековечить. Более ни что не нарушает тишины и покоя останков Великой Империи, лишь тенями бродят редкие люди, подбирающие осколки минувшей роскоши.

Говорят, Пиранези отправился в Рим по своему желанию, осуществив давнюю мечту юности, ознакомиться с историей древнего Рима. Однако же, случилось это в году 1740-ом, когда он поступил на должность  рисовальщика при посольстве Венецианской республики при дворе Папы Римского. Вот так вот, просто свезло ему! Да и должность такая: рисовальщик! Что там рисовать в том посольстве? Скукотище! Поеду-ка я на руины! Возьму с собой камеру-обскуру и набор юного алхимика. Пусть потом высоколобые спустя пару веков ломают себе голову, как я сделал гравюры!

Прошло не так уж много времени, с тех пор, как наблюдаемое великолепие было оставлено прежними обитателями, и найти тут полезное, интересное, и даже необычное особого труда не составляло. Вот это и беспокоило мастера. Найденные вещи обретут новых хозяев и разойдутся по рукам, пока благодаря круговороту вещей в человеческом обществе не осядут в чьей-то личной коллекции.

Кустарники и деревья уже успели покрыть античную архитектуру и начали разрушать её своими корнями. Однако, она ещё не потеряла форму, и есть что запечатлеть для потомков.

Девников Пиранези не вел. Тайну произошедшего он скроет, однако скажет, что ему невыносимо было наблюдать, как архитектурные сооружения великих мастеров канувшей в лету эпохи античности, растаскивают по частям местные жителями, а территории распахиваются ради пшеницы.

Как это похоже на нынешнее время!

Новые эпохи виднеются на горизонте железными чудищами, окутанные паром и дымом. В их храмах не будет места для воспевания красоты человеческого тела, как творения Божьего, не будет тайных знаков и пасылов, запечатанных в камне. Там, в будущем будет царствовать металл и формальный минимализм.

Но это в будущем...

Когда Пиранези наконец определится с перспективой и позицией, здесь и сейчас он сделает шаг в историю, и его труд будет невозможно переоценить, как невозможно оценить саму память.

Здесь и сейчас он начнет воплащать свою миссию,  следуя лишь только внутренним чувствам и не ошибется.

Он увековечит останки Великой Империи и её эпохи, и она отплатит ему тем же. Его назовут по праву Живописцем Теней.

Мастер сделал шаг и опустил взгляд на землю. Ступать следовало осторожно: руины сплошь изобиловали ямами, провалами, осадками грунта, часто заполнеными застоявшейся водой, которая была безмолвной подсказкой о минувшей масштабной трагедии. Пара носильщиков, которых можно было нанять легко в руинах, тащили следом его хитрый скарб: переносная камера обскура и ящик с химикатами. В последующие века люди будут говорить о Мастере Теней, как о выдающимся художнике, и это будет правдой. Только вот проделать титанический труд по документированию руин он смог при помощи камеры обскуры и гальваники.

В луже под ногами было не различить дна, однако, сквозь толщу воды Пиранези увидел протянутую руку утерянной кем-то куклы. Он наклонился, протянул руку...

Я выпрямился и поднял над лужей старую поломанную куклу.

-Ну, вот мы и встретились! -сказал я усмехнувшись. - Рад нашему знакомству!

И тут взгляд ее целого стеклянного глаза я ощутил на себе. Кукла взглянула на меня и я четко услышал в своем сознании чужой голос. Чужой голос произнес имя куклы.

-Грустная Эльза...- с трудом произнес я вслух.

Дети не стали старше. Дети отравлены. Через двадцать лет семена дадут плоды и снова в зиге протянутся руки.

Без глаза, без руки и ноги. Ей играли дети, явно не по возрасту. Подростки. Волосы куклы были оплавленны не случайным огнём. Над ней издевались и получали удовольствие. На шее была оторванная петля. На груди чёрным фломастером было выведено "партизанка".

Как говорят архиологи, древние люди рисовали на стенах пещер зверей, а за тем упражнялись в метании копий и камней. Так люди преодолевали страх перед охотой на дикого зверя.

Издевательством над куклой преодалевается человечность. Она впитала в себя столько ненависти, которая фонит, как радиация и поражает сразу.

Сколько боли ей желали причинить!

-Я тебя подчиню...

У меня есть лишние руки, ноги, глаза и волосы. Люди выбрасывают все, словно недавнее великое прошлое тяготило их бытие.

Судя по кукле, выбрасываются не только старые и ненужные вещи, выбрасываются и чувства вместе с понятиями.

-Я научу тебя летать... - говорю я изувеченной кукле.

Мы пережили катастрофу. Только нашу огромную страну сломила не большая вода или сподающая с небес сель, а болезнь сознания. Люди превратились в грязевой поток, который способен смести с лица земли государство, по сравнению с которым Великолепный Рим выглядел небольшой провинцией.

-Что же ты такое? - задал я вопрос, всматриваясь в глаза Эльзы.

Усмехнулся, памятуя такой же вопрос, заданный мне Инспектором.