Незнакомка

 
— Как ты смотришь на то, чтобы выпить пива? 
— Лео, — я пристально посмотрел на друга. — Ты помнишь случай, когда подобная перспектива меня отпугивала? Скажи когда и где — и лишь преждевременная смерть помешает мне быть в назначенной точке в правильное время.
— Единственный вид смерти, который ты заслуживаешь, — это в объятиях женщины. У меня дома, в восемь вечера. Будут ещё Чак с Ситарой и две девушки, с которыми ты мечтаешь познакомиться, хотя пока и не догадываешься об этом.
— Симпатичные?
— Не хочу тебя огорчать, — Лео тяжко вздохнул и виноватым голосом произнёс: — просто обворожительны. Ты забудешь, зачем пришёл.
— Это ужасно! — я сделал трагичное лицо.
— Я не брошу тебя в трудную минуту и сумею вовремя напомнить — как бы ты ни сопротивлялся — что мы собираемся дабы воздать хвалу Бахусу.
   Лео жил в двухкомнатной квартирке на двадцать третьем этаже. До появления Вики особенностью жилища было отсутствие хотя бы маленького участка пола, на котором ничего бы не валялось. Проходить нужно было осторожно, выбирая каждый раз, куда поставить ногу, — чтобы случайно что-нибудь не раздавить. Лео клятвенно обещал к концу недели, в крайнем случае — месяца, выбросить всё ненужное и навести порядок. Но всякий раз что-то мешало: то желание украсить потолок светящимися звёздами, то устройство гирлянд. Однажды он установил множество зеркал, превративших комнату в зал оптических фокусов.
   Но затем появилась Вика, и в неделю установился порядок. В известном понимании, конечно. Я давно понял, что в слово «порядок» разные люди вкладывают порой несовместимые понятия. На любой полке, в любом шкафу — я не подглядывал, но не мог не заметить — всё было вперемешку и вповалку. Но каждый из них точно знал, где какая вещь прячется. Спросишь: «Нет ли у вас блюдечка для пирога?» — и тут же Вика или Лео подлетали к какому-то шкафу, распахивали одну из многочисленных дверок и доставали нужное. «А нет ли у вас перчика молотого?» — спрашивал другой гость. Баночка с перцем тут же отыскивалась в холодильнике или в духовке.
   Каждый приход к Лео и Вике — праздник, полный сюрпризов. Мне бы, например, не пришло в голову к приходу гостей украсить квартиру китайскими фонариками из цветной бумаги. В центре каждого бумажного шара горела настоящая свеча. Часть свечей были ароматизированными, так что дух стоял такой, что мне немедленно захотелось быть поближе к распахнутому окну. Окно по причине высокого этажа открыть было невозможно, но раскрытой форточки хватило для разжижения убийственного аромата.
   Известно, что если Магомед не идёт к горе, то гора идёт к Магомеду. Стоило нам с Чаком устроиться у форточки и заняться обсуждением пейзажа за окном, как появился Лео и вручил каждому по бутылочке благородного напитка.
   От окна меня утащила Вика и спросила, преданно глядя мне в глаза: могу ли я исполнить малюсенькую просьбу? Я удивлённо развёл руками — что за вопрос? — и был утянут за рукав на кухню. Вика с грустным лицом указала на полные баки для мусора и спросила: сумею ли я спустить их вниз? Разве я мог ей отказать? Не прошло и четверти часа, как я вернулся и тут же получил из руки Вики ещё одну бутылочку пива.
   Пока я ездил вниз-вверх, наша компания увеличилась — на диване сидели две обещанные незнакомки. Одна из них, видом постарше, лет тридцати, с короткой стрижкой, держала в руках бокал с благословенным напитком. Другая, юная и прелестная, с любопытством наблюдала за происходящим. В её лице были хорошо заметны восточные черты, я тут же предположил, что она японка.
   Лео представил меня, а затем познакомил с незнакомками, которые оказались сотрудницами — как сказал Лео — соседней лаборатории. Ту, что постарше, звали Бертой, её юную спутницу — Тэкерой. Такое имя укрепило моё предположение, что юная гостья — японка. Я не раз слышал, что японки владеют искусством оставаться молодыми многие десятилетия, так что мне не казалось странным, что сотруднице лаборатории, за плечами которой, несомненно, университет, на вид не более восемнадцати.
   Я увлёк Лео на кухню для допроса:
— Пару слов о Тэкере. Она японка?
   Лео посмотрел на меня так, как романтик смотрит на уплывающую от него мечту.
— Понравилась?
— Как ты мог такое подумать?! Просто привлекла внимание.
— Она в соседней лаборатории без году неделя. Берта учит её уму-разуму. Но… рискни, она будет рада знакомству.
   Большего мне не нужно было. Я выбрал бокал покрасивее — из тех, что отыскались на кухне, — и наполнил его пивом. Спустя минуту я протягивал его Тэкере. Она улыбнулась и с какой-то печалью в глазах отказалась:
— Спасибо большое, но я не пью.
   Она сказала это с такой простотой и открытостью, что я не решился настаивать.
— Тогда — что взамен?
— Взамен вы можете устроиться на диване подле меня, и я приму это как знак расположения и симпатии.
   Берта косо посмотрела на меня. Я сделал изумлённое лицо — мол, как, ты ещё здесь? Она, в свою очередь, сделала вид, что моя гримаса имеет к ней такое же отношение, как фазы Юпитера. Но встала и направилась на кухню. Я с видом успешного завоевателя уселся на диван.
— Вы можете пить из бокала, который несли для меня, — быстро сказала Тэкера.
— Сделайте один глоток, — предложил я.
   На её лице появилось недоумение, тут же сменившееся сомнением. Несколько секунд она размышляла, затем с величайшей осторожностью взяла бокал из моих рук, плавно поднесла его ко рту – губы оставались плотно сжатыми – и так же плавно вернула бокал мне.
   Жест был настолько выразителен, что я не решился настаивать. Просто сказал:
— Из ваших рук пиво вкуснее.
— Вы смеётесь надо мной.
— А почему на «вы»? Разве мы на официальном приёме? Давай на «ты».
   Она с готовностью кивнула:
— Это чудесное предложение. Я рада.
— У тебя необычное имя — Тэкера. Оно что-то означает?
— Тэкера — это по-японски «Сокровище».
   Мне это понравилось.
 — Я уверен, родители тебя очень любили.
   Она не ответила, продолжая внимательно следить за мной.
— Ты часто вспоминаешь родителей? — неожиданно спросила она.
   Не припомню случая, чтобы девушки начинали знакомство с таких вопросов.
— Я бываю у них каждую неделю, — отважно соврал я.
— Каждую неделю? — переспросила она. — Мне кажется, ты немного преувеличиваешь.
— Ну, почти каждую неделю. Иногда выходные бывают заняты. Но тогда я звоню.
   Она снова пристально посмотрела на меня. Я понял: с ней ухо нужно держать востро.
— Ты чувствуешь себя неловко от таких расспросов? Прости, я не хотела тебя обидеть. Ты можешь говорить о чём угодно, мне будет интересно слушать.
   Она немного повернулась и теперь сидела вполоборота ко мне. Благодаря этому стройность фигуры, красота тела стали ещё заметнее. Тэкера заметила, что я любуюсь ею, и замерла, словно давая возможность рассмотреть себя получше. Лицо сохраняло приветливость и серьёзность, будто она считала это делом важным и правильным.
— Тебе уже говорили, что ты красивая?
— Да, — не раздумывая ответила Тэкера. Она знала себе цену.
— А мне… Впрочем, мне отец с детства внушил, что для мужчины красота не обязательна. У мужчин должны быть иные стремления.
— Как ты понимаешь роль мужчины сейчас?
   Я помедлил. Её простота и прямолинейность подкупали, но в то же время и настораживали. Но она ждала, и я начал делиться соображениями. Давно я не встречал столь внимательного и благодарного слушателя. Казалось, она старалась не пропустить ни одного слова и запомнить всё, что я говорил. Иногда задавала уточняющие вопросы.
   В какой-то момент я положил руку ей на колено. Она тут же накрыла мою руку своей ладошкой — то ли боялась, что я уберу руку, то ли опасалась каких-то моих других действий.
   Я видел, что Вика косится на меня и порывается прервать беседу. Потом и Лео стал подавать недвусмысленные знаки, что пора закругляться. Берта поглядывала на нас каждые несколько минут и, казалось, вот-вот захихикает. И нагло подслушивала, о чём мы говорили. Я делал вид, что ничего не замечаю. Наконец, Вика подошла и решительно сказала:
— Марш за стол! Иначе тебе грозит голодная смерть.
— Иди, — сказала Тэкера. — Я подожду. Мне будет неприятно, если ты из-за меня останешься голодным.
— А ты? Разве ты не хочешь?
— Нет… — Тэкера хотела сказать ещё что-то, но Берта её перебила.
— Тэкера, — скомандовала она голосом фельдфебеля. — Сядь за стол.
   Я резко повернулся к Берте. Тон, которым она обращалась к Тэкере, меня возмутил.
— Влюбился! — Вика захлопала в ладоши. — Ей-богу, влюбился!
— Любовь зла, полюбишь и Тэкеру, — прокомментировал Лео.
   Он с такой возмутительной лёгкостью заменил слово «козла» на имя девушки, что у меня неприятно заурчало в животе. Зверь, долгие годы дремавший глубоко внутри, стал оживать. Но бросить в лицо всё, что я думал о Лео в ту минуту, не успел.  Подошла Тэкера и взяла меня за руку:
— Не обижайся на них, они тебя любят. Если хочешь, я сяду рядом с тобой.
— И она влюбилась! — Вика даже стала подпрыгивать от восторга.
   Комната словно перевернулась. Присутствовавшие либо смеялись, либо всеми силами сдерживали смех.
— Потрясающе, — сказал Лео. — У тебя такая наблюдательность, что Агент 007, доживи он до наших дней, высох бы от зависти. Моё сердце разрывается от горя, но вынужден огорчить тебя, мой друг: Тэкера — робот…