Варенька

  Это произошло летом в конце двухтысячных годов, где-то, в Богом забытой деревушке Оренбургской области, в которую, я, со своей сестрой приезжала погостить на летние каникулы к бабушке с дедушкой.
 
Тогда, деревня была еще более-менее жилой,  хотя и оставались в ней в основном пенсионеры, молодёжь же, в погоне за красивой и более сытой жизнью, активно разбегалась по городам.
 
Мы с сестрой помимо праздного времяпрепровождения за бабушкиным пирожками с квасом из ледника, любили прогуливаться по деревне в поисках местных достопримечательностей и заброшенных домов.
 
Много раз мы проходили мимо этого дома, он привлекал нас не только тем, что одиноко стоял на окраине деревни, но и шикарными дарами, расположившегося за ним сада. Сам дом был двухэтажный, с пустыми глазницами окон, и, уже покосившийся от старости стенками, но каким-то не приятным, отталкивающим.
 
Местные обходили его стороной. Рядом, за много лет не было построено ни одного дома, да и сносить его, или растащить по бревнышкам никто не решался. Дом был, как будто, заговоренным, его никто трогал. И он так и стоял десятилетиями на окраине нашей деревни.

Как то раз, после вкуснейшего бабулиного полдника, мы с сестрой решили совершить очередной вояж по деревне, и, неожиданно для себя оказались напротив него.

Любопытство взяло верх, и мы решили его осмотреть. К тому же в саду висели огромные наливные яблоки, глядя на них слюнки текли и руки сами тянулись к ветвям, чтобы сорвать и попробовать.

Мы отворили нехитрую калитку, висевшую уже на старой ржавой скобе, и шагнули на заросший крапивой и полувысохшей травой участок.

Пробираться было сложно, мы сначала утаптывали траву и крапиву, чтобы не обжечься, а потом, шаг за шагом двигались ближе к дому и к заветному дереву.
 
Вдруг, из-за дома появилась бабка. Я вздрогнула от неожиданности и остановилась. Сестра почти впечаталась в меня носом.

-Здравствуйте! - растерянно крикнула я, - извините, мы думали, что тут никто не живет...

Бабка внешне была чёрная, скрюченная, вся испещренная морщинами, ну чисто карга... И по одежде было похоже, что живёт она не просто скромно, а совсем уж в нищете: юбка из серой ветхой мешковины, выцветшая ситцевая рубаха, трухлявые сапоги (где еще нашла такие, как из кино про коллективизацию)...

Ее волосы торчали из под черной косынки, придавая совсем неприглядный вид... И, не смотря на расстояние между нами, от нее несло затхлостью и сыростью, как из подвала с гнилой картошкой.

Она не удивилась нежданным гостям, наоборот, как будто обрадовалась.

-Проходите девочки, проходите, вот яблочки у меня тут, угощайтесь. А сама зыркает черными глазами, на одном пленка от катаракты, мутный такой, и прищур хитрый, нехороший.

  Мы переглянулись, желание было, немедленно покинуть двор, но, было как-то не удобно, тем более после приглашения хозяйки. Она неспеша к нам подошла, осмотрела, чему-то молча кивнула, и, заговорила, хриплым старческим голосом.

  - А вот дайте я вам расскажу... - взгляд ее был устремлен и на нас, и, как будто бы мимо, сквозь, словно нас тут и не стояло.

- Это мой дом. Я тут родилась, росла. Пока его у нас не забрали большевики. Раскулачили. Мы лошаденку держали, коров, кур, коз. Работали с утра до вечера. Детей-то много. Кормить надо. Нас шестеро было. Я младшая - мне лет пять было тогда. Вот тут внизу, - она показала на первый этаж, окна которого почти касались земли, жили работники, помогали отцу и старшему брату по хозяйству - он уже тогда женился, на "няняке" Гане.

Страх пропал и стало интересно. Уже не хотелось уходить, и, лично я уже подумывала, как и чем ей можно помочь.Голос ее был размеренный, спокойный, словно убаюкивал.
- В тот день все ушли на покос, а меня оставили. Нога что ль болела... И вот сижу я, играю, в нехитрые свои игрушки, соломенная кукла, завернутая в тряпеху нарядную, и чурбачок. А сама помню, няняка Ганя приказала еще стол к ее приходу выскоблить (деревянный стол был, большой, скатертью на каждый день не покрывался, и его скоблили поливая водой сверху). А не хочется совсем. Жарко, духота, хоть и окно открыто...

После обеда пришла подружка, мы с ней в столовую-то спустились и скребем вместе, и играем, и песни поем. Слышим, пришел кто-то,  стучит.

Вышли на цыпочках в сени, спрашиваем:

- Кто?
 
А там, рама такая решетчатая, и окошко высоко от земли, если с улицы смотреть. Нам даже если на лавку залезть, не достанем.

Смотрим, а в этом окошке, голова появляется, девчонка соседская, лет семи - Варя. С ней не играет никто, странная она, непонятная, смуглая, глазищи черные, то ли цыганка, то ли еще какой нации, ну не нашенская, в общем. Родители запрещали общаться с ней, сторонились таких соседей.

Думаю, как, интересно, она туда залезла-то, высоко ж, лестницу что ли с собой притащила с сеновала...И говорим ей:

- Иди отсюда, не велят родители с тобой водиться! - и ждем, что ответит.

Голова пропала в окошке, мы подумали, что ушла и вернулись к работе в столовой. 
А дверь изнутри на засов закрыли железный, ведь мне строго-настрого наказано никому не открывать. И тут, засов этот, сам по себе начинает отодвигаться. Мы переглянулись, сначала-то и не поняли толком, а как осознали, что его только изнутри можно открыть, снаружи никак, как заорем, орали пока не затошнило. Дверь распахнулась и вошла Варя.- Я с вами играть хочу - заявила она.

А мы одна белее другой, глаза на неё вытаращили, стоим трясемся. Зашла она, хотя ее не приглашали, посмотрела на мою куклу, которая на лавке лежала, пока я скребком стол скоблила, и, прижимает ее к себе.

- Красивая кукла, - говорит, - подари мне.

Ну как я ей подарю, я ее боюсь конечно, но это моя куколка, моя дочка, я люблю ее. Да и ругать станут, если она пропадет...
А она не отстает, настаивает.
- Тогда я ее сама заберу! -  и спрятала ее за спину.

Я разозлилась и решила ее отобрать - подскочила к ней, а в руке у меня скребок наточеный был - я от страха и руку-то не разжала, когда она засов отпирала снаружи, и до сих пор оказывается он был в моей руке.

И как-то замахнулась так на нее, а она за шею схватилась и кровь хлещет. Побелела и упала. Кровь вытекала на пол струйкой. Глаза ее широко распахнулись и смотрели на нас неподвижно, рот остался открытым.

И кукла моя соломенная в руке у нее зажата. Ну я куклу у нее выхватила, подружка моя убежала сразу. А я села в угол и ревела до прихода родителей. И так страшно мне было. Родители пришли уже поздно, нашли меня в таком состоянии, что я заикалась.

Похоронили Варю на следующий день, мои родители ходили на похороны. А Варя-то видимо и вправду, необычная была девочка. Ведьма. И дух ее так и поселился у нас в доме. И все ходила она за мной и куклу просила.

Родители мои съездили к знахарке в соседнюю деревню, и та посоветовала отдать ей куклу эту. Мы собирались отнести ее на могилку, но Варя, появившись в сумерках опять, заявила:
- Ты это теперь не ты! А это я! И я теперь так жить буду, тобой!

 Мне не хотелось быть Варей, но сделать я ничего не могла.

И вот так, постепенно я стала понимать, что пропадаю, я даже многого не помню из прожитых дней, что все что я делаю или думаю, это не я. Это она.  И в какой-то момент меня не осталось.

Семью нашу раскулачили. Скотину колхозу, работников выгнали. Да и родители вскоре умерли. Меня отправили в детский дом.

Это я урывками еще помнила. А потом все. Изредка я просыпалась в этом пустом доме. Видимо Варя жила все это время в моем теле. Но дом никто не смел трогать. И пошли легенды, что в нем живет нечисть.
Люди, заходившие сюда пропадали, а некоторых заманивала сама Варенька, и их тоже, после этого никто никогда не видел...

-Бабушка, - очнулись мы, - а сколько вам лет?
-А пойдемте в гости, чаем угощу, на травах. Я их сама собираю, вон там в лесочке, - и показывает корявым пальцем на поле с подсолнухами. И как магнитом тянет в дом. А мы как заколдованные пошли.

Сестра пошла рядом с ней, а я чуть позади, на пару шагов отстала. И тут непонятно откуда на нас выскочила черная огромная собака, помесь бойцовской с дворнягой. Она неистово кидалась на бабку, рычала, и каким-то движением подталкивала меня к калитке, к выходу. Бабка же подхватила сестру под руку и быстро исчезла в дверном проеме дома.

Собака тут же рыча ретировалась, даже на меня не посмотрев. Когда я немного отошла от шока, решила забрать сестру домой и тоже направилась к дому.

Зашла в сени, пол был прогнившим, на нем грудами лежали серые сухие листья, висела паутина. Дом точно был нежилой.

Я позвала сестру, тишина...

Открыла дверь в комнату. Посередине стоял огромный стол, вдоль него две длинных лавки, а возле одной из них лежала моя сестра. Я подскочила к ней, и нагнулась. Лицо у нее было почти белым, глаза  закрыты, а из уголка ее губ сочилась струйка крови.  Она не дышала...

Я собиралась уже бежать за помощью, как она резко схватила меня за щиколотку, открыла глаза и зло посмотрев прохрипела:

- Это теперь моя кукла...

И больше я ничего не помню, потому что упала в обморок, а очнулась уже в больнице, и как выяснилось, я лежала там больше месяца...

А дом и поныне стоит там, и его никто не трогает... Там живет Варя...