Что ищет ветер на земле, порой сметая все дороги?

     Мне не понять судьбы своей. Она со временим не контачит. Бывает, что и в морозный день она прильнет к тебе благоухающей черемухой и доставит массу удовольствия. И сегодня я хочу изложить один факт ее непринадлежности ко всем премудростям текущего времени.
     Наша Страна Советов переживала тогда "наркотическую зависимость" от Запада и в заграничном угаре советских товарищей стали называть господами. Сын мой только что окончил Московский техникум механизации учета, подведомственный Государственному комитету по статистике, и мне уже рисовалось, как он щеголяет среди этих новых русских в качестве механика по ЭВМ.

     Не теряя времени, я пошла с ним в Отдел кадров этого главного статиста Москвы и всей России. В этом заведении я была второй раз, первый, когда ходатайствовала по поводу прохождения практики в стенах этого престижного учреждения. Сына моего, этого статного молодого человека с ярко выраженным интеллектом на лице и доброжелательной улыбкой, они уже видели и  знали о его дефекте со слухом. Однако, когда речь зашла о его трудоустройстве, у них глаза полезли на лоб и так коротко и безапелляционно вынесли свой вердикт: "Глухих не берем!". Возражать было бесполезно, и я уже поплелась домой, как собака, у которой изъяли еще тепленькое счастье, которое, измучившись, она только что обрела.

     Дни померкли, а ночи стали бессонными, а если что и снилось, то это было нечто мистическое или вещее. Перед тем, как я решилась пойти к самому Председателю этого Госкомстата, вижу я такой сон: вместо распахнутых сверкающих сокровищ ночи предо мной раскинулась кромешная тьма, освещенная тысячами зажженных свечей в руках медленно движущихся, как похоронная процессия, печальных звезд. Впереди их ждал могильный ров-горизонт, за розовой границей которого поджидала  пасть поглотителя-утра, в которую они на моих глазах одна за другой провалились, и небо, очищенное от траурных цветов, посветлело, встречая новый день.

     Проснувшись, я услышала крики ворон и в их неразборчивом гомоне мне почудилась заупокойная молитва по погребенным заживо этих небесных созданий. Под впечатлением этого ночного видения, собрав все необходимые документы сына, в том числе груду почетных грамот, благодарностей, похвальных листов, скопившихся за 10 лет обучения в спецшколе, продумав адвокатскую речь, помолившись, я вышла из дома.
     Черная, но не кошка, а ворона перебежала мне дорогу, потом она стала скакать предо мной и каркать, я швырнула в нее палкой, а она уставилась на меня, как старая колдунья, умеряя мою самонадеянность. Может и правда, что я на себя много беру, ведь туда, куда я нацелилась, и слышащему-то пробиться проблематично. Однако, уже данная установка своему "управляющему" противостояла этой минутной слабости, и я продолжила путь на встречу со своей судьбой.
     В приемной я уже была тише воды, ниже травы до той поры пока ждала вызова. А как только секретарь произнесла "можно войти", ее голос прозвучал в ушах моих выстрелом охотника и сердце мое уже было не унять, его скорость зашкаливала далеко за норму.

     Войдя в кабинет, мне было предложено присесть. Сев на краешек стула так, что едва удерживалась на нем моя пятая точка, я была готова к прыжку. Из дебрей моей души выскочил вдруг "верзила" из рода животных инстинктов, кровь прилила к лицу, на глаза наплыли слезы - весь этот истерический вид уже говорил этому добродушному на вид господину, что я нуждаюсь в какой-то психологической помощи и первое, что он сделал, это подал мне стакан воды: "Не волнуйтесь, рассказывайте, что случилось", - успокаивал он.

     Дрожащими руками я вынимала из достаточно плотно упакованной папки все те аргументы, которые говорили сами за себя, что инвалид инвалиду рознь и то, что сын не зря же был избранным одним из 15 подростков для обучения в их техникуме с переводчиком, а самым главным из того, что мной было сказано, это его красный диплом, как доказательство того, что он является новоиспеченным специалистом по ремонту столь важной для их учреждения техники. И не надо было обладать уникальной человечностью, чтобы согласиться со мной, что с моим сыном поступили несправедливо. Может быть, свершившийся кровавый суд над Истиной, признанный Иудушкой Головлевым Салтыкова-Щедрина "неслыханной неправдой", сравнение неподходящее, но то, что я испытала тогда, когда моему мальчику дали от ворот поворот, было близко к свершившейся казни над Христом.
     Конечно, было приказано, чтобы сына трудоустроили в течение недели, и здесь уж против начальства не попрешь, тем более, сын уже числился как протеже самого "босса". Правда, его зачислили в штат не как наладчика ЭВМ, а в типографию брошюровщиком, но и за это спасибо. Я не знаю, как устроились те, с которыми он учился, только знаю, что эта экспериментальная группа была первой и последней.

     Вот и все. Хвала ветру! Он не болтается по земле без дела, а всегда что-то ищет и это прекрасно!

     27.07.2021г.