Le piege

Безнадежный тухляк. Компания обычная: я и три моих frerots. Мы сидели в винном баре “JJ”, втыкая в свои iPhones и раздумывая, где бы убить этот промозглый московский вечер, плавно перетекающий в морозную ночь.

Andre уже полчаса терзался из-за того, что “не его petite amie” поставила лайк какому-то sportif в Instagram. Физическое развитие этого athlete было явно bien pire, но Andre был очень эмоционален, а когда дело касалось femmes он буквально превращался в babouin. В этот раз наш Отелло атаковал пианиста, который, как ему почудилось, провоцировал его песней “My toy”:

“I dance happily with boy,
I’m like a toy, but not your toy,
You let him be my cowboy,
Will fall the walls of my strong Troy,
But you’re okay with this, my boy,
But you’re okay with this, my toy…”

Известно, что мысли о femmes надо вытравливать другими femmes, а лучше откровенными putes, поэтому мы направились в стрипбар “P***”. Каток зимних тротуаров стал серьезным испытанием для наших модных govnodavov, а бедного Nicolas чуть не сбила лошадь — животинку выгуливали эти чертовы циркачи, но ради пятнадцатиминутной прогулки никто не хотел отсыпать argent на такси…

...Paul опять включил романтика и купил этой вертлявой pute чай за две тысячи. Чай за две тысячи утек в эту salope вместе с деньгами, которых не стоил даже самый изощренный faire l'amour с ней.

“Мы как в кино”, — рыгнул кто-то из моих frerots мне в ухо. Я смотрел на этот пошлый pizdec и вспоминал фильм “Неоновый демон”, который мы посмотрели с моей fille soumise на Рождество. Было бы действительно занятно скормить всех этих putes друг другу. Но мое высокомерное ханжество растворилось в каком-то ядреном пойле, которого Andre заказал просто немерено...

...Она сказала, что без макияжа и этого приглушенного неонового света она сущая kurwa, и, несмотря на её явное желание сбежать от моего пьяного coq подальше, я все-таки ей поверил и оставил попытки стрельнуть телефон для последующего развода на nudes.

Теперь мне стало интересно, опустится ли Paul до вульгарного rendezvous с фермой chlamydias, которые клянчили у него деньги за очередной безвкусный lap danse и предлагали нечто более interessant в недрах этого склизкого притона.

Я хотел сделать фотоотчет, но securit; намекнул, что это чревато. Мне понравилось, что он сделал это деликатно, проявив уважение к человеку в худи от Gu***, облегающему мой торс muscle.

Но я все-таки намерился сделать selfie в туалете. Уже в просторной комнате a la neoclassiques я услышал звуки, издаваемые неистовым Andre. Я специально ослабил силу струи, чтобы расшифровать его пьяный бубнеж. Очевидно интоксикация запустила процесс быкования на того вежливого securite, а значит, наше время в “P***” истекало. Я лихорадочно пытался выдумать какую-нибудь blague напоследок и приметил несуразного ladyboy с квадратными силиконовыми nichons. Оно явно сделало не одну пластическую операцию, и оттого лицо его смахивало на засохшую рвоту, однако я сразу определил, кто проснется завтра с позором и болью в cul.

Я, конечно же, говорю о Nicolas, чье неумение пить и неумение traiter les femmes всегда доставляло нам кучу веселья. По правде говоря, мы подозревали, что Nicolas — хитро маскирующийся pede, но тем забавнее было бы науськать на него угловатого shemale.

Andre уже снял майку и принялся играть мышцами, взывая к первобытным чувствам тактичного securite, поэтому времени оставалось мало. Я заплатил ladyboy за самые дикие perversions и приказал ждать моего copain за розовыми шторками. Потом закурил сигарету Ma***, засунул её в рот Nicolas, чтобы этот хмельной homo достаточно протрезвел для моей авантюры, и буквально затолкнул его в царство luxure...

...Вас, может быть, удивит, что после мы не обсуждали произошедшее. Но кодекс джентльменов гласит: о putes либо хорошо, либо ничего.