Мелкие философские работы - или подражание Дицгену

О ЗАКОНЕ ПЕРЕХОДА КОЛИЧЕСТВА В КАЧЕСТВО И ПОТЕРЯННОМ ПРОГРЕССЕ

Сколь нам не рисуют теоретики философской кафедры прогнозы на завтрашний день в апокалипсических красках и тонах, клятвенно уверяя нас, что прогресса нет и в природе быть не может, а без инквизиции и прочих прелестей Средневековья ну никак теперь уже и не обойтись, сработает самый фундаментальный закон философии — переход количества в качество, руша все эти умозаключения и изыски метафизики и мифотворчества.
Что собственно и составляет суть прогресса.
Произойдет именно этот самый скачек.
Количество количества уже зашкаливающее, а отсюда и весь пафос и страх теоретиков антиистории в благости всех этих их идеалистических, чаще  теперь всего с налетом феноменологии, построений и чаяний.
Пытающися абсолютную идею разом вознести в горние выси мысли до немыслимых высот и тут же, разом, ее  во всем совершенстве водрузить победно (победно!) на грешной земле.
Все это выдавая за прогресс и новое слово философской мысли. И общественной практики.
В теории повторяя вчерашние зады все той же философской кафедры прошлых лет и по сути дела не привнося, кроме апокалипсиса неизбывного, тема которого бесспорно беспредельно обширна, ничего нового.
…
Философская мысль, забуксовавшая в болоте апокалипсиса.

О ПОДВИГЕ ФИЛОСОФСКОЙ КАФЕДРЫ

Современная буржуазная философия (философия кафедры) в какие бы национальные и мировоззренческие одежды она не рядилась, либо находится в прямом услужении у всё того же либерального изуверства, либо последнему как бы  даже давая отпор и как бы его не приемля даже и отвергая, занимается духовным мазохизмом и  самоистязанием.

Не более того.

Предлагая атомизированному и обезумевшему индивидууму глобализируемого мира, а на самом деле вползающей все явственней в катастрофу кончающей свой век общественной формации, основанной на частной собственности, как панацею  выживания эти же самые рецепты самоистязания и мазохизма как самые чудодейственные средство спасения.

И в этом подвиг сегодняшней философской кафедры и подвиг современной буржуазной философии во всей ее красе и как бы самобытности ее перед текущим моментом времени, накопившим уже необходимое и колоссальное количество жгучих фактов для качественного скачка общества вперед.

Как бы нас там кафедра не уверяла в обратном.


НРАВСТВЕННОЕ САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ,
как действенный рычаг решения вопиющих социальных противоречий зашедшего в тупик
и себя изжившего капиталистического общества
…
Снова и снова философская кафедра современной  как бы национальной философской школы строит все те же идеалистические конструкции давно изжившей себя буржуазной философии, ряженной правда (а философские школы этим  любят этим заниматься, щеголяя этим занятием, как новизной) в русский  сарафан и кокошник, но произросшей по сути своей все из тех же незыблемых основ либерализма, но до смерти напуганной тем, что из его лона исторгнутое выросло нечто такое жуткое, омерзительное и изуверское.
И блуждающей толи в поисках как бы истины, толи картинку благости рисуя, привычно в трех соснах: имперскости, народности и духовности.
(понимаемых уперто, только в незыблемых параметрах все той же, уже свой век уже отжившей формации)
И в упор не видящей социальной стороны жизни современного общества.
И его зияющих противоречий.
И ничего не могущей предложить обществу в вопросах социального его переустройства, кроме привычной пайки благих пожеланий нравственного самосовершенствования этого самого либерального тупика, и предлагая сегодняшнему обществу новую потребительскую корзину из давно отживших консервативных смыслов и рецептов умервщления плоти.
И в этом состоит вся благостная суть сегодняшней так называемой русской духовной философии.
Буржуазной по своей сути, и более никакой!
Главное достоинство которой и состоит именно в этой вот социальной слепоте.
Философии, выдающей вчерашние ее впечатляющие тупики, за новое и яркое слово как бы блистательно новой философской мысли.

ПРО СОБАКУ И ХВОСТ

Навыдумывать можно всякого
Но вопрос то предельно ведь прост:
Либеральной была собака.
Но у ней суверенный был хвост.

А коль так — где здесь многополярность? —
И вопрос здесь задать можно ль вслух? —
Если жареный нас, окаянно,
В одно место клюет петух.

Но как мысль философски заточена! —
И вот тут-то возьми с нее спрос:
Мол, зачем она бродит в трех соснах.
И при этом нас водит за нос.


Это сюжет навеян бессмертными строками фольклора: «У попа была собака…»
Со всеми ее яркими  нюансами любви, ненависти и всего остального.
И которые, помня о толерантности наших дней, мы дальше  говорить в полном объеме ничего  не будем.
Тема эта собачья во всей ее пристойности не только ходяча в народном  обиходе, но и присутствует зримо и выпукло и в русской литературе. Наскидку припоминаю классику ее: тургеневскую Муму, чеховскую Каштанку, Белого Бима с  Черным ухом Гавриила  Троепольского, троекуровскую псарню из пушкинского «Дубровского» и рыжего, или какого он там был еще цвета, пса Чингиза Айтматова, все бегущего и бегущего краем моря, которому нет ни конца, ни края.
Этот сюжет из этой же оперы,  только философского плана  о том же самом, написанный самыми щадящими красками восторга и умиления и в самой умеренной их тональности.