по Фрейду

Ты у меня в голове.
Я забыла, но ты пришёл опять.
 
Я слышала голос отовсюду эхом. Хотела обмануть, даже знала, как, но ты произнёс мои слова. Вторгся в мысли. В сознание.
Так не бывает.
Гончие приятели орут за стенами, и я в отчаянии. Ты наполняешь меня беспомощностью.
Запереть меня было мягчайшей из твоих ласк. Твоя цель проста и титанична – растоптать моё существо. Поэтому каждый мой импульс встречали огрубевшие костяшки рук, битое стекло и каша грязи прошлых встреч.
Ты оставлял меня каждый раз лежать посреди открытой клетки. Открытой сверху. На высоте деревьев, птичьего полёта. Позволял небу сокрушаться на меня – использовал все инструменты.
Я бы хотела всё прекратить. Закончить этот сон. Сжать глаза посильнее, до боли, с невыносимым давлением. Но появлялись всегда твои холодные пальцы, раскрывая мой кокон и приказывая смотреть на тебя. В твоё мерзкое лицо.
Столько людей прекрасных, а в жертвы ты выбрал меня.
Может, стоило тогда давно не заходить в туалет перед выходом, или остаться ещё на чашку, но не свести наши минуты к пересечению.
Я бы лучше осталась от тебя в 11 минутах и умерла под нивой в пьяных руках.
Но я здесь. Тогда. Сейчас. Навсегда.
Это кошмар, обещающий с каждой новой секундой всё увереннее: он никуда не уйдёт.
Да, хватай меня снова за челюсти и насильно заталкивать щётку с блевотной пастой. Чтобы подавить личность, позволь ей делать самостоятельно ни че го. Искры и лава по дёснам – я выплёвываю розовый коктейль, радуясь доброте его цвета.
Хоть какой-то доброте.
Оставь меня одну. Лучше я проведу года, разлагаясь, чем несколько часов с тобой.
Ты кричишь слова, потому что знаешь – я пытаюсь тебя не слышать. Я оглушена разрывами снарядов, и уже нет человеческих голосов. Лишь неразборчивые звуки.
И не позволишь мне желать чего-то. Ты улыбаешься каждую нашу схватку, видя, как моего максимума не хватает, чтобы, хотя бы, вылезти из-под тебя.
Твои руки везде.
Где-то мы с тобой уже встречались до этого приключения.
Не отвечать на вопросы, не говорить о погоде и новостях. Даже маньяки хотят рассказать свою историю. Но, видимо, я мусорная яма, пыльный подвал, куда ты сбрасываешь свои самые аморальные импульсы.
Рассказывая об этом у себя в голове, я пытаюсь не сойти с ума. Найти собеседника и выговориться.
Я сижу у двери. Я верю в неё. Но она никогда не открывалась. Даже ты просто материализовываешься в моём аде и становишься его центром.
Я снова пытаюсь проснуться.
И, однозначно, не получается, поэтому я обнимаю дверь, как в детстве обнимала стволы деревьев. Я хочу связаться с миром, которого больше нет. Я представляю, как дверь открывается.
Я представляю, как дверь открывается.
Я представляю, как дверь открывается.
Я представляю, как дверь открывается.
И даже не понимаю, когда отброшена, возвращена на своё место. Сегодня день татуировок! – Все шрамы, нанесённые, ты закрашиваешь чёрной краской, запрещая мне исцеляться.
Я прошу убить меня.
Я прошу покончить.
Я хочу конца.
Я представляю, как дверь открывается – такая приторная галлюцинация. Я сотни истерик не слышала скрипа железа и визга усталой древесины. Мои мечты, фантазии реалистичны. Боже, я почти верю.
Ты отпускаешь меня. Говоришь: иди.
Говоришь: я только гость и всегда могу уйти.
Засранец, я в новые игры не играю.
 
Дверь шатается от сквозняка. Манит. Зазывает. Знаешь, в моём разуме проскользнули забытые человеческие воспоминания. Я могу поверить тебе.
Но ты думаешь, я позволю украсть, возможно, последнее, что осталось от моего стержня?
Вздор, я не поведусь.
— Не пойду.
Я не позволю тебе управлять. Я останусь здесь. Я закончу с тобой, потому что где-то в твоём теле теперь запрятаны мои сокровища – мои куски.
Ветер скользит змеёй по телу. Гладит рубцы, сушит ресницы. Я снова бьюсь до изнеможения. Лицо застилает чернота всей накопившейся здесь грязи. Я не хочу убирать её и видеть треугольник твоего рта.
Порыв воздуха устаёт. Он захлопывает со взрывом дверь.