Сказка про крылья. Эпизод 20

Сказка про крылья. Эпизод 20.

Марина не любила откладывать дела в долгий ящик. Особенно те дела, что сулили ей выгоду. Собственно, почти все ее дела были такие - выгодные для нее. Все желаемое она хотела получить не завтра и не сегодня, а уже вчера, лучше позавчера. Но в этот раз Марина замахнулась на такой приз, который в одиночку ей было не добыть.
Поэтому Марина позвонила папе.
Конечно, бизнес сильно изменился с девяностых, стал щеголять в офисных костюмах вместо малиновых пиджаков, легализовался, научился говорить, а не только ботать, приобрел кое-какие манеры, но под слоем этих светских сливок нет-нет да и проглядывала бритая башка былой “братвы”.
Марина с детства усвоила, что закон джунглей “кто сильнее, тот и прав” никто не отменял, а посему желаемое можно отобрать угрозами и шантажом.
Два беспомощных старика не казались ей большой проблемой. Достаточно будет серьезного разговора с серьезными людьми, чтобы упрямый свекор поменял свое мнение насчет обмена и переезда, а уж там папа позаботится, чтобы документы оформили не на ее тряпку-муженька, а на нее, Марину.
Она буквально смотреть не могла на мужа, так он ее бесил и раздражал. Она даже секса с ним не хотела, несмотря на хороший аппетит в постели. И вообще она уже решила, что, заполучив квартиру, от мужа она избавится. Хватит. Надоел хуже горькой редьки.
Леонид ходил вокруг жены, боясь сказать лишнее слово, такая она была собранная и грозная, как готовый к стрельбе пулемет.

Папа поначалу скептически выслушал просьбу дочери помочь отжать квартиру у свекра, но быстро изменил мнение, услыхав, на что именно нацелилась любимая дочурка. Это вам не двушка в спальном районе! Тут миллионы в перспективе, можно поправить пошатнувшийся бизнес и даже в самом деле перебраться в столицу. Почему нет? Отберем квартиру, продадим и заживем лучше прежнего. Марина горячо подтвердила, что так и будет, главное, чтобы вопрос со стариками решился быстро и без проблем. Папа пообещал, что подыщет нужных людей, способных уговорить старого упрямца поменяться жильем.
Марина облегченно вздохнула. Разумеется, квартиру она продавать не собиралась,  еще чего! - не для того она столько лет терпела, чтобы добровольно отдать добычу. Пусть папа поможет для начала, а там видно будет.
Ожидая новостей от папы, Марина обглодала ногти до локтей.
Когда же раздался звонок и в трубке зазвучал приятный мужской голос, спросивший: “Вы Марина?” - она чуть не подпрыгнула.
“Жду в кофейне “Кот и кит” за углом,” - проинформировал голос, и Марина, роняя от торопливости то сумку, то туфли, слетела по лестнице, даже не дождавшись лифта.
Унимая дыхание, Марина сообразила, что бежать и привлекать внимание прохожих не стоит, пошла ровным деловым шагом, поглядывая на себя в витрины. Отражение ей нравилось до невозможности. Ах, как хороша! Глаза горят, волосы вьются, щеки разрумянились, - красотка! Для такой красоты нужно подходящее окружение. В новой огромной квартире она будет смотреться еще лучше.

Вот и кафе. “Кот и кит”, дурацкое название,” - мельком подумала Марина.
Но внутри оказалось не так уж плохо. Из-за столика в углу возле окна ей помахал рукой мужчина. Против света ей не было видно его лица. Усевшись за столик и взглянув в лицо соседа, Марина получила еще один шок. Напротив сидел, широко улыбаясь ровными зубами, мужчина, что называется “в полном расцвете сил”, благоухал хорошим парфюмом, излучал мужественность, смотрел так, что у Марины сладко потянуло в низу живота. Вот это мужик! Избавиться от придурочного мужа и найти себе такого, загорелого, белозубого, широкоплечего… Марина едва не забыла, для чего она пришла на встречу с этим красавцем.
Подошел официант.
“Два капучино и пирожное для дамы,” - сказал красавчик. Они сидели, улыбаясь друг другу, словно пришли на свидание, пока им не принесли заказ.
Отпив кофе, красавец предложил: “Расскажите, в чем проблема. В целом я уже знаю, но нужны детали”.
Марина вздохнула: “Мы хотим сделать родственный обмен. У старика огромная “сталинка” в центре, а у нас двушка за кольцевой, природа, все удобства, а этот старый хрен уперся рогом и не соглашается. А зачем двум одиноким старикам эта квартира? Они же уже на ладан оба дышат…”
Красавец слушал внимательно. Задавал вопросы. Удивился, откуда у стариков такая квартира, понимающе кивнул, когда Марина рассказала про предков мужа, про награды, про картины, про прочие ценности. Она смотрела в удивительные темные глаза с пушистыми ресницами и ее несло жаловаться постороннему человеку на такое невезение, как упрямый свекр. Красавец сочувственно улыбался, непринужденным, совершенно естественным движением взял Маринину руку, нежно погладил ладонь, отчего Марина вся покрылась мурашками. Сейчас ей безумно хотелось одного - уединиться с этим мужчиной хоть на пять-десять минут. Даже квартира вдруг отошла на второй план.
Но красавец отпустил ее руку и спросил: “Значит, надо поговорить и уговорить?”
Марина только кивнула.
“А если они в процессе уговора кони двинут? Старенькие ведь оба, сердечки, наверное, больные… ну как напугаются до смерти?” - красавец ласково улыбнулся и отхлебнул еще кофе.
Марина от всей души сказала: “Ваще идеально. Тогда и двушку отдавать не надо”.
Красавец легко засмеялся и похлопал Марину по руке: “Умница девочка! Узнаю породу. А как насчет гонорара? Переговорщики нынче не дешевы”.
Марина усиленно соображала, что папа пообещал “переговорщикам” за работу и наконец сказала: “Мы люди деловые, с репутацией. А вам лично будет особый бонус,” - она посмотрела своим особенным, тягучим взглядом, обещая красавцу незабываемое время, и очень обрадовалась, что взгляд не пропал зря - улыбка у него подернулась плотоядным флером и напряглись непроизвольно мощные бицепсы. Марина на секунду представила себя в этих сильных загорелых руках и чуть не застонала.
“Окей, - сказал красавец, галантно поднося к губам ее пальцы, - договорились. Ключи?”
Марина, спохватившись, достала из сумки ключи от “своей” квартиры и отдала красавцу бестрепетной рукой.
Он встал из-за столика, секунду помедлил, потом наклонился к Марине, приподнял ей пальцем подбородок и поцеловал.
Он уже давно исчез, а Марина все сидела над недопитым кофе и нетронутым пирожным, пока официант не подошел спросить ее, надо ли подавать счет.
Только вернувшись домой, она сообразила, что красавец так и не назвал ей своего имени, но Марина беспечно отмахнулась от этой мысли: папа кого попало не пришлет, все будет хорошо. Начнется новая жизнь, с новой квартирой, с новым мужчиной, вот тогда она и продемонстрирует провинции, чего она добилась в столице. Думали, что выкинули ее из города, вычеркнули из жизни? - утритесь! Марина засмеялась и показала язык зеркалу.

**
Батя Алеши Морозова был инвалидом детства. Он родился без кисти правой руки.  Резус-конфликт родительской крови, внутриутробный порок развития, левая рука нормальная, на правой плечо, предплечье, а кисть просто недоразвилась.
На культе было два пальца, указательный и мизинец, растущие прямо из запястья.
Разумеется, кличка у него была “Беспалый” и, разумеется, его безбожно дразнили.
Повезло ему в том, что родился он левшой и физически особо не страдал: он ловко управлялся левой рукой, помогая себе двумя пальцами правой.
Но с самого детства возненавидел остальных людей, рожденных с нормальными руками. С возрастом он осознал, что прирожденное увечье дает ему большие преимущества, и к ненависти добавилось презрение и даже некоторое превосходство. Ему не грозила армия, как обычным парням с равными руками, ему не надо было работать (мог бы, если бы хотел, но он не хотел), ему платили пенсию, которой хватало на водку и закуску, у него были другие льготы, которыми он с удовольствием пользовался, от бесплатного проезда и квартиры до компенсации половины расходов на коммунальные счета.
 
Он долго был холостой, девушки не интересовались инвалидом, во всяком случае, те девушки, которые нравились ему - длинноногие грудастые брюнетки с выпяченными пухлыми губами, как на картинках в журналах.
Он часами сидел на сайтах знакомств, интересничал, прозрачно намекал, что увечье получил в чеченском плену, попал в плен, исполняя особое секретное задание, чудом спасся, но правую руку ему отрубили при пытках (“Я на колчаковских фронтах ранен!”), и вот теперь одинокий волк ищет свою волчицу, старый солдат, который не знает слов любви, одинокая фиалка на залитом солнцем склоне, где ты? Отзовись!
Интересно, что на эту лабуду клевали, но далеко не те, которых искал старый солдат. Если он сам врал безбожно, то и его респонденты врали не менее лихо: на свидания вживую являлись порой такие экземпляры, что хоть в Кунсткамеру помещай.
Но время шло, надо было жениться, единственная девушка, воспринявшая его всерьез, оказалась провинциалкой, приехавшей в столицу искать счастья и готовой хоть за черта, лишь бы замуж и вон из общаги.
Познакомились они случайно, потянулись друг к другу не по взаимной любви, скорее, по взаимной необходимости, ей нужна была прописка, жилье и статус, ему - обеспеченный быт, регулярный секс и дополнительный доход в виде ее заработка.
Так и поженились, так и жили, так и сына родили. Он ненавидел ее за то, что она оказалась единственной, согласившейся выйти за него замуж, за то, что была худая, злая, рано увядшая, с хроническим бронхитом, постоянно кашляла, за то, что стала пить наравне с ним, за то, что скандалила и ругалась, а порой и дралась, особенно когда он принимался “воспитывать” сына.
Пил он много, не просыхая, и “белочка” была его регулярной гостьей.
Но в последнее время появился еще один голос, настойчивый, вкрадчивый, возникающий в голове, как насмешливый собеседник.
Голос приходил в одно и то же время. Нашептывал: “А ведь баба твоя от тебя гуляет. И давно уже. Ты что, не видишь? На своего пацана посмотри, он же рыжий. Рыжий-рыжий-конопатый, убил дедушку лопатой! Ты белявый, жена твоя чернявая, в кого рыжий-то уродился? Нечисто тут, нечисто. Не чужого ли растишь?”
Жена возвращалась с работы, он грохал по столу кулаком, багровел, орал на жену: “Чье отродье? С кем нагуляла?”
Жена начинала орать в ответ: “Совсем мозги пропил, придурок? С другим нагуляла бы, с тобой бы не жила, тварь, сволочь!”
Алеша, если был дома, сидел в своей комнате безвылазно, боясь, что пьяный батя опять наотмашь распахнет дверь и начнет, пьяно дыша в лицо, вертеть его во все стороны, рассматривать пристально, а потом примчится мамка со скалкой или со сковородкой, станет замахиваться на батю, угрожать, что прибьет его, как собаку, а потом соседи опять будут звонить в дверь и требовать прекратить безобразие, иначе вызовут полицию.

Он почти каждый день задерживался у дяди Олега допоздна, пока внутреннее чувство не начинало вопить “Стыдно! Пора и честь знать! Им спать надо ложиться, вали домой”.
И Алеша валил, внутренне тоскуя. “Скорее бы вырасти! - думал он. - Тогда мамку заберу к себе. Она у меня хорошая. Уговорю ее бросить пить,  будем жить хорошо, собаку заведем, овчарку, Байкалом назовем, работать буду, пить не буду. Эх и жизнь у нас начнется! Вырасти бы побыстрее!”
Он старался проскользнуть в свою комнату незаметно, пока пьяный батя, сидя за кухонным столом, что-то гудел себе под нос, то ли пел, то ли бурчал сам с собой.

А голос прилетал с сумерками, как вечерний комар, и продолжал зудеть: “Давай, давай, вспоминай, кто тут у нас рыжий! Может, на работе кто? Физрук или трудовик. Не зря же она задерживается, а врет, что работы много. Точно, в спортзале на матах трахается. Или в подсобке. Ты что думаешь, ей твоего раза в две недели хватает? Ха-ха!”
Он вскидывался в пьяном угаре. С трудом начинал перебирать в алкогольном мозгу всех знакомых рыжих, рыжеватых, не рыжих, но конопатых, да и вообще всех, подходящих на роль любовника жены. Получалось, что таких чуть не полрайна.
Каждый вечер теперь дом трясся от бесконечных скандалов, соседи колотили в дверь, даже вызвали один раз полицию, полиция предложила увезти буяна и оставить его остывать в камере, но батя упал на колени, заливаясь слезами и тыча свою культю полиции в лицо. Мамка пожалела мужа. Полиция плюнула и уехала.

А голос все не унимался. Нашептывал и нашептывал свое, пока батя не остановился на самом вероятном подозреваемом, соседе с пятого. Он был не то, чтобы прямо рыжий, но дети его явно отсвечивали рыжиной, а дочь даже имела полный нос веснушек.
“Точно он - сосед! - батя стал внимательно присматриваться к соседским детям, ища сходство с Алешей. - Нос не такой. А веснушки в точности такие. И возраст подходящий. Точно он. Ах ты, сука! Сука рыжая! И моя тоже - сука, бл гулящая, принесла мне в подоле, шлюха! Ну, погоди, вы у меня попляшете!”
Он опрокинул последний стакан и стал ждать.


***
Дима вывел Графа, собираясь посадить его в машину и ехать на работу, когда услышал детский голосок: “Мама, мама, посмотри, как я прыгаю!”
И этот голос, и интонация, и даже сама фраза вызвали в памяти такую бурю чувств, что Дима остановился, как пораженный молнией.
Он строго-настрого запретил себе думать о Наташе, не желая привносить в ее жизнь лишние сложности (о которых он мог догадываться), но этот голосок вызвал у него отчаянное желание хотя бы взглянуть на девочку, призывающую маму посмотреть “как я прыгаю”.
Поэтому он потянул озадаченного Графа мимо машины, куда пес намылился, дальше во двор, к детской площадке.
Он шел, взволнованный и беспокойный, и, когда увидел прыгающую Дашу, даже пошатнулся.
Но это была несомненно она - Даша, Шуня, девочка, которую они встретили в парке над озером, которой вернули ее котенка, которая так доверчиво побежала ему навстречу с криком “Дядя Дима!” всего лишь несколько дней назад.
Дима оглянулся, отыскивая Наташу. Вот и она, сидит и смотрит на играющую дочь.
Дима даже на секунду не задумался подойти и поздороваться, но на лице Наташи он увидел такой неприкрытый ужас, что сам испугался.
Наташа встала со скамейки и позвала дочь: “Шуня, нам пора домой”.
Девочка подбежала, узнала Диму и заулыбалась навстречу ему и Графу. Граф радостно завилял хвостом.
“А мы теперь здесь живем! А вы тоже тут живете, дядя Дима? - стрекотала Даша. - А здесь есть парк? Там можно гулять? А я скоро пойду в детский сад! Правда, мама? Там будет много детей, я с ними буду играть. А где вы живете, дядя Дима? А мы живем в этом доме на самом верху!” - Даша повернулась и показала на самый верхний этаж.
Пока Даша чирикала, Дима не отрывал взгляда от Наташиного лица. Она была явно напугана, очень растеряна, и не понимала, что надо сделать сейчас.
Дима присел на корточки перед Дашей и взмолился.
“Дай мне время, принцесса, чтобы я смог ответить на все твои вопросы! Ладно?”
Даша с важностью кивнула: “Ладно”.
Дима повернулся к Наташе.
“Пожалуйста. Я вижу - вы испуганы. Я очень вас прошу, не бойтесь. Я ничем вам не поврежу. Вы не ожидали увидеть меня здесь? Я тоже. Но я живу вон в том доме, - он махнул рукой на соседнюю многоэтажку, - уже лет пятнадцать, можете спросить соседей. Если вы не хотите  меня больше видеть, я не стану попадаться вам на глаза. Но если вам понадобится помощь или совет, или что угодно, вы всегда можете обратиться к нам. К нам с Графом. Если у вас вдруг убежит котенок или что-то еще…и вот мой телефон,” - Дима написал свой номер на бумажке и отдал Наташе, не особенно надеясь на обратную связь.
Пока он говорил, она постепенно успокаивалась, выражение паники исчезло с ее лица, она взяла протянутую бумажку и даже попыталась улыбнуться.
“Простите, я в самом деле не ожидала встретить знакомых именно здесь…”
Дима смотрел на нее, стараясь взглядом выразить все дружелюбие, готовность помочь, чтобы она не боялась довериться ему в случае чего. Она поколебалась и сказала неуверенно: “Я вас очень прошу, не упоминайте, что вы видели нас с Дашей здесь. Никому, пожалуйста, ни одного слова, это очень для нас важно. Это очень, очень важно,” - он увидел тревогу в ее глазах, глубокую, паническую.
“Вы можете не беспокоиться, я никому не скажу, - уверил ее Дима, - если вас это успокоит, то мы даже будем обходить ваш двор стороной, чтобы не попадаться вам на глаза и не тревожить вас, - он улыбнулся, поднял правую руку и добавил торжественно: - Клянусь вам в этом благородным происхождением Графа! Граф, подтверди!”
Граф охотно гавкнул.
“Вот видите, Граф подтверждает, а Графу вы можете верить, он никогда не предаст”.
С облегчением Дима увидел, что панический страх понемногу уходит из Наташиных глаз. Она взяла Дашу за руку, сказала “Спасибо”, кивнула на прощание и направилась к подъезду. Даша обернулась, помахала Графу.
Дима проводил их взглядом. Что-то случилось в их жизни, что-то очень страшное, подумал он, но как же он рад, что снова нашел их и знает - они в безопасности, а он, Дима, сделает все, что в его силах, чтобы в безопасности они и оставались.