Марь-якутское болото

   Лето в этом году выдалось теплым. Июнь только начался, но солнце, хоть и клонилось к горизонту, всё ещё припекало. Черемуха уже отцвела и сопровождавшее это цветение похолодание, отступило. Старожилы Алдана знают, что когда цветет черемуха, то погода так портится, что в иной год может и снег выпасть. Бывает, что холод может неожиданно придти и в середине лета, тогда алданцы, кутаясь в теплые куртки говорят: "Наверное снег на Белой Горе выпал!" имея в виду высокую сопку, возвышающуюся в нескольких километрах от города.

     Семен с братом Валькой, младшим его на десять лет, сидели в тени, под ветвистой черемухой, за дощатым столом, вкопанным в землю и пили темное холодное пиво. Десятилитровая канистра нефильтрованного пива, купленная Валькой по блату прямо на местном пивзаводе, стояла на земле у стола.

     В Алдане восмидесятых ещё был живой пивоваренный завод, который выпускал не только известные сорта отличного пива "Жигулевское", "Рижское", "Бархатное", но и такие, которые сейчас мало кто знает "Магаданское" и "Таежное". При этом пиво это пользовалось такой популярностью, что за ним приезжали в Алдан за сотни километров из Нерюнгри, Чульмана и даже из Якутска. Неподалеку от пивзавода располагалась и пивная-забегаловка, которая никогда не пустовала, хотя пиво там и разбавляли безбожно.

• Эх, хорошо, – причмокнул Валька, допив кружку, – допивай брат, я ещё налью!
• Давай! Хорошее пиво, да ещё с нашей рыбкой – одно удовольствие! – Семен допил пиво и стал чистить очередного сушёного подлещика. Целый пакет сушёных окуньков, плотвичек и прочей рыбьей мелюзги. размером с ладошку, стоял на столе. Рыбку эту они с Валькой наловили прошлым летом на Кубани, будучи там в совместном отпуске и засушив, отправили домой посылкой.
• Жаль Мишки нету, – сказал Семен – кстати, ты его давно видел?
• Да где-то неделю назад, я к нему ездил, помогал картошку садить.  Сам он никогда не приедет, У него все время какие-нибудь дела. Деловой!

      Мишка, средний брат, работал в аэропорту. Он совершенно не походил на своих братьев, как внешне, так и по характеру. В противоположность им, он был невысок ростом, худой, черноглазый и черноволосый, чем-то напоминая цыганенка. Такая его непохожесть на братьев, частенько была для них поводом для шуток. Кроме того, любил Мишка похвастать и ничего не мог с этим поделать. Братья называли его раздолбаем и лентяем, потому что так оно и было.

• А я не рассказывал тебе, как мы с ним на рыбалку вдвоем ездили на речку Якокут  года два назад, тебя ещё не было, ты в армии был?- спросил Семен.
• Неа, – ответил заинтересованно Валька,- расскажи!
• Мы тогда и ловить то не умели. Сам знаешь, что здесь не такая рыбалка, как на Кубани. Поехали – ни ружья, ни палатки, одни удочки. Поймать, ясное дело, ничего не поймали. Вечером выпили конечно, сидим у костра, разговариваем. Вдруг сокжой- олень дикий, прямо к костру выскочил! У Мишки глаза стали размером с тарелку, схватил топор и за сокжоем! Ха-ха-ха!,- захохотал Семен,- представляешь!? Разве оленя догонишь? Я ему кричу 'Мишка, стой, стой, бесполезно это!" Но разве этого охотника остановишь!? Целый час где-то по дебрям шлялся, оленя выслеживал! Ха-ха-ха, охотничек!

     Отсмеявшись, братья закурили и в это время раздалось тарахтенье подъехавшего мотоцикла. Спустя минуту за столом нарисовался Мишка.
• О, здорово!,- удивлённо приветствовал его Семен,- ты чё, услышал, что мы тебе кости моем или пиво унюхал?
• Привет мужики! А вы чё это без меня пиво пьете?- Мишка рад был встрече с братьями, – я тоже хочу!

Попивая пивко, братья разговаривали, вспоминая свои прежние приключения. Речь шла естественно о рыбалке.
• Мужики, я такое новое место узнал,- таинственным голосом сообщил Мишка, будто речь шла про зарытые сокровища, – там и хариус хороший берет и ленок есть, а может и таймень схватить! Река Олонгро называется.
• Далеко? – сразу спросил Семен.
• Считай, не доезжая до поселка Большой Нимныр километров десять по трассе а потом налево съезд. Это где то километров шестьдесят от города. От трассы может ещё километров пятьдесят. Дорога правда говорят убойная, но на мотоциклах пройдем!
• А где ты слышал, чтобы к таким рекам асфальт прокладывали? Здесь только так- чем труднее добраться, тем лучше рыбалка!
• А чё,- вставил Валька,- давайте на следующие выходные и рванем?!
• Договорились,- подвёл черту Семен,- значит в пятницу, сразу после работы и двинем. Как раз за неделю все приготовим, чтобы в пятницу не задерживаться.

    Неделя в сборах пролетела быстро и незаметно. У Мишки и у Вальки были мотоциклы Иж-Юпитер-5 с коляской, Семен пока был безлошадный, так как недавно продал свой Восход, чтобы тоже купить ижак. К пятнице все было готово, но оказалось, что проблемка все таки возникла – с Валькиным мотоциклом.
       
    Мотоциклы в то время были в дефиците и в цене. Чтобы стать обладателем новой техники, нужно было отстоять большую очередь. Ждать можно было не один месяц. Помогла Мишкина жена, пробивная женщина, у которой знакомые были и в этом магазине. Оформили без очереди и в кредит на полгода. Так у Вальки появились свои колеса. Мотоцикл был новый, надёжный, но аккумулятора не было. Вернее сначала то он был, но переезжая какую то очередную речку, которая оказалась глубже чем он предполагал, Валька залил аккумулятор водой, отчего последний зачах и скоропостижно сдох.

• Ну и кто из нас теперь раздолбай!? – злился Мишка,- как теперь поедем, тюлюлюй!
• А ты заморыш! – огрызнулся Валька, – Да я бы купил новый, да нету их в магазинах как назло и бэушный уже нет времени искать.
• Ничё, - Семён был настроен ехать в любом случае,- у тебя ж генератор работает? От Мишкиного аккумулятора прикуришь и поедем!

     Ещё в детстве Мишка дразнил младшего брата тюлюлюем, за его похожесть на этого мультяшного героя - толстого мальчишку, которого все старались накормить послаще. В детстве Валька был пухленьким, упитанным карапузом. В отместку, Валька прозвал Мишку заморышем.

    Семен был младшим братьям вместо отца и они его уважали. Он был не очень высок ростом, русоволос, голубоглаз, а на руках мог положить любого из своей бригады, где он работал каменщиком.    По характеру добрый и незлобивый, к братьям он также относился по доброму, опекая их где можно. А холостого Вальку всегда старался покормить повкуснее, зазывая его домой.

     Через город проходила Амуро-якутская автотрасса. Асфальтированную часть километров двадцать до поселка 2-й Орочен, пролетели незаметно. Проехали подъем на Белую гору, за которой открылась грейдированная трасса, ровная и прямая как стрела, вонзающаяся в горизонт. Вальку пустили первым, без аккумулятора, мало ли что. За ним заклубилась непроглядной стеной буро-желтая пыль. Отпустив его километра на два, братья двинулись следом.
 
     Езда по такой трассе на мотоцикле – удовольствие небольшое. Пыль от встречных и попутных машин такой невероятной густоты, что ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, а дышать просто невозможно. Если попалась встречная, то это ещё терпимо-глотнул несколько раз и вот уже пыль осела и воздух снова чистый. Но когда догоняешь попутный КамАЗ, да ещё с прицепом, наглотаешься по полной. Тут надо либо сразу обгонять, рискуя столкнутся со встречной, либо отставать подальше. Но отставать, это значит терять время, поэтому Валька обгонял. Дождавшись когда пыль уйдет в сторону от лёгкого ветерка или на крутом изгибе дороги и станет видна встречная полоса, Валька газовал и обгонял наконец нещадно пылящего и коптящего дальнобоя.

     Километров через двадцать трасса начала петлять, взбираясь на сопки и спускаясь в распадки. Проехали две речушки Малый Юхта, Юхточка и увидели сворот налево с трассы. Две пьяных колеи зигзагами петляли по заболоченной равнине к далёкому, еле видневшемуся лесу. Это была пойма ручья Малый Аян.

      Пылюка кончилась и можно было наконец вздохнуть свободно, однако и скорость тоже кончилась, быстро по болоту не поедешь, того и гляди завязнешь. Через несколько километров остановились у ручья передохнуть.

      Ручей Малый Аян сам по себе  небольшой, но пойма его такая обширная с густой сочной травой, что Алданский совхоз на машинах привозил сюда свое коровье стадо пастись. К тому же здесь в обилии рос золотой корень или родиола розовая. Корешок этот не зря в народе прозвали золотым. Сродни жень-шеню, в нем содержится масса биологически активных компонентов. Спиртивой настой корня используют как лекарство от многих болезней, в том числе сердечно-сосудистых, желудочно-кишечных заболеваний и даже импотенции. Местные заваривают сушёный корень и пьют его вместо чая, как тонизирующее средство, снимающее усталость и повышающее работоспособность. Золотой корень занесён в Красную книгу, но это никого не останавливает.

     Братьям было не до золотого корня. Решили на обратном пути, если будет время, накопать немного. Мишка достал ружье, двухстволку двенадцатого калибра и зарядил дробью.
• Мало ли, вдруг дичь какая выскочит,- пояснил он и положил ружье в коляску под руку.
• Ты если чё увидишь, сразу стой и глуши мотоцикл,- сказал он Вальке.

    Передохнув немного и перекусив, они переправились через ручей и двинулись дальше. Дорога незнакомая и трудная, хотелось доехать к месту до наступления темноты. За ручьем сразу началась дикая тайга. Дорога, изъеденная ручьями, изгибалась между деревьями, прыгая через размытые корневища и поваленные деревья, продираясь сквозь густолесье и пропадая на камнях сухого русла. Иногда дорога так круто наклонялись в бок, что братьям приходилось придерживать мотоцикл чтобы тот не перевернулся, пока один из них медленно проезжает опасное место. Вот так потихоньку, полегоньку, рыбаки продвигались вперёд. Валька ехал первым, за ним следом, метрах в десяти двигались братья.

     Вдруг он резко остановился и заглушил мотор, следом остановился и Семен, сидевший за рулём. Метрах в пятидесяти впереди стоял олень на краю леса и смотрел на них, не выказывая ни малейших признаков страха. Мишка схватил ружье и выстрелил дуплетом, позабыв в азарте, что заряд дробовой. Тем не менее олень упал, смертельно раненый в голову. Валька первым подошёл к нему. Олень был ещё жив, сучил в агонии ногами и смотрел на человека выпученным глазом, в котором Валька прочел такой немой укор и боль, что невольно сжалось сердце. Он остановился, не зная что дальше делать и вдруг увидел на ухе оленя клеймо, олень был не дикий, домашний. Валька повернулся к подбегающему Мишке и повертел пальцем у виска.
• Чё, олень дурной что-ли попался?- спросил он.
Достав нож, Мишка добил оленя, перерезав тому горло и тем самым, прекратил его мучения.
• Сам ты дурной!- ответил младший,- олень то домашний, видишь на ухе клеймо!
• Да ладно, я чё видел что он домашний?- Мишка ничуть не расстроился,- попробуй разгляди издалека, что у него в ухе клеймо!
• Ладно!- Семен быстро положил конец разговорам,- что сделано, то сделано, не бросать же его здесь. Давайте ка быстро его в лес, подальше от дороги, а то поедет кто-греха не оберешься!

     Младшие быстро утащили оленя в лес, благо был он небольшим, весил всего килограмм 40-50 не больше. Встав рядом возле убитого ими оленя, братья задумались. Они не были настоящими охотниками или браконьерами, которых немало было и в Алдане. Заядлый охотник имеет и карабин, и собак охотничьих, и места знает, где крупная дичь водиться, либо скрадывает дичь на созданных им самим, искусственных солончаках. Такой охотник мог привезти домой много мяса, добыв сохатого или сокжоя. Нет, они стреляли только мелкую дичь- уток, куропаток, рябчиков и это был их первый олень. Они даже не умели разделать тушу, не зная как это делается и вообще, с чего начинать.

• Мужики,- наконец подал голос старший,- начнем разделывать, а мотоциклы на дороге, кто-нибудь поедет, заинтересуется.
• Да, разделка прилично времени займет,- заметил Валька,- а мотоциклы на виду стоят!
• Мясо жалко бросать,- отозвался Мишка,- давайте хоть немного возьмем.
• Ладно, берём одну ляжку и язык, остальное припрячем здесь. Если все будет спокойно, на обратном пути заберём и остальное,- подвёл черту Семен.

    Быстро отрезали ляжку прямо со шкурой, язык, закидали тушу ветками и двинулись дальше. Солнце уже почти полностью скрылось за далёкой сопкой когда рыбаки подъехали к излучине незнакомой реки, которая протекала по огромной безлесой равнине, заросшей голубичником. С другой стороны речки простиралась огромная марь – болото, поверхность которого сплошь покрыта толстым плотным слоем травы и мха. Шириной марь была больше километра а в длину могла иметь и десятки километров, кто ее мерял! Ни одного деревца или кустика не проглядывалось на ней, но тем не менее выглядела она внушительно и как то жутковато.

• Это не Олонгро, там, судя по описанию, никакой мари нет,- сказал Мишка,- наверно где-то свернули не туда и это, скорей всего речка Пурикан.
• Чего уж теперь, будем здесь рыбачить,- ответил Семен,- надеюсь тут тоже рыба водиться!
• А речка то хорошая брат! Наверняка рыба есть.

     По заведенной привычке, сначала обустраивали лагерь- ставили палатку, готовили дрова на ночь, но обычно нетерпеливый и ленивый Мишка хватал удочку и убегал на речку. Так что братьям приходилось самим все делать. Однако на этот раз Валька оказался шустрее:
• Брат, я пойду проверю, есть ли тут рыба?
• Иди,- разрешил Семен и Валька, схватив удочку, убежал к шумевшему перекату, а братья занялись палаткой и костром.

     К этому времени уже почти стемнело. Валька в азартном предвкушении, закинул пустой тройник в сильную струю, даже не пытаясь нацепить какую - нибудь наживку, чтобы не терять времени. Расходящиеся по воде от тройника усики, были еле-еле видны, но это не смутило его. Буквально сразу Валька почувствовал резкий рывок и на берег вылетел крупный хариус.
• Есть рыба мужики! – закричал он и снова закинул снасть. И опять сильный рывок согнул удилище, следующий красавец хариус полетел в траву. Минут за десять, пока окончательно не стемнело, рыбак успел выхватить на одном месте с десяток экземпляров, после чего вернулся к разгоревшемуся костру.

    Ночь была темная, безлунная. Россыпи бриллиантовых звёзд сверкали на черном бархате огромного, необъятного неба. Костер потрескивал, излучая тепло и уют. Давно сварилась оленина и рыбаки-охотники расположились вокруг огня. Остатки мяса положили в проточную воду реки, чтобы не испортилось. Особого раскаяния или мук совести за убитого чужого оленя они не испытывали, легкомысленно считая, что раз другие бьют домашних оленей, то почему бы и им не разжиться дармовым мяском.
• Жалко только мясо бросили,- сетовал Семен, – ведь так никого и не встретили. Тут, наверное, на сотни верст никого нет.
• А ты знаешь, что будет, если попадешься?- стал пугать Мишка,- пастухи эвенки церемониться не станут! Грохнут втихаря и спустят вот в такую марь, ищи потом хоть тыщу лет-никто не найдёт и никаких следов!
• Да ладно, не пугай! А помните, как мы свинью у мамы резали?- решил сменить тему Семен и они засмеялись, вспомнив эту историю.

     Прошлой осенью, мать попросила их зарезать кабанчика. Валька, стремившийся к самостоятельности, хотел уметь все делать сам и попросил, чтобы это ответственное дело поручили ему. "Бери нож и коли в сердце",- посоветовал Семен,- "а мы с Мишкой придержим". Кабанчик, почуяв неладное, оказал такое яростное неповиновение, оглашая окрестности истошным визгом, что Валька никак не мог к нему подступиться. Видя упорное нежелание свиньи подчиниться, братья решили применить к ней силу. Минут через пять неравной борьбы, чушка оказалась на лопатках и два здоровых мужика крепко держали ее за передние ноги. "Давай, бей уже!"- прохрипел Семен и Валька ударил дрожащей рукой туда, где по его мнению должно быть сердце. Но, как ни странно, это не возымело действия, свинья продолжала визжать и вырываться. "Наверно сердце с правой стороны, такое бывает",- засомневался Семен,-"бей в другой бок!" и Валька снова ударил, но и на этот раз ожидаемого результата не наступило. Наконец старшой не вытерпел и отобрав нож у совсем растерявшегося младшего брата, сам дорезал хряка.

    За разговорами время летело быстро. Было уже заполночь, когда Валька загорелся поохотиться за харюзком с острожкой.
• Острога то у меня есть, а вот посветить нечем,- загрустил Валька.
• Бери вон аккумулятор, фару сними с мотоцикла и иди, рыбачь,- посоветовал Семен.
• Вот здорово!- обрадовался Валька,- пойду я тогда!

   Он перекинул через плечо самодельный кан, разместил в нем аккумулятор, присоединил фару и взяв острогу, поспешил к реке, мечтая о налимах и крупных хариусах. В тот момент никто из них даже и не сообразил - случись что с единственным аккумулятором, выбираться из тайги придется пешком, бросив мотоциклы.

    Ловля рыбы на острогу – это конечно, браконьерство, но Валька не считал это большим злом, к тому же подранков у него не бывало. Гораздо хуже использование при такой ловле, карбидки-самодельного осветительного прибора с использованием карбида. Рыбаки-вредители, иначе их не назовешь, вытряхивали использованный карбид прямо на берегу реки. По весне, при таянии снега, эта гадость попадала в воду и ниже по течению все живое исчезало.

   Валька всегда ходил с острожкой только при электрическом свете и карбидки никогда не использовал.  Такая рыбалка привлекала его особым азартом, своей непередаваемой ночной таинственностью, когда кажется, что во всем мире не спит только он один. К тому же, ловля на острогу требовала особой осторожности и меткости.

    Двигаясь вверх по течению, часа за два Валька подцепил около двадцати крупных хариусов, но ни налимов, ни другой какой рыбы не встретил. Вернувшись на базу, он похвастал пойманной рыбой и наконец все завалились спать.
    Ночью, сквозь сон, они слышали, как кто-то проходил мимо палатки, но выглядывать было лень. А утром обнаружили поблизости множество оленьих следов.

• Ладно, мы сюда на рыбалку приехали, а не на оленей охотиться,- Семен быстро собрался,- ну чё, пошли?
• Брат, я пойду по мари с ружьём пройдусь, уток постреляю, – Валька ночной рыбалкой сбил первую охотку,- к обеду вернусь и тоже пойду к вам.
• Ну как знаешь.
• Слышь, Семен, а если мне олень попадется, стрелять?
• Ааа, стреляй!- махнул рукой старшой, – все одно тут никого кругом нет. Потом, если что, разделам и заберём. Пошли Михаил!

    Старшие братья подались вниз по течению, а Валька, закинув на плечо ружье и опоясавшись патронташем, направился к недалёкой мари, наполовину скрытой утренним туманом.

    Пройдя через заросшую камышом, окраину огромной мари, он осторожно ступил сапогом на толстый травяной ковер. Внешне поверхность болота выглядела спокойной и надёжной, но стоило Вальке встать на нее обеими ногами, как все под ним заколыхалось. Создавалось пугающее ощущение, что внизу огромная бездонная масса воды, сверху которой плавает тонкий матрасик из переплетений травы. Ежеминутно опасаясь провалиться, он медленно двинулся вперёд, аккуратно переставляя ноги. Но постепенно Валька осмелел, так как колыхающийся ковер держал надёжно, к тому же кругом виднелись многочисленные оленьи следы, а значит можно не бояться.

    Взошло солнце, туман стал рассеиваться и перед Валькой предстала марь во всем своем величии – огромное, таинственное и страшное болото, буро-зеленого цвета, уходящее за горизонт. На ровной и безжизненной поверхности ее, не за что было зацепиться глазу и сколько Валька не вглядывался, ничего увидеть не смог – ни кустика, ни камешка, ни малейшего движения.

     Двигаясь вдоль зарослей камыша, Валька медленно шел по качающемуся полю, держа на готове ружье. Изредка взлетали, с громким кряканьем, утки, он стрелял влёт, но так ни в одну и не попал. Затем, осмелев, он вышел на середину мари и пошел, качаясь, к далёкой горке, дойдя до которой, он решил закончить охоту и вернуться к рыбалке. Марь вся была в оленьих следах, но самих оленей, к удивлению Вальки, не встречалось.

    Наконец он вышел к намеченной горке, находящейся на краю мари. Взойдя на вершину этой горки, которая оканчивалась небольшим крутым обрывом, Валька с изумлением увидел под горкой, на гладкой, чистой полянке, стадо оленей. Одни паслись, бродили с места на место, другие лежали и обращали на Вальку столько же мало внимания, сколько корова обращает внимания на пастуха.

    Валька самонадеянно решил, что это дикие олени, а он так тихо и незаметно подошёл, что они не чуют его, поэтому и не боятся. На всякий случай он внимательно осмотрел кругом всю местность. Вдалеке, у излучины реки, он увидел братьев, которые рыбачили, стоя на месте. Больше ничего подозрительного Валька не обнаружил-ни пастухов, ни строений, то есть вообще ничего.

     Помня легкомысленное разрешение старшего брата, что если встретиться олень, то можно стрелять, он решился. Снял с плеча ружье, зарядил патроном с жаканом и присел, выцеливая подходящего бычка. Немного на отшибе, отдельно от стада бродил средних размеров самец, с большими рогами, его то Валька и уложил одним выстрелом. Пройдя по инерции пару шагов, олень рухнул с большущей дырой в боку, из которой била толчками кровь.

    Видя, что остальное стадо не обратило на происшествие совершенно никакого внимания, Валька все же заподозрил неладное, видимо олени были не совсем дикими, а точнее-совсем не дикими. Забросив ружье за плечо, он направился к братьям, с трудом пробираясь через заросли голубичника.

• Слышь Семен, а я там оленя подстрелил, вон под той горкой лежит.
• Ты чё, сдурел!?- Семен выглядел испуганным,- глянь туда.

    Валька перевел взгляд туда, куда кивнул старший брат и замер-на другом берегу реки сидели двое эвенков, возле них вертелась собака. Они сидели спиной к ним и конечно не видели, как Валька подстрелил их оленя. Наверняка они видели рыбаков, слышали выстрелы, но и предположить не могли, что найдется такой дурак, который будет стрелять их оленей, у них на виду, да ещё прямо в стаде.
 
• Ты умудрился убить оленя прямо в загоне, у эвенков на виду, хуже не придумаешь,- озабоченно вымолвил наконец Семен,-  Сматываемся быстро! Ружье разбери и спрячь под одежду!

     В голове всплыли Мишкины байки о том, как эвенки расправляются с такими охотниками, застрелившими их домашнего оленя. Нигде не задерживаясь, они быстро вернулись к мотоциклам и так же быстро собравшись, рванули назад. Опасаясь погони, по пути они нигде не задерживались, даже не помышляя забрать мясо, припрятанного в лесу, оленя.

    В тот раз все обошлось благополучно и они вернулись домой без проблем. Только с тех самых пор Валька больше не охотился ни на
крупную, ни на мелкую дичь. Разлюбил он это занятие, жалко стало убивать беззащитных зверей и птиц. Предпочитал рыбалку.