Об Алексее Германе и фильме Мой друг Иван Лапшин

21 февраля 2013 года ушёл из жизни Алексей Юрьевич Герман – великий режиссёр, которого по масштабу сравнивают с Андреем Тарковским. В отличие от работ всемирно известного Тарковского, фильмы Германа – «для внутреннего пользования». Они могут быть по-настоящему поняты только в России и на постсоветском пространстве. Творчество мастера невозможно оценивать вне национального контекста: не зная наших общих исторических болей, сюжетов, частностей, зритель не уловит и половины смыслов.

    О Германе

За всю жизнь Герман поставил всего шесть фильмов, считая дебютный «Седьмой спутник» (1967), снятый совместно с режиссёром Григорием Ароновым. Такая, по нынешним меркам, «неплодовитость» мастера была вызвана не столько ограничениями цензурного характера, сколько сознательной установкой режиссёра на качество и полное погружение в материал. Герман снимал кино катастрофически долго – в этом его особенность. Например, последний свой фильм, «Трудно быть богом» (2013), о котором до сих пор не утихают споры, он снимал на протяжении 14 лет.

Уже в «Седьмом спутнике» по повести Бориса Лавренёва, фильме вполне идеологически-выверенном (в нём царский генерал Адамов в годы Гражданской войны естественным образом встаёт на сторону «красных» и в конце концов расстреливается «белыми» бок о бок с простым красноармейцем), проявился интерес Германа к вещественным деталям времени и «дыханию истории». В этом другая особенность Германа – ему неинтересна современность. Он не снял ни одного фильма про неё: он работает с прошлым и воспоминанием о нём. Кинокритик Антон Долин однажды сказал о Германе, что он – «Марсель Пруст из рассказов Шаламова»: время в его фильмах – шаламовское, а манера повествования – прустовская.

Герман весь в прошлом, во времени своего отца, известного писателя Юрия Германа (1910–1967). Его творчество – это рефлексия над историей своей страны, семьи, рефлексия над сталинским временем. Он остро чувствует прошлое, время своего детства и произведений отца, и воссоздает его в памяти, чтобы в нём разобраться. А разобраться было в чём: 1930-е годы («Мой друг Иван Лапшин»), Великая Отечественная война («Проверка на дорогах», «Двадцать дней без войны»), начало 1950-х при Сталине («Хрусталёв, машину!»).

Отсюда третья характерная для Германа черта, о которой много сказано и написано: документальная манера съёмки, создающая иллюзию чёрно-белой исторической кинохроники. Из шести его фильмов только в «Лапшине« мелькают, как озарения, цветные вставки.

   О «Лапшине»

В 1980-е годы Герман задумал экранизировать повесть своего отца «Лапшин» о следователе ленинградской милиции Иване Михайловиче Лапшине, живущем с товарищами в коммуналке, разыскивающем банду душегуба Соловьёва и влюблённом в актрису Адашову. Написанная в 1937-м году, бодрая и лаконичная повесть Юрия Германа послужила основой для сценария, но фильм вышел далеко за пределы классической экранизации.

Алексей Герман перенёс действие из Ленинграда 1936-го года в провинциальный город Унчанск начала 1935-го (натурные съёмки проходили в Астрахани) и дополнил его многочисленными личными ассоциациями (так в фильме появился мальчик, глазами которого мы смотрим на жизнь героев в коммуналке). Желая достоверно изобразить тридцатые годы и будни уголовного розыска, Герман внимательно изучал архивные документы, просматривал сотни фотографий и километры киноплёнки, беседовал с милиционерами и рассылал реквизиторов во все концы страны. На роль бандита Соловьёва он даже пригласил настоящего преступника, отсидевшего в тюрьме 11 лет.

   «Мой друг Иван Лапшин» (1984) – это фильм-воспоминание. Любовная и криминальная линии в нём не столь важны. Главное – это время и люди.

С самой первой сцены зрителя подкупает искренняя интонация героя-рассказчика: «Память услужливо выхватывает лица, обрывки фраз, – забытые, ушедшие. Пусть они останутся. Это моё объяснение в любви… Моё объяснение в любви к людям, рядом с которыми прошло моё детство. В пяти минутах ходьбы отсюда и – полвека тому назад».

Словно всплывая в памяти рассказчика (ему, мальчику, в 1935-м году девять лет), появляются на экране картины: гости, собравшиеся в прихожей после застолья; отец, стирающий ночью одежду в тазике; Лапшин, ловко тягающий гирю… В этих образах-воспоминаниях каждый может узнать что-то своё, близкое.

   С поразительной глубиной передаются образы персонажей: бесхитростный, вызывающий симпатию начальник опергруппы Иван Лапшин в прекрасном исполнении Андрея Болтнева; флегматичный доктор Занадворов – отец мальчика (Александр Филиппенко); любвеобильный и склочный Окошкин (Алексей Жарков); скитающийся по стране неприкаянный журналист Ханин (Андрей Миронов); влюбленная в Ханина неудачливая актриса Адашова (Нина Русланова).

У всех – свои привычки (отец насвистывает романсы), свои любимые фразы («Оревуар, резервуар, самовар», «Вот зверь»). Даже у второстепенных персонажей, вроде Бычкова, есть характер и своя история.

Эти герои – хорошие люди, живущие в сложное и страшное предвоенное десятилетие, в котором довелось жить нашим дедам и прадедам. Время бравурных маршей («В этом городе на каждого человека по оркестру!») и скрываемой друг от друга тоски. Время сомнений и осторожных разговоров вполголоса («Ведь и правда смерти в лицо смотрели – и всё то в радость было… И дни какие-то были длинные»; «Я, Вань, старый старичок…"; "Для меня это тоже удар в сердце, но я отметаю все сплетни вокруг самоубийства Маяковского»).

Настроение этих лет полнее всего выразил Ханин – персонаж, замечательно сыгранный Андреем Мироновым. У него умерла жена, он ходит по краю: то зовёт Лапшина на Алдан искать золото, то пытается застрелиться, тайком убежав в ванную с лапшинским пистолетом, то с грустью в глазах шутит и балагурит («Мы все радуемся… – читает он в обрывке газеты. – Вот уж действительно, радуемся, дорогие мои»).

За небольшой промежуток времени успеваешь прочувствовать жизнь героев. В репликах, лицах, глазах прочесть всю их судьбу. И понимаешь: Лапшин и Ханин не переживут 1937-й год. Потом начнется война, и ни одно из «предсказаний» Адашовой не сбудется. А мальчику, которому в начале 1935-го девять лет, в 1941-м исполнится шестнадцать… О героях начинаешь рассуждать как о реальных людях.

    Удивительно, насколько жизненны лица, типажи, безымянные «герои времени» в фильмах Германа.

В «Проверке на дорогах» (1971), например, поражает то, как реалистично показаны и советские партизаны, и немцы. Это просто люди, не герои и не злодеи: молодые, старые, смелые, добрые, ожесточённые, хитроватые... Даже немецкие каратели «по-человечески» обмениваются репликами, отдавая приказ обстреливать деревню из миномётов. В то же время зритель понимает, что эти «обыкновенные немцы» – враги, пришедшие на русскую землю, и у партизан нет никаких сомнений в необходимости с ними бороться.

Так и было в реальности. Герман не любит упрощать, он не боится сложности. На верности в изображении сложных человеческих характеров, на реалистичной передаче мотивов героев построена «Проверка на дорогах» – один из лучших фильмов о Великой Отечественной войне. Возможно, поэтому он столь живо передает главный нерв народной войны, её понятную и простую правду. Первый просмотр фильма вызывает сильнейшее эмоциональное напряжение.

   Режиссёрскую манеру Германа часто называют «гиперреализмом». В «Лапшине» она проявила себя ярко и органично. Кажется, сама жизнь запечатлена на киноплёнке: реалистичные типажи-характеры, обрывки разговоров, мелькающие лица, отрывки песен и мелодий… Запоминается глубина «картинки», смысловая наполненность каждого кадра. На дальних планах, как в жизни, всегда происходит действие: вот Лапшин с Адашовой идут по пристани, а позади них дерутся двое матросов.

Подобных эпизодов много. Самый характерный пример: опергруппа едет ловить банду Соловьёва, в машине ведутся разнообразные диалоги, Ханин примеряет кепку Окошкина, в зеркальце заднего вида мелькает лицо Лапшина, сидящего на переднем пассажирском сидении, а через лобовое стекло открывается вид на улицу, по которой едут автомобили и подводы.

Трудно себе представить, какая кропотливая операторская, режиссёрская и актёрская работа скрывается за простотой и натуральностью этой небольшой сцены.

    И наконец, Герман – как никто другой! – в мельчайших деталях воссоздаёт время.

Фотография Кирова в траурной рамке над кроватью Окошкина; песня «Стальная эскадрилья», которую напевает Лапшин вместе с героем Юрия Кузнецова; ещё редкие в провинции автомобили, неизменно преследуемые мальчишками; радиорепродуктор на кухне; папиросы «Блюминг»; «сладкие подушечки» – всё это выразительные приметы времени, не говоря уже об одежде и других бытовых деталях.

Даже лица героев – как главных, так и эпизодических (например, лица военных музыкантов, играющих марш в конце фильма) – не похожи на современные. Это лица тридцатых годов.

Полное погружение в эпоху – отличительная черта фильма «Мой друг Иван Лапшин». На основе замечательной (особенно для 1937
-го года) повести отца Алексей Герман создал настоящий шедевр о людях и их времени, о памяти и мгновениях жизни.

Май 2019 / Февраль 2021

Оригинал нашей статьи: канал «Прожектор» на Яндекс.Дзен: https://dzen.ru/a/YDLiU71ynHHRhlyH

Стихотворение «Herrmann»: http://proza.ru/2024/09/26/29