Когда и кошке земли становится мало

                Глава 1

     Загорелось солнце, осветило землю -
     И на смену ночи вышел день светлый.
     Алебарды леса, ноги в синих водах,
     Головой уперся в бесконечность неба...

     Я ехала на работу. Стальные сапоги колес, стуча, следили зигзагами - поезд вынырнул из туннеля. Трогательные, молчаливые фонари стояли вереницей, встречая его, подчеркивая хладнокровие еще не отошедших от зимних холодов "живописи".
     В вагоне было не многолюдно, час пик миновал, можно было без толкотни найти себе сидячее местечко. Пассажиры под масками безразличия, генетически на уровне подсознания, сохраняли нравственные ориентации, и я тоже строила из себя гордыню и не доступную, прикрывая лицо рукой, дабы не рассекретили. Рядом сидящий мужчина забеспокоился:
     - Простите, вам плохо?
     - Нет-нет, спасибо, все нормально, - ответила я, нарываясь на его глаза, в которых бегала, заинтересовавшая меня, мысль. Странно, я почувствовала с его стороны интерес к моей особе, вроде бы уже не молоденькая, чтобы меня клеить, да и сам он был не мальчишка с волосами двух цветов: бородка черная, а виски каштановые с проблесками седины.
     До центра еще было остановок пять, так что начался, не к чему не обязывающий, разговор, в основном, о трудностях текущего времени, подменившем ценность Христианской сущности главенствующей ролью капитала. И он, судя по моей должности секретаря-машинистки, сделал вывод, что я нуждаюсь в материальной поддержке и при моем выходе сунул мне в руку зелененькую купюру. Я, выскочив из вагона, в недоумении оглянулась, а он из окна отходящего поезда, улыбаясь, артикулировал: "На-а  цве-ты!".

     В метро, на станции "Площадь Революции", работали вспышки фотоаппаратов, звучала иностранная речь, чужеземцы запечатлевали реликвии родного Отечества, которое вступало в новую эру прохождения Плутона по Стрельцу, а у меня наступала время любви...
     Петр позвонил на следующий день, приглашая меня на прогулку за город. А что там делать? - подумала я. Природа еще не успела расстелить свои плащи, деревья только еще примеряли цвета к своим будущим косам, а земля и вовсе, постаревшая за зиму, чавкала, проглатывая горькие пилюли, посланные ей небом.

     Мы встретились у метро "Филевский парк". Он был на своей машине, которая и заменила нам все необходимое для слияния двух сердец, и превратилась в летательный аппарат, который унес нас за пределы гравитации земли. Кто говорит, что там, в зоне левитации, агрессивная среда, недружелюбная для людей и на здоровье положительно не влияет, оказывает нервно-психическое, эмоциональное напряжение?  Это неправда! Мы с Петром, оторвавшись от реальности и оказавшись в зоне космической среды, испытали такое блаженство при соприкосновении наших точек , о котором вовек не забудешь и, спустя годы, я вспоминаю об этом свидании, как о нечто фантастическом.

     Может быть, поэтому и кошка карабкается по стволу велико рослого дерева к его вершине, рискуя быть сброшенной воронами с их насиженных мест, дабы почувствовать невероятный восторг от такой высоты, которая ей, рожденной ползать, и не снился.

     Мне посчастливилось пережить это, как выразился Марсель Пруст, "не потерянное время"  не единожды, о чем я и хочу поделиться с вами во 2-ой главе.
    
                ГЛАВА 2

     В начале марта зимние покровы стали в тягость не только мне: то там, то здесь можно было увидеть без снежных уборов вспотевшие плеши, а вскоре и вся растительность, жмурясь от ослепительного солнца, обнажилась и стояла, как манекены, в ожидании солнечного портного.

     В это время в Москву на гастроли приехала Парижская опера Горнье. В Болшой театр простому смертному было не попасть не только потому, что цены на балет Джона Ноймайера "Сон в летнюю ночь" по Шекспиру были бешеные, но и потому, что желающих из высшего общества с толстым кошельком было больше, чем достаточно. Но у меня в этой достопримечательности Москвы в пошивочном цехе работала подруга, она-то и достала мне контр марочку.

     С галерки было хорошо и видно, и слышно. Зрелище было потрясающее. Мир света, музыки, волшебства заполнил все пространство театра, объединив и богатых, и бедных одним восторженным чувством.

     Рядом сидящий мужчина, источающий приятный запах парфюма, очевидно, тоже был из "блатных", как я позже узнала он прошел по праву своей журналистской деятельности, предложил мне бинокль, который стал переходить, чередуя наши руки, и в конце концов, когда наступил антракт, мы выходили в фойе чуть ли не под ручку. Он оказался заядлым театралом, но предпочтение все же отдавал балету. За короткий перерыв он меня начинил таким возом знаний об этой знаменитости Парижа, что следующий акт я уже смотрела глазами "искусствоведа". Официально мы познакомились только по окончании этой сказки. Он представился Николаем Александровичем. Я же назвала свое имя без отчества, так как визуально он годился мне в дедушки.
    

 
    
     - Я живу в двух шагах отсюда, не зайдете ли вы ко мне на чашечку чая?
          Отказаться от такого заманчивого предложения было бы сверх провинциально, поэтому я, как "барышня" современная, дала свое досье. Мой "кавалер",будучи уже в солидном возрасте, не утратил свою былую и элегантность, и изысканность вкуса, и навыки джентльменства и посему, я вступала в игру, взяв на себя  роль Эммы Лион-Хэрт, последней любви Нельсона, воображая себя хорошенькой и доступной.
     Перейдя магистральную улицу, минуя многоцветный, чародейного мастерства Храм Василия Блаженного, через несколько переулков, где каждый дом был представлен этим москвичом достойно поэмы, он подвел меня к своему дому на Новом Арбате и, проходя мимо консьержки, было уже понятно, что я села не в свои сани. Однако, обладая природной способностью к имитации, я не ударила лицом в грязь и с достоинством последовала к лифту. Его двухкомнатная квартира находилась на 18-ом этаже, откуда открывался вид на столичный "Парнас".

     Николай Александрович был само гостеприимство. Улыбка не сходила с его лица.
Мы пили чай. На столе красовалась именная посуда, сдобные кренделя так и просились в рот, сливки и прочая диетическая еда, без алкогольных напитков. Нашу кровь не надо было подогревать, она и так била ключом у меня от здорового тела и духа, у него - от ожидания всплеска уже подзабытых искрометных чувств. Он покорял  меня своими знаниями истории театра, о известных всему миру выдающихся деятелей искусства, читал наизусть Блока, Есенина, Симонова, было похоже, что я обрела в его лице открытую книгу своих интересов. Он все говорил, говорил, не умолкая, а я таращила на него свои глаза и он уже не казался мне каким-то кумиром из прошлого, а сидел передо мной такой молодой! Мы уже были равны по тому вечному духовному, что возвышает не только нас, но и все человечество.

    Однако, часы тикали-такали и уже побежали далеко за полночь, когда физиологическое напомнило нам, что пора от слов переходить к делу.
     - Примите ванну, засуетился хозяин. Что может быть прекраснее приятной ванны с экстрактом крапивы! Она подарит вам силу и здоровье! (которого у меня и без нее было завались).
     Не смея отказаться от такого предложения, я, как надувная резиновая кукла, улеглась в эту "фараоновую купель". А после укутанную в мягкое махровое полотенце, он отнес меня, желанную и обольстительную, в свою душистую постель...
     Утром, когда я проснулась, завтрак уже дымился на столе.
     - Кушать подано! - сказал Николай Александрович, комично изображая слугу.

     Жизнь моя потекла без забот и печалей. В один из вечеров мне было сделано предложение:
     - Будьте моей женой! - торжественно произнес Николай Александрович. Отныне мой дом - ваш дом.
     И мы стали жить в гражданском браке. Чувственность, жажду объятий стареющего плейбоя я принимала за космический луч, излучающий целостный комплекс  полноценной радуги, которая возможна только в царстве Разума.

     И завершить свое повествование я хочу стихами В.М.Гюго:

     "... молюсь... Не богу злых ураганов,
     Но мирному, доброму богу -  Источнику -
     источнику вечной любви, -
     Тому, что в поэме вселенной
     Зажег, в мироздания строфах,
     Стих первый - любовию в сердце"
              (Перевод с французского В.Г.Бенедиктова)

     Пока все. Продолжение будет следовать, если вы этого захотите. Пишите рецензии.