Сплав или опасное приключение

               

                "Там откроется тебе, брат,
                дикая и нехоженая земля Якутии.
                Нечистая сила её забери, страсть
                какая интересная земля. Реки её
                прозрачны, как слеза, и рыбны,
                тайга полна зверем и птицей, недра
                неведомы, таят они нетронутые
                богатства. Край золота и снегов."
                Ю.Сергеев, "Становой хребет"


    Юра Звонарёв сидел на камне, на берегу небольшого озерца и ловил рыбу на поплавочную удочку. Озеро было рукотворное. Много лет назад здесь, по реке Орто-Сала, прошла драга, плавучий монстр, который пережевал все окрестные пески, оставив после себя лишь голые отвалы эфелей, да глубокие озера между ними. И пройдет ещё не один десяток лет, прежде чем отвалы эти зазеленеют, покроются молодой порослью, но прежней река уже не будет никогда. Из самолёта, карьеры, где золотоносную руду возят огромными Белазами и те места, где прошла драга, выглядят так, будь-то гигантский червь изгрыз живое тело тайги, оставив за собой лишь экскременты отработок.

    День был в разгаре, на небе ни облачка. Июльский зной сгустил воздух в кисель, хоть ложкой хлебай. Шурша пластмассовыми крыльями, стрекозы молниями сновали над самой водой, иногда замирали на мгновение в воздухе, садились прямо на поплавок.

• Юра, ёхарный бабай, разве это рыбалка? - заворчал Данилов. Он давно отложил свою удочку и теперь лежал в тени под кустом, подперев голову рукой, – здесь ничего, кроме сороги нет!
• Николай Николаевич, так ведь мы и поехали сюда чисто сорожку потаскать на один денёк, ну и отдохнуть, обстановку сменить, так сказать.
• Да так-то оно так, только охота уже куда-нибудь подальше в тайгу съездить, на серьёзную рыбалку, харюзка малосольного поесть!

    Работали они вместе, в одной конторе и даже за одним столом сидели. Юра Звонарёв, худощавый, белобрысый парень, лет двадцати трёх от роду, был покладист, доверчив и смотрел на мир сквозь розовые очки. Якут Данилов был старше и толще его раза в два, с узкими глазами и широкими скулами, отличался чрезмерным упрямством и любил приложиться к рюмке.

    Несмотря на такое различие, вплоть до полной противоположности, во всём - в возрасте, внешности, характере, они подружились. Сблизила их не только совместная работа, но и любовь к рыбалке, охоте, тяга к таёжным приключениям.

    Была суббота, выходной день и они выбрались развеяться на Озёрный, что километрах в тридцати от города Алдана. Когда-то здесь располагался посёлок, который давно исчез и даже следы его слизнула тайга, но название осталось.

• Что ты предлагаешь?- спросил Звонарёв,- вижу, придумал уже что-то?
• Да есть одна мыслишка, – Николай Николаевич поднялся на ноги, – а что, если нам взять недельку в счёт отпуска и махнуть сплавом по реке Якокит?
• Как это, сплавом? – заинтригованно спросил Юра,- на чём?
• На лодке резиновой, у меня есть, я уже так сплавлялся по этой реке.
• Вот это да, здорово, давай!- сразу загорелся Звонарёв.

    Ещё в детстве он читал книгу, где Гекльберри Финн с негром Джимом путешествуют на плоту по реке Миссисипи и всегда мечтал о подобном приключении, поэтому он не раздумывая, согласился. Но забыл Юра, что реки-то бывают разные.

• Значит так,- стал планировать Данилов,- я договорюсь с одним другом, он подбросит нас до посёлка Якокут, откуда мы начнём сплавляться, а потом будет ждать нас ниже по течению в посёлке Якокит. Думаю дня четыре нам хватит, чтобы туда спуститься. А ты возьми ружьё у своего родственника, может дичь какая попадётся. Будем останавливаться и рыбачить, рыба там есть.

    Через неделю, старенький Запорожец уже мчал их со скоростью хромой черепахи, в посёлок Якокут. Высадив их на мосту, друг Данилова развернулся и со словами "жду вас через четыре дня в Якоките", умчался обратно.

    Вечерело. Мрачное небо, чёрно-синей волной опускалось на тайгу и было непонятно, в какой же стороне солнце, а может его и нет вовсе? Угрюмый лес, тщетно пытался удержать в бугрящихся руках-деревьях, свою буйную и непокорную подружку-реку. А она ревела и грохотала, стонала и извивалась в его тесных объятиях, не желая смириться и успокоиться. Шум своенравной реки заглушал все остальные звуки, будь-то звуков этих и не существовало.

    Юра Звонарёв глядел в этот мощный, тугой, страшный в своей стремительности поток, который, казалось, проглотит всё, что бы в него ни попало и неприятный холодок пробежал у него по спине. Да, это была явно не Миссисипи.

    Однако Юра привык доверять Данилову, которого считал опытным и умелым таёжником, да к тому же, тот был якутом. Он припомнил их первую поездку на осеннюю охоту на уток.

    Сам он тоже иногда ездил на охоту. Ступая крадучись, неслышно по опавшей осенней листве, он бродил по притихшему лесу и подстреливал одного-двух рябчиков, при этом казался сам себе настоящим охотником.
 
    Подъезжая к охотничьему скрадку, Данилов попросил его остановиться возле небольшой рощицы. "Рябчики свистят"- сказал он и взяв ружье, скрылся в ближайших зарослях. Вскоре раздались выстрелы. Всего их Юра насчитал двенадцать, после чего появился охотник с пустыми руками. "Что,- весело спросил Звонарёв,- ни одного не подбил Николай Николаевич!?" "Иди, собери, все там лежат"- ответил тот и присел на камешек, прикуривая. Юра недоверчиво отправился в рощицу и собрал ровно двенадцать рябчиков. "Как это у тебя так ловко получается, ведь рябчик осторожная птица, близко не подпускает!?" "А мне Баянай удачу приносит, я его всегда угощаю!"-отвечал якут. "А кто это-Баянай?" "Это наш якутский дух леса." И действительно, сидя у костра, Данилов никогда не забывал задобрить Баяная, обязательно плеснёт в огонь немного водки, кинет косточки или другие какие остатки еды.

• Николай Николаевич, как можно по такой реке сплавляться, ведь перевернёмся! – несмотря на доверие, Юра все же испытывал беспокойство.
• Не бойся, всё будет хорошо, ёхарный бабай, говорю же, что не в первый раз сплавляюсь!,- Данилов уже успел хватануть за успех предприятия и был разговорчив,-  давай-ка лодку накачаем, да двигать пора. Внизу есть скрадок приметный, надо бы затемно до него добраться, в нём и заночуем.
• Николай Николаевич, ты бы не пил больше, а? Всё-таки я первый раз, а река не из спокойных!
    Данилов только отмахнулся.

   После того как лодка была накачана, стали укладывать бутор. Вещей оказалось многовато: продукты в нескольких сумках, ружьё, удочки, котелок, чайник, тёплая одежда. Разделили их на две части и привязали к бортам разными верёвками.
 
     Наконец лодка была спущена на воду и сплавщики уселись на свои места: сзади управлял веслом, как рулём Юра, а спереди восседал Данилов и подправлял движение лодки своим веслом. Было тесновато, но управлять лодкой оказалось легче, чем опасался Звонарёв.

    Отталкиваться от берега не пришлось, бешеное течение немедленно завладело утлым судёнышком и радуясь новой игрушке, потащило его неведомо куда.

    Река билась и извивалась, как раненая змея, то сужалась и убыстряла свой бег, то растекалась на плёсах и замедлялась, отдыхая. Звонарёв уже освоился с веслом и уверенно рулил. Главное увидеть заранее, куда направляется главная струя и направить лодку именно туда.
 
    Берега, густо заросшие и дикие в своей первозданной красоте, проносились мимо. Но сплавщикам было не до красот, река не располагала к спокойному созерцанию окрестностей, держала в напряжении.

    За очередным поворотом, мощный поток вдруг рассыпался веером по каменистой отмели и резинка, прошкрябав днищем по острым камням, остановилась.

   Перетащив лодку волоком, вновь расселись и тут в днище обнаружился мощный фонтан. Вода стремительно заполняла все пространство, заливая продукты, вещи и одежду. Под одной из сумок оказалась огромная дыра, размером с ладонь, укусил-таки Якокит своим острым зубом.

   Ткнулись носом в ближайший островок-пятачок и вылезли, чтобы перекурить спокойно и обдумать, как быть дальше. Оказалось, что мокрыми оказались все, привязанные к бортам, вещи. Но хуже всего-в кашу превратились все спички и курево, за исключением нескольких папирос и полкоробки спичек за пазухой у Звонарёва.

• Николай Николаевич, надо на ночёвку вставать, лодку подлатать, костерок разжечь, обсушиться, да и есть уже хочется!
• Нет-нет Юра, плывём дальше, ёхарный бабай,- выпивший Данилов был упрямее, чем трезвый,- до скрадка осталось недалеко, там и заночуем!
• Как дальше-то плыть, полная лодка воды и темно становиться, почти не видно ничего!
• Всё нормально, лодка же хорошо держит, а до полной темноты доберёмся до места.

"Вот упрямый, как баран,- думал раздражённо Звонарёв,- да ещё и напился. Ведь просил же! И как же это он, опытный таёжник, не догадался упаковать спички и папиросы в плёнку, чтобы не намокли!?" Однако, скрепя сердце, он уступил Данилову и они двинулись дальше.

    В сгустившейся темноте никто из них не увидел, нависающий низко, над самой водой, толстый ствол поваленного дерева. Когда заметили – было уже поздно. Ствол перегородил сужающуюся реку от берега до берега и обогнуть его невозможно. Скорость была бешеная, так что и к берегу пристать не успевали. Мыслей никаких не было, растерялись - вот он ствол, не перепрыгнешь!

    Течение мгновенно затянуло лодку под дерево и сплавщики повисли на нём, по горло в воде, судорожно цепляясь руками за ветки.

• Николай Николаевич,- прохрипел Звонарёв, удерживая лодку ногами,- выбирайся на берег и помоги мне.
   От страха Данилов протрезвел и несмотря на свою тучность, быстро вскарабкался на берег.
• Лодку, лодку вытаскивай, а я сам выберусь!- Юра держался из последних сил, дикая река рвала лодку к себе, норовя оставить их без продуктов и вещей.
 
    Лёжа на животе, Данилов все же подцепил лодку руками с берега, но одному вытащить её на берег было не под силу. Звонарёв, освободив ноги, в свою очередь выбрался на берег и совместными усилиями, они, наконец, вытянули лодку.
 
    Упав без сил на траву, мокрые с головы до ног, они не могли никак отдышаться. Только сейчас Звонарёв почувствовал запоздалый страх и глянув на чёрную, разочарованно беснующуюся речку, упустившую свою добычу, он содрогнулся, ведь чуток не утопли!

   Но половина продуктов и вещей ушли на дно, сглотнул их Якокит и не подавился -развязались верёвки. Недосчитались  также и новенького ружья, котелка, чайника, но как ни странно, три бутылки водки, взятые Николаем Николаевичем, остались невредимыми.

• Ну что, теперь-то мы точно на ночёвку остановимся, ёхарный бабай!- Юра уже отошёл от пережитого,- только где и как не представляю, у нас даже спичек нет!
• Ладно, делать нечего, – примирительно пробурчал Данилов,- будем выходить назад по берегу, какая теперь уж рыбалка, главное живы остались!

    Ночь уже вовсю хозяйничала в тайге. Бросив скупой рукой лишь горсточку звёзд на небо, она скрыла от глаз и тайгу и реку, которая спать упорно не желала. Возмущенный её, грохочущий голос заполнял всё вокруг и даже ночь не могла с ней справиться, утихомирить.

     Нагруженные до предела, Данилов и Звонарёв шли обратно, по еле видной звериной тропке. Нестерпимо хотелось курить. Комары, чувствуя свою безнаказанность, слетелись со всего леса и устроили пир. В мокрой одежде, продрогшие, уставшие, облепленные комарами сплавщики тупо шли вперёд и мечтали только об одном – упасть и уснуть. Когда увидели черневший впереди скрадок-избушку, то даже не обрадовались.

    Скрадки строят охотники обычно вблизи водоёмов, для охоты на гусей, уток. Иногда это просто укрытие из веток и травы, но часто строят и более надёжные избушки, из кругляка, с печками и топчанами внутри, а для охоты прорезают узкие окна-бойницы. В таком скрадке можно и поспать, и поесть, в общем отдохнуть с некоторым комфортом. Обычно охотники, уезжая домой, оставляют в скрадке, где-нибудь на полочке, спички, соль, сахар, чай и другие, оставшиеся продукты.

    В той избушке, куда прибрели измучившиеся сплавщики, не было ничего, никаких спичек или продуктов, даже печки не было. Были правда два топчана, но совершенно пустые-одни голые доски. Но и это было уже кое-что. Нарвав наскоро прибрежной травы, они набросали её на нары и, как были в мокрой одежде, упали и мгновенно уснули. Спали мёртвым сном, без сновидений, не обращая внимания ни на комаров, ни на голод и холод.

    Утром Звонарёв проснулся поздно. Одежда за ночь немного подсохла и озноба уже не вызывала. Солнце вовсю наяривало, словно извиняясь за вчерашнюю отлучку. Данилов похмелялся, закусывая мокрым хлебом.

• Никакой Николаевич, – возмутился Юра,- ну нам же ещё идти неизвестно сколько, мы же много вчера проплыли!
• Да ладно, ёхарный бабай, теперь-то чего, не на воде, дойдём потихоньку,- миролюбиво бормотал Данилов,-  да и прямиком по берегу идти короче, это не по речке петлять.

    Пошли. Жара. Пот градом. Комаров нет, видимо они испугались огромных и злых оводов. Курить охота-хоть листья сухие или траву закуривай. Данилов далеко отстал. Пробираясь через очередной завал, Звонарёв услышал его жалобный крик:
• Юра, помоги!

    Пришлось возвращаться. Николай Николаевич лежал на спине, как черепаха, шевелил руками и ногами - тяжесть рюкзака не давала ему подняться. Как не был сердит Юра, но увидев, как Данилов барахтается, не мог удержаться от смеха.

   Часа через два они всё-же вышли на дорогу и на попутках вернулись домой. В их отношениях ничего не изменилось, они остались дружескими, но в тайгу с Николаем Николаевичем больше Звонарёв почему-то не ездил. Вспоминая сплав по Якокиту, он думал: "Все могло бы быть совсем по другому и кончится хорошо, если бы... Если бы отправились утром, а не в ночь, если бы остановились сразу после пробоины в днище, а главное - если бы Николай Николаевич не пил! Хотя с другой стороны... Всё ведь могло кончится и совсем плохо..."