Несовершенство и тиранящее его одиночество

Зашедший в мою комнату человек не увидел бы ничего, кроме окна и высотного дома напротив. Но я лежал на диване и пытался уснуть почти три часа к ряду, и мог с лёгкостью назвать количество люминесцентных звёздочек на потолке, которые очень слабо светились. Что не удивительно, ведь шторы были закрыты весь день. Что тоже не удивительно, ведь я отдал прогулкам три четверти своего сегодняшнего времени. Двести тринадцать звёздочек, кстати. Если, конечно, я не обсчитался. Первый раз было на две больше, но в последующие переподсчёты – именно двести тринадцать. Естественно, это не вся информация, которую я узнал о квартире за последние несколько часов. Окно я приоткрыл не менее, чем на тридцать градусов, но и не более, чем на сорок пять. Головные уборы на полке явно скоро свалятся, потому что их центр тяжести был уже очень близок к краю. Впрочем, это моя вина, потому что шляпки Ноктюрны имеют геометрически правильную, симметричную форму. Ну, относительно моих бейсболок. Но именно они были на вершине шапочной горы. Что, как и многое другое вышеперечисленное, не удивительно, ведь Ноктюрна была в лагере, по меньшей мере, девять дней. Однако ясное осознание этого процесса пришло лишь спустя неделю после её отъезда. Ровно в тот момент, когда я вернулся с дачи моих родителей. Именно тогда весь ужас моего положения начал раскрывать себя.

Мой дом, моя квартира, моё убежище. Шестьдесят два с небольшим квадратных метра моей, только моей территории. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь это место станет для меня пыточной камерой? Мне эта мысль в голову не приходила. Впрочем, не было и повода, ведь за последние несколько лет я впервые оказываюсь один более чем на 2 дня. Свободное, абсолютно свободное время... Как бездонная пропасть – летишь-летишь, понимаешь, что скоро расшибёшься, но этот момент всё не наступает и не наступает...

Конечно, поначалу было проще. Я, на радостях, что смогу съездить на дачу родителей и покопаться в земле без кислой мордочки моей дочери, сразу же туда собрался. Шесть дней, и силы подошли к концу. Попрощавшись с папой и мамой и забрав как минимум пятнадцать банок варенья – я приехал сюда. И это место казалось неплохим. Но что теперь? Шторы постираны. Холодильник вычищен. Ковёр отмыт. Плита никогда ещё так не блистала. Даже потолок – и тот белейший. Ну, голубейший, в моём случае. Сегодня был первый день, когда пыль не мешала мне... Хотя, кому я вру? Не помогала мне бороться с отчаянием. Я проснулся и ушёл гулять. Плавал. Катался на качелях. Смотрел на счастливых детей. Улица – вот где есть счастье. А дома что? Тишь и отчаяние. "Нет, не может оно так продолжаться!" – издал я судорожный стон и бросил в сторону двери свой плед.

3:30. Размышления об ужасе заняли именно столько времени и именно столько показывали часы. Я лёг ровно в полночь. Надо же! Хотя тот факт, что я не уснул за это время – пугал сильнее. Я подошёл к окну и распахнул его настежь. "Больше, больше свежего воздуха этой квартире!" – крикнул я на ходу.

Дальнейший путь лежал в сторону кухни. Уверенно перешагнув порог, который остался после того, как я снял дверь, я включил свет. Вспышка, и вот я стою ослеплённый. Три с половиной часа смотреть в потолок... Да, глазам будет больно. Обязательно.
– Ладно. Мой образ жизни сейчас оставляет желать лучшего. Но нужно собраться с духом. Пять дней – звучит как приговор. Втрое больше моего состояния комфорта. Но я справлюсь, верно ведь?
– ... – холодильник молчал.
– Ты можешь мне не отвечать, но я в себе уверен. Сейчас набодяжу себе молочка с мёдом и быстро усну. И ты мне в этом поможешь! 
– ... – холодильник так и не ответил. Я, немного сердясь, подошёл к нему и достал из его недр бутылку уксуса и лимон. Бутылку я тут же спрятал обратно, взяв взамен неё листья мяты. Далее руки как-то сами налили в высокий стакан воды, выдавили в него лимон, накидали мяты, закинули несколько кусков льда (вообще непонятно откуда взявшегося) и поставили передо мной на стол.
– Ловко ты это придумал... – протянул я, обращаясь к себе.

Нет. Спать решительно не хотелось. Гулять тоже. Сейчас была ночь, но августовская жара всё ещё испытывала население нашего города на прочность. Я взял наведённую в стакане непонятную кислую жижу и сделал пару глотков. "Вкусно..." – подумал я, и направился в сторону душа. Душ был заперт. Он всегда заперт, если тянуть на себя. Выругавшись, я пошёл дальше по комнате. Рубашка, которая всего мгновение назад лежала на прикроватном столике, уже висела на мне, а ключ от комнаты Ноктюрны так соблазнительно висел на крючке у входной двери, что я не стал сопротивляться. Да, она просила меня не входить без предупреждения. Я и не вхожу. Я вваливаюсь, заволакиваю своё бренное тело.

Комната моей дочери была комнатой моей дочери. Со всеми вытекающими. Там был наведён тот порядок, который она хотела. Чердачная кровать, плакат с Рарити из "Friendship is Magic", маленький диванчик, лиловые обои, серый потолок и ковёр. Это место наводило на меня ощущение старости, ведь я всегда любил консервативный голубой, а оттенки фиолетового сочетал с оттенками жёлтого. Но Ноктюрна выбрала серый и я не смел сопротивляться. Я редко бывал у неё в комнате, но знал, что там чисто. Хотя и полагал, что чисто в кавычках. Так и оказалось – все пышущие свежестью обувные мешки лежали грудой в углу, а её рабочий стол был завален остро заточенными карандашами и, с ювелирной точностью, вырванными страницами блокнотов. Но это обрадовало меня. Когда я был в её возрасте, у меня даже не пахло порядком и пыль толстым слоем покрывала всю неопрятную груду вещей. У неё же вещи лежали гораздо более опрятной грудой...
– Так вот почему не входить! – расхохотался я и повалился на ковёр.
Он был мягкий, гораздо мягче ковра в нашей общей комнате. Даже после того как я почистил последний. А главное – на этом тоже не было пыли. Ситуация странная, но и ей наверняка должно найтись объяснение. Если его поискать. Но сейчас искать не хотелось. Я стянул с диванчика подушку и засунул её под голову. Мягко... Как же мягко...

...

Солнце било в глаза. Снова вспышка, и вновь ослеплённый, я незамедлительно вскочил. Что я делаю здесь, в комнате моей дочери? Где она?
– Ноктюрна! – крикнул я что было мочи. Ответа не последовало. Я в мгновение ока выбежал в большую комнату.
– Ноктюрна! – крикнул я снова. Нервы начинали шалить. День. Может, она в школе? Стой, за окном лето, какая школа...
– Ноктюрна! – я всё продолжал звать дочь по имени. Безрезультатно. Моё тело бросилось на кухню, затем в кабинет-кладовку, потом обратно в комнату дочери.
– Ноктюрна!... – крикнул я чуть не плача. – Где же ты?!
Ещё один бросок, на этот раз до санузла. Душ по утрам принимаю я, а не она. Она моется вечером. Может, сейчас вечер? Я глянул на часы. 15:20. Нет. Не вечер. Но это последняя надежда...
Непонятно откуда взявшийся под ногами стакан с лимоном и какой-то травой упал и увлёк меня за собой. Я сильно стукнулся головой о дверь в ванную, но остался в сознании. Скорчившись от боли, я перевернулся, прокатился по полу и вдруг замер.
– Август в самом разгаре. Четыре полных дня, два часа и тридцать девять минут. И вы будете вместе.
Внутренний голос – ужасный собеседник. Успокоил, называется!
– Пять тысяч девятьсот девятнадцать минут жить одному! Ты думаешь, я выживу! Я так не думаю!
– А я – думаю.
– Да мне плевать, что ты там думаешь!
Я вскочил и со всего размаху ударил воздух перед собой. Внутренний голос замолк и исчез.
– Слава богу. Так. Надо принять душ. Срочно!
Я пошёл в сторону. Мои глаза были полны ужаса, а на лице была истерическая улыбка. Вода... Пусть она мне поможет. Пусть я очищусь и снова смогу мыслить здраво. Осталось всего пять тысяч девятьсот тридцать шесть минут. А если я встречу дочурку! Так вообще на сорок минут меньше! Дарует надежду. Девятьсот – меньше тысячи.
– А пять тысяч – больше.
Мой путь к воде был прерван. Я обернулся и начал кричать со всей силы:
– ВОЗВРАЩАЙСЯ К ДЬЯВОЛУ СУКИН СЫН! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ВМЕШИВАТЬСЯ В МОЮ ЖИЗНЬ! Я НЕ ОДИНОК, МЕНЯ НЕ БРОСИЛИ, И СКОРО Я СНОВА БУДУ СО СВОЕЙ ЛЮБИМОЙ ДОЧКОЙ!
Мой голос был сорван. Мой внутренний голос сжался и больше ничего не говорил. Теперь ещё и не разговаривать несколько часов... Кошмар. Ну, ничего. У меня где-то была колонка – если я включу радио – будет проще. Главное дойти до душа. Только бы дойти до душа... Пожалуйста..........