Незакрытое дело в эпоху yolo-экономики

Эпиграф:
Rara avis in terris, nigroque simillima cygno.
«редкая птица на земле, подобная чёрному лебедю»
Ювенал.

Глава 1.
Кот с Енотом отзавтракали в офисе агентства маркетинговых расследований «Кот и Енот».
– О чём в «Форбсе» пишут, дружище? – спросил Кот, заметив, что Енот читал «Форбс» за завтраком.
– Да вот, про YOLO-экономику толкуют, – отвечал Кот, поглядывая в ноут, –  You Only Live Once, что значит «живем лишь раз». Молодое поколение резко взяло курс на масштабные изменения в карьере. Пандемийное явление, вполне научный случай.  Множество людей стали уходить со стабильных работ с хорошими зарплатами в рискованные проекты или небольшие компании. Люди хотят получить желаемое прямо сейчас, не откладывая на будущее. Опасаясь великого исхода сотрудников, работодатели пытаются поднять рабочий дух и бороться с выгоранием. Появилось нечто новое и интересное. Например, люди возмущены тем, что работодатели не заботится о балансе между работой и личной жизнью людей на «удалёнке». То, что работодатели никогда ранее об этом балансе не заботились – это никого не интересует. Возмутительно то, что они не заботятся об этом балансе сейчас. Увеличилось время, проведенное на собраниях, а также и продолжительность встреч. Хотя, казалось бы, куда же ещё больше? И так всё время уходило на совещания и встречи. Так получается, дружище, что до пандемии работа занимала всё отведенное на неё время, а теперь работа стала занимать всё отведенное на неё время и это возмутительно! Сотрудники стали больше  отправлять сообщений в чаты в нерабочее время, причем количество чатов растет каждую неделю. Число электронных писем, отправленных по работе, по сравнению с прошлым годом существенно выросло. Странно, но факт: вместо того, чтобы, работая на «удалёнке», ощутить самостоятельность, осознать, что работаешь на себя, перейти с формата работы по найму в формат деятельности, повысить свою производительность и сосредоточиться на важных направлениях, люди в большинстве своём ноют и возмущаются. Особенно страдают представители поколения Z — те, кому сейчас от 18 до 25 лет. У сотрудников корпораций такое ощущение, что они просто выживают или отчаянно борются за желание жить. Из-за возросшей нагрузки люди чувствуют себя переутомленными и даже истощенными. Тяжелый 2020-й заставил задуматься о переменах: люди подумывают уволиться в течение следующего года или планируют совершить «серьезный поворот» в карьере. Такие дела. А ты что скажешь, дружище, о шедевре, который ты пересматривал за завтраком, по своему обыкновению?
– Ну так шедевр же! Отчего бы и не пересмотреть? Каждый раз что-то новое замечаю, всё новые и новые детали и смыслы, – откликнулся Енот, похрустывая шоколадной вафелькой.
– Что же на этот раз? – поинтересовался Кот.
– В этот раз я задумался о том, –  расправился Енот с вафелькой, –  сколько сэр Генри заплатил Шерлоку с Джоном за выполненную работу? Или он только компенсировал им командировочные и накладные расходы? Какой процент от миллионного наследства, которое ему сохранили, раскрыв покушение на него, избавив от угрожавшей ему смертельной опасности? Собственно, тема гонораров Холмса и Ватсона вообще не раскрыта. Интересно, почему? Не расследовать ли это нам? Это же маркетинговое расследование, случай вполне научный.
– Полагаю, даже одного процента, то есть десяти тысяч фунтов от миллионного состояния сэр Генри не уплатил за услуги лучшего сыщика в мире. Не видно каких-либо изменений в материальном положении Холмса: он продолжил жить на той же съёмной квартире, и в кругосветное путешествие с сэром Генри отбыл Мортимер, а вовсе не Холмс. Так что расследовать особо и нечего, – заключил Кот.
– Я к тому, дружище, что мы с тобою не связываем оплату за наши услуги с выгодой, которую получают наши клиенты. У нас, практически, почасовая оплата труда получается. Ну, да, командировочные и накладные расходы, премии (которые правильнее было бы назвать чаевыми), но вовсе не комиссионные от цены вопросов, которые мы обычно успешно решаем, – пояснил Енот.
– Похоже на то, дружище, что мы знатно тупим, – задумчиво промурчал Кот.
– Похоже, что на ловца и зверь бежит. К нам посетитель! Долой меланхолию! – оживился Енот, завидя направляющегося в агентство «Кот и Енот» посетителя.
Глава 2.
К ним обратился Стожаров с предложением участия в его стартапах, которые не нашли до сего дня инвесторов. Он предложил им, как детективам-сыщикам, заняться сыском, сыскать инвесторов и войти с ним в эти стартапы на долевом участии в качестве гонорара. 50/50 при доле сысканного ими инвестора 40%.
– Поиск инвесторов в формате сыска, – пояснял Стожаров, – вы сыскиваете инвестора. У нас – идея, у инвестора – возможность вложить деньги в дело. Инвестор – это тот, кто хочет вложить деньги в дело для того, чтобы заработать на этом. Мы даём возможность инвестирования на условиях 40% доли в бизнесе. Например, инвестор инвестирует 1 миллион денег в наш стартап. Мы оцениваем нашу идею в 60% стартового капитала. То есть, если дело пойдёт успешно, сначала произойдёт возврат инвестиции, инвестор вернёт свой миллион. А потом будет получать 40% дивидендов. А мы будем получать 60% дивидендов и делить их 50/50, то есть поровну. Половину мне, половину – агентству «Кот и Енот».
– Вам-то зачем с кем-то делиться дивидендами кроме инвестора? – спросил Енот Стожарова.
–  Для того, что я ничего не теряю, – просто ответил Стожаров, – я предлагаю ведь сыскать инвесторов на те стартапы, на которые инвесторы не найдены более, чем 3 месяца. Есть среди этих стартапов и такие, в которые инвестиции не привлечены полгода, год, есть и 2 года даже. Мой реальный выбор – отказаться от них, чтобы не отнимали времени и сил у новых идей, или дать им последний шанс. Вот, я и даю им последний шанс.
– Ваша игра сильна, но по своему смыслу Ваше предложение слишком ново для нас, хотя и представляет несомненный интерес. Нам надо обдумать Ваше предложение. Мы, знаете ли, пришли в маркетинговые расследования из айти, но подобную оплату наших услуг никогда до сего дня не практиковали, – сказал Енот.
– Из информационных технологий? Отлично! То есть, эджайл и скрам – для вас не пустые звуки? – спросил Стожаров.
– Разумеется, мы с удовольствием и полной самоотдачей прошли десятки спринтов в скраме, в своё время, – ответил Кот.
–Если вам так уж нравится скрам, то почему бы вам не сыграть в регби? – поставил вопрос Стожаров.
– Действительно, отчего бы нам не сыграть в регби? Настоящий скрам не лучше ли имитации скрама? О чём тут думать? – ответил Кот.
 – Но всё же, половина от шестидесяти процентов – это всего лишь 30%. Вам-то самому действительно это интересно? Вас действительно будут мотивировать 30%? – спросил Енот.
–  Мне несколько лет назад один уважаемый человек сказал: «Если бы ты был настолько же настойчивым, насколько ты умный». Я задумался над этими словами и стал настойчивым. Во многом, благодаря этим словам я перешёл от работы по найму к работе на себя. В данном случае, я вполне осознаю, что 30% это лучше и больше, чем 0%. И настойчиво ищу возможности получить 30% вместо 0%.

Глава 3.
Кот с Енотом взялись за дело и готовы «играть в долгую». Потому что сыск-поиск инвестора, да потом ещё возврат инвестиции – дело на несколько месяцев, а то и лет. Но оно того стоит.
Кот с Енотом обсудили со Стожаровым договор эксклюзивных прав на представление его интересов в течение 3 месяцев и договор комиссии. Остановились на договоре комиссии. Стожаров подчеркнул, что комиссия в данном случае – это «делать что-то другое, чего раньше не делали». То есть, если он, Стожаров, уже направлял предложение некоему инвестору, то Коту с Енотом надо, выполняя порученную им комиссию, не направлять то же предложение повторно. Но, как минимум, выяснить возражения и направить новое предложение с учётом возражений, преодолеть возражения. Разумеется, что если в результате обратной связи с инвестором обнаружится, что он понятия не имеет, о каком предложении речь, то есть просто не получил его, то надо будет отправить повторно, но это будет считаться за новое, так как отправлено при новых открывшихся обстоятельствах.

Глава 4.
– Скажите, Стожаров, а на чём в настоящее время сосредоточены Ваши усилия? То есть, мы взялись за те проекты, которые не нашли инвесторов более, чем последние 3 месяца. А какими стартапами занимаетесь сейчас лично Вы? – спросил Кот.
– С удовольствием пичну, то есть, кратко сформулирую Вам мою идею! Я хочу сделать доступным для малого и среднего бизнеса регулярный маркетинг!  Я хочу сделать стратегическое планирование и управление доступными для малого и среднего бизнеса. А вообще, я хочу поставить на поток: корреляционный анализ продаж, создание экспертных систем, анализ конкурентной среды, анализ реального спроса. Для малого и среднего бизнеса, – с готовностью ответил Стожаров, – потому что малый и средний бизнес сейчас не имеет возможности получить всё это как доступную услугу, из-за чего работает крайне неэффективно, вынужденно работая в формате барыг. Да, более или менее удачливых барыг, которым не до вычисления эластичности спроса.
– Это сильная история! – по достоинству оценил Енот, – а теперь мы готовы услышать о проектах, в которых мы можем принять участия путём сыска для них инвесторов.

Глава 5.
– Я перечислю их в рандомном порядке, чтобы не создалось впечатления, что  вначале я буду говорить о более значимых с моей точки зрения, – сказал Стожаров, – потому что моя оценка их значимости в настоящее время уже не только не имеет значения, но может помешать успеху нашего дела. Ценность в настоящее время представляют идеи этих проектов, как таковые и Ваша оценка их значимости и перспектив, а вовсе не моя.
– Поняли Вас отлично, – ответил Енот, – слушаем Вас внимательно.
– Поехали! –  начал Стожаров, – знаете ли вы, что хлеб на треть состоит из воды? Впрочем, если до сих пор не знали, то уже знаете ))) Да, на две трети из муки, а на треть из воды. Идея в том, чтобы делать хлеб на своей воде. Поставить хлебозавод так, чтобы вода была своя.
– Рандомность та ещё: начали с хлеба потому что хлеб – всему голова! – со скепсисом в голосе сказал Енот.
– Как, однако, хорошо, что я к вам обратился! –  обрадовался Стожаров, – я ведь о том, что хлеб – всему голова как раз не подумал. Более того: в советском культе хлеба я вижу, как бы это помягче сказать, адаптацию большевиками Тела Христова под советские реалии. То есть, у меня негативное отношение к прославлению хлеба.
– Негативное отношение воздействует на рандомизацию не меньше позитивного. Впрочем, мы услышали Вас в том смысле, что с Вашей точки зрения идеи проектов оглашаются в произвольном порядке, и этого довольно. Продолжайте, пожалуйста, – попросил Кот.
– Продолжаю, – улыбнулся Стожаров, – так вот, идея хлебозавода на своей воде, за счёт того, что хлеб на треть состоит из воды, практически гарантирует рентабельность не менее 30%. Если эту идею развить в направлении поиска такой своей воды, то сыскать инвестора станет проще. Если свою воду найти и предлагать: «Вот есть вода, давайте на этом месте хлебозавод поставим», то ещё проще. Если ещё и посчитать все варианты и риски, с легализацией и без таковой, если расписать все или хотя бы наиболее очевидные и рентабельные проекты, связанные с темой «хлебозавод на своей воде», то, быть может, инвесторы в очередь станут. Но это всё нужно сделать, вложить своё время и силы. Там ещё масса интересного открывается, связанного с водой как таковой, а также с тем фактом, что хлеб – его выпекают, то есть пекут в печи. Например, начали с производства хлеба, а потом стали воду в бутылки разливать, газировать научились, и газировка пошла ещё лучше, чем хлеб. Или научились выработанную в хлебной печи тепловую энергию продавать. Или научились тестом вместо хлеба торговать и этим достигли экономии на энергоносителях.
– А разве вода – такая уж дорогая, что сопоставима по цене с пшеничной и ржаной мукой? Не проще ли воду покупать? – поинтересовался Кот.
– Своя вода, в общем случае, дешевле покупной воды, – пояснил Стожаров, – хотя, конечно, случаи бывают разные. Тут важно чёткое понимание смысла «своя», насколько вода своя. Я, например, знавал одну пекарню, в которой воду добывали из подземного водоёма. Вся фишка была в происхождении воды в этом подземном водоёме. Там была водопроводная труба, проложенная в древние времена, которая в древние же времена и проржавела насквозь, дала течь. Но вода не пробилась родником на поверхность, а тихо-мирно вытекала и метрах в ста налево от места течи сформировала подземное озерцо, аккурат под пекарней. Чистейшая, прекраснейшая водичка. А другая пекарня осознанно расположилась над руслом подземной реки. А третья артезианскую скважину себе пробила. Так вот, из перечисленных трёх примеров, вторая и третья пекарни пользовались более своей водой, чем первая, потому что рано или поздно утечку воды из водопроводной трубы могут обнаружить, трубу заменить и подземное озеро техногенного происхождения иссякнет. Но могут ведь и никогда не обнаружить утечку из трубы. Или подземное озеро, однажды образовавшись, будет вечно наполняться грунтовыми, дождевыми и талыми водами. Также своей вода может становиться в результате её обработки: отстаивания, накопления, хранения, фасовки, перепродажи, фильтрации, обеззараживания, минерального обогащения, нагревания, кипячения, дистилляции…
– Поняли, что следующее? – поторопил Енот.

Глава 6.
– Дальше будет продолжение хлебной темы, – сказал Стожаров. – Форвардная хлебная биржа. Смысл в том, чтобы крупные торговые сети стали бы заключать договоры с хлебозаводами не только об ассортименте, но и об объёмах поставок. Столько-то тонн такого-то батона за такой-то период, за такой-то год, по такой-то цене. Это сильнейшим образом стабилизировало бы хлебный рынок, а с ним и всю экономику. Действительно, торговая сеть взяла обязательства закупки определённого объёма хлеба, хлебозавод под этот объём заключил договора с поставщиками муки и сырья. Всем хорошо. Особенно нам, так хорошо всё организовавшим.
– Насколько я понимаю, – решил уточнить Енот, – стабильность экономической ситуации в регионах волнует, прежде всего, местные власти?
– Совершенно верно! – согласился Стожаров, –  этот стартап задуман, прежде всего, как проект социального предпринимательства, а хлебная форвардная биржа – как общественная неприбыльная организация. Пожалуй, лучше исключить и из названия и из смысла этого стартапа слово «биржа». Правильнее будет «платформа», «площадка», «фонд». Социальное предпринимательство набирает обороты, набирает силу, становится всё более популярным во всём мире. Потому что выполняет по-настоящему полезные для современного общества функции, реально востребованные современным обществом.

Глава 7.
– Третий проект будет тоже хлебным? – спросил Кот.
– Третий проект будет не хлебным, а облачным, – ответил Стожаров, – облака – это сервера, которые находятся не в твоём помещении, не у тебя. Потому должно быть доверие к облаку. В облаке всю информацию исследуют владельцы облака, надо это понимать и действовать с учётом этого понимания.
– Не вполне понял, в чём идея? – решил уточнить Енот, – нельзя ли пичнуть этот стартап, как предыдущие стартапы?
– Легко! –  продолжил презентацию Стожаров. –  Я хочу располагать «облачные» дата-центры на объектах советской «оборонки», которые сейчас не используются. Вопрос создания облачного дата-центра – это, прежде всего, вопрос помещения, в котором этот дата-центр будет расположен. Вопрос недвижимости. Я услышал примерно год назад, что ключевой фактор успеха сети ресторанов МакДональдс -  не франшиза, не рецептуры, не технологии и даже не менеджмент с маркетингом, а решения по недвижимости. И тут же я подумал, что в случае «облаков» успешное решение вопроса недвижимости – ещё в большей степени ключевой фактор успеха. То есть, был «почтовый ящик» при СССР, крупное секретное предприятие, с шикарным по тем временам вычислительным центром. А то и бункер секретный да супер-безопасный. А в лихие 90-е свернули это производство, вычислительный центр разобрали, бункер по назначению не используют. А они же идеальны для размещения в них современного «облачного» дата-центра. Ведь потребности в электроэнергии, кондиционировании воздуха, экранировании, безопасности и режиме остались ровно те же! Строить новое нет причин: есть построенное при СССР, отличного качества.
– Непонятно во что инвестору инвестировать, – стал уточнять Кот, – построить новый объект недвижимости – это, пожалуй, понятнее, чем ремонтировать советский секретный объект.
– Косметический ремонт дешевле строительства нового объекта и быстрее, – заверил Стожаров, – а для инвестора в «облако» - просто находка, ведь сумма инвестиций в ремонт помещения ничтожна по сравнению с суммой инвестиции в «железо», «софт» и администрирование «облака». Будущее – за «облаками» в бункерах да, кстати, и в шахтах. В шахтах разного рода.
– Что там у нас дальше по списку? – спросил Кот.

Глава 8.
– Дальше по списку у нас стиль лофт! –  ответил Стожаров, – что, полагаю, должно заинтересовать прежде всего Кота, потому что лофт в переводе на русский – это чердак. Идея пришла мне, когда я шёл по одному крупному торгово-развлекательному центру. Я посмотрел вверх, на потолок, и понял, что мода на стиль лофт в жилье пришла из торгово-развлекательных и офисных центров, которые – сплошь в стиле лофт: вытяжки, гофры… Идея стартапа в том, чтобы жильё в новостройках предлагать не только в состоянии «после строителей», но и «в стиле лофт». А также в создании специализированной на лофте строительно-ремонтной фирме. Или организации.
– Идея с лофтом мне действительно по душе! – ответил Кот, – давайте дальше!
– Инвестиции в строительство стройматериалами, – пичнул Стожаров, – например, в 24-этажный жилой комплекс производитель металло-пластиковых окон инвестирует металло-пластиковыми окнами для всего дома и получает в оплату 2 этажа. А производитель железобетона инвестирует железобетоном на весь дом и тоже получает 2 этажа. Прикольно то, что инвесторы стройматериалами получают право собственности на свои этажи с момента заключения договора инвестирования, поэтому сразу же могут начать продажи своих квартир, начиная с этапа «котлована». Могут хоть все на «котловане» продать и получить деньги до начала поставки стройматериалов. Но могут, конечно, и «в долгую» сыграть, продать в ходе строительства или после ввода объекта в эксплуатацию. А могут себе оставить, тоже масса интересных вариантов открывается.

Глава 9.
– А мне инвестирование стройматериалами понравилось, – сообщил Енот, – но там же ещё много всякого интересного?
– Ещё очень много! – заверил Стожаров. И прямо сейчас я поведаю вам идею тренинга. Лет 10 назад я работал на заводе. Так вот собственник этого завода и ещё большого количества промышленных предприятий, завёл такой порядок, чтобы ему ото всех его предприятий ежедневно приходили установленные им суммы наличными. Чтобы он ежедневно получал 100 тысяч долларов наличными. Эти платежи никак не зависели от поступления реальных средств в кассы или на счета предприятий, от прибыльности этих предприятий. Директор каждого предприятия знал, что вот это ежедневное перечисление суммы – его главный приоритет в работе. Если сумма не будет перечислена, на следующий день на предприятии будет другой директор. Широко практиковались займы между предприятиями. Быть может,  собственник установил такой порядок не только для того, чтобы, согласно Кийосаки, сначала заплатить себе (pay yourself first), но чтобы объединить многочисленные предприятия в единую финансовую систему с сильными горизонтальными связями. То есть, вертикаль власти он им устроил, дав «главный закон» о ежедневных обязательных платежах наличными, а горизонтальные связи они наладили меж собою сами, исполняя этот «закон». Так вот, я на это посмотрел, подумал и придумал для себя лично «зарабатывай не менее 100 долларов в тот день, в который решил поработать». То есть, или ничего не делай, отдыхай весь день, или, если уж чем-то занялся, если начал работать, то пока 100 долларов не заработаешь (не получишь), чтобы не прекращал усилий. Да, конечно, было немало таких дней, особенно поначалу, когда я одалживал недостающую сумму. Но как же это помогло мне отучиться тратить время и силы на ерунду! Я научился благодаря такому подходу рутиной заниматься только «между делом», машинально, с выключенным мозгом, фактически отсутствуя.
– А потом Вы перешли к 200 или к 500 долларам в день? – спросил Енот.
– Я перестал это практиковать, когда понял, что достиг поставленной цели, – ответил Стожаров, – тем более, что я успешно себя потренировал ещё в одном направлении. Я запретил себе высказывать то, что могли бы счесть за моё мнение. «Не сочти за мнение» - даже написал я на фото обложки моей странице в фейсбуке. Я отучил себя от высказывания сырых, непродуманных мыслей. Я стал говорить только то, в чём уверен, что точно знаю и за что полностью отвечаю. Своё мнение я научился формулировать в виде вопросов. То есть, если мне хочется обсудить какую-то тему, то я тщательно формулирую вопрос. Избавив окружающих меня людей от моего мнения, от того что я думаю, считаю, от моих оценок, что мне нравится и что мне не нравится, я не только проявил к ним искреннее уважение, но качественно улучшил свой круг общения. Ведь и меня в ответ перестали грузить своим мнением и своими оценками. Мнения, вообще-то, действительно никому не нужны, ни людям, ни Богу. Вот были апостолы, у них было ученичество, служба, вера. А у Иуды было мнение. До чего мнение довело Иуду? Вот то-то же.

Глава 10.
– Ух ты! А ещё тренинги есть? – спросил Кот.
– Есть ещё тренинги, – ответил Стожаров, – и сейчас я вам поведаю о тренинге по разделению производства и продаж. В одних бизнесах торговать легче, чем производить. В других бизнесах производить легче, чем торговать. Но в обоих случаях распространена одна большая ошибка – объединение производства и продаж в одно предприятие. Продажи оказываются подчинены производству и понимаются как «сбыт». Вместо прибыльного производства и прибыльных продаж ставится и достигается цель «прибыльное предприятие в целом». Самое худшее – это неразделенные производство и продажи. Они только мешают работать друг другу. Разделение производства и продаж увеличивают оборот и прибыль не менее чем на треть.
– Понятно. Тренинги – отличная тема. Что дальше? – спросил Енот.

Глава 11.
– Я достиг специализации, –  ответил Стожаров, –  я сфокусирован на развитии своих скиллов. И сейчас самое время рассказать, как я несколько лет назад заинтересовался темой недвижимости. Тут же я обнаружил, что многие агентства приглашают «новичков» на бесплатные курсы с дальнейшим «трудоустройством». Я успешно прошёл курсы. Дальнейшее выглядело забавно. Мне предложили работать «за первую сделку 50% от суммы комиссии, за вторую 60% от суммы комиссии и начиная с третьей сделки 70% от суммы комиссии». При этом комиссия составляет «как правило, не менее 5% от суммы сделки». Например, если квартира продана за 50 тысяч долларов, то комиссия 5% = 2,5 тысячи долларов, а 50% от этой суммы = 1250 долларов риэлтору, работающему в агентстве, за первую сделку, на руки. Оно бы и ничего, но я с самого начала не понял в чём роль агентства и за что с агентством делиться комиссионными, за какие пользы и услуги? Ни о каком оформлении трудовых отношений речи не было. Не было мне предложено и оформить договорные отношения, ни как с физическим лицом, ни как с предпринимателем. В чём состоит сотрудничества риэлтора с агентством, оказалось совершенно непонятно.  Мне это напомнило эпизод в сказке «Гадкий утёнок», когда знатная старая утка испанской породы с красным лоскутком на лапке дала представленным ей новым утятам указание: «Ну, будьте как дома, а если найдете рыбную головку, можете принести ее мне!» Ну, действительно. Агент (риэлтор) своими силами, средствами и связями даёт рекламу, находит клиентов, проводит встречи, презентации, ведёт переговоры, и для чего-то ведёт клиентов «на задаток» и «на сделку» в агентство недвижимости, чтобы отдать агентству 30-50% своего заработка. Загадка, которую мне так и не удалось разгадать. Мне представлялось, что у меня будет какая-то специализация, что я буду эффективно работать на каком-то из этапов сделки, на каком-то этапе воронки продаж. Например, агентство предоставляет мне базу данных собственников недвижимости, объявивших о желании её продать. Я налаживаю коммуникации с ними и заключаю по  2-5 эксклюзивных договоров в неделю. Договора я передаю в агентство, агентство организует исполнение этих договоров, а я получаю оплату за выполненную мною работу. Также лично я в недвижимости пришёл к тому, что надо заключать не эксклюзивные договора, а договора комиссии. Чтобы предоставлять клиентам те услуги, в которых они действительно нуждаются, а не те «эксклюзивные права», которые им навязывает агентство. Комиссия, а не эксклюзив! Риэлтор это комиссионер, которому клиент (заказчик) доверяет (поручает) некую комиссию.  То есть, организацию и подготовку сделки. Список конкретных поручений в отношении своего или того, по которому полномочен принимать решения, объекта недвижимости (актива). Выполнение которых намерен оплатить указанной в договоре комиссии суммой, которая пропорциональна сумме сделки, «проценту комиссии». Не посредник, не продавец, а комиссионер! При заключении договора комиссии обнаруживаются и отбраковываются клиенты, заключившие эксклюзивы без цели их исполнять, а также «сырые», немотивированные и де-мотивированные клиенты. Договор комиссии эффективнее «экса», так как не только дисциплинирует заказчика, но и мотивирует его конкретным списком услуг, в который может быть (по осознанной инициативе заказчика!) включена передача эксклюзивных прав. Переговоры по договору комиссии по своему содержанию это обсуждение маркетингового плана, а не торг, как при обсуждении «экса». При этом «комиссия» даёт возможность получить оплату услуг (например, реклама, презентации (показы) объекта) в тех случаях, когда заказчик намерен оформить сделку своими силами. Договор комиссии вызывает больше доверия, чем «экс» потому, что передаёт инициативу и контроль заказчику, превращает заказчика в осознанного эффективного инвестора. Разумеется, лично я необратимо перешёл на договора комиссии. Нет сомнения, что замена «эксов» на договора комиссии существенно повлияет на рынок недвижимости. Вопрос в том, как принести эту новую ценность на рынок наиболее эффективно и как при этом не остаться в стороне, когда «доллар тому, кто придумал, десять тому, кто сделал и сто тому кто продал».
– Вы бы, право же, пичнули бы уже что ли этот стартап, а то всё понятно, но формулировки пока что мы не услышали, – предложил Енот.
– Пичну сразу два, – ответил Стожаров, – 1) создание агентства недвижимости с принципиальной специализацией агентов по этапам воронки продаж и 2) привнесение на рынок недвижимости новой ценности – договора комиссии на те услуги, которые действительно нужны клиенту.
– Отлично, Стожаров, теперь всё ясно. Дальше, вперёд! – скомандовал Кот.

Глава 12.
– Теперь у нас – про стеклянные корпуса системных блоков, –  сказал Стожаров и повеселел, –  а, точнее, про металлопластиковое окошко в системном блоке. Собирался об этой идее рассказать Еремеевой, потому что я – продакт-менеджер, но что-то мне помешало. Теперь такая возможность есть у вас. Дело нехитрое, но умилительное. Вместо одной из стенок системного блока ставить металлопластиковое окошко, поворотно-откидное. Или просто открывающееся. Отличная возможность диверсификации бизнеса для производителя металлопластиковых окон: из строительства – да в информационные технологии!
– Умильно, спору нет! Продолжайте! – поощрил Енот.
– Санитайзер-дезодорант, – продолжил Стожаров, – потому что санитайзер – это отличный дезодорант, потому что склады завалены санитайзерами, в виду колоссального их перепроизводства, и потому что население не научилось пользоваться санитайзерами в качестве дезодорантов. Не исключено, что речь в данном случае всего лишь о переименовании.
– Принято, – принял Кот очередное предложение Санжарова.
– Позвольте, я вдруг подумал вот что, – озарило Енота, – мы тут только что говорили о своей собственной воде для хлебозавода. Так вот, я вам что скажу: вода может стать своей не только в результате нагревания или кипячения. Вода может быть, знаете ли, не только варёной, но и толчёной!
– Браво, дружище! – восхитился Кот, – мы приняли к сведению сей важный факт! Но давайте не перебивать нашего заказчика, комиссию которого мы взялись исполнить.
–  Желобные канализационные трубы – усиленные снизу цементом трубы для желобной канализации, – пичнул Стожаров.
– Принято и понято, – принял и понял Енот.

Глава 13.
– Рынок оксидов, – торжественно объявил Санжаров, – формирование и контроль рынка оксидов. Я пришёл к этой идее, участвуя в проекте налаживания поставок свинцового глёта, то есть оксида свинца из Китая. Там ребята крепко подсели на одного китайского поставщика, он к тому времени уже пятнадцатый год монопольно поставлял им свинцовый глёт 20-тонными контейнерами.  На пятнадцатом году поставок они заподозрили, что сделка могла стать несправедливой. Я им, для начала, предложил диверсификацию поставщиков свинцового глёта по Китаю. Услышал в ответ странное: «Мы, де, завалены образцами свинцового глёта, но у нас нет своей лаборатории, чтобы провести химический анализ образцов, поэтому мы, как и все, работаем на доверии, опираясь на многолетнюю репутацию поставщика, который нас ни разу не подвёл». Они, как оказалось, были даже не особенно в курсе, действительно ли тот серовато-жёлтый песочек, который им все эти годы поставляли действительно был свинцовым глётом. Для них было важно то, что «то сырьё, которое нам поставляет наш надёжный поставщик и стратегический партнёр, работает так, как надо». Тем более, им было безразлично, что если бы они стали анализировать поступающие им с коммерческими предложениями образцы, то смогли бы сэкономить 10-20% на закупках сырья, могли бы сэкономить миллионы. «А вдруг тот поставщик, который предложит нам дешевле, не поставит товар вовремя, сорвёт срок поставки и завод остановится? Кто в этом случае ответит?»  – задали мне вопрос, на который нет ответа. Продажи оксида свинца и других оксидов металлов  в настоящее время –  в  эмоциональной, значит, в иррациональной сфере. «Не всё можно купить за деньги». Продавец не обязан продать только лишь потому, что покупатель готов оплатить товар. То, что продажи – в эмоциональной сфере, на эмоциях, в данном случае – проблема, узкое место. Контроль происхождения, химический контроль (состав, кристаллическая модификация, устойчивость, стабильность) – главные ценности в закупках и продажах свинцового глёта. Сопровождение поставок – ценность в продажах свинцового глёта. Внутренний рынок свинцового глёта и других оксидов металлов в настоящее время выглядит как продажа излишков на своих складах, понимается как продажа излишков с целью снизить объём замороженных оборотных средств, а не как отдельное самодостаточное направление бизнеса. А ведь это далеко не вся проблематика и перспективы. Например, оксид свинца – полупроводник. Тут могут открыться колоссальные перспективы. Перспективы свинцового глёта – это инвестиции в исследования его полупроводниковых свойств и токсичности.  Но даже, всего лишь, инвестирование в  оборудование собственной современной лаборатории для химического анализа оксидов металлов, обеспечило бы быстрый возврат инвестиций за счёт экономии на закупках сырья для своего производства, предоставление услуг химического анализа другим предприятиям и продажи оксидов с прибавленной ценностью – химическим контролем.
– Браво! Просим пич! – сказал Кот.
– Дайте два! – сказал Енот.
– Извольте! –  ответил Стожаров. – Инвестирование в формирование и контроль рынка оксидов металлов – первый пич,  инвестирование в  оборудование собственной современной лаборатории для химического анализа оксидов металлов – пич номер два! Впрочем, мы подошли к последней теме списка – к автомобильной теме. Я автомобильную тему «на закуску» приберёг, как я теперь понимаю, тоже не слишком рандомно?

Глава 14.
– Тема достаточно сладкая, отчего бы и не подать её на десерт? Слушаем Вас внимательно, – сказал Кот.
– В нашей авто-теме 3 направления: предпродажная подготовка автомобилей, дизель-генераторы и Тесла-зацепление, – сказал Стожаров. – Меня пригласили кризис-менеджером в авто-мастерскую. Дела у них шли так себе, клиентов стало маловато. Они надумали торговать запчастями, но в этом направлении дела вообще никак не пошли. Я проанализировал реальный спрос в их регионе и обнаружил, что спрос если и есть на запчасти, то к лодочным моторам, а не к автомобильным двигателям. Зато есть высокий спрос на услугу «предпродажная подготовка автомобилей». Поэтому я им посоветовал привлекать клиентов, позиционируя себя на региональном рынке, как мастерскую по предпродажной подготовке автомобилей. И предлагать запчасти в рамках предпродажной подготовки автомобилей. «Это как же мы скажем, что у нас предпродажная подготовка, если на самом деле мы торгуем запчастями? Это же обман!» – заявили они мне, и мы расстались. Хотя обман был в том, что они торгуют запчастями: торговля-то запчастями у них была (и по сей день остаётся) нулевая! Но не пропадать же идее…
Также меня пригласили в мастерскую по ремонту дизелей, то есть, меня пригласили дизелисты. У них специализация: они берутся за ремонт старых дизелей, настолько старых моделей, за которых другие мастерские не берутся. Колоритные ребята. Я выявил высокий растущий спрос на дизель-генераторы. Предложил им заняться производством дизель-генераторов из старых дизелей. Например, у кого-то есть автомобиль, настолько старый, что ездить на нём уже… не престижно. Но в нём есть вполне работоспособный дизель и генератор. Так вот, их можно демонтировать, сделать им «капиталку» или просто ревитализировать путём очистки и восстановления, и собрать из них дизель-генератор, который прослужит ещё лет 50. Отчего бы так не поработать, если на дизель-генераторы устойчиво растёт спрос? Можно бы и закупки у населения организовать? И ведь не только у населения дизеля старые есть. Самые роскошные дизеля и генераторы – в старых тепловозах, например! А занимаясь дизель-генераторами, можно было бы расширить круг клиентов и по их существующей специализации, то есть по ремонту старых дизелей. Типа того, что пришёл человек сдавать своё старьё как дизель-генератор, а тут прозрел, что можно машинку-то свою отремонтировать. Или, скажем, старый тепловоз оживить. Но, эти колоритные ребята признали мою идею слишком смелой и вызывающей.
Что до Тесла-зацепления. Из курса физики в средней школе мы все знаем, что если катушкой проволоки помахать рядом с магнитом, то в катушке выработается электричество. Так вот, моя идея в том, чтобы корпус электромобиля сделать не цельнометаллическим, а из проволоки. Корпус-катушка. В форме катушки скорее представляется корпус гоночного болида, чем обычного легкового автомобиля, но это вопрос стереотипов в дизайне, то есть легко и естественно решаемый вопрос. Пусть во время движения пересекается с линиями магнитного поля Земли, пусть в катушке наводится электричество из близлежащих линий электропередачи и тому подобного. Нет, я ни в коей мере не претендую ни на вечный, ни даже на даровой двигатель. Но я претендую на существенную подпитку аккумулятора электромобиля или гибридного автомобиля. На существенную подпитку.
– Да уж, Стожаров, на десерт Вы подали самое сладкое! И, кстати, созвучное с началом Вашей фамилии, – пошутил Енот.
– Нам необходимо осмыслить навалившуюся на нас информацию, – улыбнулся Кот.
– А вот Вы в самом начале говорили об экспертных системах, – напомнил Енот.
– Экспертная система = система уравнений, –  с готовностью ответил Стожаров, –  составить систему уравнений = создать экспертную систему. Если система уравнений создана, значит, её можно решить.
–  Я вот всё думаю, как бы мне стать почётным консулом? – задумчиво сказал ошалевший от избытка информации Енот.
– Почему не просто консулом? – серьёзно спросил Кот.
– Потому что меня вряд ли назначат просто консулом, а вот сделаться почётным консулом – цель для меня вполне достижимая, – в тон ему ответил Енот.

Глава 15.
– Я так понимаю, что инвестор – это тот, кто хочет вложить деньги, чтобы заработать, – сказал Енот Коту, когда Стожаров вышел из агентства маркетинговых расследований «Кот и Енот».
– Инвестор это также тот, кто хочет защитить свои деньги, –  ответил Кот, –  например, известный инвестор Уоррен Баффет, капитал которого «Форбс» оценивает в 103,7 миллиарда долларов, рассказал как защитить свои деньги. Он советует обратить внимание на два момента. Первый из них — это совершенствование своих умений и работа на пределе своих возможностей: «Если вы самый лучший учитель, если вы лучший хирург, если вы лучший юрист, вы получите свою долю национального экономического пирога независимо от стоимости любой валюты». Также он советует завладеть частью «хорошего бизнеса». Миллиардер отметил, что бизнес-продукт будет иметь спрос независимо от того, что происходит с долларом. В качестве примера он рассказал об одной из своих инвестиций: «Если вы будете владеть компанией Coca-Cola, то и через 20 лет и через 50 лет вы получите определенную часть человеческого труда за свой продукт. И будет совсем неважно, что произошло с ценами».
– Дружище, я что-то устал уже от избытка информации. Столько нового! – признался Енот.
– Это же хорошо! Значит новая тема нам зашла, раз мы устали, – заключил Кот.
– Давай, что ли, кексов к чаю получим, – предложил Енот.
– А я бы бисквитов к кофе предпочёл сейчас, – ответил Кот.
– Ну хоть не супчику горяченького с потрошками, да не щец возжелали, подобно Глебу Жеглову и Володе Шарапову, – заметил Енот.
– Недостаточно у нас основания для супчика да щец: мы только в начале пути, нам до поимки Фокса ещё далеко, – рассудил Кот.
– Фокс разве инвестировал? Фокс – инвестор? – оживился Енот.
– Ну, браслетик-змейку он инвестировал не слишком удачно, – отметил Кот.
– Важно не то – удачно или не удачно, а то, что инвестировал, ¬– резонно подытожил Енот.
– Бисквиты отличные! – сообщил Кот.
– Да, действительно, что это мы об инвестициях да об инвестициях. Хватит уже сегодня об инвестициях. Надо, чтобы эта новая тема в нас улеглась. Утро вечера мудренее, – сказал Енот.
– За чаем лучше о литературе рассуждать, чем о концессиях, – согласился Кот.
– Классическая русская литература = преображение, – с готовностью сменил тему Енот.
–  А соцреализм = небытие, философия небытия. Павка Корчагин сообщил, что жизнь даёт себя человеку всего лишь один раз, поэтому прожить её нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, – подхватил Кот.
– Получается, что социализм был сильно похож на нынешнюю YOLO-экономику, ведь You Only Live Once означает «живем лишь раз». Если совпадает идеология, значит совпадает и общественно-политический строй, и экономический смысл? – поставил вопрос Енот.
– Совершенно верно, дружище! Какая идеология – такой и строй. Что же до постсоветской литературы, то постсоветская русская литература тяготеет к философии череды перевоплощений, – подытожил кот, жуя бисквит.
– Так у нас, что же, сейчас, постсоветская культура, тяготеющая к череде перевоплощений, вновь возвращается к небытию «живём лишь раз»? – задумался Енот, жуя кекс.
– Заканчивай читать «Форбс» за завтраком! – посоветовал Кот.
– Да это разве только в «Форбсе» пишут про такое? Про то, что за 30 лет постсоветское общество ожидания трансформировалось в общество потребления, трубят из каждого утюга. Типа, ждали и дождались. То есть, были правы в своём ожидании. Утвердились в своей правоте. Всё правильно делали, всё правильно сделали. Правильно ждали, – рассуждал Енот.
– В СССР, в эпоху восторжествовавшего небытия, люди изо всех своих сил продолжали преображаться, – подхватил Кот, –  перековываясь в нового советского человека, строителя Коммунизма. При торжествующем небытии, от практики преображения не только не отошли, но развили её до невиданных прежде высот. Вся советская идеология есть мощнейшая синергия небытия с преображением. И это логично: советскому человеку нужно было успеть преобразиться в течение одной жизни. Время для советского человека чудовищно сжималось, события в жизни советского человека неслись с чудовищной скоростью. И вот всю эту насыщенную жизнь советский человек чего-то ждал. Ждал, что ему что-то дадут, что-то «будут давать». Он не знал, не мог знать, что именно ему «будут давать».
– И лишь под конец советской эпохи, советские люди всё чаще стали задумываться о череде перевоплощений, – отметил Енот, – даже Высоцкий об этом спел. Что если туп как дерево, родишься баобабом. Но, кстати, с перевоплощения, тут же скатился в небытие: «И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь».
– То есть, Павка Корчагин = в небытие через преображение, а Высоцкий = в небытие через перевоплощение, – сделал открытие Кот.
– Кексы хороши! – поддержал его Енот.
– Мы-то договор комиссии заключили, но будем ли мы серьёзно заниматься этим делом? – спросил Кот.
– Да ты, никак, устал больше моего, дружище, – ответил Енот, – просто для нас подход новый, не годится нам робеть перед новыми подходами. Мы что же, уподобимся Холмсу с Ватсоном, за командировочные бегавшим по болотам?
– Не уподобимся, ты совершенно прав, дружище. Мы просто устали, робеть не годится, отступать нам некуда, – согласился Кот.

Глава 16.
На следующее утро, Кот с Енотом отзавтракали в МакДональдсе и обошлись без чтения «Форбса».
– Для эффективного сыска инвестора нам необходимо применить актуальный эффективный подход, – сказал Кот.
– Как насчёт теории «Чёрного лебедя» Нассима Николаса Талеба? – спросил Енот, доев свой завтрак на веранде МакДональдса.
– Каким боком к нашему делу «Чёрные лебеди» Талеба? – удивился Кот.
– Ну как же! У этого Стожарова целая стая «Чёрных лебедей», которых он пытался выпустить сам, а теперь попросил нас о помощи, – ответил Енот.
– Да у него скорее, гуси, а не лебеди, и не стая, а стадо. Их впору не в небо выпускать, а выгонять из птичника: пастись да жиреть! – скептически высказался Кот.
– Лебеди, дружище, это же сразу видно! – парировал Енот, – вот эта машина-катушка, этот рынок оксидов, или санитайзер в качестве дезодоранта, или хлеб из воды. Сильная сила! Мощная!
– Что же эти мощные силы не привлекли ни копейки инвестиций? – возразил Кот.
– Недостаточно настойчиво предлагал. Или не тем. Это же очевидно! – сказал Енот.
– Ну, ладно, допустим. Но при чём тут Талеб не понимаю, – рассуждал Кот, – смотри, вот, например, мы приходим к потенциальному инвестору и рассказываем ему, что хлеб из воды – это сейчас выглядит неожиданно, но может иметь значительные последствия, и  в ретроспективе будет иметь  рационалистическое объяснение, как если бы хлеб из воды был ожидаемым событием. А нам инвестор отвечает, что раз уж хлеб состоит на треть из воды, то нет ничего неожиданного в том, что он и дальше будет состоять на треть из воды. И раз уж хлеб как состоял испокон века на треть из воды, так до конца времен и будет состоять из воды на ту же самую треть, то никаких значительных последствий не предвидится. То есть, рациональное объяснение составу хлеба есть уже сейчас.
– А мы ему на это скажем, что он склонен больше верить своему окружению, чем сухой статистике, что он применяет теорию игр к реальной жизни и слепо верит в успешное предсказание будущих событий на основании одного только анализа произошедших, – не сдавался Енот.
– А он нам на это резонно возразит, что именно мы ему только что сообщили, что хлеб на треть состоит из воды, что это и есть самая, что ни на есть, сухая статистика. И будет прав, – аргументировал Кот.
– Тогда мы ему возразим, что не стоит концентрироваться на каких-то экстремальных событиях, – горячился Енот, – а вместо этого нужно строить то, что позволит преодолевать эти события, а не противостоять им. Да, мы так ему, без обиняков, и скажем, что к «черным лебедям» невозможно подготовиться, но это же не повод для того, чтобы позволить им управлять нашей жизнью.
– На каких таких экстремальных событиях? – опешил Кот, – ты о чём, вообще, дружище?
– Я о том, что мы можем помочь инвестору подружиться с «Чёрными лебедями». Контроль над рынком оксидов – не шутка, знаешь ли, – Енот разгорячился не на шутку.
– А с чего ты взял, что инвестор поссорился с «Чёрными лебедями»? – Кот взглянул на Енота, как на умалишённого.
– Дружище, не стоит усердствовать в желании понять точные причины тех или иных событий!
Надо быть в постоянной готовности подвергнуть сомнению собственные взгляды. Надо научиться чувствовать, где можно ошибиться, а где – крайне нежелательно. Чтобы понять природу успеха, надо изучать неудачи, – упорно гнул свою линию Енот.
– Ты или спятил, или книжки Талеба начитался с избытком, – начал догадываться Кот, – но ведь цель теорий Талеба – перевернуть традиционную логику с ног на голову и продемонстрировать, насколько она неприменима к нашей нынешней, сложной и становящейся все более рекурсивной  среде. Дружище, это ведь всего лишь теория.
– Антихрупкость – это вполне научный факт, – насупился Енот, –  кто постиг антихрупкость – тот извлек выгоду из хаоса! Талеб, вводя понятие «антихрупкость», сместил концептуальную направленность на способность выдерживать сильное воздействие или неожиданные события, а также на пользу от их возникновения. Неужели ты не понимаешь?
– Я что-то совсем не понимаю, к чему ты клонишь, дружище, – участливо и даже сочувствующе покосился Кот на Енота, – вопрос ведь не в том, насколько красивы, правильны и точны «Чёрные лебеди», а в том, насколько они полезны и эффективны в нашем случае. Кстати, дружище, если хотя бы одна из идей Стожарова оказалась «Чёрным лебедем»  и если бы мы этого «Чёрного лебедя» распознали, поймали и выпустили, то нам бы хватило на всё наше нынешнее воплощение.
– А я думал, что ты – сторонник преображения, – вздохнул Енот.
– Я тоже так думал. Но, заметь, я точно – не сторонник небытия, – осторожно начал выруливать Кот.
– Я всё это к чему. Я к тому, что пришли мы к инвестору, брякнули-пичнули «у нас стартап такой, чтобы санитайзер в качестве дезодоранта применить, обвалить рынок дезодорантов, и захватить его в результате обвала». Инвестор это услышит, зевнёт, заскучает, и мы ни с чем уйдём. И совсем другое дело будет, если мы придём к инвестору и станем ему про «Чёрных лебедей» толковать до тех пор, пока он не спросит сколько нам надо денег. Тут главное не забыть пич, – снизошёл до объяснения Енот.
– Ах вот оно что! Как в анекдоте про зелёную лошадь Пьера Безухова, что ли? – наконец-то понял Кот.
– Ну да! Впрочем, я уже и сам понял, что от «Чёрных лебедей» нет никакого толку, никакой пользы, – приуныл Енот.
– А что там Стожаров толковал про корреляционный анализ? – вспомнил Кот, – я к тому, что, быть может, грамотно выполнить корреляционный анализ =  раскрыть преступление. Корреляционный анализ как инструмент сыска и как инструмент конкурентной среды может оказаться очень эффективным. Корпорации ведь играют во взрослые игры, по взрослому. А малый бизнес играет в детские игры, по-детски. Но в обоих случаях – игра! На работе надо работать. Отличное решение.
– А знаешь, если то, что ты только что сказал, вывалить на ни в чём неповинную голову инвестора вместе с моими глубокими знаниями теорий Талеба, инвестиционный процесс наших стартапов может получить мощный импульс, – улыбнулся Енот.
– В споре рождается истина, дружище, хотя ты немного меня и напугал, – улыбнулся Кот в ответ, – я уж подумал, что ты перегрелся.
– В наше непростое время лучше перегреться, чем простудиться, – хихикнул Енот.

Глава 17.
Кот с Енотом вернулись в офис своего агентства маркетинговых расследований и обсуждили тактику сыска инвесторов. Они приняли решение презентовать стартапы всем инвесторам, которым сочтут нужным. Если это окажется повторная презентация тому инвестору, которому уже делал презентацию Стожаров, то это только на пользу делу – многократное воздействие, преодоление возражений, иной подход, иной способ воздействия и т.д. и т.п.
Кот с Енотом пришли к выводу о том, что долевое участие и сыск инвесторов – это несомненный прогресс и развитие их бизнеса.
– Дружище, как бы нам в нашей комиссии найти баланс между рутиной и живым делом, –   спросил Енот Кота.
– Не такое это простое дело – найти баланс между тем, чего нет, –   ответил Кот, –   мы же ещё ничего не сделали! У нас нет пока что ни живого дела, ни рутины.
– Но вот-вот появится и то и другое, как только мы начнём, – уверенно сказал Енот, – надо быть к этому готовыми!
–  Лишь бы мы не отвлеклись на поиск баланса вместо поиска инвесторов, –  сказал Кот, –  чтобы мы не рассредоточились и расфокусировались. Нам ведь предложили довольно много стартапов. Нам пока что не баланс искать надо, а приоритеты расставить.
 –  Ты же знаешь, я ничего против рутины не имею, –  серьёзно сказал Енот, –   даже наоборот. Мой подход в том, что «Дайте мне ещё рутины. Заплатите за неё».
–  Тогда всё просто! –  обрадовался Кот, –  ты занимаешься рутиной, а я – живым делом.
–  Я, то есть, буду на входе воронки продаж, а ты на выходе, –  уточнил Енот.
–  Как-то так, –   согласился Кот.
–  Ну вот мы и сконструировали воронку продаж для сыска инвестора, –  подытожил Енот.
–  Может, нам теперь создать личный бренд Стожарову? –  спросил Кот.
–  Создание личного бренда не входит в нашу комиссию, –  возразил Енот, –  но для пользы дела нам следует со Стожаровым создать команду.
–  Так приглашай его для командо-образования, –  подытожил Кот.

Глава 18.
– Как продвигается сыск инвесторов? – спросил Стожаров, прибыв в агентство маркетинговых расследований Кота и Енота.
– Вначале мы действовали согласно теории «Чёрных лебедей» Талеба, но пришли к выводу о недостаточной её эффективности в данном случае. Сейчас мы намерены пойти по пути системного анализа и вести сыск инвесторов как сложных систем, –  ответил Кот.
– Сложных систем? –  переспросил Стожаров.
– Да, сложные системы – это те, которые созданы и существуют не для того, чтобы ими управляли, –  ответил Кот.
– Применяя подход к инвесторам, как к сложным системам, мы проявляем к ним безусловное уважение, –  пояснил Енот.
– Ну да, –  поддержал Стожаров, –  инвесторы полагают, что это именно они управляют, оказывают главное управляющее воздействие на финансируемые ими проекты. Типа, «заплатил-поехал».
– А на самом деле, успех проекта достигается исключительно в тех случаях, когда создаётся сложная самодостаточная система, – продолжил Кот.
– То есть, когда создаётся система со своими целями, в которой люди – лишь части, объекты, – подхватил Енот, – и, притом, принципиально, не главные. Не ради людей, входящих в состав сложной системы, существует сложная система, но ради своих, неведомых людям, целей. Люди, входящие в состав сложной системы могут лишь почувствовать, угадать, предположить цели сложной системы, в которую они входят. С большей или меньшей пользой для себя. При этом, сложная система обладает свойствами, которыми не обладает ни один из входящих в неё элементов. Короче говоря, надо не только создать сложную систему, но потом ещё и успешно в неё вписаться, угадав её волю.
– Глубоко копаете, ребята, – расплылся в улыбке Стожаров, – но мне теперь интересно, почему «Чёрные лебеди» не пошли, то есть не взлетели?
– Потому что теория Талеба применима к действующим предприятиям, а не к стартапам, – ответил Кот, ¬– по той же причине к стартапам не подходит теория ограничений Голдратта.
– Во многих случаях нахлобучить сову на глобус – не лучшая идея, но в некоторых – довольно эффективно получается, и даже эффектно, – возразил Стожаров.
– Выполняя комиссию, мы безусловно последуем всем Вашим советам, – ответил Енот, – и, знаете, мы ведь только начали сыск инвесторов, только начали вникать в Ваши идеи, как нам самим пришла масса новых идей…
– Это нормально, – сказал Стожаров, – так и должно быть. Расскажите, какие идеи к вам пришли!
– Когда я стал вникать в тему устройства дата-центров на объектах советской оборонки, – начал Енот, – то меня зацепило слово «шахта».
Шахтер пашенку не пашет, косу в руки не берет.
Шахта – город, не село.
Шахта – это как метро.
Мне пришло в голову, что в отработанной шахте сначала можно выращивать грибы, а там уж – и свинарник можно устроить. Я вдруг понял, что привязка сельского хозяйства к сельской местности – не более, чем устаревший стереотип. Я открыл, что самое эффективное растениеводство и животноводство – в городе, а не в селе. Открыв это, я ощутил какое-то внутреннее торжество, я восторжествовал! Мне представился улей на балконе. Мне представилось, что неотличим стал город от села. Сплошной поток, сплошное информационное пространство, единое информационное пространство города и села. Город стал селом. Село стало городом. Но не только город стал селом, а всё стало как бы всем, на земле и, главное, под землёй. Земля и под землёй…
– В лихие 90-е животноводство в городах было массовым явлением, – заметил Стожаров, – куры и перепела на балконах и лоджиях, даже кролики. Кроликов успешно откармливали опавшими листьями.
– А я размышлял над идеей санитайзера в качестве дезодоранта, –  заговорил Кот, прохаживаясь то влево, то вправо, – и тут мой взор наткнулся на крем для рук «Домашний доктор». Надо же, подумал я, крем для рук «Домашний доктор». Они бы уже торговую марку «Опасное самолечение» зарегистрировали бы что ли, на кураже. И тут у меня случились инсайты, озарения одно за другим, сплошным потоком сознания. Ресторан «умами и кокуми». Ресторан для миллионеров, как в Нидерландах: я в ютьюбе посмотрел видяшечку шеф-повара Василия Емельяненко. Ресторан для миллениалов. Ресторан «Получил ось». Кашрут, истолкованный, как перфекционизм. Борщ на необычной капусте: на кольраби, брюссельской, да хотя бы на цветной. И не пора ли от картошки вернуться к брюкве и репе?  Больше пареной репы! Бутерброд с макаронами. Клуб «Клубника», Клуб «Ника», Клуб «Ничка». Пряничные конфеты: пряник-конфета, конфета-пряник – не только же вафельные, желейные и ликёрные конфеты делать, пора и пряничные конфеты произвести. Вернуть квасные бочки! И, наконец, джин «Яхт-клуб». В одном нашем местном яхт-клубе, видите-ли, роскошные можжевеловые живые изгороди. На можжевельнике этом всегда отличный урожай можжевеловых ягод. Мог бы получиться дивной прекрасности местный крепкий напиток. Да, в парке – те же можжевельники, с такими же ягодами. Но мне нравится название для джина «Яхт-клуб». Вы меня понимаете, друзья?
– Отлично тебя понимаю, дружище, – улыбнулся Стожаров, – особенно, глядя на то, как ты рассказываешь на ходу, то налево пойдёшь, то направо, как ты не можешь на месте усидеть, рассказывая о своих идеях. Очень мне это понятно, очень мне это близко.
Ляг, подумай,
Встань, подумай,
Походи, пройдись, подумай,
Пробегись, подумай на бегу.
Поплавай, да хотя бы в ванне полежи, подумай.
Но никак не посиди – подумай.
Сидя – мыслей ноль, не думается. Это только Стив Джобс садился думать. Да, Стив Джобс говорил, что когда у него заканчивались деньги, он не бежал искать работу, а садился думать. Мне всё же кажется, что это он фигурально говорил, в переносном смысле о том, что он именно садился думать. Метафора такая или устойчивое выражение, стереотип. Разве сидя до чего-то додумаешься?
– Сидя ни до чего не додумаешься, – согласился Кот.
– Дружище, а не устроить ли нам, на таком кураже ребрендинг, переименовать наше агентство маркетинговых расследований «Кот и Енот» в «Кот да Енот»? – спросил Енот Кота.
– Отличная идея! Тем более, что нас упрекают в том, что мы слаженно работаем, в полном согласии и не склонны к спорам. Это «да» лучше, чем «и», – заключил Кот.
– А я думал о ваших тренингах, Стожаров, и до своего додумался, – сказал Енот, – до тренинга «Встреча – самодостаточная ценность». Цель – продать встречу. Цель звонка – продажа встречи. Цель переписки – продажа встречи. Цель рекламы – звонок. Цель звонка – встреча.
– Отличная идея, – сказал Стожаров, – ведь встреча – это действительно самодостаточная ценность.
– Но ведь у Вас, Стожаров, есть и ещё что-то, особенное? – спросил Кот.
– О, есть ещё очень много особенного, – прямо-таки расцвёл Стожаров, –  и элементная база пассивных элементов на основе операционных усилителей. И современная мастерская ламповых усилителей и приёмников, а то и передатчиков… А как насчёт поставить на поток использование древних компов, производства с начала 90-х годов прошлого века? А как насчёт возрождения аналоговых вычислительных машин? А как насчёт поставить на поток услугу по масштабированию малого бизнеса? А как насчёт концептуального подхода к администрированию CRM, администрированию базы данных, администрированию «облака», как к эффективному  высокорентабельномк использованию, а не только лишь обеспечению работоспособности и безопасности? Как насчёт того, чтобы овнерство на поток поставить? А как насчёт разделения регулярного маркетинга и технического анализа, ведь регулярный маркетинг постулирует, что достаточно отдалённое прошлое не имеет значения. А как насчёт такой концепции, что «коробочные» версии программных продуктов ценны именно своей базовой функциональностью, а внедрение «коробки» ценно именно адаптацией бизнеса к входящей в «коробку» базовой функциональности? Ведь базовый функционал = неслучайный набор функций, устоявшийся и выстраданный, буквально написан кровью…

Глава 19.
Вот так, Коту с Енотом в ходе исполнения комиссии Стожарова пришли идеи новых стартапов. Они предложили Стожарову оценить их, получили от него обратную связь, и  искренне ценя её предложили Стожарову заняться продвижением их стартапов. Круг замкнулся, сотрудничество состоялось и развивается, цель достигнута, но дело продолжается! Да не закроется это дело вовек!

– Да примут нас нами же созданные сложные системы!
– Да не отвергнут нас системы наши!