Курорт, часть вторая, гл. 5

Юрий ГОРБАЧЕВ,
Гайнан БОЧКАРЕВ


Часть II
Глава пятая

В которой на авансцене курортных событий появляется медеплавильный и медиаплавильный магнат Клим Гурьянович Монументов.

В хорошо вентилируемых шортах, поясной резинкой  сдерживающих сход с орбиты обжорства глобусообразного животика, флагом паралимпийского чемпионата полощущихся на волосатых ногах, доказывающих верность теории Лобачевского об искривляющихся параллельных. В майке с крокодильчиком, сигнализирующей, что сей рептилоид принадлежит к высшей фауне бизнес-террариума. В кроссовках adidas. В белоснежной бейсболке. С веригою фотокамеры Lumeks на шее. Украшенный всеми этими атрибутами Клим Гурьянович был как бы ожившим монументом под платаном на площади перед антично-сталинскими  колоннадами здания городского собрания города-курорта.
     В  отличии от Клима Ворошилова, его тезка из замов по хозчасти развалившегося на части завода-пожирателя Медной горы создал себе нерукотворный памятник не в сабельных походах, а в приватизационных битвах. Контрольный пакет акций компании «Медный всадник- LTD» он выхватил из доменных печей рыночных переделов и, птицей Феникс возродившись из пепла рухнувшего совка, стал совковой лопатой грести звонкую монету. Застолбив оффшорными колышками свой участок в финансовом Клондайке, он создал Остров Везения.  С некоторых пор  магната магнитом потянуло на морские и океанические побережья. Он вкусил и Гавайев, и Таиланда. Он валялся на пляжах Рио-де –Жанейро и под звуки латиноамериканского джаза , щурясь на солнце, созерцал гору Корковадо, на которой распластал руки на две стороны света Спаситель. Он и сам фантазировал себя неким гуру почти уже до основания выгрызенной шагающими экскаваторами  рудной горы. Гуру горы проповедовал философию в духе Костаньеды. В этих макро-умозаключениях роль галлюциногенных грибов заменяли чистая, дистиллированная прибыль с ароматическими добавками разнообразных способов кидалова и обгона конкурентов на крутых виражах за счёт скармливания печени «навара» чиновничьему орлу. Увидев во время экскурсии на Орлиные Скалы Прометея, подрёберье которого атаковала хищная птица, он представил себя античным исполином-мучеником и тотчас же запечатлел аллегорию на свою всевидящую камеру. Птица напомнила ему и чиновника из промышленного отдела Горнорудска - ему он дал на коготь сумму, соизмеримую с ценниками самых навороченных авто в блистательных автосалонах, и проверяющего из Комгорнодобытсбыта, коему он был вынужден сунуть в клюв увесистую пачечку зелени, и братка-качка из спортивного общества «Уралбодибилдингхапа», что приходил к Климу Гурьяновичу лишь для того, чтобы ласково пригласить почаще посещать сеть его фитнес-клубов. Этому накаченному анаболиками гиганту бицепса он вынужден был каждомесячно скармливать по кусочку своей финансовой печени, и он решал все проблемы по личной безопасности, предоставляя для этих целей фитнес–пехотинцев, и по выколачиванию долгов. История умалчивает о чем говорил Клим Гурьянович с майором в штатском, сидя на скамеечке в сосново-берёзовом парке под плакучею ивою, рядом со скульптурой воспетой сказителем Бажовым Хозяйке Медной горы с Данилой мастером на коленях и зелёной ящеркой возле царственной туфельки. Никто не ведает сколько «зелени» и по каким норам трудноиопаснослужбистов растащило юркое пресмыкающее дабы и в этой части Вселенной наступило полное и окончательное благоденствие объевшихся взятками и все крокодилы и крокодильчики, валяясь на солнышке у своих ведомственных бразильских болот, с урчанием в желудках переваривали заглоченное, обволакиваемые запахами вина кабаков, позабыв о тоске лагерей.
 После такой кормежки хищников для поправки кармы Климу Гурьяновичу требовался глубинный системный релакс. Вот почему его тянуло на пляжи океанического побережья, где кроме солёных брызг и напоминающего о мрачных предсказаниях конца света ацтекского календаря палящего солнца кишмя кишели – карнавалетки и их плейбоистые сутенёры, акулами шныряющими среди раша-миллионеров, чтобы в момент развития интрижки оторвать от их разбухшей долларами и евро печени свой кус.
 Монументнова вштыривала жизнь в ритме самбы. Загорелый до шоколадной коричневизны он любил затеряться в  карнавальной толпе,  слушать португальскую и испанскую речь, направо и налево раздавать «обригадо», лечить глаза на обряженных в пёстрые перья  едва прикрытых бикини креолках. На улочках Рио он мог часами любоваться шоколадными танцовщицами, тереться бедром о бедро с бикини-мулатками и трогать глазами едва прикрытые лепестками орхидей их миниатюрные медные горки. Он готов был вгрызться ковшами своих шагающеэкскаваторных загребущих лап в эти восьмые-девятые –десятые чудеса света. Его спасающаяся от сумасшедшего, алчного мира  тоска по прекрасному омывала пенными намывами все эти воплощенные в женские тела совершенства, его дразнили ложбины гибких спин, и спелые плоды вихляющихся в танце полуглобусов под ними. А холмящиеся мыски под пупками, омываемые накатами лощёных бёдер просто сводили его с ума. Он бежал к ним от плывущей над карнавальным потоком аллегорической фигуры Костлявой с Косой. Он кидался в это изобилие амазонской анакондой- глотал, глотал –и не мог насытиться. Он зависал трепещущей колибри, перебирая один бутон за другим, он пил нектар райских цветов и чувствовал, как отступает щемящая тоска и он как бы снова глотал в весеннем лесу берёзовый сок и ночевал в стогу с ненаглядной певуньей.
 Вот и теперь, когда Костлявая рубанула своей косой по всем международным авиасообщениям, и среди раша-миллионеров началась пандемия паломничества на Черноморское побережье родной страны, Монументов был вынужден прибегнуть к испытанному лекарству – женщинам. Пока он ходил по Сочи, простреливая дам LumeхОМ, но после этой артподготовки готов был начать решительное наступление. Проводя рекогнонсцировку на местности, Клим Гурьянович ловил в кадр и очаровательные женские головки брюнеток, блондинок и шатенок, их прошоколаденные бёдра и их окрестности пляжных наяд, и порывистые движения купальщиц в объятиях волн. Затем , лёжа на роскошной двухместной простынно-подушечной триере пятизвёздочного отеля «Круиз», он лечил глаза всей этой субтропической роскошью. Волна накатывала. И Клим Гурьяныч предвкушал. Меню блюд было уже в его руках. И ему оставалось ткнуть пальцем, чтобы дожёвывая лангуста в ресторане, подсвеченном сверканием саксофона, подзвученном эротическими стенаниями мелодии «Девушка из Ипанемы» в ресторане, выбрать и первое, и второе, и десерт.
  Как бы читая  мысли Монументова, лукаво-улыбчивая сочинская креолка-официантка рядом с меню положила издаваемый в Южной Столице глянцевый журнал «МОРЕ НА ЛЕЖАКЕ». Потягивая через трубочку коктейль, обозначенный в меню названием «Субтропический», Клим Гурьяныч углубился в остросюжетное чтиво, перепечатанное "МОРЕМ НА ЛЕЖАКЕ" из интернет-газеты "Сочи-новости". 

«ДАМЫ БАРХАТНОЙ ОСЕНИ
Наступило время для отдыха в Сочи тех, кто не любит летнюю жару", - заскользил взгляд Монументова по типографскому набору...
"Такие дамы не любят жару. Они всегда элегантно одеты и даже на отечественном курорте ходят не в каких-нибудь панамах от местных производителей вина и галстуков, а в красивых «толстовских» шляпах, платьях выше колен и на умопомрачительных каблуках. Только каблук на таких босоножках стоит два билета в Москву туда и обратно раза четыре…
Чаще всего бархатные красавицы бальзаковского, чуть бальзаковского и забальзаковского возраста загорели еще задолго до наступления лета в каком-нибудь элитном солярии или на необитаемом для простых тружениц острове в Океане. Первый взгляд, на таких респектабельных красавиц неопределенных лет невольно вызывает желание снять панамку, открыть, отодвинув швейцара, дверь дорогущего ресторана и пробасить: «Прошу Вас, мадам!..»
С Елизаветой Сергеевной мы сидим в элитном ресторанчике. Теплым сентябрьским вечером тихая музыка вплетается в шум прибоя, горит свеча и курортная романтика бьет ключом и фонтаном одновременно. Елизавету я знаю давно, еще с той поры, когда ее звали «Лизкой-редиской» и умоляли дать списать курсовую работу. Теперь она bisnes womеn. Она – мадам.
- Знаешь, когда отменили туристические полеты в Турцию и Египет мои дорогие подруги чуть не взвыли от этих запретов, - вздыхает Елизавета Сергеевна. – Я в Египте отдыхала три года подряд и меня всегда ждал очаровательный, молодой друг. Мужчинка он бедный, но зато какой кавалер! Поверь, нашим бабам не деньги нужны, а внимание. Тамошние мужичонки такие галантные, чистенькие и никакой водки. Кружит он тебя в танце, кофе в постель принесет, ну а в постели…
В надежде на что-то подобное в томный сезон мадам приехала и к нашему курортному морю. Обо мне вспомнила по случаю, как об однокашнике с Юга. Показала телефончик некоего местного специалиста по приему на полноценный отдых уважаемых бархатных дам. Засмеялась:
- Дожила, мужиков на курорте покупаю, а что делать – время уходит, а мой старичок превратился в домохозяйку. Да и знает, что бизнес я подняла, и ума у него хватает, чтобы понимать – хоть раз в год мне надо сменить обстановку…
Надо сказать, что обстановку в отношениях такие дамы меняют радикально. В свое время доктор медицинских наук, сочинский профессор Борис Винокуров написал книгу «Нагая. История сексуальных катастроф». Настоящий бестселлер, куда вошли истории сексуального поведения на курорте рядовых и не рядовых гражданок…
- Первое и главное, что надо четко понимать: на курорте сексуальное поведение женщин меняется радикально, - говорил мне Борис Винокуров. – Однако, я не буду рассуждать, хорошо это или плохо, не стану морализировать на сей счет. Точно одно: новые, ни к чему не обязывающие сексуальные отношения, взрыв эмоций, идут на пользу, если, конечно, это не приводит к каким-то последствиям для семей в пост курортной реальности… Чаще всего оторваться, что называется, на полную катушку, на курорт в бархатный сезон едут очень не бедные женщины, которые готовы заплатить за утехи с новым партером, не подвергая привычные устои своей жизни. В таких случаях женщины сполна реализуют свои фантазии, не опасаясь общественного мнения, воспринимают все, что с ними происходит на курорте, как некий эротический сон и, в принципе, в таком поведении нет ничего аморального, ибо по большому счету все это очень помогает и, особенно дамам, быть в хорошем сексуальном тонусе. Главное, чтобы не рушились семьи и не случались сексуальные катастрофы в плане разочарования в своих возможностях или способностях законного партнера…
Как ни странно, но с пониманием к таким «закидонам» жен относятся и продвинутые мужья. Один мой знакомый рассказывал, что, когда, одна из «обслуживаемых» им мадам задержалась на курорте, за ней прилетел муж, ибо «внуки заскучали». Не было никаких конфликтов. Мужчина просто спросил: «У вас тут все серьезно?» Естественно, товарищ сказал, что просто «курортный роман». Словом, бабушку забрали домой без скандалов и нервотрепки развивать бизнес и нянчиться с внуками…
С Елизаветой Сергеевной мы все еще сидим за столиком в сочинском ресторане. Несколько раз она выходила на берег моря поговорить по телефону. Вернулась в очередной рази вся засияла, засмеялась:
- Ну давай прощаться, я дозвонилась. Будет и у меня свое кино «Любовь и голуби»!
А что? Это очень жизненный фильм.
Фильм про осень.»
 Да! Конечно, скучающие жёны занятых мужей –это не так уж и плохо, ворочались в голове Монументова мысли-шестерни. По крайней мере –никаких форсмажорных затрат на сутенёров или даже «продюсеров в штатском». С другой стороны –такая дама может оказаться женой какого-нибудь пильщика-рубщика Саяно-Шушенской тайги –и , прознав о происходящем, Мавр подошлёт к Дездемоне, кого-нибудь из службы безопасности. 
А это небезопасно…
Жрицы любви…Они всё–таки в этом смысле куда менее остросюжетны, плавил мысли в котле своей буйной головушки потомок Демидовых. Тем временем манящий крылышками тропических бочек журнальная перепечатка из интернет-газеты "Сочи-новости"  раскрылась на другой новелле…

"ДИКИЙ ПЛЯЖ 
На берегу моря вдали от города снимают комплексы
 
Сверху на дикий пляж смотреть любопытно. Немного даже стеснительно - не все товарищи и товарищицы загорают в купальных костюмах.  Люди на пустом берегу жарят курицу на дровах, выброшенных морем и просто дурачатся. Играют в «блинчики», запуская плоские камни по волнам и жгут шашлычные костры. Это не опасно – вода под рукой. Море воды. Правда, дорогу на совсем «дикий пляж» найти непросто – надо быть местным завсегдатаем и знать «тайные» тропы проходы к морю. Еще труднее найти к морю подъезд. Мы нашли. Мы знаем…
 На диком пляже можно снимать комплексы. Мужчины и женщины охотно их снимают в море и на берегу. Иногда над диким пляжем останавливаются поезда дальнего следования и, кажется, многие пассажиры готовы выпрыгнуть из вагона, чтобы попасть в это море свободы:
  - Шашлычку?
 - Да, и помидорчик, пожалуйста!
- Минералочка охладилась?
 - Почти…
«Буратино» и «Грушу» охлаждает море. Море работает холодильником и для других напитков, включая кефир для окрошки. Окрошечка на берегу моря, да форелька на огне – многие гости курорта, которых отродясь местные  приглашают на свои загородные «пляжные» посиделки у моря сходят с ума от экзотики и пойманных на заросшей буне  мидий, которых запекают вместе с рапанами.
 Вот и мы на диком пляже устраиваем мультимидийный пир.  Где мы? Мы на свободе от лежаков, зонтиков и пластмассовых шезлонгов.  Это местечко притаилось недалеко от длиннющего (145 км вдоль Черного моря) Сочи. Пляж пустынный, и все-таки на пяточке перед тропой к морю развернута небольшая дикая торговля. Есть все необходимое для полноценного дикого отдыха  – хлеб, соль, вода и винцо местного производителя.
  - Налить?
 - Капельку…
Стандартная капелька 200 граммов в пластиковом стаканчике. Вино пахнет виноградом и натуральным соком. Вкус, специфический. Говорят, что дедушка Вазген делает это вино для себя уже пол века. Стало быть, напиток выдержанный и домашняя технология проверена временем.
- Еще капельку.На этом диком пляже легко узнать местных жителей. Наблюдаю: теплая компания разбила пляжный бивуак под деревом. «Дикари» как шахматная доска – темные, белые, темные белые. 
Я подошел к белым:
  - Местные?
- А что не видно?
  Видно. Загар до короткого рукава рубашки, и красная шея до воротника. Наши! Естественно, «краснокожие» люди с кожей помидорного цвета – это наши гости … 
Знакомимся:
 - Завсегдатова Людмила, приехала погостить к институтским друзьям. Хоть мы и однокашники, но списались на «Одноклассниках»...
На «диком» пляже девушки часто загорают без верхней части купальника, чем вызывают «дикие» возгласы из окон поездов, которые останавливаются поблизости от станции «Лесная». Здесь «Машеньки и три  медведя» обычный контингент в выходные дни.
   Лето! Устав от трудовой недели, «бледнолиции» местные жители разъезжаются на уик-энд по диким пляжам. У каждого  есть свой дикий пляж. У кого-то на «73 километре», у кого-то в Варадане или на Малом небольшом  Ахуне.  
В редкие курортные выходные, коренные жители города отдыха плюхаются в объятия родного моря, и приходят в понедельник на работу с красными «сгоревшими» носами. Вот и мы в этот  уик-энд вдоволь наработались брасом и кролем. А то, что потрудились на славу, за нас говорили красные носы. То ли от «дикого» загара, то ли от домашних напитков дедушки Сулико…"