Разноцветное варенье настроение. Лина - Полина

Малиновое варенье – Лина-Полина

В кладовке, на верхней полочке, жила баночка с малиновым вареньем.
На её этикетке детским почерком было выведено: «Лина;Полина». Имя дала пятилетняя внучка хозяйки, когда помогала наклеивать этикетки. А теперь Лина;Полина стояла на полке и всё больше верила, что она — самое полезное и нужное варенье на свете.

— Люди заболели, выпили чай со мной — и выздоровели! — хвасталась она.
Баночки только вздыхали: мол, как бы стекло от самомнения не лопнуло. Лишь желе из красной смородины возмутилось:
— Каждый уникален! А вот зазнайки все на одно лицо.
Лина;Полина презрительно фыркнула:
— Вы просто завидуете!

И тут в кладовку вошла хозяйка — с морщинками;лучиками вокруг глаз и волосами, убранными в пучок. Баночка даже подпрыгнула внутри себя от радости: «Сейчас меня выберут!» Но хозяйка взяла абрикосовое варенье и ушла.

— Это ошибка! — воскликнула Лина;Полина, хлопая ресницами. — Она сейчас вернётся и поменяет!
Но хозяйка не вернулась. Баночки тихонько посмеивались:
— Хвастунишка! Не только ты тут нужная.

Лина;Полина вздёрнула нос:
— Тогда я сама уйду. Пусть потом пожалеют, что меня нет!

И она поползла вниз. Не по полке — сразу по стенке шкафа, цепляясь за всё подряд. Внизу висела бельевая верёвка на крючке. Лина;Полина ухватилась за неё, раскачалась и… бух! — спрыгнула на пол.

— Стой! Это опасно! — закричали баночки.
Но Лина;Полина уже нырнула в большую картонную коробку, где спали старые бытовые приборы.

Там было тихо. Приборы почти не разговаривали. Только старый утюг время от времени кивал:
— Ух;ты. Ишь ты. Ну и ну…
Лина;Полина обрадовалась: наконец;то её слушают! Она рассказывала, какая она красивая, какая редкая, какая незаменимая… Утюг кивал. Ей казалось, что это самое настоящее признание.

А вскоре случилась перемена. В кладовку зашла хозяйка и стала разбирать старые вещи.
— Эту коробку тоже надо разобрать, — пробормотала она, поднимая её вместе со всем содержимым. — Там наверняка один хлам.

Коробка дёрнулась, затряслась, и Лина;Полина вжалась в угол:
— Ой! Мы сейчас куда;то поедем!

— Спокойно, — проворчал тостер. — Главное, не разбиться.

Коробку переставили на другую полку — повыше и потемнее, куда редко заглядывали. А сверху положили старую соковыжималку.
— Ну наконец;то движение! — затрещала соковыжималка. — А то тут все спят и молчат. Рассказывайте, кто вы и зачем тут!
Утюг тут же переключился на неё:
— Ух;ты. Ишь ты…
Лина;Полина вздохнула: «Опять мне не достанется ни капли внимания».

От обиды и одиночества варенье начало засахариваться. Оно становилось всё гуще, тяжелее, и даже говорить стало трудно. Лина;Полина смотрела в тёмную щель коробки, где едва виднелся кусочек кладовки, и ей становилось совсем грустно.

А потом случилось приключение.

Как только всё затихло, в кладовке погас свет.
— Тьфу ты, опять пробки выбило, — проворчал старый тостер.

Стало темно и тихо, только откуда;то из угла доносилось тихое «шкр;шкр».
— Это мыши, — шепнул утюг. — В темноте они смелеют.

Шуршание приблизилось. Лина;Полина сжалась:
— Они сейчас всё разгрызут! Коробку, провода… А потом доберутся и до меня!

— Не до тебя, — фыркнул тостер. — Им коробка интереснее: в ней тепло и можно устроить гнездо. Если её начнут грызть, её могут просто выкинуть как испорченную. И тогда нас всех отправят на свалку.

Лина;Полина похолодела. Она вспомнила, как раньше хвасталась: «Я самая лучшая, я всех спасу!» А теперь ей было по;настоящему страшно.

И тут из темноты раздался тоненький писк:
— Тут тесно… Тут темно… Я не вижу выхода!

Это была маленькая мышка. Она заблудилась и дрожала от страха.

— Эй, ты там как? — неожиданно для себя крикнула Лина;Полина. — Не бойся! Я тут, я баночка. Если хочешь, посиди рядом, тут стенки тёплые.

Мышка осторожно подошла, понюхала стекло и забралась на край коробки.
— Ты… не злая? — пропищала она.
— Нет, — тихо сказала Лина;Полина. — Я просто… раньше думала, что быть нужной — это когда все тобой восхищаются. А теперь понимаю, что можно быть нужной просто так. Вот ты боишься, а я могу побыть рядом.

Пока Лина;Полина говорила с мышкой, ей самой становилось спокойнее. Тем временем старый тостер щёлкнул и засветился тусклым оранжевым огоньком:
— Сейчас дам хоть капельку света. Держитесь.

В этом свете Лина;Полина увидела: по краю коробки уже бежали маленькие следы зубов. Ещё немного — и её сочтут испорченной и выкинут.

— Надо спрятать следы! — решительно сказала Лина;Полина. — Пусть думают, что коробка целая!

Утюг, сопя, подтащил старую тряпочку и прикрыл прогрызенные места. Тостер светил. Мышка тихо сидела и смотрела. А Лина;Полина впервые не твердила про себя «я самая лучшая». Вместо этого она сказала:
— Спасибо вам. Вместе мы справились.

Через несколько минут свет в доме снова загорелся. Хозяйка заглянула в кладовку, но коробку не тронула — подумала, что она ещё пригодится. Мышка быстро юркнула в щель, помахав хвостиком: «Спасибо, баночка!»

Лина;Полина посмотрела на приборы и тихо сказала:
— Простите, что раньше только о себе болтала. Теперь я хочу быть не самой лучшей, а самой полезной.

Старый тостер кивнул:
— Вот это уже поступок. А поступки ценнее слов.

А в кладовке тем временем появилась новая баночка — свежее малиновое варенье.
— Как здесь уютно! — сказала она. — Меня зовут Малиника.
Баночки заулыбались:
— Какая милая! И совсем не заносчивая.

Услышав это, Лина;Полина встрепенулась.
— Почему про меня так никогда не говорили? — вздохнула она. — Я ведь всё время твердила, что я лучшая!
— Об этом надо говорить не словами, а поступками, — проворчал старый тостер. — Но никогда не поздно измениться. Просто перестань гордиться тем, что ты «самая лучшая», и попробуй быть полезной.

Лина;Полина задумалась. Ей стало стыдно. Но как же теперь вернуться? Она подпрыгнула, пытаясь ухватиться за верёвочку, — и не смогла: засахарившееся варенье стало слишком тяжёлым.

Сверху зашуршали баночки:
— Линочка;Полиночка, попробуй ещё раз! Хочешь, мы спустимся и поможем?
От такой заботы Лина;Полина расплакалась. Горячие слёзы покатились по стеклу, и вдруг… сахар начал таять. Варенье снова стало текучим и лёгким.

— Ещё раз! — кричали сверху.
Лина;Полина подпрыгнула — и на этот раз крепко ухватилась за верёвочку. Раскачалась и ловко запрыгнула обратно на полку.

Баночки обступили её:
— Ты вернулась!
— Прости, что хвасталась, — тихо сказала Лина;Полина. — Я теперь просто хочу быть полезной. И дружить.

В тот же день хозяйка снова зашла в кладовку. Она увидела баночку с этикеткой «Лина;Полина» и удивилась:
— Надо же, а я думала, её уже нет! Словно сегодня сварено!

На кухне внучка первой потянулась к баночке:
— Бабушка, смотри, Лина;Полина вернулась! Давай сделаем с ней чай!

Чай получился особенно вкусным. А внучка прошептала:
— Лина;Полина — чудесладостная.

И баночка тихо улыбнулась: теперь она знала, что быть нужной — это не про громкие слова, а про то, чтобы рядом радовались.