Дружба народов в СС

В Советском Союзе (а вы что подумали про "СС"?) все национальности жили между собой дружно. Я вырос в Киргизии, в нашем посёлке преобладали европейцы. Аборигенское население в посёлке было продвинутым в русском языке и не только. В столице Фрунзе, где я потом стал студентом тоже жили «обрусевшие» киргизы. Тогда слово «абориген» мы не употребляли, оно считалось оскорбительным. В дальних горных аулах, куда нас студентами гоняли на сельхозработы, европейцы встречались крайне редко. Там преобладали такие, даже среди молодых, которые с трудом, или вообще не могли говорить по-русски. Мы говорили о таких местах, что ещё советская власть туда не добралась, имея ввиду, что это плохо (дураки). Потом молодёжь из этих мест становилась студентами в столице их родины, где обучение велось на русском языке и им приходилось трудно. Существовали квоты на процентное соотношение местных и остальных, поэтому те могли поступать в ВУЗы, не зная русского языка путём. Квоты существовали повсюду, в том числе и для руководящих работников всех уровней и для любых портфелей, поэтому столько некомпетентных болванов руководили, больше во вред, чем на пользу.
Партия заботилась о гражданах страны и держала политику цен под контролем. На продукты цены явно занижались, техникой колхозы владели допотопной, производительность труда и урожайность была соответственной. Сельское хозяйство никак не могло обходиться без бесплатной рабочей силы. Не только студентов, но и школьников, а также рабочих с предприятий отправляли в колхозы на помощь. Весной на  прополку, в частности свёклы — чуть ли не монокультуры, а осенью на уборку урожая. Свёкла в первое время давала небывалые урожаи, благодаря киргизскому солнцу и обильному поливу. Сахарных заводов понастроили в каждом районном центре. Однако почвы быстро истощились, а до подкармливания, удобрения земель агрономы не додумались. Советская власть стала закупать сахар-сырец из тростника в дружественной социалистической Кубе. Сахарные заводы два раза в год становились на ремонт то есть перепрофилировались от свёклы на кубинский сахар, и потом снова обратно. Более шести месяцев каждый год ремонтировались, то есть не зарабатывали деньги, а тратили заработанные, а в остальное время делали их, видимо пачками, потому как хватало на последующие ремонты. Это типично для советской техники, не только для заводов, но и для бульдозеров, экскаваторов и прочего. Так или иначе килограмм сахара стоил стабильно 78 копеек и в расцвете социализма всегда был в наличии. Из него гнали самогон, но самогоноварение пресекали. Белый хлеб стоил 25 копеек, серый — 16. ещё существовал чёрный хлеб по 14 копеек, который больше шести булок (!) в одни руки не давали. Им кормили свиней и прочую живность.
В горных аулах свёклу не сажали, за то там росли великолепные травы, которые убирались при помощи такой бесплатной рабочей силы.
В колхозах во главе стояли ставленники компартии, чаще всего бестолковые агрономы и тупые зоотехники, поэтому там дело шло из рук вон. На уборке сена, будучи студентом, типичный случай имел место. Скошенное сено сразу же тюковал специальный комбайн, не дав подсохнуть. Наше дело - неподъёмные тюки поднимать вилами на тракторный прицеп. По три-четыре человека с трудом справлялись с каждым отдельным тюком. В то время как сухой тюк под силу одному. Тюки складывали в огромную скирду, где трава начала «гореть». То есть интенсивно гнить, отчего у неё поднялась температура.
И в других направлениях сельского хозяйства партия, устами малокомпетентных начальников, как-то: секретарей райкомов, председателей исполкомов и прочих проходимцев, давала указания когда сажать, когда окучивать и когда убирать урожай.
Однако не всё было так плохо на селе при советской власти, как теперь в России, в отсутствие оной. Существовали образцовые сёла и колхозы, но, к сожалению, они являли собой исключения из правил.
В Киргизии все национальности жили дружно, инциденты происходили редко, а если — то это ничто по сравнению с тем, что началось с развалом СССР. Всё сводилось к тому, что молодёжь по нац.признаку разбивала друг другу носы, или какой-нибудь распоясавшийся киргиз, приняв огненной воды, в атобусе  дебоширил: «...орус, кеттык отсюда — я хозяин страна!»
Не знание киргизского языка никак не влияло на повседневную жизнь. Тогда это являлось нормой, а теперь удивляет.
В другой части страны, в европейской, я оказался спустя несколько лет. По теме «дружба народов» имел место примечательный случай. В одной строительной конторе, в которой я работал, объекты были разбросаны по стране, и даже за её пределами. Сдав материальный отчёт, подогнав процентовку и закрыв наряды (всё — сплошная липа, тоже норма в совковой стране), я ехал поездом на объект в село Линейное, что в Астраханской области, близ которого стоял наш городок из передвижных вагончиков. Я проспал и проехал до следующей станции Зензели. В обратную сторону, согласно расписания поезд ожидался около полудня следующего дня, то есть через 12 часов. Я решил попроситься на товарный поезд в тепловоз. В окно высунулся машинист, я ему изложил свою проблему. В темноте мою принадлежность к европейской расе трудно было отличить. Машинист-калмык, как потом выяснилось, спросил:
А какой ты национальности?
Русский, - соврал я, от неожиданности вопроса.
В Советском Союзе немцем быть очень «почётно». Так как недалёкие люди сразу проводили параллель с фашистами. Почему-то российским немцам упорно и методично навязывалось чувство вины за Великую Отечественную Войну. Однажды в беседе с одним давним знакомым мы с удивлением для обоих выяснили, что он еврей, а я немец. Он сказал, что в Советском Союзе, неофициально, русские считаются людьми первого сорта, другие национальности, у которых есть свои республики, или автономии, - второго, а мы с ним — только третьего. Ладно немцы, но почему и евреи?!
Машинист-калмык пустил меня и выделил место в кабине заднего тепловоза, а сам с помощником рулил (если это слово уместно по отношению к тепловозу, где руль отстутствует), само собой, в переднем. Как выяснилось из короткой беседы, они не желали пособить кому-нибудь из кавказских национальностей, в особенности чеченцам, недолюбливать которых имелись личные причины.
Мой городок на станции Линейной располагался далеко от станции, но в непосредственной близости к нитке железной дороги. Товарняк должен был идти на пролёт, но дружественные калмыки сбросили скорость около нашего городка и я, спрыгнув на ходу, благополучно добрался до места.
Все эти маленькие шероховатости в искуственно дружной семье народов СССР вылезли наружу с развалом его и имелют до сих пор печальные последствия.