Первый раз в первый класс

2021 год. Ранним утром бессонница подняла меня. Наверное, старческая, подумалось мне. И, выпив чашку чая, я уселась за компьютер, моё убежище и спасение от всяких дум и размышлений о бытовых проблемах и неурядицах.
Компьютер и Интернет для меня  – это, наверное, то, что для страуса песок, в который он прячет голову.  А ведь сегодня 1 сентября, вспомнила я. Часа через три, выглянув в окно, я увижу нарядных детей с букетами цветов, идущих к школе. Мне вспомнился мой первый школьный день в первом классе. И я решила, раз уж не спится, напишу рассказик, назову его «Первый раз в первый класс».  Напишу с надеждой о том, что придёт время, когда моим внукам  будет интересно что-нибудь узнать о том времени, когда их бабушки и дедушки тоже были детьми и тоже ходили в школу.

 Итак, 1 сентября 1954 года.
 Подросли детишки, родившиеся в первые послевоенные годы. Тем, кому исполнилось семь лет, пора садиться за парты. Я с нетерпением ждала этот день. Очень хотелось начать учиться. В те годы мало занимались или даже совсем не занимались подготовкой дошкольников к школе. Я в свои 7 лет умела считать только до десяти, знала несколько букв и умела писать три слова печатными буквами, иногда справа налево, а не слева направо: мама, папа, Тома. А так хотелось читать самой. Отец нам много читал, но хотелось читать самой. И вот оно счастье пришло – я  иду в школу.  Надо успеть занять первую парту, подумалось мне накануне. 

Многого ждала я от этого дня, но заполнился он мне сплошными огорчениями.
Ну, обо всём по порядку.
 В этот день, мы, как обычно утром, пришли в родной детский сад. Нас было двенадцать, выпускников детского сада того года. Фотографировались на память, построились парами так, как обычно ходили на прогулку за территорию садика, и воспитательница повела нас в школу. Вот и весь наш детсадовский выпускной.  Никаких праздничных чаепитий с вкусняшками, никаких нарядов, воздушных шариков, стихов и т.д., как это принято сейчас на детсадовских выпускных сегодняшних дней, к которым начинают готовиться чуть ли не с Нового года. Словом, никакого напряга ни для детей, ни для их родителей.

Ни у одного из нас до пятого класса не было школьной формы. Но в школу всегда надевали лучшее из имеющегося. Так было и в этот день. Детей принарядили, как могли.
Мне мама к школе сшила новое платье.  Мама любила шить. Все платья, кроме школьных форм, которые появились позже, до самого окончания школы для меня и сестры были пошиты мамой. Вот и в этот день у меня появилось новое платье. Оно было тёмно-синее, из саржи, с длинными рукавами. И оно стало первым огорчением этого моего первого школьного дня. Я всегда не любила новую одежду.  До сих пор её не люблю, потому что в привычной одежде чувствую себя комфортнее, чем в новой.  Новое платье мне не понравилось. Оно было сшито на вырост и болталось на мне, маленькой щупленькой  девочке, как на вешалке.
Но выбора не было, пришлось пережить это огорчение.

За первым огорчением последовало второе. Я увидела, что среди нас, двенадцати, нет моих двух любимых подружек, Али Воробьёвой и Люси Сорокопудовой.  В детском саду было всего две группы: старшая – с детьми от пяти до семи лет и младшая – с детьми от трёх до пяти лет. Поэтому только часть старшей группы отправлялась в школу. Оказалось, что моим подругам по садику не хватило до семи лет пару месяцев, и они оставались в садике, к моему большому огорчению.

В 1954 году  новое здание школы ещё не было построено. Школа размещалась в нескольких зданиях.  Одно из них – двухэтажное кирпичное с очень просторными классами. В нём учился ещё мой отец. После того,  как построили новую школу, в нём  учились дети младших классов. В четвёртом классе я тоже училась в нём.
Второе школьное здание - одноэтажное бревенчатое, буквой Г. После того, как построили новую школу, в нём был школьный интернат, где жили ученики старших классов, приезжающие учиться в нашу школу из окрестных школ и деревень. Вот в это деревянное здание и привели нас из детского сада 1 сентября.

Я была тихой девочкой, но шустрой. Поэтому быстренько уселась за первую парту в среднем ряду, прямо перед доской. И была очень рада этой моей первой победе в школе.
 В класс  пришло много детей, мест не хватало, сидели даже по три человека за партой.  Детей в селе было много, пришли в первый класс и  те дети, которые не посещали детский сад, а таких было раза в три больше, чем нас, детсадовских. Вместо одной учительницы в классе было две. Они говорили какие-то поздравительные слова, которые я не запомнила. Потом начали называть фамилии, и те дети, фамилии которых назывались, выходили к доске. 
Оказалось, что так нас делили на два класса. Одни остались в классе, а другие, в числе которых была и я, попали в класс «б». Мне пришлось покинуть облюбованную мной первую парту, потому что наш класс вывели во двор и повели в сторону второго, двухэтажного здания школы. Ура! Значит, я буду учиться в той школе, где учился мой папа. Он мне много о ней рассказывал. Там  на втором этаже очень просторные и светлые классы, в которых окна с трёх  сторон  Радость моя оказалась преждевременной. Напротив этого двухэтажного здания, было еще одно здание, небольшое одноэтажное деревянное, похожее на обыкновенный дом. Вот в нём-то и отвели одну комнату для нашего класса, где я и училась первые три года.

И тут мне хочется сделать небольшое отступление. Позже, когда построили новое просторное здание школы, в нашем бывшем классе была школьная библиотека. Очень хорошая библиотека. В ней были книги и для учеников, и для  учителей.  Школьным библиотекарем была удивительная, красивая женщина, Лидия Васильевна Козина. Она была мамой нашей одноклассницы Люды Козиной. И мне казалось, что  к нам, одноклассникам и друзьям её дочери, у неё было особое доброжелательное отношение. Конечно, она ко всем относилась доброжелательно, но нам позволяла больше, чем другим. Она нам разрешала брать книги с полок для учителей. Давала те книги, которые в сельской библиотеке нам ещё не давали, считая,  что мы до них ещё не доросли, например,  Цвейга, Драйзера, Мопассана. В школьной библиотеке были собрания сочинений многих писателей. Я с удовольствием её посещала.

Но пора вернуться к прерванному рассказу о моём первом школьном дне.
Когда нас рассаживали по партам, меня ждало очередное огорчение, ибо первая парта, о которой я так мечтала, мне не досталась. И тут же последовало следующее огорчение.  Оглядевшись вокруг, я  не увидела в классе ещё одной детсадовской подружки, Вали Мысиной. Она осталась в классе «а». И даже на перемене мы теперь не будем видеться, так как наши классы в разных зданиях.

Так в свой первый учебный день я лишалась общения со всеми своими подругами.
На этом школьные огорчения закончились. Я полюбила школу, полюбила свой класс. У меня появились новые друзья. Каждый день бежала в школу с удовольствием.  До сих пор считаю, что это самая замечательная школа в нашей стране. Конечно, так многие думают о своей школе. И я рада за них, рада за себя, рада тому, что нам достались такие хорошие школы и хорошие учителя. Хотелось бы, чтобы и внукам так везло со школами.
Нашей первой учительницей была Александра Фёдоровна Матюнина. Она была добрая, но строгая. Возраст её был пенсионный, но её попросили повременить с выходом на пенсию, из-за послевоенного бэби-бума учителей не хватало.

Прошло уже много-много лет. Но я до сих пор хорошо помню свой первый школьный день, помню всех тех, с кем шла из детского сада первый раз в первый класс.
Мы все разлетелись по нашей большой стране. За эти годы с кем-то поддерживалась связь, с кем-то потерялась.  У каждого из этих двенадцати, которые на фотографии, своя жизнь, своя судьба. О некоторых немного знаю, о некоторых почти ничего или совсем ничего не знаю. Но хочется рассказать  о каждом. О ком-то коротко, о ком-то подробнее. Как получится. Начну с верхнего ряда, слева направо.

Валера Сонин ( первый слева в среднем ряду).    Учился в классе «а». Его папу мы считали героем. Папа Валеры был милиционером  и погиб от руки бандита. В послевоенные годы в окрестностях нашего села орудовала банда, занимающаяся грабежом. Нагло чистила погреба жителей. Послевоенные годы были голодными, вот и охотились за продуктами. Скорее всего,  куда-то сбывали награбленное. Отец рассказывал, что однажды поздним осенним тёмным вечером он вышел во двор и случайно спугнул кого-то, пытающего открыть дверь в мазанку, где был наш погреб. В погребе, правда, кроме картошки и двух кадушек с квашеной капустой и солёными огурцами,  ничего не было. Но даже это потерять в преддверии зимы было бы очень плохо.
Валера уехал из нашего села после объединения Головинщинского и Каменского районов (1956 год). Тогда многие жители села переезжали в Каменку. О дальнейшей его судьбе я ничего не знаю.

Лора Лушникова (вторая слева в среднем ряду). Считалась самой красивой девочкой нашей детсадовской группы.  У большинства девочек были стрижки под мальчиков. Это видно на фото. Видимо родителям так было легче. Моя мама меня убеждала, когда я просила не стричь волосы, что чем дольше не отращивать волосы, а стричь их, тем они потом будут гуще.
У Лоры же всегда были косички, да ещё с красивыми лентами, и мы ей завидовали.
Ау, где ты Лора, сейчас? В садике мы мало с Лорой общались. Но вот оставив своих подруг Алю и Люсю в садике, а Валю в классе «а», я подружилась с Лорой. Её папа работал каким-то начальником на районной панораме в лесхозе. Её мама была заведующей аптекой нашего села. У Лоры всегда были самые красивые платья. Лора оказалась совсем не задавалистой девочкой, какой казалась мне в детском саду. После уроков в школе мы вместе шли в аптеку к её маме, или в детский сад к моей маме и там вместе делали уроки. Продлённого дня в нашей школе в те годы не было.
Однажды моя мама привезла мне и Лоре из Кузнецка (где мамины сёстры работали на обувной фабрике и помогли ей с покупкой) одинаковые ботиночки. Они были очень красивые, чёрные, блестящие, с меховой опушкой. Такая красивая вещь у меня была впервые, и мне казалось, что я тоже стала немного похожа на красивую Лору, так как мы ходили в одинаковых ботиночках.
Года через два семья Лоры уехала из села. Лора обещала прислать новый адрес, обещала писать письма. Но ни одного письма от неё не было. Не знаю, как сложилась её жизнь  и помнит ли она нашу дружбу .

Рая Чемезова (третья слева в среднем  ряду). Первые три года училась в параллельном классе. В четвёртом наши классы  объединили (после слияния двух районов и по причине переезда многих жителей в новый районный центр). И, начиная с четвёртого класса, Рая была моей одноклассницей до самого выпуска из школы. В 8-м классе мы сидели с ней за одной партой. Мне кажется, что Рая была самой работящей девочкой из нашего класса.  Мы все, конечно, помогали своим родителям в домашнем хозяйстве. Без этого на селе нельзя. Но  только Рая, кажется,  всё своё свободное от учёбы время занималась работой по дому. Её мама была почтальоном. Рая иногда помогала ей разносить почту или даже иногда делала это за неё. А сумка с газетами и журналами была очень тяжёлая.
 В нашем селе любили читать, ведь телевизоров и Интернета тогда не было. Чтение длинными осенними и зимними вечерами было любимым занятием жителей.  Поэтому газет и журналов по почте выписывалось много. В нашей, например, семье каждый член семьи имел право выписать для себя одну газету и один журнал. Я по мере взросления выписывала для себя сначала журналы «Мурзилку», потом «Вокруг света», «Наука и жизнь», а в старших классах журнал для учителей «Математика в школе», потому что мне всегда нравилась математика. Отец выписывал периодически то «Садоводство», то «Шахматы в СССР», мама – «Дошкольное воспитание». Разные газеты и журналы выписывали наши жители. Приходила на почту даже газета с китайскими иероглифами для китайца-керосинщика Миши. Как его занесло в наше село и как его звали на самом деле,  мы не знали. Мы его звали Миша-китаец. Он торговал керосином и умудрялся в трёхлитровый бидончик наливать три с половиной литра. Керосин был ходовым товаром, потому что все эти выписываемые журналы и газеты всем приходилось читать при свете керосиновой лампы.

А вот Рае и её маме приходилось разносить это всё по домам. Рае я благодарна за то, что она однажды рассказала мне о возможности выписывать книги почтой. Хорошие учебники для подготовки к поступлению в университет я выписывала по почте, иначе их было не купить ни в селе, ни в районном центре. После школы Рая стала бухгалтером, уехала жить в Самару (тогда ещё город Куйбышев). Изредка, когда наши отпуска пересекались и когда наши родители ещё были живы, мы иногда встречались в родном селе. К сожалению, Рая никогда не приезжала на встречи одноклассников.
Вот с такими большими отступлениями я пишу свой  рассказ, который замышлялся небольшим рассказиком. Но так хочется больше рассказать о том времени, таком близком для меня и моих друзей, но уже таком далёком для наших внуков.

Володя Аркатов (четвёртый слева в среднем ряду). Все 11 лет учился в нашем классе. Его мама учительница. Преподавала нам химию. Володя почти сразу же после школы женился. Кажется он  самый многодетный отец среди нас. Я мало о нём знаю. Он тоже почему-то не приходит на вечера встречи одноклассников, хотя и живёт недалеко от нашего села.

Люба Савёнкова (предпоследняя в среднем ряду). С ней мы тоже прошли вместе весь путь с детского сада до окончания школы. Добрейший души человек. Мы ласково звали её ЛюбАнькой. Так звали её и одноклассники, и учителя. Так мы её зовём до сих пор.  Помнится, где-то в 5-6 классах мы я ней поочерёдно становились в конце строя на уроках физкультуры, чтобы никому обидно не было стоять последней. Обе были самые низенькие в классе.
Когда я в 2017 году приезжала в Головинщино на встречу одноклассников, я останавливалась у неё, ибо у меня не осталось родственников в родном селе. Любанька заботилась обо мне, как о родной. Искренне расстраивалась из-за того, что я мало ем. Старалась накормить меня вкуснее и сытнее. А когда я уезжала, то нагрузила меня подарками: вареньем, луком, яйцами от домашних курочек. Так провожают в дорогу любимых родственников, как провожала она меня. И приглашала приезжать чаще.

Валя Мысина (последняя в среднем ряду). В четвёртом классе мы уже стали одноклассниками. Это только в первый школьной день, когда мы попали в разные классы,  мне казалось, что я лишилась подруги. Дружба наша никогда не исчезала.  Наши дома были на соседних улицах. Тётя Катя, её мама, очень любила свою Валюшу. Она была у них в семье последней из четверых детей. Старшие дети были довоенных годов рождения. И ещё тётя Катя любила всех Валюшиных друзей. Поила нас парным молоком, кормила щами и горохом из печи, приговаривая: «Ешьте, девки, ешьте, а то будете тощими, и женихи на вас смотреть не будут».
 Бывало после лыжной прогулки в лесу, приходили усталые, замёрзшие  и голодные к Мысиным, а потом накормленные тётей Катей залезали отогреваться на печь, где Валя начинала петь песни. Она знала много песен, и голос у неё был очень хороший. Мы с Валей считали себя крёстными сёстрами, потому что крестили нас в одной купели в один день, и я уже об этом писала в рассказе о своих родителях «Иван да Марья».
После школы Валя окончила Пензенский педагогический институт, факультет иностранных языков. Жила и работала сначала в Тольятти, потом после замужества в Москве. Очень рано, трагически ушла из жизни, в 40 лет.

Саша Пранцов (первый слева в нижнем ряду). Одно время его мама тоже работала в детском саду, где работала и моя мама. В младших классах учился в параллельном классе.  Почему-то совсем о нём ничего не знаю.  Помню только, что жили они на Бурдасе, в последнем домике, у реки.

Тома Полушкина (вторая слева в нижнем ряду). Это я. Та, которая 1 сентября каждый год открывает альбом и рассматривает фото, вспоминая своих однокашников. Однокашников в буквальном смысле слова. Много каши мы съели за свои детсадовские годы и потом вместе пошагали первый раз в первый класс.  Этот первый раз в первый класс у всех бывает разным, со своими радостями и огорчениями. Но у каждого, как мне кажется, этот день становится незабываемым, как незабываемым он стал у меня.

Коля Глухов (третий слева в нижнем ряду). Учился со мной в одном классе с первого по седьмой класс. После 7-го класса вместе со своим другом Колей Новиковым  (оба Николая были круглыми отличниками в нашем классе) поступил в техникум в Пензе, точного названия которого я не знаю. После того, как я уехала из Головинщина, видела его всего пару раз.
Его отец был врачом в нашей Головинщинской больнице. Его младшая сестра, кажется, тоже стала врачом. Недавно Коли не стало. Ряды  бывших одноклассников начали редеть, и, как это не жаль, с этим ничего не поделаешь.

Лида Щетинкина (четвёртая слева в нижнем ряду). Лидочка блистала на всех детсадовских праздниках . Она лучше всех нас пела, танцевала и рассказывала стихи. В младших классах  училась в классе «а».  У Лиды тоже, как у Лоры, были  косички, и тоже всегда были красивые платья. Это с её платья мама скопировала мне платье к школе.  У мамы никогда не было журналов мод и выкроек. Кроила и шила на глазок. Фасоны платьев придумывала сама, или повторяла те, которые увидела на ком-то.
О дальнейшеё судьбе Лиды ничего не знаю.

Женя Маркин (предпоследний в нижнем ряду).  Женя – мой родственник. У нас с ним один общий прадед. Его мама тоже работала в детском саду. С Женей мы вместе прошли путь с детского сада до школьного выпуска. Ну а после школы я поехала на запад и поступила учиться в Ленинградский университет, а Женя поехал на восток, поступил в Кемеровский политехнический институт. И виделись мы с ним после школы всего один раз. На встречи одноклассников Женя не приезжает, дорога из Сибири не близкая.


И опять небольшое отступление. Хочу сказать о том, что сразу же после школы нас, одноклассников,  разбросало по всей стране.  Западнее всех оказалась я, в Ленинграде. Восточнее всех – Женя, в Кемерове. Севернее всех Люда Козина, поехала учиться в Архангельский медицинский институт. Мы уезжали с ней из села в один день, через день после выпускного вечера, с одинаковыми бордово-жёлтыми чемоданами, купленными в нашем сельском универмаге (выбирать в наших сельских магазинах не приходилось, брали, что было). Ну а южнее всех поехал ещё один наш одноклассник Саша Чесноков, он поступил в Севастопольское военно-морское училище. Класс наш был очень дружный. Может быть, когда-нибудь я напишу рассказ о нашем классе, о нашей школе, о наших учителях.

Вова Щетинкин (последний в нижнем ряду). Учился с нами только в младших классах. Почти ничего о нём не знаю. Помню в основном только по детскому саду. Их дом был совсем рядом с детским садом.  Вроде бы Володя и сейчас в нём живёт. А через дорогу, напротив дома, был колодец-журавль. Во время прогулок дети из детского сада частенько прилипали к забору из штакетника и наблюдали из-за забора, как журавль с ведром в клюве нырял в колодец за водой.
Помню имена всех братьев Вовы: Витя, Толя, Гена.

Ну, вот и всё, обо всех, что на этом фото.
Вот с ними я пошла в первый класс. Не знаю, как другие, но я всегда с большим удовольствием  ходила в школу. Каждое утро с портфелем в руке, в валенках по снегу зимой, в резиновых сапогах по грязи дождливой осенью, в ботинках или туфлях в сухую и тёплую погоду, я топала минут пятнадцать по улицам села, пересекая в центре его большую площадь.  И всю дорогу от дома до школы слушала радиопередачу «Пионерская зорька», потому что в центре села на столбе был мощный репродуктор, орущий на всю округу.

Класс у нас постоянно обновлялся, потому что уезжали из села одни жители, приезжали другие. Но неизменно в классе сохранялась дружеская обстановка.
  Сейчас другое время. Всё вокруг меняется с возрастающей скоростью. Школа уже другая, учителя и ученики уже другие. Появляются новые программы и методы обучения. Как бы хотелось, чтобы при такой вот всеобщей изменчивости неизменным оставалось лучшее, что было в школах. Чтобы наши внуки любили учиться, любили школу, умели дружить и ценить дружбу. И каждый год первого сентября, глядя в окно на идущих в школу детей с цветами, я мысленно посылаю им эти пожелания.