Первая, Белая, и Всея. глава 38

                Глава 38.   Старое православие.
*И оно пришло.
- Учитель, тут какой-то мужик митингует, орёт, шапку снимает и надевает, ходит в возвышении, словно испуганная сорока по пологому коньку черепичной крыши лапами перебирает, говорит, будто-бы знает то, что другие прячут. Говорит, что семь тысячелетий и ещё три века до христианской веры, когда Бог окончательно удостоверился, что люди, которых особенно заботливо растил, достигли величие времени и благопристойное пребывание, дал он имя народу - арии, что означает «мой народ». В ознаменования этого великого события упало на людей слово Бога, и открыл Он своему народу Тайну Возникновения Вселенной, Начало Жизни на Земле, и воздал великому просвещению славное имя - Православие. Все племена арийские, от плавного Днестра до великой Волги, и дальше вширь земли, упали ниц и сказали Господу: Воистину Боже мы твои и православие наш вечный дом.
Из поколения в поколение устно передавалось слово Бога ариям, и долго летоисчисления, века листали, постепенно всё меньше и меньше людей узнавали православное завещание, и пришли времена тяжёлые, одинокие монахи удерживали откровения великого Возникновения Вселенной и самой Жизни. Когда слово изначального православия совсем затухло, и остался всего один престарелый монах кто помнил слово Бога, повторял он братии, начало православия завещанного, и никто помнить не хотел. И взбодрился дух угасавшего монаха: кипятил берёсту, покладистую долговечную бересту извлекал, написал на берестяных листах угасавшее Слово изначального православия. И возроптала братия, изгнали старца из монастыря. Долго бродил с сумой, никто ни решался сохранить Учение. Чувствуя смерть, запрятал в дупле бересты с писанием изгнанник-монах, и рядом обитала глубокая борть диких пчёл. Их охраняла. Прополисом запечатали гнездо с берестами старого православия бортевые пчёлы, в вечность великому Учению направили. Вот, говорит митингующий, пришло время, извлечены будут бересты из дупла вечности.
- Прямо как второй том «Мёртвых душ», тоже никто сохранить не захотел. Хорошо, дикие пчёлы нашлись, сумел совершенный пчелиный рой, людей образумить.               
- Может, послушаем для приличия уныние, а то давно на собраниях небыли, народ всё буйствует сказаниями в себе, грехи вспоминает, одно брюзжание слышим. А сами ведь виноваты.    
- Что ещё за митинги такие? – возмутился Пропадит, глядит жестяными глазами на Учителя очарованного этим, словами ворчащим митингующим, товарища Череса одними ресницами разоблачает.  - Митинги нам не подходят, от митингов провокаций возникают, революции и перевороты рождаются. Нам перемирия подходят, а то социализм выпал из исторической науки, капитал снова подняли, упразднены замешкавшиеся сословия, нет больше крестьян, пролетариев, и прослойки. Трудовой народ начисления собственности лишился, похоже, буржуазный строй разволновал угнетённые классы, как будто рой пчёл образ сверхорганизованный растревожил. Из-за лишнего накопления капитала, строй похитивший страну, намерен перемешать население и всех недовольных ликвидировать. Народ кипеть принялся, устраняет извержения особенностей, что жизни угрожают. Надо затереть этот ожиревший приют согретый похитителями, иначе из-за ненадобности, нас спустят в глубоки увечий наших. Никак не разберусь в управлении, думаю, пора двинуться, а с чего начинать не знаю, - заключил Пропадит. И приуныл.   
- Если не знаешь, зачем себя ставишь, ты как-то бездельем тешиться умеешь Пропадит; раз правители, волнения прежней религий отгоняют, мы подчиняться должны, иначе нас преждевременно утилизируют, сами ведь зареклись. Или не видишь, что отстали хозяйством, нами все потакают, шелестят розгами наши ухи, а мы крестимся, это не милосердие или благообразие, это религиозно-трудовая слабость нутра бедствует! Полуевропа за нас переживает, – Черес взмахом руки отвёл жгучую розгу от уха, и одновременно нижнюю губу опустил, щупал брюхом мрачное небо, решил, что в этом вопросе он кирпич угловой, сам в силе организовывать митинг, тут же речь мятежную произносит, говорит: - Те, кто рьяно веруют, пусть молятся на коленях, повторяют псалмы из нового завета или, наконец, хотя бы цитатники Председателя Мао и маршала Ким Ир Сена приобретут, а то отсутствие идеологий отправит нас в бездну времени.
- Давай всё же послушаем докладчика, то спросят, для чего толкались на соборе, а мы завершение православию всего запоём.
- Вот ещё, серпантина визжащая, как скажешь Пропадит что ни попади такое пересыщенное, хоть в Палестину отправляйся, где бересты, в которых старое православие записано, может вовсе не в дупле, а в брусьях саркофага Кубрата-патрикия, Извлекли жилы дубовых пней с пометками, нашли в Перещепинской гробнице православный пояс с золотыми бляшками. Мы сами по себе, нам подчиняться не надлежит, издалека идём. Они там небыли, западающее лицемерие, от кремневой искры загореться может.   
- Этот хилый памятью докладчик нахватался громких звучанием слов, значение их не знает, употребляет всё без разбору по случаю своего бесчестия, не ведает, чему сокровенное приличествует, едва ли содержательное слово скажет. А мы многое желаем, семь тысячелетий для нас мало! То, что до сих пор не извлекли из ниши сосны или в раскопках курганов, мы давно знаем, издревле нацарапали на своде самой первой пещеры, пять эпох волочили от начала всеобщего созревания мировых летоисчислении, Творец одним нам поведал Сотворение Вселенной и Жизнь. Это главное начало! – Пустельга, раздумьем глубоких морщин лба, будто плыл по минувшим эпохам и тусклым звёздам. - Что теперь то, идти искать ту невидаль?  Или это запрет на вхождение в новый период. Изначальная религия издавна написана, её не перепишешь и не переманишь. Все будут спрошены Небом.   
- Действительно, с высоты вымысла не приемлем стенания, ногтями изодраны псалмы на берестах давнины, и всё в них наше; истину находим не по книгам, по устным сказаниям что записаны; зов чувств познавать положено душой. Человек силён, насколько сильна его религия. Если ты богу раб, а не сподвижник, каждый пожелает хозяином себя назначить, станет хозяином над всем населением. Религия не омут, она луч, бодрость движет, устремления содержит, радостные волнения чувствам дарит. Запрета не будет. Переворот мысли - предстоит!         
-   Однако, этот митингующий не простой уклонист, нет-нет да о берестах поминает, а затем отказывается, здорово всех приподнял, - удивился Черес, - как-то говорит вещи не подходящие, задвигает истину в сторону несводимости, трясётся словно под ним скакун пенится. Затирает славное, понуждает выискивать соразмерные произношения, а мы давно устали от однообразной пустоты. Создадим трепетный уравновешенный миропорядок, и однообразия сами по себе пропадут.
- Положено знать тебе достоверный Черес, властными кланами всё сплетено, установлено как предварительно напряжённая ось земли, нищету униженного состояния без переустановки не перешибёшь, они общенародное верование скрыли, прячут прежнее учение, крепко сторожат огороженные клады. На гробницах развлечения устраивают, без разбору пошлости выносят, мы же всего смотрим, как недра истощаются. Запрет на праведную словесность ввели.
- Хорошо вызревал промежуточный строй, но его развратили жёны партработников, - Шкандыба до ранения, безопасность венчания и запись брачных актов изучал, довелось удостовериться, дела компартийные знает - жён уже не волнуют. 
- И то верно, на родине есть много славных занятий, что на чужбине бесполезны, и нет их в пёстрых журналах последней моды. Или не слышал: как отец твой, и мать, и брат, ещё сестра не тихо, или сосед подвыпивший, по многу раз, говорили сокровенные мысли, на которых ты не открывал сердце. Но однажды уловил от чужака подобное слово, и пошёл восхищаться умом инородца, досадовать, что мы бедны прозрением, принимаемся уничижением наслаждаться, перед чужеродным произношениям заигрываем, своих принизить спешим, нездешнее, каждый день отмечать рады. Создаётся неважное становление, выходит выгодное дело - Родину презирать.
- Вот, и я думал, - сказал Карлига, - причём додумал, не напрягаясь; то, что происходит на закате Солнца это какой-то скрип ускользающих рельсов, молния магнита и металла. Бывает, некий дирижёр из-за скуки и обиды, палочками извлекает оркестровые нелепицы, музыканты убеждается, что ноты как блохи скачут, готовы петь переделанный нрав, обыкновенные глупости становятся позывом века, все начинают варенным в олифе указкам подчиняться, пустые шатания без разбору колеблются. Лихва на подиуме стоит. …А мы внизу.
-  Долго жили заклинания ереси, западающие, террором обличали дымную бездну, веками враждой упивались. Теперь вот своё же обновляют. Этим людям свойственно впадать в изнурение, беспрерывно убаюкивают слухи чужого истощения, разве не то видим. 
- Такое нам уже несвойственно, - поддержал Карлигу, Ровня, - мы дышим встречным ветром степи и влагой океана, хотим по исцеляющим широтам бродить, пусть нам не мешают. И разве православный патриарх Серапион, не из глубокой старины умилостивил состояния души, будущность предрёк, от начала твёрдо стоял; ударил посохом, предстоящим векам здравый рассудок предрёк: - Волхвам не перечить! - сказал он, - от мудрецов вся истина. - Огородил Православие от кощунства. Или вы достойное не чтите?
 - Знаем, из века в век свирепствуют, худое замышляют, расходуют мысли на всякие нелепости, и каждая их собака такую невидаль готова слизнуть. Откидывают гневную руку от призренного лица, зарю заслоняют, славу наших племён себе присвоили, …и насыщаются чужим трудом, пируют без конца. А мы рвению их – благоволение шлём. Может, то скажу, что прежде не слышали, а услышав, станут перечить, будут торопиться угождать преображённым, но всё же любую нацию легко испортить, настроить на ухудшение рода, даже язык чужой перенять несложно, - видно было, что Алтын грустил, заметно устал, своё обнаружил и измученно гнул крепкое мнение. Суждения имел наслышанные и путанные, не говорит, а молитву воздаёт мыслям своим: - «Один восвояси со многими. Старое православие только достойным. Благоденствия торопят!».
 Что он такое сказал, иди, разберись, и помогут ли тут митинги. Население без лишних волнений имеет упрощённое представление об удачной жизни. Продвигаются, назначенные издалека правители, несут убывающее мировоззрение всему неподготовленному населению. Дьявол шепчет людям на ухо давно изученное. Неверие и бедствия народа снова начинают негодовать, опять вылезают отвлечения, человек на глупость свою ропщет. А всего-то нужно превозмочь слабость привычки, не ждать чуждое радение, своё иметь. Или не умеют?
- Было сказано каждому единичному существу: иди, следуй с первичной верой, давно знаем, пусть тридцать три, или больше того необыкновенно выдающихся наследственных мыслителя, что делами несут содержание и славу государства, долгими знаниями и беседами обнаруживают Проводника, выдвигают народу на утверждение. Без благообразия, без подношений, без неприятия; и не возвысимся, - сказал Первоход, - преодоление манящей дармовщины назначенный удел, прямое избавление от вожделения. Тут линия будоражащего разряда, и нет другого в иных установках. Мы так хотим! Это наше!
- При таком подходе на тех, кто усилиями корней старой веры новые совершенства открывает, пойдут проклятия, - заподозрил Забота, - они всего вывели новые волчки на кондовых стволах, углубление с берестами не видели, не знают, побеги начитанные по вере своей сами вызревают. И растерялись, пошли укатываться потери; вылезли люди никчемные. Сказали тогда умудрённые: «Мало кто ведает, что стояла и прежде безмятежная вера! Без изначального благоизволения зачерствеем. Всесожжение подкарауливает. Мы родством крови издавна признаны, связаны многими веками. И новым и старым православием бдеть обязаны. Нам надлежит вернуть былую славу от чего, по наущению и неведению, уводят. И разве благородная мудрость, не сказывала тут своё слово. Когда враги твоё хулить продолжают - гордись, путь верный тобою сложен. Оберегайся западающих похвал и поздравлений». 
- Кто вы такие, чтобы так рассуждать?..
- Скажи-ка товарищ очарованный, если подачками унижают твоё состояние, ты разве не с нами. Одни продажные останутся. И развалится обод, не имеющий стальное обрамление. Соединятся две силы: текущая неправда и всегдашняя истина, пустое направление проглотит растерянную удаль, снова останемся в пустоте коварства и лицемерия. Похоть опережает дарования разума; падает безудержность, перевоплощение уходит от нужного предназначения. Мы в унынии непотребства оказались - ищем уход из земли. Праведные рассуждения превратились в лукавство и безрассудства. Видим: власть уводит наши возможности, мера труда принижена, корыстное лжеуправление стало предметом успеха! – Чечеря вытер пот, добавил: - Ищем и находим, вот она  дорога, что ведёт к свержению сатаны! 
- Не расстраивайся, так всегда было! Люди неоднородны, - подтвердил и настоял на том Задира, - одна нация ложится и просыпается с желанием продолжить напряжение жизни, не имеет страха, гордится тем, что умирают смелые в достижении цели, своё дороже чужого. Другая яростно сторожит нрав и волю, не станет гнуть подковы без нужды, использует мысль по назначению. Назидания подковывает. Есть и такие, без своего живут, научились сеять ссору, прискорбные помышления несут ради удовольствия внутренней плоти, все им ненавистны, никого не уважают, себя беспрерывно хвалят, а совсем упавшие из-за большого несовершенства, ждут подаяния и готовы жить преклонёнными. Под всеми, под каждым подстраиваются. Из оскорблённых сородичей городят возвышение, злоупотребляют благородным мужеством. По вине народа, ужасные правители выдвигаются над народом. Всякие убаюкивания имеют ненужное и подобающее, согрешениям свойственны образы пустого восприятия: есть добрые и уступчивые, другие вызывают довлеющие намерения у постоянно протестующих, ищут выгоду, извлекают добычу из ошибочного поведения слабой общности.  Придумывают правила и законы, которые позволяют угнетать вольные привычки растерявшихся людей. Когда же зависимые решат воспротивиться давлению, сильные выявляют скрытый и явный гнев, ищут повод, чтобы продолжить выгодную агрессию. Пусть Учитель подтвердит, - сказал Задира, - много раз повторяю, а никто не слышит.
 - Едва ли следует восхищаться и терпеть такие несовершенства, тления уносят святые образа, угнетаемую нацию предстоит переустроить. Иначе люди таковыми, какие есть, себе не нужны.  Чего только не услышишь. Разве не поддерживаю!
- Одни, которых не знаем, захотят лишить потомства других. Найдутся трусливые и скажут: «Так нужно! Что мы можем сделать, мы нация малого содержания, покорны злобе; зачем упорствовать прихотям, мы привыкли, чтобы нами понукали. Разве не знаем, что давно вычеркнуты мировым управлением из списка любви».
- А всё потому, что Веру нашу, первичное православие, сами же и отвергли. Живём стадом, собой других кормим, в место чтобы устранить враждебные нравы – заигрываем с наносными. 
- Каким бы правильным не было успокоенное прошедшее предрешение, без бога долго не удержалось. Не выживем без направленного содержания, без бога люди начинают портиться, - заключил Самоум, - разве не то мы видели, когда человек ставший богом, умер как человек, его учение тут же развалилось. Если Учение не от порождения божества - с ним расстаются, так предначертано. Теснота ума, в которой содержит себя отсталый человек, лишает радости сердце и совесть, без них все чаяния хилы, совсем притворны. Свержение же неправедных, не должно ввести в бесчестие победивших. Из поколения в поколение обязана накатываться волна сдержанного, надлежащего образца. Увод от проверенных суждений приводит потомство к упадку, нерадивых настигнет новое возмездие. А митингующий! - что митингующий, пусть говорит, всё равно ничего не поймём. 
 - Потому, что нет нужных сведений, - крикнул Ровня спросонья. - Женитьба тоже чудное продолжение рода, -  сбивчивое сомнение Ровня жевал забитыми ноздрями, - тут надо не задумываясь, гибко исполнять выбор сватовства родителей, они больше всех заинтересованы в продолжение себя. Наличествующие потомки сами исправят ошибки выросшего упрямства, я доверяю безошибочному продолжению родительского выбора, пусть как хотят, но у меня непременное желание. Если первая жена детей не даст, вторую возьму, и клятву преданности дам.
- Ровня, сопи дальше без волнений, такое твоё упрямство известно, особенно намеренное двоежёнство! 
Поморгав сомнением на отсталое предложение, Самоум напомнил говоренное без обиды: «Когда возвысишься, пребывай в простоте, неси веру обновления, не постигнет тогда участь исхудалая. Не потому ли исказившие веру стремятся окончательно совратить первичный дух старого времени. Долготерпение Неба не вечно. Злоба земли преступна, не надлежит останавливать движение времени, вводить себя в обман. Когда вы в нищете, ограблены, и постоянно слышите от обогатившихся: реформы и улучшения! - вас убаюкивают, ищут выгодные видоизменения, хотят избавиться от обузы. Нет другого пути, кроме как отстранить порченных от управления общими делами. Рассыпавшихся и рыскающих вдоволь, а достойных мало. Состояние сложено из череды мелькнувших действий. Мерило истины – положение нужных дел. Некому умилостивить совесть православную, кроме как гневу праведному. Когда власть скорбными действиями себя ублажает, порождает неприятие, она незаконна. Её свержение дело времени. Труд направленного смысла издавна определён первичной верой».
Многие из учеников не ощутили труд веры, некоторые совсем никак не вникали, но согласились. Стояли голоса сомнительной ереси, и кто-то выкрикнул:
- Первый раз такое слышу…
- А не ощущает ли каждый из нас священную надобность, почему спрятана истина от Сотворения Вселенной, которая нам заповедана. Не приемлем лицемерные постыжения от разложившихся. Устранимы недуги - когда стоит изначальная вера!
- И старое православие, и новое, одна истина - приходящая и утверждающая. Твоя! И нет других! Ты слышишь, что другие не слышат, видишь, что другие не видят. Не один, многие идут, и то великое благочестие. Истина веры не посрамляет убеждения, она от Изначального, она праведность твоего состояния. Заблудшие слабы прозрением!
Учитель молча одобрял начало пути, слушал и перебирал тяжесть огромных переживаний, что упали на напитанную почву, воодушевлён, когда ученики изобретают незнакомые отрезвления и досады. Это хорошо, что митингующий задержался, подумал он, пусть продолжают.   
- Во всех происшествиях благодать духа в начале верного становления. Когда угнетают правила Творца, мы содрогаемся от такого изобретения, растерянны взором от неожиданной постановки. Нам запрещают обнимать простор чудного существования. Или вдруг принуждают восторгаться навозными буртами заросшие плесенью, заставляют дышать смрадом скотомогильников - не поругание ли это. Бессмыслием и нечистью отличиться спешат. А нет превыше того, что от дара Творца идёт!
-  Умыкнули Веру нашу. Мало прозревших и много обманутых. Мы одни, они под нами. Беда греха: не вытеснят печаль степи и леса, не заслонят горы ветра, не остановят пороги поток реки.
- Тоже, хороший бархат; ограбили наших дедов, и отцов, и прадедов, и праматерей. Жирные барчуки над нами, сторожат наш труд, обирают светлые мысли, калечат каждое сказанное слово, оскорбляют вольное пространство. И только свеча жизни, что горит в душе, оберегает от всепожирающего огня, не надлежит от такого переживания уходить.
- От огня сердца - каменные дворцы сгорят!
- Будем непреклонными! И они дрогнут! Изнеженные бессилия и стенания вызовут в нас жалость и мы пощадим их тела. Наследие плоти - не наследует дух.
- Шаг наш от Сотворения Вселенной, а убогие не ведают Великое. Нет у них знаний, которые даны Всевышним. Неотличим человек по цвету кожи - по мудрости отличим. Творец создал людей, какими хотел их видеть. Те же, что надумали возвыситься - упадут.
- У них имения, захватили: земли, озёра, леса, реки, морские берега загородили; утвердили боярство, прячут своих детей в высокоплатных дворцах, топчут и презирают нас. Как мы такое преодолеем.
- От чего же так бездейственны?..
- Разве не знаем, что они люди порченные. Иди путём изначальной веры, не ослабляй призвание, и будут свергнуты!
- Когда выдающееся проникновение вновь наполнится изобилием, многие тут же спросят: «Где было наше несовершенство?».
Ты скажи: «Оно в незнании Веры Изначальной, мы оттуда идём; брошенные отстали, несовершенны в себе. Пройдёт безудержное время, усилится воля тех, кто в неприглядном однообразии и подавленной тоске».
- В чём тогда упреждения?
- Пропали заблуждения, которые прежде были!
 - Вот это наличие!..*