Китайская загадка

   Незаметно пролетели три беспокойных года с тех пор,
как Наташа устроилась работать администратором в
небольшой компании. За это время многое ей
приходилось постигать на практике, прилагая интуицию,
чувство меры и юмора. Сидя за столом напротив входной
двери, она встречала посетителей улыбкой и живым
участием. Начальство, как говорится, знало, что делало,
когда доверило ей эти обязанности. Она же любила свою
работу, зачастую очень беспокойную, ответственную,
любила за то, что постоянно общалась с новыми людьми:
слушала их разговоры, предупреждала их желания,
помогала советами.
   Здесь полтора года назад она познакомилась с
Николаем, молодым специалистом, зашедшим тогда в
офис в поисках работы. Вежливый, обходительный,
умница, он ей очень понравился. Помогла устроиться в
эту же компанию в лабораторию электроники, а вскоре он
стал правой рукой заместителя директора компании, а ей
– любящим мужем. Жизнь шла своим чередом: дом,
работа, учёба в институте. Единственное, что её удручало
– когда заканчивались в офисе её должностные
обязанности администратора, а служащие расходились по
домам, она оставалась на ночное дежурство. Совсем одна
во всём здании, наступало скучное однообразие, которое
переносила с трудом. Но тяжелее всего было, если
ломалась техника, звонки рвали тишину офиса, и помощи
ждать было неоткуда.
   Как во всех других офисах, в приемной компании к
стене был прикреплен блок пожарной сигнализации. А на
рабочем столе, под стеклом – подробная инструкция и
руководство по её обслуживанию. И всё было понятно,
пока не грянул гром.

   Обычно в первой половине дня в приемной
многолюдно. Вдруг ни с того ни с сего сработала
сигнализация пожарной безопасности. Завыла,
зазвенела! Её мощный, оглушающий рёв стремительно
ворвался в пространство, заполнил до потолка, принялся
бесноваться жёсткими, раскатистыми клубами звуков,
гремел в ушах, безжалостно колотил по вискам.
Наташа бросилась к пульту управления. Из его
многочисленных лампочек мигала угрожающим
оранжевым светом всего одна под номером четыре, что
соответствовало номеру кабинета заместителя директора
по хозяйственной части. Пульсируя в такт вспышке
лампочки, как по маху дирижёрской палочки, сирена
продолжала бесноваться, настойчиво предупреждая об
опасности и раздражая слух прерывистым и свербящим
звуком. Посетители волновались, тревожные голоса
тонули в неистово орущей сигнализации. Готовые к
каким-то действиям, встревоженные, они вскочили со
стульев, озираясь по сторонам, готовые ретироваться в
любую минуту, нервно вышагивали между окном и
входной дверью.
   «Ох, уж этот Григорьевич! Опять закрылся в кабинете
и тайком накурил, да так, что сработала пожарная
система», – вкралась недобрая мысль, а вслух и очень
громко Наташа продолжила успокаивать людей:
   – Не переживайте! Пожара нет. Это досадная
неисправность, сейчас устраним! – И, под оглушающий
рев сирены, торопливо набрала номер телефона
заместителя директора. Номер не отвечал. Бросила
трубку, побежала по коридору. На ступенях лестницы
увидела его самого и своего Николая. Оба, абсолютно
невозмутимые, не спеша спускались и о чём-то спокойно
разговаривали.
 
   – Анатолий Григорьевич, ничего не пойму, почему
сигнализация сработала в вашем кабинете? Что там у вас
не так? – голос Натальи тонул в истошно орущей сирене.
   – Ой, не знаю, не знаю, это у тебя на пульте что-то не
так сработало. У меня там всё нормально. Сейчас
Николай Иванович посмотрит, разберётся, – так же
громко ответил Анатолий Григорьевич.
   – Коленька! Сделай что-нибудь! – взмолилась Наташа
под раздражающий рёв.
   Растерянная и обескураженная, она не стала
называть его по имени и отчеству, хотя он неоднократно
просил об этом. Но сигнализация так выла, что можно
было в этом безумстве забыть и своё собственное имя.
Заместитель директора, как только вошёл в
приёмную, стал в такт своим шагам размахать руками и
скандировать для посетителей компании утешительные
слова:
   – Сейчас посмотрим. Устраним! Успокойтесь,
успокойтесь, всё нормально, всё в порядке! Всё
нормально! Всё нормально!
   Николай открыл предохранительную крышку, не
спеша осмотрел мудреную схему, пощелкал в пожарном
блоке клавишами, поочередно включая и выключая
маленькие кнопочки. Наконец, завывающий сигнал
исчез. Всё погрузилось в тишину. Николай со знанием
дела закрыл крышечкой охранную систему и,
ощерившись в хитроватой улыбке, спросил жену:
   – Испугалась? Вот так… Если еще заревет, сразу зови
меня.
   «А если бы это случилось во время ночного
дежурства? Что бы я делала? Во всём здании не бывает ни
одной живой души. Зови – не зови, кричи – не кричи,
никто не придёт на помощь», – лишь подумала, а в
наступившей тишине отчетливо услышала жёстко-скрипучие, неприятные звуки, повторяющиеся примерно каждые две секунды.
   «Раньше этого не было, значит, и не должно быть.
Такие неприятные и назойливые, аж холодные мурашки
по телу бегут», – пришло на ум, а вслух Наташа
поинтересовалась:
   –А это как убрать?
   – Не знаю! – ответил Николай, искоса поглядывая на
неё. «Однако, выглядит она сегодня очень даже хорошо!
– подумал, вспоминая сегодняшнее утро и то, как Наташа
суетливо, опаздывая, собиралась на работу. – И как ей
удаётся? Утром обычно не хватает ни на что времени. Ну,
как на празднике!».
   – Товарищи, товарищи! Всё в порядке! Конечно, всё в
порядке! – сказал заместитель директора, уходя,
уцепился за рукав Николая и потянул за собой.
   – Анатолий Григорьевич! Задержу вас на минуту. Вот
лист по охранной сигнализации, и вижу, произошла
смена работников. «Бывших» – зачеркнули. «Новых» –
вписали, и ни одного телефона новеньких. А когда ночью,
если что?
   –Да я тебе их скажу, позвоню. Как только в кабинет
вернусь – скажу!
Но в кабинет вернулся он не скоро. Был немного
навеселе, и душа нестерпимо требовала выхода эмоций. В
мониторе в квадратике внутреннего дворика Наташа
какое-то время видела его и Николая. Не раз Наталье
приходилось наблюдать, и не только в мониторе, как
высокий, излишне полный, но удивительно подвижный
заместитель директора, находясь в своем обычном
состоянии лёгкого подпития, передвигался рывками,
энергично размахивал длинными руками. Разговаривал
громко, торопливо, небрежно сотрясал воздух какими-то
обрывками слов, а их окончания терялись в пухлых губах
на постоянно красноватом гипертоническом лице и
безвозвратно тонули внутри его самого, в его необхватном
теле.
   Заполнив «бесплатные уши» Николая очередными
идеями «совершенствования компании за счет
автоматизации и компьютеризации всех отделов»,
выдохнув давно хранившуюся в большой
начальствующей голове убеждённость в своей
гениальности, наконец, поднялся в кабинет и позвонил
администратору. В трубке Наталья услышала обрывки
неясных фраз и тяжелое его дыхание.
   – Да, это я… щас,..погоди,.. были люди… был
человек… приятно было работать…всегда можно
договориться,… а вот! – записывай…– и продиктовал
несколько номеров.
   Наташа поблагодарила Григорьевича за
оперативность и отзывчивость. Рабочий день для
сотрудников скоро кончится, впереди ночь, а монотонное
тиканье сигнализации так нежелательно. Николай не
знает, как устранить, а может, почему-то не хочет и, пока
не поздно, что-то нужно предпринять. На правах
администратора компании она позвонила по одному из
только что полученных номеров телефонов.
   – Щас позову, – с ленцой ответили на том конце.
   Звонкий голос в телефонной трубке на просьбу
Наташи приехать и что-нибудь сделать отозвался
однозначным «Щас приедем!»
   А в блоке всё тикало и тикало. Наташа беспокоилась:
«Пока ходит народ, это не так заметно. Но наступит ночь!
– Вот где будет испытание! А после хаотичных включений
и выключений Николаем кнопок вдруг снова
сигнализация разразится диким воем в ночной тишине.
Кого тогда искать? Кому звонить? Обслуживающая
компания работает лишь днём».

   Дежурство под монотонное щёлканье шло своим
чередом. Люди приходили и уходили. Спрашивали,
Наталья отвечала. Беспокойство всё нарастало.
Оставаться в ночь с противной «электрической
кукушкой» не хотелось. Не выдержала, снова позвонила в
компанию, уже как в службу спасения души. Ей снова
ответили утвердительно: «Да, конечно, приедем!». А
когда стала подробно объяснить ситуацию, то на другом
конце нервно гаркнули:
   – Еду!
   Она подумала: «Вот и хорошо, молодцы!», положила
трубку и какое-то время, улыбаясь, смотрела на
телефонный аппарат. Вдруг тот резко затрезвонил,
Наталья вздрогнула, схватила трубку.
   – Алло, девушка, мы выехали к вам. Вот проезжаем
заправку и мойку. А дальше не подскажете?
Связь была не стабильной, слышались чьи-то голоса,
видимо, звонили с машины по сотовому телефону.
   – Вот это, понимаю, едут, как на пожар! – громко, с
восторгом произнесла Наташа, обрадовалась и стала
объяснять, как доехать. Ведь у голодной кумы что на уме?
Она объяснила, где повернуть и до чего доехать.
Улыбалась, радовалась: «Едут…». Прошло еще минуты
две. Опять звонок:
   – Вот мы проехали высокое синее здание и
повернули вниз…
   – Рано, рано свернули. Езжайте обратно, вдоль
трамвайной линии, а на другом перекрестке – повернёте
и вниз. У нас большое крыльцо со ступенями, прямо
напротив остановки.
   В холле ещё сидели очевидцы недавней звуковой
атаки, ожидавшие очереди на приём к директору, и от
«нечего делания» поинтересовались:
   – Ну, что, едут?
 
   Наташа кивнула головой, очаровательно улыбнулась
добрым участливым людям:
   –Едут!
   Через пару минут снова звонок:
   – Тут магазин цветов…
   – Теперь вы проехали. Вернитесь назад! – произнесла
слегка рассерженно, а в холле зашушукались, закачали
головами: «Какие-то бестолковые!».
   – А вы выйдите нас встречать! – прозвучало в трубке.
   – Нет, не могу. Но могу вас увидеть в мониторе.
   – А меня видите, я вам рукой машу, а? Ну, такая
синяя машина!
   – Вы мне еще про салон расскажите, какого он цвета!
Вот подъедете, увижу, – съязвила, и вдруг в трубке речь
прозвучала отчётливее, разговорчивость и весёлость
вызвала подозрение, что-то внутри словно ёкнуло: «Что-то тут не то…»
   А сигнализация продолжала тикать, раздражать, она с
сожалением посмотрела на вредную коробочку и лишь
успела перевести взгляд на входную дверь, как та
распахнулась, а перед всеми предстали три весёлых
азербайджанца.
   – Гдэ дыван? – хором спросили они.
   – Какой диван? – спросила Наташа в недоумении.
   Все, кто сидел в помещении, от неожиданности
замерли. Наташа привстала, медленно повернулась к
пожарно-сигнальному блоку, указала на него рукой и, уже
догадавшись, что молодые люди ошиблись в наборе
номера телефона, схватилась за голову, разочаровано
осела в кресло. Ребята оказались понятливыми, не
проронив ни слова, оставив всех в недоумении, удалились
так же стремительно, как и появились.
   В приемной начали живо обсуждать происшедшее,
хихикать. Но тут распахнулась дверь, и крупногабаритная
фигура в сером свитере, никого ни о чём не спрашивая,
целенаправленно направилась к пожарному блоку.
   Наталья бросилась наперерез:
   – Вы куда, гражданин? Вы кто?
   – Так, всё в порядке! – сказал гражданин, проворно
открывая-закрывая крышки, переключая кнопки.
   – Вы кто? – администратор настойчиво добивалась
ответа.
   Было впечатление, что фигура в объёмном свитере её,
Наталью, не только не слышала, но даже не видела. С
заученным высказыванием «Все в порядке!», хотя
тиканье продолжилось, незнакомец проскользнул мимо
изумлённой Натальи в коридор, устремился к лестнице и
встретился с заместителем директора. Улыбнувшись друг
другу и по-дружески обнявшись, радостные «колобки-великаны» исчезли в ближайшем учебном кабинете.
   Тиканье не прекращалось, а к пяти часам вечера в
холле, кроме удрученной Наташи, никого не осталось.
Ушли почти все работники отделов. В шестом часу из
кабинета заместителя директора выкатилась тройка
веселых друзей: сам Анатолий Григорьевич, гость –
«великан в сером свитере» и её Николай. Все трое,
довольные и весёлые, направились к выходу.
   – Так ведь тикает! – раздосадовано, с испугом
бросилась им вслед.
   – Все нормально! – хором произнесла веселая троица
и скрылась за входными дверями. У крыльца их
поджидало такси.
   А впереди у администратора намечалась беспокойная,
тревожная ночь.
   «Ну вот, и Коля туда же. Как же он мог оставить меня
одну с нерешённой проблемой? Ну, ладно, дома еще
поговорим».

   Звуки продолжались с автоматической
периодичностью, настойчивостью и не собирались
исчезать. Тогда она заставила себя отвлечься от них,
заполнить документацию, проверить кабинеты. Работы,
как всегда, хватало.
   Её дежурство плавно переросло сначала в вечернее, а
затем и в ночное время, и в кабинетах, в коридорах
здания воцарилась тишина. Так же плавно должность
администратора перетекла в работу ночного охранника.
Она достала из своего стола салфетку, маленькую
ложечку, банку с растворимым кофе. На её этикетке были
изображены золотистый песок, гигантские египетские
пирамиды и стройные пальмы. Она купила его в
магазине, когда шла на работу. Помешивая кофе, думала
о том, что завтра обязательно возьмёт эту банку домой и
скажет Николаю, что это подарок от одного из
посетителей компании. Пусть думает, что и я пользуюсь
вниманием мужчин, и меня уважают не меньше, чем его.
А то только и слышно от него: «На меня Маринка
заглядывается, мне Лилька проходу не даёт»
   Коварные мысли погасли, им на смену пришло
сомнение: «А если приревнует меня и, как вчера, устроит
скандал? Однако, разбушевался вчера не на шутку. Даже
грозить стал: «Накажу тебя, накажу, пожалеешь». И
нести красивую баночку домой расхотелось.

   Наталья пожевала бутерброды, попила кофе,
откинулась к спинке кресла, отдалась мечтам: утром она
обязательно отправится в магазин и купит кофточку,
которую давно присмотрела и вокруг которой не раз
ходила, сжимая в руке кошелёк с деньгами. Вдруг к её
сознанию опять пробились эти жёсткие, противные звуки
с периодичностью в пару секунд, исходящие изнутри
пульта управления. В ночной тягучей тишине они
показалось Наташе настойчиво-агрессивными и
неуважительными по отношению к ней, отчего сразу
упало настроение. Она попыталась отвлечься,
отключиться от них, стала рассматривать глянцевый
журнал, давно лежавший в ящике стола. Но жёсткие
периодичные звуки, казалось, прошивали и листы
журнала, и её упорное нежелание слышать их и доставали
так, что начинали раздражать и злить.
   Она решительно встала с кресла и принялась ходить по комнате,
где в силу должностных обязанностей в ночное дежурство
должна была находиться постоянно, внимательно нести
наблюдение в мониторе за освещённым периметром
здания. Комната небольшая и поэтому уже через
несколько шагов приходилось опять и опять
возвращаться к пульту и слышать уже ставшие
ненавистными всё те же жёсткие, резкие звуки.
   «Это что же за напасть? Что за наказание такое? И
это будет до утра? Так с ума можно сойти», – думала,
раздосадованная случившимся, но не решалась самой
поработать кнопками пульта, чтобы убрать надоедливые
звуки, так как мало что понимала в его устройстве и по
своему интересу была далека от техники. Николай же
очень хорошо разбирался. Однако и он не смог что-нибудь сделать. А может, не хотел? Странно всё это. Надо позвонить домой».
   – Скрежещет? Тикает? Да-а? Ну, так это хорошо.
Правильно. Так и должно быть. Завтра приеду на работу и
посмотрю. А пока ничего там не трогай, – ответил
Николай и бросил трубку.
   «Ну, вот…помог, называется. Да я так с ума сойду до
утра», – думала она, продолжая ходить взад-вперёд по
холлу. К четырём часам утра она была готова разбить
ненавистный пульт, чтобы он замолчал навсегда. Наталье
стало легче только утром, когда появились первые
работники и посетители. Общение с ними и выполнение
своих обязанностей, в которые входило открытие
въездных ворот, коридорных дверей на каждом этаже,
позволяло ей ненадолго выходить из комнаты.
   Постепенно кабинеты заполнялись служащими.
Возвращаясь в холл, встретила поднимающегося по
лестнице Николая. Тот остановился возле жены, чмокнул
её в щечку, на ухо прошептал: «Доброе утро,
красотуля…Не сердись» и заторопился в свой кабинет.
   Оказавшись у стола, Наталья обнаружила, что
надоедливые звуки пропали и приёмная погрузилась в
тишину и покой.
   «Что же это такое получается? Николай у нас
главный и единственный специалист по всем
компьютерам и аппаратам связи, и никто в офисе, кроме
него, не имеет права доступа к пульту управления.
   Странно как-то всё получается: и пожарная сигнализация
заголосила без причины, без причины всю ночь меня
донимали эти надоедливые звуки, и без чьего-либо
вмешательства они пропали, как специально заведённые
на определённое время. Интересно, интересно…», –
рассуждала Наталья и вдруг вспомнила, что два дня назад
поссорилась с мужем и он ей сказал с надменным
прищуром:
   –Ох, накажу… Накажу….
Вспомнилось и то, как они однажды сидели вдвоём
перед телевизором, смотрели передачу о Поднебесной и
Николай поинтересовался:
   – А ты знаешь, как в Древнем Китае
провинившихся наказывали? Нет?
И стал рассказывать.
   – Привязывали к столбу, сверху ставили большую
ёмкость с водой и из неё на голову осуждённого вытекали
капли равномерно, неотвратимо и падали в одно и то же
место. Бедолага либо сходил с ума, либо умирал от
разрыва сердца.
   «К чему бы это всё? Зачем он мне это рассказал?», –
думала Наталья, и вдруг догадка, необычная и горькая,
обожгла её сердце: «Точно! Это он мне устроил такое
наказание».
   Уставшая от бессонной ночи, отправилась домой с
намерением сначала выспаться, а после, вечером, когда
муж придёт с работы, разобраться с ним. Дома, после
горячего завтрака её разморило, она легла спать, спала
долго и сладко. А вечером приготовила ужин, накрыла на
стол, встречала мужа с намерением поговорить,
выяснить, за что он её так обидел.
   – Хозяюшка ты моя!– сказал Коля и обнял Наташу,
когда вошел в кухню. От нежного поцелуя в щечку она
растаяла, вовсе забыла про обиду.
Поужинав и поболтав с милым, справившись с
делами, Наташа оккупировала письменный стол:
разложила книги, тетрадки и вся ушла в мир познаний и
своего будущего. Очнулась она от легкого прикосновения,
на плече лежала рука Николая. Он наклонился к уху и
прошептал:
   – Солнышко моё! Прости меня! Я доставил тебе
беспокойную ночь. Если честно, я и сам не знал, отчего
сработало и почему не выключалось. А утром понял и
устранил тиканье. Поверь! Правда, не нарочно. Ты
веришь мне?
   Ночь подкралась тихо, незаметно. Полная луна с
холодным равнодушием следила за влюбленными
жильцами. Позабылись хлопоты дня, «китайские казни и
загадки».
   Важно простить, понять. Любовь может всё!
(продолжение следует)