Азбука жизни Глава 9 Часть 104 Ранимая душа?!

Глава 9.104. Ранимая душа?!

Диана вошла в гостиную осторожно, почти неслышно, будто боялась нарушить хрупкую тишину.
— Виктория, прекрасно выглядишь! — её голос прозвучал мягко, с ноткой заботы. — А сколько сегодня спала?
— Пять часов. Для меня этого вполне достаточно, чтобы выглядеть выспавшейся.

Она кивнула, но в её глазах читалась невысказанная тревога.
— В субботу, когда появились твои школьные педагоги в гостиной на Адмиралтейской, тебе вдруг позвонили. Я на твоём лице увидела удивление. Понимая, что звонок неожиданный, невольно потянулась за тобой.

Я тихо вздохнула, вспоминая тот момент.
— Ты вошла в кабинет, оставив открытой дверь, включила громкую связь...
— Я с первых секунд поняла, что разговор будет нелицеприятным. А тебя, конечно, отправила вслед за мной Анна Ефимовна? Я видела её напряжённое лицо, когда зазвонил телефон.
Диана медленно кивнула.
— Дианочка, я впервые так напугалась, — призналась я тихо. — Невольно по телефону и вспомнила, как первый редактор тебе когда-то сказал...
— Спасибо, что поддержали тогда, — она улыбнулась с лёгкой грустью. — Когда ты вернулась в гостиную, Анна Ефимовна у тебя спросила что-то?
— Только то, что всё ли у тебя в порядке. Она всегда так ограждала и в школе?!
— Да. Всегда.

Диана покачала головой, и в её глазах мелькнуло недоумение.
— Почему смеёшься?
— Я только вчера, наконец-то, поняла, почему она однажды поставила меня перед всем классом.
— И ты стояла весь урок?!
— Да, Дианочка! Хотела опустить на «грешную землю», заметив мою отрешённость. Вернуть из облаков.

Диана присела на край кресла, её взгляд стал серьёзным.
— Я стояла вчера за дверью, слушала твой спокойный голос, понимая, что происходит на самом деле в твоей ранимой душе.
— Ранимая душа?! — я тихо рассмеялась, но в смехе прозвучала горечь. — Поэтому и не сомневалась, что ты явишься сюда так рано.
— Верно. Я даже в кабинет не заглянула — была уверена, что ты уже в гостиной. Вчера Мариночка, когда мы приехали из аэропорта, подошла ко мне с тревогой и спросила, хорошо ли мы провели время в Петербурге. У вас всегда были такие... пронзительные отношения?

Я посмотрела в окно, где уже играло утреннее солнце.
— Поэтому Анна Ефимовна и оберегала меня. Видела то, что другие предпочитали не замечать.
— Но Вера Николаевна тебя не меньше обожала, — мягко заметила Диана.
— Я с её дочерью с детства дружила. Она хорошо знала меня в домашней обстановке. Вероятно, замечала мои комплексы, которые первый редактор так и не обнаружил, раз улыбнулся мне в семнадцать лет. Я ведь такая напористая была в описании негатива... А Вера Николаевна видела не только школьную меня.
— Думаешь, по этой причине она и сказала в присутствии одноклассников, что ты самая способная в классе?
— Возможно. Боялась за меня, решив таким образом защитить от зла и беспредельной ненависти, которая уже тогда витала вокруг.
— Я вчера тоже это осознала, слушая твой телефонный разговор. Понимала, что твоё видимое спокойствие необходимо оберегать. Иногда для этого надо быть беспощадным?
— Не знаю, Диана... Не знаю.

Какое счастье, — подумала я, глядя на её тёплое, внимательное лицо, — что меня с детства окружали добрые и умные люди. И не случайно. Вот и Диана сейчас, как когда-то они, пытается поддержать, не дать упасть в ту пропасть, которую видит только она.