Выход есть, или Пьяный автобус 2 Гл. 2

Невероятная реальность
 
Вот так и продолжалось моё путешествие в "пьяном" автобусе: женщины, карты, мордобои, опять женщины... Иногда автобус останавливался, и через открывшиеся задние двери я боковым зрением видел ночное небо, которое мне о чём-то напоминало, но в эти мгновения я как никогда был охвачен страстными вожделениями. Замечал, как под звуки "Хотл Калифорнии" входили новые пассажиры. Чётко осознавал, что сейчас можно выйти, но ни желания, ни сил у меня на это не было.

Как-то мы сидели с Феликсом вдвоём на носу, прислонившись к стене спиной и потягивая из бутылки какой-то херес. Все остальные спали. Обсудив волнующие моменты предыдущей карточной баталии, мы перешли к вопросу моего долга. Его поднял я. К настоящему времени его величина составляла сумму, которую я не в состоянии был заработать за две своих жизни. Даже если я прекращу играть, что для меня уже было не мыслимо, всё равно деньги вернуть не смогу. Я сказал об этом Феликсу.

Он очень внимательно, с каким-то сочувствием, посмотрел на меня и сказал:
 - Это означает, дружище, что ты тоже попал в вечное рабство.

 - Послушай, Феликс. О каком рабстве ты говоришь? Ведь Римской Империи уже давно нет и я не негр на плантациях Джорджии. Если я стал твоим рабом, то в чём это должно выражаться?

 - Ты, дружище, так ничего и не понял, - сочувственно продолжал Феликс. - Ты стал не моим рабом. Ведь я тоже раб. Все мы здесь рабы.

 - О чём ты говоришь? Чьи же мы рабы?

 - Командора, конечно.

Командором здесь называли того самого верзилу в джинсах и дорогой рубашке с коротким рукавом, с которым были связаны мои первые минуты пребывания в автобусе. В течение моего путешествия я не раз с ним общался, и он вызывал у меня симпатию. По всему было видно его главенствующее положение на "корабле", Так он называл наш автобус. Однако, он всегда, не считая того единственного момента в начале нашего с ним знакомства, вёл себя со мной деликатно и по отечески заботливо. Он не раз присаживался возле меня, выпивал со мной, говорил пару добрых слов. А теперь узнаю, что я, оказывается, его раб.

 - Феликс, я же проигрался тебе. Почему же я стал его рабом?

В этот момент командор вышел из водительской кабины и двинулся в направлении кормы. Он приветливо кивнул нам и, предупреждающе помахав в сторону Феликса указательным пальцем, делано строго проговорил:
 - ты, сынок, смотри, не занимайся глупостями.

Сказав это, он пошёл дальше, а Феликс продолжил наш разговор:
 - Ты понимаешь, дружище, мой долг командору в сотни, а может даже в тысячи раз больше твоего долга мне. Поэтому все мои выигрыши автоматически идут в счёт погашения моего долга. Мои должники становятся его должниками, и все мы находимся у него в рабстве. А все эти напитки... Ты знаешь, сколько они стоят? Ты уже наверняка выпил на сумму, не меньшую, чем та, что я у тебя выиграл.

 - А сколько же ты ему должен?

 - А я уже не считаю.

 - Почему?

 - Да потому, что это бесполезно. Он всё равно меня обыграет, как бы я не старался. Вот никак не удаётся выйти во время остановки. Мой тебе совет: если ты сможешь это сделать - делай поскорее. Тогда твой долг не будет иметь силу.

Наверное, это было первое мгновение за всё время моего путешествия, когда я вдруг подумал, что оно когда-нибудь может прекратиться. Попытался сообразить, сколько времени я уже нахожусь здесь: день, месяц или год? Казалось, что целую вечность. Но что это за непонятный автобус? Куда он едет и где сейчас находится? Что это за странные люди?

Тут моё сознание пронзила страшная мысль, что я попал в вечное рабство к командору. Но что это сказал Феликс? Он говорит, что есть возможность отсюда беспрепятственно уйти, когда автобус сделает остановку, чтобы принять очередного пассажира.

 - Феликс, а почему же ты ещё не ушёл отсюда, если это так просто?

 - Это ещё не удалось никому. Если ты сможешь, то не медли.

 - Я поговорю с Ваалой, и мы уйдём с ней вдвоём, сказал я, осознав, что без Ваалы мне отсюда уходить никак нельзя.

 - А вот этого я тебе никак не советую делать. Ваале об этом ничего говорить не надо. Вообще, с ней лучше иметь поменьше общих дел. Кстати, я давно хотел у тебя спросить: зачем она тебе нужна? Чем плохо иметь дело с женщинами?

 - Как с женщинами? А Ваала что - не женщина, что ли? - непонимающе посмотрел я на него.

 - Ваала женщина? - переспросил он удивлённо и насмешливо. - Нет Ваала не женщина. Она бестия.

 - Ну да! - с некоторым облегчением и даже немного обрадовано сказал я. - Конечно, она не женщина, а настоящая бестия.

В этот момент Ваала с другой девицей подлетели к нам, стали обниматься, целоваться, пить из нашей бутылки, кокетничать и бросать откровенные намёки. В воздухе уже тихонько звучала "Хотл "Калифорния". Постепенно всё моё сознание заполнилось единственным желанием, и мы в сотый, а может уже и в тысячный, раз кинулись в безразмерную центральную часть салона.

Периферийным зрением я всё-таки заметил открывшуюся заднюю дверь, и какая-то судорожная мысль попыталась за неё зацепиться, но развивать эту мысль было некогда. Ещё я успел подумать, что командор незадолго до этого пошёл на корму. Он там всегда лично встречал новых пассажиров. Но потом всё постороннее закружилось, померкло и исчезло. Осталось одно вожделение.