Твари

     – Твари. Какие же они страшные.
     Сергеевна уговаривала себя уже полчаса, но никак не могла приступить к делу. В картонной коробке возились четыре новорождённых котёнка, которых нерадивая родительница выкинула под колесо машины. Рядом стояло ведро, почти до краёв полное мутноватой воды.
     – Вылитые крысы… – Сергеевна прикинула, хватит ли её пенсии и неполной зарплаты дворника, чтобы выкормить ещё четыре маленьких рта. Она хотела пнуть ненавистную коробку, но в самый последний момент придержала ногу. 
     Мимо прошёл быстрым шагом небритый мужичок, поправляя на боку сумку. Он на секунду вытянул шею.
     – Чего смотришь? – прошипела Сергеевна, инстинктивно прикрывая коробку.
     Мужичок хмыкнул и отвернулся, прибавив шаг.
     – И никому дела нет, – со вздохом сказала она сама себе. – Смотри ж ты… ползают. Твари!
     Сергеевна наконец оторвала взгляд от коробки и посмотрела в небо. Голубые просветы исчезли, уступив место серой пелене и тёмным клочкам, рваным и раздёрганным, как борода, годами не знающая ножниц и расчёски.
     – И рождаются же такие на свет. Чтоб вас… И мать вашу! – Сергеевна погрозила кулаком в пространство, вдруг вспоминая, что в холодильнике у неё есть неоткрытая пачка молока. 
     Эта мысль как будто придала ей направление движения. Она прикрыла коробку тряпкой и подпёрла ведром с водой, чтобы не опрокинулась. За пять минут не вылезут. Да и вообще не вылезут. Коробка большая. А холодильник – вот он. Виден в окно первого этажа в доме через дорогу.
     Вместе с молоком Сергеевна захватила ещё старый свитер и выгребла из ящика кухонного стола резиновую спринцовку, рассудив, что лакать молоко эта мелюзга ещё не умеет. Подумав, она сложила всё это в старую корзину, уже лет пятнадцать пылившуюся в кладовке. Котятам здесь будет удобнее. С чёрным пятнышком на носу – самый слабенький. Нужно будет проследить, чтобы братишки его не затоптали. Или сестрички? Там видно будет. Сергеевна захлопнула дверь и поспешила на улицу.
      Коробка лежала на боку и была пуста. У Сергеевны заныло сердце. Она выпустила из рук корзину и оглянулась. Ведро валялось неподалёку, под кустом сирени. Вернее, не валялось, а лежало аккуратно перевёрнутое. С нижней ветки свисала тряпка. Земля под кустом была мокрой.
     Сергеевна застонала.
     – Чего мычишь? – отодвинув рукой душистую гроздь, из-за куста показалась Галина, делившая с Сергеевной полставки дворника. Больше на объект не давали, но даже эту работу ни той, ни другой в одиночку было не осилить.
     Сергеевну как молнией прошибло.
     – Где котята?!
     – Там, – Галина махнула рукой. – Нормально похоронила. По-людски.
     – Ты-ы-ы?!
     – Так ты же не решилась. Смотрю – вот ведро, а вот эти уродцы, которых ты не смогла в воду засунуть. Ну, я быстро с ними.
     – И когда ты успела? И утопить. И закопать!
     – Я ж с лопатой пришла. Землю хотела порыхлить.
     – Порыхлить… – еле прошептала Сергеевна.
     – Да. Корням воздух нужен. А от тебя не дождёшься: то спина у неё, то ноги…   
     Сергеевна уже не слышала, что говорила ей Галина. Кажется, что-то про чудную мазь для поясницы. Но перед глазами снова возник котёнок с чёрным пятнышком на носу. Он раскрывал маленький розовый ротик, пытаясь высвободить голову из-под лапки братца… или сестрички…
     Сергеевна стиснула зубы, потянула на себя зацепившуюся за сук тряпку и прошептала всего одно слово:
     – Твари…