Волкошка

Она танцевала с надломленными крыльями. Её магия была в них. Толпа обступила Волкошку. Лица ухмыляющиеся, хохочущие, злобные и уверенные, что это существо заблудшее. Только потому, что у них свои идеалы. Волкошка пыталась приподняться после падения, но ей не удалось. Глаза танцовщицы зелёные, как море, были полны душевной боли. Крылья ощущали прежние брошенные в них жёсткие обломки чьих-то взглядов и грубостей. Ей было больно. Демон вился поблизости, шепча: «Я рядом, слышишь? Ответь своей тёмной части. Воспльзуйся имеющейся силой.»

Вокошка сорвалась на крик от негодования. Оно было вызванно душевным сопротивлением злу и обращено к демону. Но толпа не видела его и не знала причины её вопля, восприняв на свой счёт. Обыватели привыкли бездумно следовать штампам и, вторя им, делать выводы о поступках других людей. Большинству невдомёк, что кто-то может молчать просто потому, что ему больно, страшно, он не делает то или иное по причинам, известным лишь ему одному. Но у общества на всё свой ответ. Толпа спешит клеймить за то, что даже не понимает.

Волкошка обладала природной магией, она верила в существование невероятного. Крылья во время танца рассыпали звёздную пыль, прикоснувшись к которой, ты обретал ту же веру. Но видеть пыльцу могли люди открытые чувствами и желающие узнавать, а не соотносить. И дети улыбались, смотря на танец Волкошки. Малыш дёргал за рукав кого-нибудь из взрослых и показывал на то, что серебрится пыльца, родителям же было невдомёк, и они лишь соглашались.

Но Волкошку осмеяли и сломали ей крылья. Они больше не вынесли потока отрицания того, что существует на самом деле. Холодная осень засыпала бедняжку шелестящей по асфальту листвой. Танцовщица лежала только в надежде замёрзнуть. Дождь полил с грустных небес. Благодаря ему Волкошка всё же поднялась. Её намокшие крылья отяжелели и волочились следом, не в силах снова парить. Она добрела до разрушенного дома, забравшись в который, спряталась на чердаке.

Неизвестно сколько Волкошка там пролежала, пока, проходя мимо, в дом не заглянул бродячий музыкант. Он тоже, как и танцовщица, умел чувствовать очень тонко. И его душа ощутила это притяжение. Взойдя на чердак, Киттен с ужасом обнаружил там девушку, укутанную надломленными крыльям, и бросился к ней. Он слышал однажды о прекрасной крылатой танцовщице и просто не мог поверить своим глазам.

Киттен осторожно коснулся её, она не издала ни звука. Но он чувствовал биение сердца. Музыкант взял девушку на руки и отнёс в шарабан. На нём бродяга путешествовал, открывая людям свою музыку.

Волкошка проснулась и испуганно уставилась на Киттена.

— Не волнуйтесь, пожалуйста... Киттен, — назвался незнакомец.
— Где я?
— Вы в моей бродячей повозке, я нашёл Вас на холодном чердаке. И не мог позволить погибнуть такой прекрасной девушке.
— Спасибо... — опустила глаза Волкошка. Она не хотела никого видеть после перенесённых страданий, но была благодарна незнакомцу за то, что он не позволил ей замёрзнуть.

Они познакомились и рассказали друг другу свои истории. Волкошка осталась у музыканта. Но из шарабана выходить не хотела. Киттен с первого взгляда влюбился в неё, но не смел показывать своих чувств. Волкошка же, слишком измученная людским пренебрежением, исцелялась лишь прекрасными мелодиями музыканта, которые он вечерами играл для неё. Киттен выступал на городских площадях, а девушка тайком пряталась в повозке. Никто и представить не мог, кто есть там. Они больше не возвращались в город, где её осмеяли и изувечили. Проходило время, и крылья Волкошки зажили, она лишь утратила их магию на звёздной пыльце.

А в одну из летних ночей Киттен сказал:

— Ты не можешь прятаться вечно. Так твои обидчики одержат победу.
— Но я больше не могу танцевать.
— Пойдём со мной.

И, взяв её за руку, Киттен вывел Волкошку под открытое небо. Ночь была звёздной. Волкошка вновь ощутила счастье полёта. После той прогулки она стала покидать шарабан только вечером, когда они останавливались в безлюдных местах. И со временем снова стала танцевать.

Пламя костра искрилось в лунном сиянии. Киттен сидел рядом на траве, а Волкошка танцевала только для него. Её танец был великолепен, волшебные ноты струились волнами души, а в сердце музыканта заиграла волшебная новая мелодия.

Киттен исполнил её для Волкошки в домике заброшенной усадьбы. Волкошка сразу, как впервые, несколько месяцев назад, услышала музыку Киттена, влюбилась в неё. Но слушая подаренную сейчас ей мелодию и взглянув в глаза музыканту, вдруг почувствовала, что любит его.

Она замерла среди разноцветной космеи. Он закончил играть на фортепиано. Их взгляды встретились. Киттен подошёл к Волкошке и просто сказал:

— Я тебя люблю!

Она ответила на его поцелуй.

Это было в том самом городе, в который они вернулись вновь. Поцелуй возвратил магию её крыльям, что Волкошка и Киттен с удивлением обнаружили, когда, танцуя, она взмахнула крыльями, и от них полетела звёздная пыльца.

Волкошка снова танцевала на городской площади, а музыкант играл на фортепиано свою прекрасную музыку. Её крылья излучали радость и пыльцу от прекрасных движений танцовщицы.