Septem sacrum Семь Святых. На своих местах

Радмила Таркова

SEPTEM SACRUM.
НА СВОИХ МЕСТАХ

Историко-приключенческий роман

Астрахань – 2021

УДК 82-31
ББК 84стд1-445.5
Т19
Таркова Р.А.
Septem Sacrum. На своих местах. – Астрахань: Издатель: Сорокин Роман Васильевич, 2021. – 318 с.: ил.

ISBN 978-5-91910-985-3

Новые приключения дружной команды - «черного» археолга Игоря Криушина, его жены и его верных товарищей - разворачиваются уже не только в Астрахани, но и дале¬ко за пределами области. Станет ли понятно, кто такие загадочные «люди в черном», которые до сих пор тайно и явно вмешивалИСь в поиски артефактов? Скрыты ли в Астрахани еще какие-то неведомые сокровища и редкости, найти которые мечтали многие поколения исследователей? Всё ли так гладко в личной жизни героев? Что получат они в конце?..

18+

© Издатель: Сорокин Роман Васильевич, 2021
© Таркова Р.А. Текст, 2021
© Таркова Р.А. Верстка, графический дизайн, 2021
© Таркова Р.А. Иллюстрации, 2021


ПОСВЯЩАЕТСЯ ТЕМ, КТО МЕНЯ ВДОХНОВЛЯЕТ

«Мне немного жаль, ведь рассказ о событиях — лишь слабая тень, и никто не в силах облечь живую реаль¬ность в слова.
Существует только одно противоядие, то, что способ¬но снова превратить нашу летопись в непосредственный поток впечатлений, заставить картинки двигаться, а ноты звучать — ваше воображение.
Так всегда — сказки и истории, как дым, вечно сопрово¬ждают пламя, что подчас вспыхивает и окружает дела людей. Многое из того, что случилось, тонет в этом дыму, ясности нет, а все услышанное вами ранее — только не¬верный отзвук, эхо действительных событий.
Ведь память — как художник, и каждому она рисует свои картины».
Иван Фолькерт. «Сказки темного леса».

Глава 1
Поцеловать родной асфальт
По трапу потрепанного «Боинга», прибывшего рейсом Стамбул-Астрахань, спускались последние пассажиры.
Среди прочих по лётному полю к автобусу, довозящему пассажиров до здания аэропорта, дохромал стройный за¬горелый брюнет со встрепанными вьющимися волосами.
Означенный пассажир не снимал темных очков, скры¬вавших чуть не половину лица, и делал вид, что его совер¬шенно не смущают пристальные взгляды окружающих.
Автобус, набитый под завязку, шумно выдохнул дым¬ный выхлоп и помчал по раскаленному от зноя бетону поля, замер перед единственным гейтом, и нетерпеливая толпа вдавилась в прозрачные двери.
Сотрудник службы безопасности у входа машинально 6
остановил подозрительный взгляд на типе в темных оч¬ках: слишком измученный вид, мятая одежда, пластырь на брови.
Багажа пассажир – ввиду отсутствия оного - дожидать¬ся не стал, а, поправив на плече видавший виды рюкзак, без остановок пересек аэропортовский зал и направился прямиком к остановке общественного транспорта, игно¬рировав многочисленные такси.
***
Юрий Даркевский рассеянно почесал веснушчатый нос и еще раз придирчиво оглядел горы помидоров в ящиках, привычно растерявшись от изобилия.
Вокруг шумел, горланил, гудел, кипел и толкался ба¬зар Большие Исады. Точнее, самые их неухоженные и не¬благоустроенные задворки в районе Псковской улицы, где сохранилось полно покосившихся деревянных халабуд ве¬ковой давности и просевших, покрытых соляными разво¬дами кирпичных особняков – некогда купеческих, теперь населенных бог знает кем.
- Давайте мне пять кило вот этих, - наконец опреде¬лился с покупкой Даркевский и показал на ящик с дарами сельского хозяйства, а самого его в этот же момент пре¬больно ухватили за плечо и грубейшим образом раз-вернули.
Солнце безжалостно сверкнуло на темных очках на¬хального типа, когда он их снял. Даркевский моменталь¬но разглядел брежневские брови, недобрые зеленые глаза, подбородок с ямочкой, угрюмо сжатый рот и ободранную скулу. Одним словом, лицо гармоничное и выразительное. Собрав все черты воедино, Юрий Дмитриевич наконец опомнился.
- Павлик?! – так и вытаращился он, нос к носу столкнув¬шись со своим вроде как товарищем, не появлявшимся на горизонте лет эдак…двадцать?
Звалось загадочное явление Павлом Андреевичем Мо¬розко, возрасту имело уже весьма за сорок и родилось в свое время не где-то на цветущих берегах Босфора, а на Свободном поселке в черте Астрахани.
Пашу Даркевский знал еще с третьего курса универ¬ситета, когда Светлана Парамонова и Кама Сергеев взя¬ли себе дополнительной специальностью географию, и половину учебного времени пропадали на знаменитом естественно-географическом факультете, в просторечии – ЕГФ.
Там же оказался и Паша, эколог по основной специаль¬ности. Так что Морозку Юрий знал именно через них, да еще, насколько ему помнилось, Светка тогда нешуточно запала на Пашку – дело было еще до Игоря, однако на¬звать тот роман счастливым было нельзя. Вообще, как там все было, толком непонятно.
Пашка оказался личностью интересной, поэтому и по¬сле окончания учебы они немного общались. Вот и сейчас Даркевский вполне искренне обрадовался. Будучи чело¬веком крайне воспитанным, давнюю кличку приятеля – Пашка-ЦЫган, - он не употреблял даже мысленно.
- Отойдем, - предложил Морозко, едва кивнув на улыб¬ку Юрия.
- Хорошо, я сейчас, - Даркевский подхватил пакет с по¬мидорами, почти не глядя сунул продавцу деньги и вслед за хромавшим Пашкой перешел на другую сторону ули¬цы, в тенёк.
- Паша, где же ты был столько лет? И что с твоей ногой?
- Тише, - оборвал Морозко, оглядываясь. – Привет.
- Я очень рад тебе видеть! Но что с тобой случилось?
- Слушай, объяснять пока не буду, ты скажи вот что…У тебя есть где остановиться?
- Д…да, конечно. В смысле – пожить?
- В смысле.
- Есть.
- Тогда пошли. Далеко это?
- Да не особенно. На проспекте Гужвина…А ты что же, случайно меня увидел?
- Ага. Повезло мне. Так идем?
- Ну конечно!
В маршрутке Морозко молчал, пока вдруг на полпути не потребовал у водителя остановиться.
- Наша остановка, - скомандовал он удивленному Юри¬ку и выпрыгнул из транспорта чуть не на ходу. Несмотря на хромоту.
- Зачем мы вышли, можешь объяснить? Такое впечат¬ление, что ты убегаешь от погони. Я прав? Или у тебя про¬сто мания преследования?
- Если б мания! – фыркнул Пашка и, сняв очки, потер переносицу.
- Тогда что же? – не отставал Даркевский, разглядывая его пристально и недоверчиво.
- Погоня, я думаю! – на полном серьезе сообщил Павел и снова огляделся.
- Ну ясно, - вздохнул Юрик. – Тогда нам надо сесть в другую маршрутку.
- Вот именно. И проехать немного в ненужную сторону.
Только войдя часа через полтора, после непонятных петляний по городу, в квартиру Даркевского, Морозко на¬конец расслабился: сбросил рюкзак на пол и вслед за ним сполз спиной по стене прихожей.
- Паша, ты плохо себя чувствуешь? – встревожился хо¬зяин, присев на корточки перед гостем.
- Вообще хреново. У тебя выпить есть?
- Коньяк есть.
- Давай. А обезболивающее есть?
- Анальгин, пожалуй, найдется…
- Тащи три таблетки, а лучше четыре.
Даркевский притащил из кухни таблетки, початую бу¬тылку и чайную чашку.
- Прости, рюмок нету. Так и не купил… Вот, пей.
Паша невежливо вырвал бутылку из руки Юрия, раз¬жевал таблетки и хлебнул прямо из горла, игнорировав чашку. Выдув чуть не треть содержимого, он вернул бу¬тылку и кое-как поднялся на ноги.
- Пошли в комнату, там кресло есть, - предложил хо¬зяин квартиры.
- Покурить у тебя тоже найдется, я думаю? – Паша, мор¬щась, плюхнулся в кресло. Тут же снова отобрал у Юрки коньячную бутылку, приложился к ней.
- Что у тебя все-таки с ногой? – Даркевский протянул Паше пачку и зажигалку, придвинул по полу пепельницу.
- Не только с ногой, - приоткрыл тайну Морозко, накло¬няясь вперед. – Я вообще чудом жив остался.
- За мной безусловно гонятся! – добавил он мрачно и зачем-то плавно повел рукой с зажатой в пальцах сигаре¬той, словно красуясь изящным запястьем и кистью. Ко¬стяшки пальцев, правда, оказались сбиты, что несколько портило впечатление. Потом Морозко закинул здоровую ногу на хромую и воззрился на Даркевского, будто про¬веряя, произведено ли нужное впечатление.
Юрику он помнился тонким и звонким отвязанным мальчиком, теперь это был взрослый мужчина, черты об¬рели жесткость, он стал крепче и даже немного выше себя прежнего. Вот только некоторая сумасшедшинка в глазах отнюдь никуда не делась.
Даркевский вздохнул: и вечные Пашины актерские за¬машки с возрастом не пропали. Вернее сказать, он так и не вырос из своей юношеской привычки выпендриваться 10 по поводу и без, при наличии любой публики и при полном ее отсутствии.
- Паша, кто же за тобой…гонится? – вежливо отклик¬нулся Юрик, присаживаясь на подоконник.
- Кабы я знал, кто! – раздраженно фыркнул Павлик и потрогал пластырь на брови. Поморщился с отвращени¬ем. – В том-то и дело! Может, это вообще не «кто», а «что». Сверхъестественное! Только не смотри так, я не издева¬юсь, нет, просто уже сам ни хера не понимаю…
- Ну-ну, не драматизируй, - примирительно посоветовал Юрик. – Давай излагай по существу. Только факты. Поче¬му у тебя сложилось такое мнение?
Морозко тягостно вздохнул.
- В том-то и дело, что факты – дрянь, не факты – а так, дерьмо, понимаешь? Я жил у тётки в Стамбуле…
- У тебя родственница в Турции? – удивился Юрик.
Пашка закатил глаза:
- Это моя подружка была, последние три месяца…
- А почему же «тётка»? – недопонял Юрик.
- Блин, ну она меня сильно старше! Короче, не пере¬бивай. В кои-то веки у меня образовался отпуск, и я про¬водил его, как белый человек, на море. Естественно, не один… И вот был я с подругой на пляже, она зашла в воду, а я задремал в шезлонге, и тут меня окликают – голос муж¬ской, и спрашивает по-русски, типа, извините, вы слу¬чайно не из Кабардино-Балкарии? Я конечно вылупился – блин, на мне что, написано? А у меня же родня и правда из тех мест, вот что самое странное. Из Тырныауза. А му-жик этот лыбится – непримечательный такой, знаешь, му¬жик, малорослый, полный, с плешью, весь волосатый, одет как турист, темные очки, - короче – таких тринадцать на дюжину на том пляже было.
- И что ты ему ответил? – перебил Даркевский разгоря¬чившегося Морозко.11
- Ответил, что родственники у меня и правда оттуда, как раз из Баксанского ущелья. Наверное, я перележал на припёке, иначе с чего это я бы так розоткровенничался? Ну дурак я, это очевидно. В общем, мужик сказал, типа, сам он оттуда и слышал, как я по-русски говорю по сото¬вому, вот и решил спросить… Ну бред, да? Я точно пере¬грелся, а то бы просто послал его, конечно… Ну тут под¬ружка моя вернулась, а мужик откланялся. А вечером, то есть уже почти ночью – меня хотели сбить на машине, переехать совсем, понял?
- Ты уверен? – Юрик наклонился вперед и пристально посмотрел прямо в лицо Пашке.
- Конечно, блин! – Пашка остервенело выпустил целый клуб дыма прямо в нос Юрке. - Я вышел из дома дури при¬купить, и тут прямо на тротуар вылетел грузовик и только чудом меня не размазал. Да и то потому, что я за секунду до этого споткнулся об опрокинутую урну и едва не упал. То есть, я и упал, но уже когда грузовик вылетел – и он по мне не попал. То есть, попал – но не насмерть. Саданул по ноге здорово – я думал, перелом, - вон, хромаю до сих пор. Я подумал, чего не бывает на свете!
- А потом что было?.. Кстати, ты есть хочешь?
- Не откажусь.
- Тогда пойдем на кухню, я пока разогрею… Так что дальше случилось?
- На другое же утро оно случилось. Я пошел деньги с карточки снять. И – ты не поверишь, блин! – но тот же долбаный грузовик опять меня едва не переехал! На пе¬шеходной зебре. Там вообще картина маслом вышла – на зеленый свет народ пошел, а тут между стоящими маши¬нами вылетает грузовик, и я краем глаза вижу, что он да¬вить будет и меня, и пацана какого-то, - ну, я чудом успел пацана звездануть между лопаток, так что он улетел впе¬ред метра на два, а грузовик опять меня задел! Только на 12
этот раз ударил сбоку, и ребро, по ходу, сломал. Или в нем трещина.
- Тебе к врачу надо! Хотя бы рентген сделать, ты это понимаешь? – забеспокоился Юрий. – Ребра – дело серьез¬ное, да и плюс еще нога. А может у тебя и еще какие-то внутренние повреждения…
- Успеется, - отмахнулся Морозко.
- Послушай, Паша…А ты уверен, что это тот же грузо¬вик был?
- Неа. Но вдруг? А то странное совпадение было бы, со¬гласись? Два разных грузовика подряд… Сомнительно, в натуре.
- А почему ты сказал, что это сверхъестественное что-то было?
- Я так сказал? Ну, наверное… Просто никаких нор¬мальных, естественных причин кому-то меня мочить нет.
- Но, может быть, все весьма банально? Может быть, это как-то связано с твоим… увлечением многочисленны¬ми женщинами? И это какие-нибудь их поклонники, му¬жья, братья?
- Не, тут всё чисто. С деньгами никакими нигде не попа¬дал, с бизнесом не связывался… В общем, жил себе тихо-мирно, зла никому не делал, а тут на тебе! Вообще, я так думаю, это просто какие-то психи, завернутые на магии.
- Почему именно на магии? - Даркевский наконец по¬ставил на стол сковороду с жареной картошкой и котлета¬ми, подал гостю вилку, хлеб, непременный кетчуп и уселся рядом в раздумьях.
- А что еще думать? Какие-нибудь оккультисты, сата¬нисты, вудуисты… Зачем нормальным людям пытаться меня пришить? Может, это какое-нить родовое прокля¬тие вообще! Тут ведь у меня, сам понимаешь, всё сходится прямо даже до неприличия – и цыганские корни, и кав¬казские…
Даркевский некоторое время молча смотрел на Павла.
- Чего приуныл? – поинтересовался с набитым ртом не¬много оживившийся Морозко, косясь на товарища.
- Думаю, как тебе помогать. Пожалуй, есть идея…
- Слышь, Юр, у тебя подружка есть? Или жена? Ты чего – один тут обитаешь?
- Один. Жены нет. Подружки на данный момент тоже.
- Да так не бывает! – искренне возмутился Павел. – Чтоб у такого парня – и ни одной бабы? Чего-то тут не так!
- Не до того было в последнее время… У нас тут послед¬ние несколько лет снова старая компания подобралась…
- Эй! Это какая же? Институтская?
- Да. Игорь Криушин, Сашка Карагалиев, Кама Серге¬ев, Светлана…
- Цыганочка тоже с вами?! – едва не подавился Пашка. – Она же, я слышал, с олигархом каким-то…
- Была. – Перебил Даркевский.
- Ну расскажи хоть в двух словах, - потребовал Павлик прямо-таки с болезненным оживлением.
Юрий без лишних подробностей поведал Морозке силь¬но отредактированную версию событий недавних лет. Иногда от удивления Пашка даже забывал доносить вилку до рта.
- Ну и вестерн! – наконец, оценил Морозко услышанное. – Обалдеть! А ты не привираешь?
- Я часто привирал хоть что-нибудь? – надменно уточ¬нил Даркевский, явно обиженный столь нелепым подозре¬нием.
- Нет, ну что, вот прямо правда – под кремлем ангел…ангелы схоронены? Натуральные?!
Юрик даже рассмеялся:
- Вряд ли силиконовые. Хотя, возможно, это кибернети¬ческие организмы…
- И туда нельзя будет еще раз попасть?
- Попасть везде можно, Паша. Вопрос лишь в том, к чему это? Я же тебе объяснил – здесь главное – умерен¬ность и секретность. Тогда всё будет хорошо. У всех нас. И у города…Вот уже сколько – лет семь прошло – мы сидим тихо, и всё вокруг тоже тихо…
- А дракон? Вот так вот прямо настоящая мумия? И другой еще – в камышах?.. И настоящие грифоны? Лета¬ли?
- Да, всё именно так. И это не считая многих мелких подробностей, которые следует назвать эзотерическими…
- Н-да, по сравнению с вашими, мои приключения – просто отстой. Слушай, может, возьмете меня в команду?
- С твоими переломами?
- А я вылечусь! – Пашка задорно тряхнул головой.
- Я подумаю, - Юрик побарабанил по столу пальцами. – Сначала надо решить, действительно ли вокруг тебя про¬исходит нечто сверхъестественное, а потом уже посмо¬трим, какие дальнейшие действия предпринять…Чай пей, остынет.
- Ага, спасибо, старик. Ты прям как мать родная… - Павлик тяжело вздохнул: он явно устал, или подействовал выпитый коньяк, но сидел он уже не так прямо, присло¬нился спиной и затылком к стене.
- А твоя мать, кстати, в курсе, что ты приехал?
- Неа, ее нет в городе – она как раз к сестре в Тырныауз рванула. Да она не подозревала, что я могу нагрянуть, ведь я и не собирался – сам видишь, я фактически драпал так, что пятки сверкали…Я до того был рад оказаться дома, что вот, веришь, хотел прямо в аэропорту землю поцело-вать, как Афанасий Никитин в фильме. То есть, асфальт… Юр, у тебя прилечь можно? А то я вырубаюсь просто.
- Еще бы! Столько выпить на голодный желудок… До¬ковыляешь до кровати сам?
- Угу. Это в той комнате?15
- Да, налево. Иди поспи, а я пока все-таки схожу по ма¬газинам – твоими стараниями я ничего не успел купить… Никому не открывай, пожалуй. И к телефону не подходи.
- Лады. Только я сначала в душ… Полотенце найдется?
Даркевский обреченно кивнул и, вздохнув, пошел за банными принадлежностями. Ох уж эти гости!
Бредя за покупками, Юрик перебирал в памяти всё, что знал о Морозке. Наполовину он - настоящий цыган, это факт. Родился и всю жизнь жил с матерью на Свободном поселке, на улице Агрономическая, рядом с Петропавлов¬ской церковью. Про отца толком неизвестно.
Учился параллельно ребятам на ЕГФ. Юношеская лю¬бовь Светки, но не особенно счастливая, так что с тех пор она настроена к нему не очень.
Много путешествует, альпинизмом увлекается, художник-пейзажист – Светка не зря дразнила его Намат¬жирой. Окончил наше художественное училище. Хорошо поёт (гены, куда денешься) и вообще, внешностью и голо-сом сильно напоминает покойного Майкла Хатченса. Веч¬но ввязывался в драки, имел приводы в милицию.
Жил год в Индии и вообще часто туда ездит – увлека¬ется творчеством средневековых индийских художников, но не завернут на мистике, медитациях и прочем, а боль¬ше интересуется историей и искусством. Немного - йогой. Умеет ловко манипулировать людьми, интриговать. Обо-жает группы «Инэксэс», «Пикник» и «Технологию». Вот как-то и всё. Убивать его, вроде бы, особенно не за что.
***
Светлана Николаевна Парамонова, высокая брюнетка с внешностью красивой цыганки, с размаху наступила в лужу, обдав грязными брызгами подол длинной юбки лео¬пардовой расцветки. О, только этого не хватало. Правда, при том, что мир окончательно сошел с катушек, такая ме¬лочь уже ничего не меняла. Если вокруг все более или ме¬нее здравомыслящие люди перестали вести себя сколько-нибудь адекватно, вряд ли стоило обращать внимание на какое-то там пятно на одежде. Есть вещи и поважнее.
Например, доктор исторических наук и заведующий кафедрой Карагалиев Александр Дамирович недуром со¬брался на старости лет посетить международные соревно¬вания по бальным танцам в Ялте.
Родной муж, «чёрный» археолог Игорь Петрович Криу¬шин, безвылазно пропадал вместе с бывшим немецкопод¬данным Фридрихом Вебером в своем «феодальном поме¬стье». По-русски говоря, это были три дома в одном дворе частного сектора на Трусовской стороне Волги, населен¬ные раньше исключительно квартирантами.
Теперь же Петрович не только официально прописал там немецкоподданного, но и с комсомольским энтузи¬азмом помогал ему восстанавливать на участке теплицы своей покойной бабушки, капитально ремонтировать все три халабуды и ставить новый забор. Изредка навещая одичавших придурков, Светка только качала головой, глядя на их небритые рожи, нечесаные патлы и драную одежду.
Бессменный фотограф всех их экспедиций Кама Алек¬сеевич Сергеев, по словам Сашки, «совершенно утратил связь с реальностью» и выполнил свою застарелую угрозу: открыл магический салон на втором этаже фотомастер¬ской. Кошмар какой-то.
Кама – и магический салон. Ещё несколько лет назад такое сочетание было столь же немыслимым, как снег в Астрахани среди лета. Потом, конечно, ситуация измени¬лась, но ведь не ожидал же никто, что так радикально! Внук партийной деятельницы, сын астраханца и нигерий¬ской гражданки, - людей высокообразованных и сугубо здравомыслящих, сам выпускник исторического факуль¬тета, напичканный советской моралью и диалектическим материализмом – и тут такой выверт. Нельзя, конечно, за-бывать, что он также и внук настоящего африканского колдуна-вуду…
Парамонова хотела воочию увидеть весь тот разврат, который обещался в каждом рекламном объявлении сер¬геевской конторы. До сих пор она так и не сподобилась это сделать, всё как-то некогда было…
Сначала, после приключений с Вебером, все они пару лет просто приходили в себя, работали на прежних ме¬стах, успели всей толпой съездить в Тибет, совершить кору вокруг священной горы Кайлас – и так три года подряд. Сходили пешком по Дороге Святого Иакова через всю Ев¬ропу. Прошли по Большой Гималайской тропе.
И только сейчас как-то немного поутихли, осели дома и наконец-то осмотрелись вокруг. И увидели много чего странного и интересного…
Оказалось, что уже третий год по всему миру то и дело вспыхивают очаги легочной чумы, унося с собой подозри¬тельно много жертв, потому что врачи не ожидали воз¬вращения этой средневековой напасти и оказались совер¬шенно не готовы даже просто распознавать ее на ранних стадиях.
Поэтому то одна, то другая страна вдруг закрывала свои границы, а массы народа загонялись в карантин.
Оказалось, что в их родной Астрахани сменилось уже четыре губернатора и начали строить третий мост через Волгу.
Оказалось, что почти все трамваи старого образца по¬тихоньку заменили на новые «евровагоны», а маршруток-газелей не осталось совсем: их выдавили с улиц электро¬бусы, катящие людей по самым разным маршрутам.
На пенсию теперь люди выходили в семьдесят лет – не¬зависимо от пола. Выяснилось, что на Волгу вернулись суда на подводных крыльях – модифицированные «Метеоры» и «Ракеты», называвшиеся теперь «Курск» и «Гагарин».
Таджикистан попросился под протекторат России, гра¬ница с Казахстаном открылась, а большущий кусок При¬черноморья – включая Крым и Донбасс – вошел в состав Федерации как ее субъект… Тбилиси вёл с Москвой пере¬говоры о переходе под ее военное покровительство – как в старые добрые времена…
Всё это проскользнуло как-то мимо внимания, не оста¬вив в жизни особого отпечатка и вспоминалось лишь по случаю…
Пока Светка предавалась думам, на ближайшем пере¬крестке появился Юрик Даркевский с двумя громадными продуктовыми авоськами. Он вынырнул из-за угла и, за¬видев Парамонову, споткнулся, замер на секунду, а потом взял – и кинулся обратно, исчезнув за углом.
Вот психбольной-то! И этот, что ли, тоже с ума сошёл? Ну кошмар прямо! И чего, спрашивается, бросаться от неё, будто она чумная? Совсем уже все обнаглели.
Светка тяжело вздохнула и прибавила шагу, пытаясь прогнать досаду.
Конечно, первый её муж, Иван Александрович Лычков, местный олигарх, тоже был в своем роде одержимым сво¬ей нефтегазотранcпортной деятельностью, но он хоть в житейских делах проявлял здравомыслие и последователь¬ность. А тут ведь непредсказуха полная, уж и не знаешь, что день грядущий нам готовит…Если еще вспомнить, что Сашка Карагалиев отдал все деньги, доставшиеся им от загадочного спонсора их первой экспедиции, на построй¬ку хурула в поселке Приволжье… Теперь там же, в этом самом недавно построенном храме Зеленой Тары, он и проводил значительную часть свободного времени – хотя буддистом сроду не числился…19
Перебежав на светофоре перед нетерпеливо застывши¬ми на зеленый свет машинами, Светка перекрыла послед¬ние метры своего пути и нажала кнопку домофона. Дверь, ведшая в до боли родное и с детства знакомое здание быв¬шего фотомагазина, а потом фотомастерской Камы Алек¬сеевича Сергеева, выглядела чересчур новой, чересчур мощной и чересчур помпезной. Как и мраморные таблич¬ки по обе стороны от нее.
- Здравствуйте, если вам назначено, назовите, пожа¬луйста, свою фамилию, - пропищал из решетки домофона противный голосок бывшей модели Юли Шестаковой, уже который год увивавшейся за Камычем, и теперь ставшей его ассистенткой, секретарем и вообще правой рукой. Вот ведь тьфу. Хотя Сергеев и божится на всех святых, что у них ничего такого нет… Хотя прошло уже чуть не десять лет. Всё это тоже очень странно…
- Юля, открой, Христа ради, это Света Парамонова, - попросила Парамонова с холодной злобой.
- Ой, здравствуйте! Но у маэстро всё расписано по ми¬нутам…
- Юля, открой по-хорошему, - угрожающе просипела Светка.
В домофоне что-то зашуршало, и замок, наконец, щелкнул.
Совсем все охренели…
Короткий коридорчик упирался в ещё одну дверь, ана¬логичную первой. Здесь опять следовало нажать кнопку, что Светлана и сделала с ожесточением. Попав, наконец, в увешанный восточными коврами, африканскими маска¬ми и всякой прочей дребеденью холл, Парамонова первым делом узрела Юлю.
Девочка (конечно, эту лошадь ростом метр восемьдесят девочкой можно было назвать только с большой натяж¬кой) была разодета в какой-то многослойный балахон не то из шелка, не то из парчи, вся увешана украшениями, волосы заплетены в сто косичек, физиономия безжалост¬но размалевана. Здорово, к обстановке подходит идеально, решила Светка.
- Где этот придурок? – осведомилась она, на корню за¬рубив Юлину попытку начать светский разговор.
- Но…маэстро, разумеется, наверху, в кабинете…
- Юль, это я, видишь? – перебила Светка, помахав рука¬ми. – Не стоит ломать комедию, прибереги для клиентов… У него там чего, очередь?
- У нас не бывает очередей! У нас всё по записи, рассчи¬тано до минут! – возмутилась Юля.
- Славно, тогда я пошла. Наверху он?
- Да, сразу направо…
Светка взбежала по лестнице, перескакивая через сту¬пеньку, и едва не врезалась на верхней площадке в само¬го Каму, жуткого в блестящем балахоне, резко оттенявшем его африканскую кожу и желтые, как у хищника, глаза.
- Ох! – сказали оба и отпрянули друг от друга.
- Что на тебе надето! – ужаснулась Светка.
- Что с твоей прической?! – не остался в долгу Серге¬ев. – Взрыв на макаронной фабрике? Или на химзаводе? Жесть!
- А ты чего, косишь под обу Бенина?
- Под чего? – скривился Кама.
- Да под обу, правитель средневекового Бенина так име¬новался, понял? Кошмар, Кам, что на тебе напялено…
- А что с твоей головой? Это что, под Бабу Ягу? Три цве¬та, блин, времени?
- Ну как ты догадался! От такой, блин, жизни, можно и под Шинейд О` Коннор облыситься, понял? Или дреды себе сделать.
- Думаешь, поможет? – усомнился Кама.
- Не повредит! - раздраженно отозвалась Светка фразой из анекдота. – Балахончик у тебя всё-таки клёвый.
- Юлька сшила. Красиво, правда? И чалму вот эту…
- Чалма что надо. Скрывает стрижку под Морфеуса?
- Ну конечно. Ладно, поприкалывалась – и хватит. Что случилось-то? Чего такая злая?
- Вам сделать кофе или чаю? – поинтересовалась с ниж¬ней ступеньки лестницы Юля.
- Ага, кофейку сделай, малыш, - отозвался Кама. – Ког¬да придет тетка назначенная, впусти и всё заанкетируй, потяни время, ну, ты поняла… Пошли в кабинет. Так чего ты злая?
- Ну Кам, что тут непонятного? Все посходили с ума – так с чего мне радоваться-то? Ты вон совсем околду¬нел, Петрович копается на грядках, будто дачник со¬ветских времен, про немца я вообще молчу – это вообще крестьянские гены, он корову покупать собрался, даже Даркевский спятил – сейчас на улице от меня спрятал¬ся, представляешь?
- Как это – спрятался? – Кама удивленно вздернул брови.
- А так это! Увидал меня – и как дёрнет за угол!
- Ну, всяко бывает… - глубокомысленно протянул Кама.
Юлька принесла им кофе, водрузила на стол темного дерева весь сервиз и уселась сама, немного потеснив Сер¬геева на узком диванчике.
- А что ты скажешь про Сашку, которому приспичило переться на соревнования? Насколько я помню, он после своих бальных танцев получил стойкую аллергию на вся¬кие физические нагрузки…Тем более на танцы!
- Так он ведь смотреть собрался, а не участвовать, - по¬жал плечами Сергеев. – Да я тоже подумываю с ним за компанию…
- Ещё не лучше! На фига тебе это надо?
- Ну… нечто новое, неизведанное…Девочки красивые…
- Я тоже хочу поехать, - вставила Юля, дуя на кофе в крохотной чашке. – Бальные танцы - это ведь так красиво.
- Вот видишь, - кивнул Кама, - и она хочет. Значит, дело стоящее. Кстати, Вебер тоже не прочь.
- Только не говори, что и мой муж тоже собрался!
- Ну, Петровича танцы вряд ли могут соблазнить хоть в каком-то виде, - согласился Кама. – Вот разве что он наме¬кал, что не прочь к нам присоединиться, потому как хочет заодно посмотреть какой-то курган в окрестностях… Не то дольмен.
- Да что ж это творится! – возмутилась Светка. – Почему-то я последней всё узнаю!
- Так Игорёк сказал, что ты уж наверняка согласишься поехать – ну, в смысле, с ним заодно… Ведь он, вроде, давно обещался показать эти…как их…готские крепости в Крыму.
Светка только хмыкнула.
- Там фрески есть, - продолжал рекламировать Кама.
- Лучше б ты выяснил, что у Даркевского стряслось, - предложила Парамонова.
- Да чего ему сделается, - отмахнулся Сергеев, отпивая кофе. – Он настолько добропорядочный гражданин, что вряд ли у него что-то вообще может случиться.
- Он раньше никогда от меня не прятался.
- Типа ты ему так нравишься? – ухмыльнулся Кама.
- Почем мне знать? Просто он так себя раньше не вёл. Подозрительно же, согласись.
- Ну сгоняй к нему домой да выясни.
Парамонова впала в глубокое раздумье на предложен¬ную тему, а у Камы в этот момент как раз заверещал мо¬бильник.
- О! Вот и Даркевский! – не сильно удивился он, под¬нося телефон к уху. Светка напряженно придвинулась вплотную, рассчитывая хоть что-то подслушать.
- Ага, приветик… Приехать? Через час-два? Но…ну… ты же знаешь, Юр, что у меня приём, люди записаны…А вот это другое дело…если вечером после – то пожалуйста… Случилось чего?.. Понял. Понял. Ладно, буду. Всё, отбой.
- Вот так-то! – он торжествующе посмотрел на Светла¬ну. – Вечером всё и выяснится. Ты со мной?
- А то!
- Всё, я пошел, там уже народ по записи прёт.
- Ладно, я выйду через запасной вход.
***
За дверью Юриковой квартиры было тихо. То есть, мёртвая тишина.
Светка позвонила: ничего, что без предупреждения, - свои люди, сочтемся. Кама как раз догнал ее, перепры¬гивая через ступеньку. Его лабрадор Бобёр, несмотря на почтенный возраст, споро поспешал следом, иногда даже обгоняя хозяина.
Вопреки обыкновению, Даркевский открыл дверь как-то осторожно, даже, можно сказать, приоткрыл, и недо¬верчиво воззрился в образовавшуюся щель. В нее тут же заломился Бобёр, едва не опрокинув Юрика.
- Юр, привет. Это я. – Светка на всякий случай повер¬телась перед ним так и эдак. – Света меня зовут. Учились с тобой вместе.
- Ох, прости, - Даркевский придурковато улыбнулся и распахнул дверь. – Заходи, пожалуйста, дорогая.
«Дорогая»??!!
- Эй, а мне-то можно войти? – напомнил Кама.
- Извините, что я так осторожен, - Юрик отозвался уже откуда-то из глубины жилища. – Проходите, я сейчас…Светочка, ты будешь что-нибудь пить? Очень рад тебя ви¬деть! Хорошо, что зашла!
- Да…ну…кофейку налей, - смилостивилась гостья, пы¬таясь понять, что же всё-таки не так. И чего это обычно немногословный Юрик так разговорился. Да еще и сыплет комплиментами.
Сбросив сандалии, Парамонова прошла в кухню. Дар¬кевский уже заваривал кофе в турке. Подойдя вплотную, Светка нахально засунула пальцы в задний карман его джинсов. Если что и могло смутить его величество застен¬чивость, так это подобное домогательство.
- Юр, а ты чего от меня сегодня спрятался? – приперла она его к стенке.
- Я? Спрятался? – Юрик честно округлил не нее оба гла¬за, но было ясно, что растерялся он до крайности. – Совер¬шенно нет! Так могло лишь показаться…
- Да не обманывай, - Светка подтолкнула его бедром. – Я серьезно спрашиваю.
- А это он из-за меня!
Пашкин голос произвел эффект выстрела: Парамонова даже отшатнулась от Юрика.
Павлик стоял, уцепившись за дверной косяк: высокий, бровястый, красивый. Рядом с ним топталась собака.
- Ну здравствуйте, мои маленькие радиослушатели! – Пашка быстро шагнул к Светке и так и придушил в объятьях.
Парамонова сначала замерла, как бандар-лог перед Каа, потом все-таки отпихнула Пашку, задыхаясь и глядя на него сердито. Она только что воздух ртом не хватала – сердце колотилось, как бешеное.
- Ну привет, Наматжира! – наконец, выдавила Парамо¬нова, так и буравя Морозку взглядом.
К счастью, из прихожей явился Сергеев с несколькими бутылками спиртного.
- Да это же сам Доктор Албан! – радостно завопил Паш¬ка и обнялся с Камой, который отчаянно пытался не вы¬ронить бутылки. Правда, от боли в ребрах Пашка тут же взвыл.
- Еще один остряк-самоучка появился! – поморщился Кама, отпуская матюкавшегося Морозко. – Мало одного Игоря с его вечными подъёбками…
- Да Игорь по этой части просто отдыхает, - фыр¬кнула Светка. – Теперь нам предстоит такое веселье, я чувствую…
- И правильно чувствуешь, - подхватил Павел. – Вы тут все какие-то противно-серьезные стали, ажно бле¬вать тянет.
- А я доволен, что ты приехал, - сообщил Кама. – Теперь у нас будет новое развлечение – слушать и смотреть, как Парамонова постоянно собачится с тобой, а то ее словес¬ные турниры с немцем уже поднадоели, потому как тема у них в основном одна: Гитлер и Сталинград.
- Про немца слышал. Но всё-таки что-то в нем меня на¬сторожило, - заметил Пашка, когда все уселись за стол.
- Без тебя же никак не разберемся, - завредничала Парамонова, старательно делая вид, что на Пашку ей совершенно наплевать, но против воли то и дело погля¬дывая на него.
- Свет, ты чего на всех кусаешься? – встрял Кама. – Все ей не нравятся, блин. То немец не угодил, то теперь вот Пашка.
- Да шел бы он лесом, твой немец! Из-за него Игорь дома уже два месяца носа не кажет!
- А может, всё проще? – нахально вмешался Морозко. – Может, он из-за тебя носа не кажет?
- Не успел всплыть – и уже несет всякую хреновину! – взъярилась Светка.
- Я думаю, вместо того, чтобы ссориться, лучше бы ты,Света, отвезла Пашу на рентген, - предложил Юрик. – У него, скорее всего, сломано ребро. Или несколько.
Светкино лицо на мгновенье стало взволнованным, но она тут же подавила эту ненужную эмоцию.
- А почему именно я? Может, сам его отвезешь?
- У меня нет машины. А у тебя есть. И водишь ты хорошо.
- Комплимент на двоечку, - усмехнулась Светлана и обернулась к Морозко. – Тебе правда так хреново?
- Я, конечно, это переживу, но больно действительно сильно.
- И не вози его в травмпункт, там полный мрак, - предо¬стерег Кама, разливая всем коньяк. – Отвези к знакомому лекарю. Есть такой?
- Да. Сашкин папа.
- Вот. Самое оно, - похвалил Сергеев.
- Сначала не худо бы перевязаться, - заметил Пашка. – Перевязать можно просто бинтом. Или – обмотать меня простыней, а потом уж бинтом. Чтоб зафиксировать. Тог¬да не так больно. А то я уже и дышать толком не могу.
- Есть бинт, и простыню сейчас достану, - всполошился Даркевский. – Свет, ты ведь можешь перевязать его?
- А ты – нет?
- Ну…я не очень-то…
- А я тоже не медсестра!
- Да не вредничай, ты же перевязывала Сашку, когда у него была трещина в ребре! – напомнил Кама. – Или ты чего стесняешься?
- Вот простыня и бинт, - Юрик влетел в кухню и, ни¬чтоже сумняшеся, протянул Светке всё необходимое.
- Слушайте, решайте быстрее, кто из вас самый добрый, этот, как его…самаритянин! – поторопил Павлик.
- Заодно навестите Сашку, - предложил Кама.
- Вот он нужен! – капризно повела носом Парамонова.
- Нужен, нужен, - не сдавался Сергеев. – Все нужны.
- Да, пожалуй, Сашку надо добыть во что бы то ни стало – сурово заключил Юрик.
- Добыть, блин! – фыркнула Светка. – Как медведЯ, что ли? С рогатиной на него пойти?
- Ну вот так всегда, - вздохнул Даркевский. – Я серьезно же!
- И как его добывать, если он торчит в своей Башма¬ковке из чистой вредности, из принципа! – Не сдавалась Светка. – Прямо как мудак какой-то…
- Вот как раз ты с Пашкой поедешь выковыривать его оттуда. Тем более что и повод просто идеальный.
- Ну, положим, Пашку мы там малость подремонтиру¬ем, - Светка привычным жестом почесала свою черную гриву, украшенную сейчас несколькими разноцветными прядями. – Вот только не представляю, чем Шурика мож¬но будет приманить… В смысле, оттуда сюда…
- Ну ты ему стриптиз станцуй! – предложил Пашка. – Он это оценит!
- Ладно, пошли, перевяжу, - вздохнула Светка обречен¬но, подталкивая Морозку в соседнюю комнату.
- Кровать там не сломайте! – завопил Кама вдогонку. И подмигнул Юрику с радостной улыбочкой.
- Чего ты так веселишься? – нахмурился Даркевский.
- Да ты только представь, какая тут теперь «Санта-Барбара» начнется! Это же писк просто! Любовный, блин, пятнадцатиугольник!
- И что хорошего? – пожал плечами Юрик, откупоривая бутылку. – Начнется ревность, ссоры, нервы, драки…
- Вот повеселимся-то! – потирал руки Сергеев. – В при¬сутствии Пашки полезет из всех наружу всё, так сказать, что было… Всех потянет на подвиги и приключения – он же у нас такой, человек-катастрофа. Вспомни, что в уни¬вере вытворяли…
И Кама так и расплылся в мечтательной улыбке.
***
- Сашка, а ну иди обедать! Ничего два раза персонально для тебя разогревать не стану!
Наталья Ивановна Карагалиева, маленького роста хру¬пенькая женщина с вечно обесцвеченными под Мэрилин Монро волосами, высунулась в окошко летней кухни. За ее спиной раздавался всё набиравший обороты противный детский плач, перемежаемый целым потоком возмущен¬ных слов, быстро-быстро произносимых по-татарски.
Шурик Карагалиев досадливо дернул плечом, будто прогоняя комара. Идти в этот бардак совершенно не хотелось.
Самый мелкий из его племянников, Анвар, вопит как пилорама, а старшая сеструха Венера своей руганью все мозги выносит. Да плюс матушка – никак не запом¬нит, что ему уже давно за сорок, и поучает, как перво¬классника.
Просто счастье, что еще отец на дежурстве в своей хи¬рургии, зять в городе, а остальные разнополые племяши в лагерях. В смысле, в летних, а не в Соловецком, или, до¬пустим, Джезказганском… При последней мысли Шурик ухмыльнулся и вытер пот, катившийся из-под туго повя¬занной косынки. Прислонив вилы, которыми перекиды¬вал сено, к стене сарая, он поплелся на зов матери.
- Сними головной убор! И руки помой! – немедленно на¬бросилась Наталья Ивановна, бесцеремонно стащив с его головы косынку и шмякнув ее на подоконник. Вой Анвара уже достиг по силе взлетающего Ту-134. Сашка стиснул зубы и сунул голову прямо под кран.
- Не брызгайся на всю кухню! – возмутилась мать, шлеп¬нув его по спине скрученным полотенцем.
- Да ладно, блин, жарко же! – вяло возмутился мокрый Шурик, приземляясь за стол и ощупью хватая ложку и хлеб.
Не успел он и куска до рта донести, как подлый ребенок с силой саданул по своей тарелке, так что весь суп из нее расплескался на полметра, обдав противными брызгами и Сашку. Непечатно выругавшись, доктор исторических наук и заведующий кафедрой в университете немедленно навернул ложкой по лбу племяннику.
- Что ты делаешь, идиот! – рявкнула Венера.
- Прекрати бить ребенка! – завопила мать.
И только мелкое отродье заткнулось и теперь лупило глаза на Шурика.
- Дайте пожрать, блин, достали уже своим криком!
Сашка сегодня – видимо от усталости – явно не был настроен на скандал. В обычное-то время его хлебом не корми – дай с кем-нибудь пособачиться. Но сейчас ему было лень. Тем более за воротами остановилась какая-то машина и теперь настойчиво сигналила, а в сами ворота забарабанили, вызвав тем самым бешеный лай всех окрестных псов.
- Сашка, пойди посмотри, кто там! – скомандовала На¬талья Ивановна.
Карагалиев выполз из-за стола: всё лучше, чем сидеть в этой дурке.
За воротами обнаружилась Светлана Парамонова, при¬севшая на капот верного хаммера цвета песка, вытянув длинные ноги в блестящих босоножках на шпильке.
- Выглядишь, как старая путана с Тверской! – одобрил Сашка ее шортики и блестящий топик, оголявший живот с пирсингом в пупке.
- Так для тебя же старалась! – ухмыльнулась Светка.
- Ага, так я и поверил…
- Слушай, а ты что, ковбоем заделался? Или, того хуже, чабаном? – перебила Парамонова, сдвинув огромные сол¬нечные очки на макушку.
- Кем бы я ни заделался, а ты можешь не стараться! – объявил Шурик, выуживая из кармана рваных джин¬сов мятые сигареты, сунул одну в зубы и выжидающе воз¬зрился на Светку.
Она только сморщила нос, и, перегнувшись в окошко машины, достала зажигалку и поднесла Сашке огоньку.
- Ничего не скажешь, загар тебе идет, - заметила Свет¬лана. – И похорошел ты…
- Конечно, это же тебе не в городе сиднем сидеть.Чего припёрлась-то?
- Соскучилась, естественно! – Парамонова подошла и присела напротив Сашки на тюк сена, вытянула ноги. - Чего уставился? Дай закурить!
Карагалиев неожиданно грубо схватил Парамонову за руку и притянул вплотную.
- Вау! Вот так сразу и прямо здесь? – как бы уди¬вилась Парамонова, ощущая своим голым животом его голый живот.
-Игорь тебя послал? – нежно спросил ее Шурик. – Я вам опять за каким-то понадобился?
- Ну это само собой, что понадобился, - проворковала Светлана. – Но я тоже соскучилась.
- И думаешь, что чем-то можешь меня заинтересовать?
- Ну посмотри вон, в машине!
Шурик, не отрываясь от нее, пригнулся и заглянул в са¬лон через раскрытое окошко.
На сиденье дрых Пашка Морозко, безмятежно закинув руку за голову.
- Офигеть, - Сашка, выпрямившись, уставился на Свет¬ку. – Откуда это чудо заморское?
Парамонова пожала плечами и едва подавила счаст¬ливую улыбку.
- Блин, - Шурик озабоченно разглядывал ее. – Что-то ты больно счастливая. Чего?
- А того…Ладно, забудь. У него ребра сломаны. Ему надо к твоему папе в больницу, прямо сейчас.
- Ах вон чего, - кивнул Шурик, - вот зачем я нужен.
- Не только. Намечается веселье. За ним гонятся не¬кие неизвестные. Пытались уже того, пришить его. Ин¬тересует?
Санька почесал бровь.
- А еще что?
Светка пожала плечами.
- Там видно будет.
- Эй, принц Персии, подъем! – Сашка бесцеремонно за¬барабанил по крыше «хаммера». Пашка дернулся, разлепил глаза, и узрев Шурика, расплылся в улыбке.
- Да это никак сам Искандер Зюлькарнейн?
- Он в порядке, - кивнул Шурик Светке.
- А я тут видел не так давно объявление – реальное, на принтере оттиснутое – написано, значит, «Александр Ма¬кедонский завоюет для вас Персию» и сотовый, мегафо¬новский.
- И ты не позвонил? – ухмыльнулся Шурик.
- Не, чего-то стормозил.
- Ладно, поехали до отделения съездим, отец тебе рент¬ген сделает и осмотрит, чего время терять, - Сашка по-хозяйски распахнул дверцу верного Светкиного «хаммера» и плюхнулся внутрь, как был, полуголый и босиком.
- Что, даже наготу не прикроешь? – съязвила Парамонова.
- Да щазз! – фыркнул Шурик. – Много чести всем будет. И так сойдет!

***
- Слушай, требуется твоя помощь! – без предисловий объ¬явил Пашка, едва Парамонова открыла дверь квартиры.
- Вот именно прямо моя? – она недоверчиво смотрела ему в лицо, надеясь разгадать, что он задумал.
- Именно и только твоя, - Пашка втолкнул Светку в прихожую, вошел следом и аккуратно захлопнул за собой дверь. – Игорь дома?
- Неа.
- Вот и славно. Машина твоя на ходу?
- Слушай, Морозко, ты совсем охренел? Чего развел тут тайны мадридского двора? Скажи проще, в двух словах. Пока я тебя не выставила в коридор! За нахальство.
- Ну прости. – Павел прислонился к стене. – В общем, надо, чтобы ты поехала со мной и помогла мне кое-что за¬брать и привезти сюда.
- Далеко ехать?
- В Тырныауз.
Парамонова громко присвистнула.
- Всего-то делов? – ядовито уточнила она.
- Вот-вот. Всего-то. А потом еще надо будет…
- Погоди, погоди. А что именно привезти? Партию кокаина?
- Почему сразу кокаина? Это же город космонавтов на Земле, как его Леонов называл! А ты сразу – кокаина! – фыркнул Пашка. – Ты только не смейся, о-кей?
- Над чем?
- Надо всем. Короче, это картины. Мои.
Светка все-таки не удержалась – и потрогала ладонью Пашкин лоб.
- Жара, вроде бы, нет, – резюмировала она.
- Ну я просил же не смеяться! – обиделся Морозко. – Я вообще еще не договорил. Надо потом будет помочь мне их выставить.
- Ну ты и наглый!
- Раньше тебе нравилось.
И Пашка улыбнулся своей белозубой, доброй и очаро¬вательной улыбкой с ямочками, которая сразу же рас¬полагала к нему практически любого человека. Особен¬но женского пола.
Но сейчас Светка разозлилась – на себя, - за то, что ей всё-таки страшно приятно стоять рядом с Пашкой.
- Давай не будем на эту тему разговаривать, ладно?
- Почему же? – Пашка погладил ее плечо.
- Тебе, кажется, что-то вроде моей помощи требова¬лось? – она сбросила его руку.
- И сейчас требуется, - Пашка положил обе руки ей на плечи.
- Лапы убери, понял? А то сам пойдешь в свой Тырныа¬уз. Автостопом!
- Автостопом, вообще-то, ездят.
- А ты пойдешь. Это значит сам встал – сам пошел на хрен, ясно?
- Ясно, - примирительно кивнул Пашка.
- Супер. Так почему картины вообще оказались в этой дыре? В смысле, в Тырныаузе?
- Тут всё просто. Я рисовал и, чтоб с собой не таскать по всему свету, регулярно отсылал их в Тырныауз. Так было проще – через тамошнюю родню, которая челночит как раз из Индии – магазин у них типа здешней индийской лавки... Вот теперь все картины мои – там. Их надо оттуда забрать и привезти, подготовить рамы и прочее.
Светка только покачала головой.
- У тебя есть хотя бы фотографии картин этих? – нелов¬ко сменила она тему.
- Всё-таки хочешь посмотреть?
- Да.
- Есть. Они у меня в почтовом ящике. Я их из интернет-кафе отсылал.
- Сейчас сбросишь все фотки мне, я посмотрю их, ког¬да время будет…Посиди пока, я пойду чай сделаю…
Павел старательно обнюхивал все флаконы духов на Светкином туалетном столике. Светка застукала его как раз в тот момент, когда он сосредоточенно брызгал на себя её любимым «Гипнозом».
- Это же женские духи! – возмутилась Парамонова, даже поперхнувшись.
- Да какая хрен разница?! – Пашка нахально уставился на Светлану, не выпуская флакона из пальцев.
- Но ты хотя бы спросил разрешения! – наседала Свет¬лана на гостя.
- Светк, тебе чего, жалко для меня капли духов? – съе¬хидничал Морозко.
- Представь себе, да!
- Ни одной женщине ещё ничего для меня не было жалко! – надменно ответил Павел и с достоинством во¬друзил пузырек назад на столик. – Вопишь так, будто я их выпил!
- Можно думать, ты их не пьешь! Уж я-то помню пре¬красно, как ты на Новый год тогда выдул чуть не весь пузырек Аидкиной туалетной воды!
- Да я…да когда…
- В старинные года! И еще и распылитель при этом отхреначил напрочь! А она, между прочим, стоила хер знает сколько! Ты форменный алкаш! Тебе еще лосьона «Огуречного» выпить или «Тройного» одеколона – и вообще самое оно будет!! Хочешь, я тебе подарю? Опохмеляться чтоб чем было с утра?
- Я сто лет уже не пью. Я же йог, как-никак. А когда-то ты мне коньяк дарила… Армянский! - мечтательно про¬тянул Пашка.
- Это было давно и неправда! – отрубила Парамонова, надеясь, что Морозко не станет развивать эту тему.
- И галстуки…
- Заткнись уже, а? Ну чего ты врёшь-то всё? Это я тебе на день рождения дарила и на двадцать третье февраля вообще…
- И на Эльбрус, между прочим, ты меня тогда вытащи¬ла! – добил Пашка и торжествующе воззрился на смутив¬шуюся Светлану.
- Ну и дура, значит, была! – раздосадовано фыркнула она, явно чувствуя себя пойманной. – Не понимаю вооб¬ще, что я в тебе тогда нашла! Ты ж такой придурок!
- Но на Эльбрусе ты говорила совершенно другое.
- А это у меня горная болезнь была. Как, впрочем, и у тебя. Ты тоже много чего говорил.
Пашка только засмеялся. Н-да, повезло еще, что Игорек не слышит. Хотя всё это было еще до него, курсе на тре¬тьем… Но от того не менее весело. Светлана всякое выки¬дывала. А уж из-за него, Пашки, в особенности. Кто же ви¬новат, что ей вечно нравились всякие такие экземпляры… нестандартные? Выбрала бы себе простого парня, доброго, работящего, скромного – ан нет, подавай ей и красивого, и умного, и с юмором, и, разумеется, со всякими закидо¬нами в нагрузку. И чтоб всё это в одном флаконе.
- Ладно, проходи уже на кухню, чай готов…
- А где твой князь Игорь? Надеюсь, не в древлянском походе? – съехидничал Пашка.
- Щас! Размечтался! – фыркнула Парамонова. – В гараже он.
- Ого. И надолго?
- Чего это ты всё выспрашиваешь? – Светка покосилась через плечо.
- Ну… на всякий случай…
Парамонова только передернула плечами, как от озноба.
В прихожей залязгал замок, распахнулась дверь: вер¬нулся Игорь.

***
- А этот кто? – Иван Александрович Лычков, первый Светкин муж, не особенно вежливо ткнул пальцем в сто¬рону Пашки. – Новенький?
- Неа, какой там! – нервно засмеялась Светка. – Наобо¬рот, старенький. Еще один товарищ институтский. Толь¬ко географ. И художник.
- Звучит не слишком обнадеживающе, - мрачно пока¬чал головой олигарх, разглядывая статного Морозко в от¬лично сидящем костюме. – Твой?
- В смысле? – Парамонова даже вздрогнула: вечно Вань¬ка ляпнет что-нибудь такое…неполиткорректное.
- В смысле – твой дружок? Бойфренд?
- Да нет вроде… - совсем уж растерялась Светка. И по¬краснела, как говорится, «вспыхнула до корней волос», надеясь, что этого никто не заметит.
- Неуверенная ты какая-то, мать, - Ванька насмешливо похлопал бывшую супругу по спине. – Даже если и дружок – что тут такого? Нечего тут стесняться.
- Да я и не стесняюсь…
- Вот и правильно. Парень вроде не страшный.
Светка едва не поперхнулась шампанским.
- Что он рисует? – продолжал допытываться Иван Алек¬сандрович у бывшей супруги.
- Павлик? Ну…пейзажи… наподобие Рериха…Он же в Индии постоянно бывает…Только всё-таки у него свой стиль…
- Продает?
- А…картины? Конечно. Вот выставку собирается сде¬лать как раз.
- На стену повесить стоит?
- Стоит, Вань. Я бы сама повесила, но мне, как челове¬ку, который тоже рисует, это делать как-то не комильфо, сам понимаешь. А картины классные.
- Ладно, если ты настаиваешь, то я куплю. Штук двад¬цать… Размер какой?
- Двадцать картин?!
- Одну в холле, по пять в коридорах на этажах – итого шестнадцать, остальные Татьяна сама развесит. Сделаю ей подарок. Они не слишком маленькие?
- Нет, от средних до больших, - машинально отозвалась Парамонова: Ванька разговаривает – как допрос ведет.
- Ну, тогда договорились. Приду на выставку, там и за¬беру.
- Ладно, как скажешь. Только не жди, что выйдет деше¬во! – в Светке проснулся торгашеский дух, взращенный за время совместного проживания с «чёрным» археологом.
- Это мне всё равно. Сколько скажет, за столько и ку¬плю. Полагаюсь на твой вкус… Ну иди, обрадуй своего парня.
Светка хотела было напомнить, что Пашка вовсе не «ее парень», но вовремя вспомнила, что Ваньку не обманешь, и послушно направилась в сторону танцплощадки, где Мо¬розко наперебой танцевал с многочисленными гостьями.
По старой доброй традиции, в доме Ивана Саныча, са¬мого настоящего местного олигарха, вся компания друзей проводила хотя бы один выходной день раз в пару меся¬цев.
Обычно на такие пати собиралась куча местных свет¬ских львов и львиц, все пили, пели, купались в бассейне и в реке, стреляли по мишеням в тире, устраивали фейер¬верки, показы моделей какого-нибудь местного начинаю¬щего дизайнера одежды, слушали рассказ вернувшегося из экзотической поездки Ванькиного коллеги и прочее в том же духе.
На этот раз ребята взяли с собой не только уже ставшего своим в доску Вебера, но и вновь обретенного Пашку.
Игорь в сторонке что-то обсуждал с двумя дядьками со¬лидного вида – можно было предположить с большой долей вероятности, что они изъявляли желание поездить по об¬ласти с металлоискателем, а Петровича просили стать их проводником…
- Дай ключи от твоей тачки! – прохрипел прямо в ухо Сашкин голос. Парамонова едва не подпрыгнула от испуга.
- Ты совсем?! Я же заикаться начну!
- Прости, я не хотел. Давай скорее ключи от тачки.
- У тебя же нет прав. И водить ты не умеешь…
- Мне не ехать, мне потрахаться! – возмутился Сашка, не давая Светке отойти ни на шаг.
- Ну хорошо, хорошо, вот, возьми, - Парамонова уже шарила в своей вечерней сумочке.
- Боже, как можно так долго искать пару ключей на трех квадратных сантиметрах! – Сашка уже просто при¬танцовывал от нетерпенья.
- А с кем ты хоть собрался, ну, это самое?.. Вот они!
- Вон, слева, только не пялься сильно!
- Ты что, ****утый? – предположила Светка, узрев ис¬комый объект.
- Чего это вдруг?
- А того, блин, что это дочка Ванькиного зама, и притом младшая!
-Да мне фиолетово в крапинку. Всё, мы скоро!
И Карагалиев ускакал с ключами, даже спасибо не ска¬зал. Ладно, что с него взять. Дебил озабоченный. Всю жизнь такой, причем.
Светка подошла к танцполу и стала лениво глазеть на Пашку: он красивый и двигается изящно. И освещенье красивое, и медляк – тоже. В общем, эстету придраться не к чему.
Откуда-то сбоку, из-под нависших листьев пальмы, увешанных гирляндами с фонариками, появилась под¬руга детства Юлька Арутюнян с громадным бокалом коктейля.
- А, вот ты где! – она остановилась рядом со Светкой и проследила в направлении ее взгляда. Парамонова, не спрашиваясь, выхватила у Юльки фужер и жадно отпила.
- Вот что я тебе скажу, подруга! – тон Арутюнян мгно¬венно стал недовольно-материнским. – Ты это дело пре¬кращай! А то я смотрю, опять у тебя начинается.
- Да чего начинается-то? Чего еще не так?
- Зачем тебе опять этот придурок понадобился?
- Какой?
- Ой, ну хватит! Вот этот вот! – и она ткнула пальцем в сторону Пашки, который как раз улыбнулся им. – Я тогда так порадовалась, что ты наконец послала его подальше, а ты опять за свое. От него одни неприятности! Вообще он гад и сволочь, прямо убила бы! И хотя ты сменила шило на мыло, связавшись с Игорем, но все-таки и это было лучше. Неужели ты еще не выросла из юношеского идиотизма?
- Он такой секси! – глупо протянула Светка, зачем-то грызя край фужера.
- Да какой там секси! – возмутилась Юлька, выхватив у нее напиток. – Морда цыганская! Брови как у Брежнева! В театре «Ромэн» только играть. Я его просто боюсь. Осо¬бенно, когда вижу в темноте…
Светка только глупо хихикала: все, сказанное Юлькой, она уже выучила наизусть еще в старинные года.40
- И не вздумай сейчас сказать мне, что это не то, что я думаю! – продолжала ругаться Юлька. – Потому что это именно то! Ой, прям не знаю, что с тобой сделать… Ты как колобок – то от бабушки ушел, то от дедушки ушел, и от всех остальных тоже ушел… Одного бросила, теперь вот второго… бросишь, того и гляди! Скоро будешь как Элизабет Тейлор – с целой коллекцией мужей…Завести детей тебе надо, пока еще не совсем поздно, а то так и будешь с ума сходить.
- От кого же? – Светка так и покатилась со смеху.
- Фу ты, дурочка! От кого угодно уже заводи, лишь бы были! Хоть от всех сразу!
Парамонова так и померла, вцепившись в Юлькину руку. Арутюнян ругалась, медляк кончился, и Пашка по¬дошел к ним.
- По какому поводу веселье, мои сладкие? – он с налету поцеловал юлькину руку и обхватил за талию Светку.
- Ты, Паша, иди, танцуй дальше, - не особенно любез¬но предложила Юлька, нарочито вытерев руку о платье. – Нам тут поговорить надо, о своем, о женском!
- Это обо мне, что ли?
- Ой, ну конечно, кроме тебя у нас нет тем для разго¬воров!
Парамонова просто кисла от смеха, повисая теперь уже на Пашке.
- Ну всё, я пошла! – возмутилась Юлька, видя бесплод¬ность своих нравоучений. – Делайте что хотите, трахай¬тесь прямо здесь, заделайте тройню, и пусть вас прире¬жет обоих ревнивый муж!
И Юлька, всучив Пашке свой полупустой бокал, воз¬мущенно удалилась, волоча по полу боа из сверкающих перьев.
- Чего это она? – Пашка залпом допил остатки коктейля.41
- Ругается, что у меня детей нет.
-Так мы это прямо сейчас исправим. Пойдем?
- Ой, Паш, отвали! – захохотала Парамонова. – Потом с тебя алиментов не допросишься!
И оба покатились со смеху.
- Ладно, не хочешь детей – пошли потанцуем.
- Пошли, - согласилась Светка.
Один танец плавно перешел в следующий, и еще в один. Пашка смеялся и понемногу подталкивал Светку в наиме¬нее освещенный угол.
- Паш, ну хватит уже! Хватит меня компрометировать, вон люди на нас пялятся!
- Да пусть пялятся, жалко что ли.
- Ну конечно, что я, павлин?
- Ну пошли в уголок потемнее, - предложил Паша ей на ушко.
Она было хотела послать его подальше – но вовремя вспомнила, что вообще-то сама же шла его искать и при¬том по делу. Поэтому подхватила его под руку и потянула с танцпола.
- Ну пошли.
Пашка, несколько сбитый с толку нарушением сцена¬рия, повиновался с глупой улыбкой.
Светка же, завидев прямо по курсу Татьяну Сергеевну, про себя возрадовалась собственной изобретательности и подтащила Павлика прямиком к ней.
- Тань, мне дико нужна твоя помощь! – заговорщиче¬ским театральным шепотом обратилась она к супруге олигарха.
- О..конечно, пожалуйста… Что случилось?
- Можно нам сейчас в твоей комнате…схорониться? Туда точно никто не войдет, а по кустам прятаться – сама понимаешь… Неприлично в нашем возрасте. Мы не очень долго, обещаю!42
Татьяна Сергеевна опешила, но, разглядев Пашку, кив¬нула. Он явно наслаждался нелепостью сцены.
- Спасибо, Тань! Огромное! Мы максимум через час вернемся!.. Пойдем, Пашенька.
- Ну ты даешь! – восхитился «Пашенька», поспешая за Светкой через две ступеньки на четвертый этаж. – Моя школа!
- Просил уголок потемнее? Пожалуйста!
Парамонова распахнула дверь в совершенно темную комнату, освещаемую только отсветами уличной иллюми¬нации через окно.
Пашка, едва закрыв за собой дверь, обхватил ладонями Светкино лицо и принялся целовать. Поначалу она отве¬тила ему с не меньшей страстью, но почти сразу оттол¬кнула.
- Я тебя не за этим сюда притащила! Ненормальный.
- А что, за другим? Оно подождет, - Пашка снова при¬тянул ее к себе, пренагло ухватив за ягодицы.
- Паш, ну хватит, ты что, правда решил, что я тебя по¬трахаться привела?
- Конечно. А зачем же еще?
- Вот психбольной! Пусти!
- Разве я немного не красив?
- Блин, да красив, но я не за этим…
Пашка, засмеявшись, закрыл ей рот поцелуем.
Нетрудно угадать, как далеко бы всё зашло, если бы их не отвлекли шаги и голоса в коридоре.
- Я же тебе чего сказать хотела, - с трудом перевела дух Светлана.
- Что у тебя от меня крышу сносит?
- Это ты и так знаешь…Я поняла, что в твоих картинах не так. Из-за чего тебя грохнуть пытались.
Пашка даже перестал тискать свою подругу и недоу¬менно уставился на нее.43
- Ты же их с фотографий рисовал?
- А…ну…да. Сначала всё облазил, пофоткал, а уж потом…
- А выставлял где-то? Хоть раз?
- Ну…вообще-то да…всего один раз…
- И где?
- Да там же, в Тырныаузе, в местной библиотеке… Одно¬дневная выставка была… Директорша – тёткина подруга, устроила типа встречи молодежи и журналистов с худож¬ником…То есть, со мной…
- Всё ясно. Собственно, не из-за картин на тебя охотят¬ся. А из-за того, что ты увидел кое-что лишнее и это сфото¬графировал. Ну и потом нарисовал.
Пашка сразу даже как-то остыл, перестал приставать к Парамоновой и на всякий случай подёргал дверь: за¬перта ли.
- Ну и что же это такое, по-твоему?
- Это два крошечные фигурки на склоне. Которые и разглядеть-то толком можно только хорошенько сосредо¬точившись. Одна – явно женская, но вторая – вот тут будь внимателен! – вторая если и мужская, то очень странная. Она выше женской чуть не в три раза.
- Погоди, малыш, чего-то не сходится, - Пашка вцепился обеими руками с свою встрепанную шевелюру. – А если это просто ребенок и взрослый? Или просто очень низенькая тетка и очень высокий мужик?
- Вот тут-то вся и фишка. Если бы всё это было именно так, как ты говоришь, то никто бы из-за них не стал на тебя охотится! А так получается, что сами эти неизвестные и обратили твое внимание на то, что ты сам вообще не за¬мечал. Просто, похоже, та высокая фигура – это какое-то человекоподобное существо…
- Снежный человек, что ли? – Пашка нахмурил густые брови, отчего и сам стал похож на снежного человека.44
- Вроде того. Он там живет где-то, и местные жители с ним общаются. А ты подглядел. Да еще и нарисовал. И выставил. И они за это решили тебя убрать.
- Да это бред! – Пашка отошел, сел на видневшуюся в темноте широкую кровать. – Там полно местных баек про йети, их всем туристам рассказывают, а меня, зна¬чит, за то, что я оказался свидетелем правдивости такой вот легенды, - сразу грохнуть решили? Не сходится д;бет с кр;дитом!
Светка села рядом, плечом к плечу.
- А может, как раз и сходится, Паш.
- Ну я понимаю, что тебе всё это шуточки…
- Да не шуточки, в том-то и дело.
- Ну Свет, ну ведь не может этого быть!
- Может и так, но другого объяснения все равно нет. Тем более про йети историй много. Даже у нас здесь… Мы сами несколько лет назад у Енотаевки чуть не сбили, ка¬жется, ночью на дороге одного такого…
- Снежного человека?!
- Его, родимого… Сплошь в наших краях о нем гово¬рят… Да и у соседних народов полно сведений. Вон, в абхазской мифологии есть Абнауаю – «лесной человек», огромное злое чудище, свирепое, волосатое, когтистое и глазастое, причем нос и лицо у него человеческие… А в башкирском эпосе «Урал-батыр» рассказано, что у злого падишаха Катила слугами были четыре исполина, огром¬ных словно дивы, поросшие шерстью. Земля дрожала под их шагами, а свет затуманивался от их движения. Да и вообще, Див - мегапопулярный персонаж эпосов и сказок Ближнего и Среднего Востока. Безобразное, огромного ро¬ста, покрытое шерстью существо. Див еще может летать по небу, имеет иногда колдовскую силу…
- Странно, вот ты сказала это, а я вспомнил… Мне ребята-попутчики в самолете, москвичи, рассказывали, что в Ахтубинском районе в каком-то заброшенном саду нашли озеро, из которого брали воду для полива. И в девя¬носто восьмом, что ли, году наткнулись там на дикого че¬ловека, который еще и с детенышем был. И там же другой очевидец заметил сидевшее на корточках существо, по¬хожее на человека, но сплошь поросшее шерстью и голое. Взгляд у него был пустой, звериный, он раз - и отскочил в кусты…
- Вот видишь. Всё может быть. А еще я помню, что на склоне Малого Богдо нашли цепочку следов босых ног по 40 сантиметров каждый и с удлиненными пальцами. Мо¬жет, этот дикий человек в Астраханской области не живет постоянно, а просто забредает откуда-то, например, с се-вера.
У нас даже в хозяйственно-статистических очерках губернии писали, что до сих пор Стенька Разин живет в лесу, на Кавказских горах. Раз двое прохожих зашли там в лес и напали на след не то зверя, не то человека; видны были лишь пальцы и пятка. По следу пришли в пещеру и там встретили голого заросшего шерстью человека, кото¬рый сказал, что он и есть сам Степан Разин, и в этой пе¬щере его мучают адские духи, бьют железным, медным и оловянным прутом – и так будет до страшного суда…
- Всё, теперь голова моя распухла окончательно, - совсем приуныл Пашка. - Надо поехать и привезти картины.
- Так поехали.
- Я же серьезно, - Пашка повернулся к ней.
- Я тоже. - Светка погладила его по щеке и решительно поднялась. – Я тебя отвезу в твой дурацкий Тырнауз. А теперь пошли, а то нас с собаками искать начнут. Если правда надумаешь ехать, предупреди заранее… Кстати, Иван Александрович, мой бывший супруг, хочет скупить 47 двадцать твоих картин. После выставки. Так что не сове¬тую откладывать дело сам знаешь куда.
- Но может дело не в этих фигурах, а вообще в других картинах? – не сдавался Морозко.
- Может. Но в других картинах нет вообще ничего, вот просто совершенно ничего аномального! Можем, конечно, для очистки совести показать их еще нашим, и пусть они свежим взглядом… Может, кто что другое разглядит там.
- Хорошо, - вздохнул Павел. – Но все равно сначала надо картины привезти.
- Можно сначала фотки показать. Всем ребятам. Неза¬висимо друг от друга. А потом подсчитать голоса… Пошли назад.
Пашка безропотно открыл задвижку и распахнул дверь, шагнул в коридор. Парамонова вышла за ним, машинально обдергивая вечернее платье. И оба чуть не врезались в Иго¬ря. Он угрюмо смотрел на них, прислонившись к косяку. Стоял ли он тут давно? Думать было некогда.
- О, дорогой, как ты кстати! – мгновенно нашлась Светка, ослепительно улыбаясь мужу. – Для тебя есть одно жуткое заданье!
- Это которое вы сейчас там вдвоем в темноте изобре¬тали? – недобро усмехнулся Криушин, разглядывая жену и Морозко.
- Во-первых, не в темноте, - невозмутимо принялась пе¬речислять Светлана, - а при полной иллюминации, мы изме¬ряли стены – на них Ванька собирается повесить Пашины картины, которые покупает для Татьяны. Это во-первых.
Врёт, как зеленая лошадь, подумал Пашка, с удоволь¬ствием наблюдая за всей сценой.
- А во-вторых, - подхватил он, - заданье действительно паршивое. И додумались мы до него именно там, тут ты прав.
- Кстати, ты как, раскрутил тех дядек на очередное гро-бокопательство? – быстро переключилась Светка.
- Раскрутил, - кивнул Игорь, - так что за заданье?
- Для этого нужен комп. Поэтому отложим до дома. Не станем злоупотреблять гостеприимством семьи Лычковых. Пошли! – Скомандовала Светлана и, оттолкнув обоих с до¬роги, направилась к лестнице.
***
В окно самого большого дома в Игоревом «феодальном поместье» врывались запахи цветов, укропа, влажной зем¬ли, навоза и древесной гари: топилась непременная баня.
Посреди старинного круглого стола поблескивал круглы¬ми боками огромный самовар, в пиалах и чашках курился паром ароматный чай.
- У меня нехорошее предчувствие. – Сказал Фридрих Ве¬бер, кивая на экран ноута. – Из-за этих твоих картин.
- А у меня - не предчувствие, а прямое опасение, - по¬делился Кама, шумно отпивая чай из блюдца, которое он держал, как кустодиевская купчиха.
- Горазд ты на выдумки, чувак! – усмехнулся с набитым пирогом ртом Сашка и покачал головой, глядя на Пашку.
- Пара странных существ – это действительно шутка? Или правда? – подключился Юрик, подливавший в Светки¬ну пиалу чаю.
- Да снежный человек это. Всё тут ясно. – Заключил Игорь, давя окурок в переполненной пепельнице. – Во что ты ввязался, Морозко?
Все, как по команде, перевели суровые взгляды на Пашку.
- Чего тут за ревтрибунал устроили? – фыркнул он серди¬то. – Я сам к вам за помощью пришел, а вы…
- А мы как раз этим и заняты, - оборвал Игорь. – Помо¬щью тебе, долбо… Всё выкладывай. По порядку и с самого начала.
Пашка вздохнул и заново пересказал всё, что уже как-то говорил Даркевскому.
- Придется делать провокацию. Как на триппер. – Объ¬явил наконец Криушин, когда все вопросы были заданы, все шутки отшучены.
- Начинается, - поморщился Пашка. – Кто о чем, а Пе¬трович о триппере…
- Да он прав, - перебил Сашка. – Чем сидеть и ждать неизвестно чего, нужно самим что-то сделать, вызвать нужную реакцию и тем заставить проявиться тех, кто за тобой охотится. Если вообще охотится, кстати.
- Что предлагаешь? – спросила Светка у мужа.
- Известно что. Сделаем Пашке выставку с максималь¬но громким пиаром и привлечением внимания именно к необычностям в его картинах… Посмотрим, кто вылезет и что произойдет.
- Картины сначала надо привезти сюда. И не по почте отослать, и не курьером, чтобы по пути с ними чего не вы¬шло. За ними нужно поехать лично. – Заметил Пашка.
- Поедете. Привезете. – Командовал Петрович. – Я с вами не могу, у меня большой заказ. Светик отвезет тебя, а с вами на всякий случай Вебер поедет.
Пашка и Светка переглянулись едва ли не с испугом. Вебер молча кивнул. Теперь, отпустивший светлую бороду и сильно загоревший, он напоминал уже не офицера СС, а советского геолога или молодого Тура Хейердала. Тому, кто его не видел несколько лет назад, было бы трудно представить, что это – один и тот же человек. Выглядел он старше и почему-то более мирным, чем раньше. А может, так только казалось.50


Глава 2
Руками гигантов
Картины картинами, а от удовольствия побывать на Домбае и в лермонтовских местах Светка, Пашка и Вебер отказываться не собирались.
Так что, едва устроившись в гостинице в Кисловодске, они проложили к Тырныаузу самый заковыристый марш¬рут, чтобы посетить как можно больше красивых и памят¬ных локаций.
К Пятигорску от Кисловодска тянется хребет Пастбищ¬ный, который разделяется на два хребта: слева – Боргу¬стан, справа – Джинал. Так что по сторонам дороги обра¬зуются зеленые наклонные «берега», между которыми она и лежит.51
- Джинал – значит горы джиннов, местообитание злых духов. А карачаевцы зовут его Змеиным. – Светка гнала машину, как обычно с бешеной скоростью, очень неак¬куратно и не забывала просвещать своих попутчиков на разные темы.
После путешествия к горе Кайлас она почему-то вопре¬ки логике и здравому смыслу прониклась бредовыми иде¬ями из книг Мулдашева и теперь повсюду искала следы творческой активности неких древних цивилизаций.
- На дорогу смотри, пожалуйста! – упрашивал Пашка, которого на переднем сиденье так и мотало из стороны в сторону. Фридрих невозмутимо снимал проносящиеся мимо окрестности на камеру и участия в разговоре почти не принимал.
- Да смотрю я, не бойся… А вот сам лучше посмотри! Видишь? Сама форма гор, покрытых густой травой, силь¬но похожа на искусственную – это как бы повторяющиеся идеально симметричные каскады пирамид, их комплек¬сы, сочетания – как бы ступенчатые – больших и малых пирамид, террас…
- Ну да, вижу…
- Название – тоже от того, что просто это и был дом древних гигантов, которых, естественно, стали потом на¬зывать злыми духами. Или их духи всё еще здесь? Горы Боргустана тоже похожи на искусственные, особенно в районе поселка Подкумок, и тут же, с этой стороны – наи¬более типичные горы Джинала…
- Кстати, помнишь, как у Лермонтова? – спросил Паш¬ка, подставляя лицо ветру, и процитировал:
- В тот самый год, осенним днем,
Между Железной и Змеиной,
Где чуть приметный путь лежал,
Цветущей, узкою долиной
Тихонько всадник проезжал.
Кругом, налево и направо,
Как бы остатки пирамид,
Подъемлясь к небу величаво,
Гора из-за горы глядит;
И дале царь их пятиглавый,
Туманный, сизо-голубой,
Пугает чудной вышиной…
- «Измаил-бей»?
- Он самый.
- Чем больше я смотрю вот на эти горы – тем боль¬ше они мне кажутся искусственными сооружения¬ми… – неожиданно вмешался Вебер. – Вот хоть Джи¬нал, хоть Приэльбрусье…
- А кроме твоих фантазий доказательства есть? – Паш¬ка покосился на него через плечо.
- Не то чтобы доказательства. Но доводы такого рода – да. Например, у Проппа.
- Так ведь он вроде всё больше по сказкам?
- Сказка ложь, да в ней намёк! – фыркнула Светка. – У него есть вполне умные мысли про то, что герой сказки может заставить служить себе великана, который, в свою очередь, повелевает стихиями… Водой, землей. Вот вели¬кан Усыня описан как человек, который запер реку ртом, рыбу ловит усом, на языке ее варит и ест. По его усам герой переходит через воду, а по его усу, как по мосту, пешие идут, конные скачут, обозы едут. А брат Усыни – Горыня, он же Вертогор или Горыныч, вообще горы ногой толкает. Или на мизинце гору качает. А проезжим героям говорит, что он как раз и поставлен горы ворочать. Воро¬чать – это и значит строить, возводить, видоизменять.
- Если всё это, все эти горы – рукотворные, если они – такие же пирамиды, как ты говоришь про окрестности Кайласа, как пирамиды в Китае – то должны быть некие следы: штукатурка там, раствор, блоки, террасы…53
- А я уверена, что надо просто приглядеться – и мы всё это увидим. Пробудем тут с недельку – и тогда всё полу¬чится, я думаю.
- Да не вопрос. Хоть с две недельки.
- И кстати, ты же сам прочитал из Лермонтова: горы - как бы остатки пирамид. Раз уж даже он в девятнадца¬том веке заметил! Значит, ассоциация очень уж явная… А еще есть легенды о деятельности великана, из-за которой и появился рельеф какой-нибудь местности. Великаны вечно то насыпают то горы, то курганы, то делают запру¬ды на реках, то вообще выкапывают озера и реки. Еще они срывают тучи с неба и бросают их на поля.
- Ладно, верю. На дорогу не забывай смотреть.
- Не забываю… я вообще от нее глаз не отвожу. А по¬скольку ты не отводишь глаз от меня, то мог бы это и сам заметить!
- Ну здесь вообще-то полно мифов и легенд о древних великанах, - снова встрял Вебер. - По мифам Карачаево-Балкарии первыми были созданы харра, которых истребил Аллах из-за их хитрости, затем – шадымейле и хамырейле. Последние были жутко распутные, и их тоже покарали. После них Бог сотворил хур-джуров и джур-джуров, по¬хожих на людей…
- А! Я слышал про водопад Джур-Джур, - неожиданно вспомнил Пашка.
Светка кивнула.
- Да, - продолжил Вебер. - И эти твари могли перевопло¬щаться в животных, имели по два зрачка в каждом глазу. Как ни старался Бог перебить их, все же не смог и потому был вынужден создать для борьбы с ними эмегенов – то есть, как раз великанов, циклопов, определив их главой Мингбаша. Но они сдружились и выступили против Бога. Тогда боги сотворили современных людей, силой и умом похожих на себя. Люди победили эмегенов и подчинили джуров. Есть и упоминания о скрещивании видов: напри¬мер, нарт Алауган скрестился с демоническим существом эмегеншей – Кара-Шауай. Описана борьба нартов с чудо¬вищами - эмегенами и драконами. Эмегены в таких ска¬заниях выглядят как свирепые и безобразные великаны, умеющие то же, что и люди – говорить, пользоваться ору¬жием, конями…
- А сам нартский эпос! – обрадовалась поддержке Пара¬монова. - А нарзан-нартсане – богатырский напиток! И эти нарты – дети солнца в переводе, богатыри, - жили по всей Евразии. И везде сохранились схожие наименования род¬ников, воды – арасан, аршан…
На перевале Кум-Баши отчетливо были видны ступенча¬тые пирамиды, до странности похожие на необычные при¬родные формы вокруг горы Кайлас, которые так запомни¬лись всей компании во время обхода-коры.
Светка то и дело показывала на странные блоки, похо¬жие на искусственную кладку, - например, там, где возвы¬шалась знаменитая скала Сфинкс и вообще на всем пути в Домбай – в районе Первомайского, Мары, Черкесска.
- А вот тут – вообще явные следы пропила как бы ла¬зером в виде гигантских идеальных как бы вплавленных букв Г или перевернутой U – только более угловатой – как будто наметили контуры гигантской будущей двери…
Чтобы показать это Пашке и Фрицу, она даже останови¬ла машину, и все вышли размять ноги.
- Всё это – гигантское, на огромной высоте, смотрите сами. Так что непонятно, зачем это человеку наших габа¬ритов, но зато понятно, зачем гигантам…
Пашка старательно смотрел по сторонам.
- То есть, ты так и уверена, что тот эээ…снежный чело¬век, которого я нечаянно заснял и нарисовал – это не слу¬чайное явление, а обычный обитатель здешних мест, и так изобиловавших в древности некими великанами?55
- Вот именно. Я все это вам показываю потому, что уверена: какие-то потомки тех гигантов древности, или какая-то выродившаяся их ветвь обитает тут. И то, что один такой попался тебе в объектив, не случайность, а закономерность…
Домбай встретил их привычно захватывающей дух красотой, простором и страшными облачными далями, раскинувшимися прямо у ног отважных путников, кото¬рые рискнули забраться на скальный выступ под самыми вышками сотовой связи, выдающийся балконом над не¬объятной пропастью.
Вдоволь набегавшись по знакомым склонам, сфотогра¬фировав все, что только можно, друзья направились к ка¬натной дороге.
Пока ждали, разговорились с работником канатки.
Словоохотливый абориген показал им на необычный силуэт горы Сулахат, похожей на лежащую лицом к небу гигантскую женщину с распущенными волосами, и выдал карачаевскую легенду о ее происхождении.
- Вон она, наша девушка Сулахат, - ласково сказал мужчина. – Лежит так, что закрывает путь от Домбая к Новороссийску. А дело было во времена нашествия турок с моря. На месте нынешней Домбайской Поляны тогда был аул, где и жила Сулахат и ее жених Алибек, сражав¬шийся с войском турок. Чтобы спасти своих, Сулахат лег¬ла и окаменела, перегородила путь врагу. Рядом с ней лег Алибек – теперь это ледник Алибек…
- Видимо, она была великаншей. И вся эта красивая сказка имеет под собой какую-то реальную основу! – под¬ытожила Парамонова, ловко усаживаясь рядом с Вебером на деревянное сиденье фуникулера, которое уже скольз¬ило к краю площадки, намереваясь лететь дальше, над склонами и лесистыми далями, сквозь облака и туманные испарения сочных трав…56
Переночевав в гостинице, троица двинулась по Баксан¬скому ущелью в Тырныауз.
По пути Светка продолжала терроризировать друзей своими теориями. Она утверждала, что само это ущелье в Кабардино-Балкарии – явные развалины циклопического города. По обе стороны дороги – явно рукотворные скалы. В теснине Шаш-Боват – «Шатающиеся Камни» - скалы явно тоже искусственные, и явно видна гигантская кладка.
У аула Бедык сделали остановку и перекусили в придо¬рожном кафе.
- Вот смотрите внимательно. Здесь особенно четко вид¬на рукотворность «скал» в виде гигантской кладки. Мимо идет и древняя караванная дорога, да такого качества, что действовала даже еще в шестидесятые годы…А на пути к Эльбрусу – в Черекской теснине – вообще гигантские пись¬мена неизвестные, те же как бы лазерные пропилы скал. Над тесниной идет туннель для машин – страшный, свод¬чатый, как глотка динозавра, под сводом – лампочки.
За разговорами, спорами, съемкой, перекусами и не за¬метили, как подъехали к вожделенному Тырныаузу, что расположился у подножия хребта Бокового.
Странный марсианский пейзаж вполне соответствовал названию города, что переводится как «Пасть Ветров».
- Как странно! – восклицал Вебер, пока они проезжали по улицам. – Почему первые этажи домов пустуют? И вто¬рые вот тоже…
- Тут с тридцать шестого года работал комбинат по про¬изводству молибдена, но теперь город почти заброшен, почти призрак, - отозвался Пашка. - А комбинат в двух¬тысячном году остановили, так как сошел селевой поток и смыл аж шесть жилых многоэтажек…
- Майн Готт!
- Еще бы… Причем сель шел по специальному бе¬тонному селеотводу, в конце которого – лоток, но всё это сразу переполнилось и не помогло…Люди даже понять ничего не успели...
Светка и Вебер, пораженные, разглядывали много¬численные девятиэтажки, на торцах которых сохра¬нились великолепные цветные фантастические моза¬ики, зато первые и вторые этажи – из-за постоянной угрозы схода селей - зияли выбитыми окнами и не¬жилыми помещениями.
- А ведь раньше в городе проходили даже международ¬ные авторалли… - ностальгически вздохнул Пашка, когда они наконец подрулили к пятиэтажке, где на четвертом этаже обитала его родная тётка Тамара.
Гостей встретили радушно, оказалось, что Тамара, не¬смотря на почтенный возраст, весела, бодра и выглядит гораздо моложе своих лет.
- Это всё из-за места, - охотно делилась она с Парамо¬новой рецептом вечной юности, когда парни ушли курить на балкон. – Место здесь необычное. Кто-то говорит, что плохое, все под смертью ходим каждый день, а я говорю – что нет лучше места. А может, это всё дух Веры…
- Веры?
- Веры Флёровой, геолога, - улыбнулась и махнула рукой Тамара. – Ведь это она нашла здесь молибден. Благодаря влюбленному в нее местному парню-рабочему…Там такая история была! А потом она погибла здесь…Вот и говорят, что ее дух остался…Место особое. Я сама когда сюда в первый раз приехала на практику еще после института – встретила здесь мужа будущего, да так и осталась на¬совсем. Не смогла уехать. И сейчас стараюсь надолго не уезжать отсюда…
В странно приятном, несмотря на всю марсиан¬скую бесприютность, Тырныаузе друзья задержались на два дня, потом упаковали все Пашкины картины, освободив наконец-то Тамарин гараж, и погрузили всё в салон «хаммера». Пока ехали, Светка показыва¬ла, что у самого Тырныауза полно искусственных вели¬канских кладок, особо же они видны на выезде из села Былым, где явно идут слева от дороги. И далее - по берегу реки Баксан.
У села Былым Светка так разошлась, что снова оста¬новила машину, выбралась наружу и стала требовать у Вебера заснять себя на видео на фоне склонов.
- Вот посмотрите, - показывала она. – Видите? Пласты горных пород вообще идентичны нашей горе Богдо! Они лежат в форме как бы врезавшихся в землю летающих та¬релок…Вебер, снимай, снимай всё, тебе говорю! Приедем – поедем на Богдо, сами убедитесь…Снял? Покажи!
Пока пререкались, окончательно стемнело, так что ре¬шено было поужинать в трактире, перед которым была припаркована пара легковушек и допотопный автобус-ПАЗик.
Внутри трактира, как назло, засела целая группа ту¬ристов во главе с гидом. К ужасу Пашки и Вебера, гид рассказывал своим подопечным почти то же самое, что и Светка.
- По словам местных жителей, тут, рядом с Былымом, живет йети! – заговорщически сообщал гид жующим хин¬кали туристам. - Он даже как-то украл девушку, и жил с ней семьей. Но потом она все-таки от него убежала. Бед¬ный йети ее догнал, держа за руку их сына, и на берегу реки Баксан показал, что утопит его, если она не вернет¬ся. Но девушка твердо решила вернуться домой…
- И что же? – воскликнула одна впечатлительная туристка.
- И утопил.
Пашке, Светке и Фрицу принесли ужин, так что они, основательно уставшие и голодные, принялись молча есть. По радио Юрий Антонов пел про всё хорошее, что есть мечта, под потолком лопасти древнего вентилятора вяло гоняли душный воздух. Пахло горячим сыром, луком, кин-зой и кофе. Самая важная часть путешествия подошла к концу.
Оставалось посетить еще одно любимое место – зага¬дочные дольмены горы Кяфар.
***
После села Первомайского дорога сделала поворот на¬право, и у Красного Востока Пашка и Вебер, против воли уже основательно натренировавшиеся видеть повсюду следы деятельности «гигантов», сами различили как буд¬то бы искусственные холмы идеальной трапециевидной формы.
- А между прочим, - заметила Парамонова, - Красный Восток расположен в ущелье реки Кума, и там тоже есть нарзан – богатырская вода…
Искусственные горы парни разглядели и у городка Усть-Джугута. Целые купола и ступенчатые пирамиды ка¬зались похожими на руины городов майя, хоть и заросли травой.
Сильное впечатление на путников произвело головное сооружение Большого Ставропольского канала, встретив¬шее их после того, как проехали село Джегута. Как водит¬ся, здесь они вышли из машины и отдались созерцанию необычного оптического эффекта. По бетонному скату, ревя, неслась вода реки Кубань, внизу играли радуги, и если стоять над самым этим скатом на мосту, то кажется, что летишь назад с бешеной скоростью.
Справившись с неизбежным головокружением, троица осмотрела еще и водохранилище и двинулась дальше.
У поселка с забавным названием Важный все трое за¬метили, что горы сложены идеально ровной кладкой.60
- Вижу, что часть гор имеет красноватый оттенок… - присмотрелся Вебер.
- Видимо, это нанесена древняя штукатурка. Цветная. – Тут же определила Светка. – И горы эти – остатки мощной крепостной стены с бастионами…
- Это – Сары-Тюз, песчаные бугры, - попробовал попра¬вить Пашка.
- Да все равно это когда-то город великанов был… Вот же проехали станицу Красногорскую. Само ее название – от этих холмов… Я вот помню еще, что у реки Адерсуу – ска¬лы рукотворные, скорее всего, тут были города гигантов, и здания их сплавились от гигантского взрыва типа ядерного – как пишет Шемшук и показано в документальном фильме Макаревича и других о Египте – следы войн богов.
- А причем здесь вообще их цвет? – не понял Пашка, уставший от Светкиных теорий.
- Просто здания эти когда-то были разноцветные, ошту¬катуренные цветной штукатуркой. Ее следы есть на отва¬лившихся глыбах, она – желто-белая, красная. Выглядит как карстовая корочка – но это штукатурка.
Дальше Светка говорила о том, что когда-то великаны построили эти горы. Это были их дома, дворцы, города, ущелья-улицы, но мы не можем этого понять и оценить, так как сами слишком малы и не видим всей картины в целом.
Глупо думать, что идеально ровные и как будто оплав¬ленные блоки породы кубической формы, и сложных пи¬рамидальных конфигураций – это просто игра природы. И странно, что, допустим, у Теберды полно сухих безраствор¬ных кладок из крупных блоков, сделанных человеком, и их таковыми и считают. А тут же, выше, на горных террасах - точно такие же кладки, только в пять-десять раз большего размера, и при этом их почему-то считают природными. Хотя очевидно, что и то, и другое – явно искусственного происхождения. Только огромные кладки – дело рук ве-ликанов. И вообще, все западные Кавказские горы – это один огромный город неких гигантов древности.
Поток ее философствований был прерван неожи¬данно.
- За нами кто-то едет. – Сказал Вебер в одну из редких пауз, возникших в потоке Светкиного монолога.
-А? Чего? Кто? – машина аж дернулась в сторону.
- За нами что, хвост? – Пашка стал тревожно огляды¬ваться, но видел только фары какой-то машины, идущей сзади.
- За нами уже давно, от самого Тырныауза едет маши¬на. – Сказал Вебер с ледяным спокойствием. – Потом она ненадолго пропала, и я решил не говорить. А вечером я ее опять увидел. И это – она же…
- Офигеееть! – Светка прибавила газу. – Погоня! Значит, все правда! Картины твои нам не дадут вывезти…
- Ничего, прорвёмся, - обнадежил Пашка.
- Видимо, кто-то заметил, что мы погрузили картины в машину, - сделал вывод Вебер.
Проехали еще несколько километров. Фары не от¬ставали.
- Останови машину и пусти меня за руль. – Неожиданно приказал Вебер, тронув Светку за плечо.
Она почему-то сразу послушалась, молча припаркова¬лась у обочины и вылезла.
- Что ты задумал? – поинтересовался Пашка, наблюдая за тем, как задняя машина тоже встала и выжидает чего-то.
- Будем смотреть по мере наступления проблем! – Вебер вырулил на асфальт и прибавил газу. Фары позади тоже тронулись.62
Вскоре дорога опасно запетляла – слева открывалась темная пропасть.
- Нагоняет! – крикнула Светка, следившая за фарами.
Вебер бросил взгляд в зеркало, прибавил скорость. Ма¬шина позади – тоже.
Фары резко выросли в размерах, и рев чужого двигате¬ля стал ясно слышим.
Вдруг резкий удар обрушился на хаммер сзади.
- Он нас таранит! - удивился Пашка.
Удар повторился.
- Он сталкивает нас с обрыва! – поняла Светка. – Гони!!!
Впереди был крутой поворот и подъем. Вебер резко сбросил скорость, так что задняя машина вынуждена была вильнуть в сторону. Тут же немец надавил на газ и рванул руль влево.
Тяжелый удар сотряс корпус хаммера, а машина, гнав¬шаяся за ними, оказалась оттёрта к самому ограждению над пропастью. Вебер снова выровнял хаммер, снова рва¬нул руль, бросил машину влево – и еще раз ударил по ма¬шине преследователей.
Она врезалась в ограждение, прорвала его, как фольгу, и улетела в темноту.
Вебер продолжал гнать хаммер, выравнивая траекто¬рию и сбрасывая скорость. Затихшие Пашка и Светка си¬дели смирно.
Дорога взобралась на высокую точку и плавно пошла под уклон. Промелькнули внизу горящие остатки машины преследователей.
- Припаркуйся вон в том кармане, - вдруг приказала Веберу Светка.
Теперь послушался уже Вебер и немедленно остановил машину в полукруглом закутке за поворотом.
- Пошли, набросаем на дорогу больших камней. – Ска¬зала Парамонова и, взяв из бардачка фонарик, полезла наружу, пошла назад по обочине.
- Зачем, Свет? Камни на дорогу кидать зачем? – Пашка недоуменно выбрался следом.
- Собирайте самые большие, какие поднимите, - игно¬рировала она вопрос, а сама полезла светить фонарем на бампер и левый борт машины. Помятая фара, небольшая вмятина и ряд длинных царапин выглядели не так уж ка¬тастрофически.
Парни быстро выполнили странное распоряжение, и теперь участок дороги был хаотично усеян разноразмер¬ными кусками камня.
- Зачем это? – продолжал тупить Пашка.
- Чтобы объяснить повреждения машины, - Светка поднялась с колен и отряхнула штаны. – Скажем, что по¬пали под камнепад. Вот здесь. Ясно? Все запомнили?
- Да, - кивнул Вебер и невозмутимо закурил.
Огонек подсветил его бородатую физиономию, и Паш¬ке привиделось в нем что-то мрачное, сумасшедшее… Он передернул плечами, отгоняя наваждение.
- И ничего особенного мы не видели. Но если что – то как бы вторая машина тоже попала под этот камнепад и слетела вниз…Но об этом мы – повторяю – ничего не знаем.
Парни только покивали в ответ.
- А как регистратор обманем? – уточнил Пашка.
- Я его вообще не включала. С самого Ауза.
Пашка неприязненно отметил, что воспринял инфор¬мацию с облегчением.
- Предлагаю никому ничего не говорить о том, что здесь на самом деле произошло. Никому и никогда. Сотрите из памяти. – Предложил и Вебер, старательно давя окурок ногой до состояния трухи, которую тут же унес ветер.
- Поехали. – Светка вернулась за руль. – Найдем мотель какой – заночуем. Мне нужно напиться.
- Согласен, - поддержал Морозко.
Вебер только устало кивнул. Разговаривать уже не хо¬телось.66

Глава 3
Зеркало. Башня. Богдо.
Паломники-буддисты из разных городов, которых Саш¬ка Караглиев, как новоявленный член совета буддийской общины города Астрахани, привез на святую гору Богдо, гуськом передвигались по склону, намереваясь обойти ее по кругу и совершить подношение Хозяину Земли – Цаган-Ааве.
Впереди процессии шел в малиновых одеждах лама-настоятель хурула Зеленой Тары, что был недавно достро¬ен на окраине Астрахани в память о некогда существовав¬шем тут старинном калмыцком храме.
В воздухе витал аромат дымящихся благовонных па¬лочек, с дружным треском крутились молитвенные «мельницы»-кюрде в руках паломников, голоса, быстро бормотавшие «Ом мани падме хум», сливались в приятный для слуха умиротворяющий гул. Полоскались на ветру раз¬ноцветные шарфы-хадаки.
Сашка, Светка, Павел, Юрик и Кама отстали от основ¬ной группы и лениво плелись в хвосте, переговариваясь о своем.
- Ты нам чего, экскурсию проводить собралась? – засме¬ялся Сашка, неторопливо следуя за Светкой вдоль восточ¬ного склона Богдо, изрытого ветрами и временем напо¬добие причудливого пещерного города. – Мы тут уже всё повидали. Еще и похлеще…
- Да экскурсия бы вам не помешала, - угрюмо отозва¬лась Светлана, уверенно сворачивая с дороги к странному геометрически правильному разлому в толще горы, воз¬никшему, казалось, от того, что некий великан со всей дури разрубил породу острым топором от вершины до основания.
- Вот как думаете, это что такое? – занудно поинтересо¬валась жена «чёрного» археолога, оборачиваясь к товари¬щам и указывая на разлом.
- Промоина! – заявил Пашка. – Типичная для тако¬го рельефа.
- Вот и не угадал. Это след от топора великана.
- Очередная легенда? – вежливо поинтересовался Юрик.
- Ни фига. Вся эта Гора – рукотворное сооружение. Ма¬териал, из которого она построена – что-то вроде цемента, бетона или гипса, или же – камень, сплавленный чем-то вроде лазера. Скорее всего, раньше вся поверхность была покрыта цветной штукатуркой. – Затараторила Светка, заранее пресекая всякую попытку парней вставить хоть слово. – Хотите доказательства искусственности?
Парни только молча и обречённо покивали наперебой: мол, давай уже, рассказывай и отваливай.
- Ну, хотя бы осколки вот этого якобы «известняка», - Светка, приободренная их нарочитой послушностью, во¬шла в раж, - поглядите сюда, вот, видите? С чёткими от¬печатками ткани!
Подобрав кусок коричневато-желтоватой породы, по¬хожий на осколок засохшей цементной массы, вытряхну¬тый из гигантского таза, она ткнула в него, показав сгру¬дившимся ребятам явственный фасетчатый отпечаток.
- Вот, видали? Ясно же, что такое может быть только и именно на ещё сыром растворе. Второе – глыбы и плиты явно слишком правильной прямоугольной формы. Куда ни глянь – всюду они. Для следов эрозии – слишком уж правильные!
Она злорадно глянула на Морозко.
- Ну а дальше? – предложил Сашка, намереваясь по¬скорее завершить эту никчемную дискуссию.
- А третье, кивнула Светка, – это слишком похожие на руины глинобитных или бетонных крепостных стен. По¬ющие скалы – вот как раз как руины и выглядят. Вот эти вот самые.
Она мотнула головой на склон.
- А с чего ты взяла…то есть, ладно, допустим, по¬строили это всё специально. Но на кой? – подзадорил Кама, усаживаясь на торчавшую из земли желтовато-коричневую плиту, покрытую, действительно, как бы спекшейся коркой, напоминающей отсыревшую и вспученную штукатурку.
- А тут вообще всё элементарно. Форма горы, как видно со спутникового снимка – это гигантское во¬гнутое зеркало. Вогнутая сторона – западная – смо¬трит на озеро Баскунчак, на поселок Нижний Ба¬скунчак и солекомбинат…
Парамонова, усевшись прямо на землю, принялась чертить в пыли пальцем, поясняя свои слова.
- Поскольку, судя по Мулдашеву, попадать под действие поверхности зеркала обычному человеку опасно – именно такой разворот и имеем. Чтоб поменьше народу попадало под воздействие. И ведь именно на «зеркальном» западном склоне горы и находятся входы в пещеры. Пещеры тоже имели особое назначение – входы в Шамбалу. И сейчас не потому ли в них стараются не пускать?
- Можно думать, ты не соображаешь, почему в них не пускают! – рассердился Карагалиев. – После событий две двенадцатого года могла бы и не строить всяких дурацких догадок, раз уж сама ответ знаешь, то есть, сама его ВИ¬ДЕЛА. Воочию!
- Это ты про Минотавра? – уточнил Пашка.
- Да конечно. И чего гадать – если мы все видели. И даже, в принципе, всё сами и устроили.
- Так это именно потому! – перешла на повышенный тон Светлана. – Шамбала – это и есть хранилище древней¬ших знаний и биологических объектов, законсервирован¬ных до поры. И именно, чтоб оградить от всяких дураков, вроде нас, это хранилище, само это Богда-Зеркало и было построено! Построено это зеркало именно древними, кото¬рые были гигантами, поэтому сложностей с возведением конструкции таких размеров у них не было. Такое Зерка¬ло искривляет пространство-время и дает вход в парал¬лельные миры. Может быть, зеркало Богдо ловит сигнал из космоса. Если считать, что оно искажает континуум вокруг себя, то, вероятно, его фокус – плавающий и оно может улавливать плавающий сигнал. Может также быть, что функция его – защищать от какого-то чужеродного сигнала - если принять идею Шемшука о борьбе асуров и венерианцев-нагов!
Сашка громко застонал и обхватил голову руками. Но Светку такая мелочь сроду бы не остановила.
- Допустим, такой вредоносный сигнал идет на нас с севера-северо-запада, и всё время меняет частоту и на¬правление, чтоб не засекли. Но зеркало умудряется ловить его из-за своего плавающего фокуса. То есть оно – радар-локатор. Или – ему подают непостоянный сигнал из кос¬моса, допустим. С Луны или ещё откуда-то. За счет сме¬щенного фокуса оно всегда его ловит. Вопрос: зачем оно принимает некий импульс? Чтобы преобразовать его в изо¬бражение, звук или ЭМ-колебания определенной частоты? И они влияют на что-то? Допустим, усмиряют всякие ка-таклизмы? Вероятно, если принять идею Шемшука о том, что Асгард и «Вавилонская башня» были в Астрахани. И Зеркало Богдо – для их защиты?
- Уф, всё, нам пора уже молоко за вредность выдавать, раз мы эту бредятину слушаем постоянно, - тоскливо вздох¬нул Сашка.
- А по-моему, интересно, - заметил Пашка, хотя по вы¬ражению его физии было нельзя понять, глумится он или всерьез поддерживает Парамонову.
- Ты, Пашенька, человек еще новый… - начал было Сашка.
- Это он-то новый?! – не выдержала Светка.
- В том смысле, что все последние годы ему не приходи¬лось практически непрерывно слушать все это.
- Зато вы не дослушали еще самого главного! – Парамо¬нову было невозможно сбить с толку, если уж ей удалось сесть на любимого конька. –Возникает вопрос – где стояла Башня? Или до сих пор стоит? Что от нее могло остаться или хотя бы что свидетельствует о ее нахождении на том или ином месте? Да вот она, башенка-то! Все, что осталось от нее, родимой.
- Странное совпадение, замечу я. – Подключился доселе помалкивавший Даркевский. - Как есть Большой и Малый Кайлас, так есть и Большое и Малое Богдо.
- К чему бы это? – ехидно подхватил Кама.
- А к тому, что, согласно Шемшуку, именно у нас и на¬ходилась в древности Вавилонская башня. Богдо – это и есть развалины Башни! – Влезла Светка.
- И не надо думать, кстати, что все мегалитические и циклопические сооружения древности – это храмы и во¬обще культовые постройки. – Заявил Пашка. - Это – некие механизмы, энергоустановки, станции, понимаете? От¬личный пример – энергоустановка острова Нан-Мадол.
- Чего-то я про такое не слыхал… - протянул Кама разочарованно.
- Это типа такой климатической системы, которая по¬давляла страшные ураганы и стабилизировала погоду во всем регионе. И дольмены – особенно составные, типа Кя¬фарских – тоже что-то вроде аккумуляторов или индук¬ционных катушек или трансформаторных будок. Сама форма многих дольменов – например, Гузерипльских, по¬казывает именно их техническое предназначение!
- Вот, точно! – восхитилась Светка такому единомыс¬лию. - А всякие знаки и узоры, нанесенные на них, это вовсе не религиозные и эстетические символы – а некие технические обозначения типа «Не влезай, убьет!», «Высо-кое напряжение», «220 вольт» и так далее.
- Кстати, есть у ейского краеведа Амельченко гипотеза о световом телеграфе атлантов. Он говорит, что на запад, в сторону Черного моря, к захваченным колониям атлан¬тов уходила от столицы атлантов линия связи. Для этого и служили дольмены. Все дольмены идут как бы тремя лучами вдоль побережья Черного моря от Таманского по¬луострова до Абхазии. И это и есть линии связи. Ближние к Кисловодску - дольмены ущелья Кяфар к западу от Кис¬ловодска, у заповедника Архыз, потом как раз дольмены у поселка Гузерипль, у Геленджика. Нормальный дольмен - в виде каменного домика из плит, под крышей и с отвер¬стием в передней стенке. Это – станция приема-передачи светосигнала. Работала она ночью, по принципу фотока¬меры, нацеленной объективом на источник сигналов. Весь свет, попадающий в отверстие-объектив, поглощался вну¬тренней камерой дольмена. А сам наклон крыши еще и экранирует отблески костра от ближнего склона. Не зря же отверстия направлены всегда на какой-либо удален¬ный склон. А там – другая станция. А чтоб местное насе¬ление не шлялось, мешая работе атлантовского телеграфа, велено было строить, например, как в Абхазии, ацангуары - каменные «ограды карликов».
- Ну, то есть, этот краевед тоже за такую вот техноген¬ную версию, - поняла Светка.
- И с ней вовсе не конфликтуют и данные о целительной силе дольменов, когда происходит излечение людей возле них – это то же самое следствие воздействия некой энер¬гии, как радиация лечит рак, а ультразвуком разрушают камни в почках. – Подметил вдруг Пашка. – Вот почему к дольменам народ идет лечиться.
- Про дольмены – это и понятно, и весьма вероятно, - сказал Юрик. – Но, по-моему, версия с Богдо какая-то на¬думанная. Ведь всё можно объяснить гораздо проще.
- Например? – недовольно покосилась на него Па¬рамонова.
- Например, плита на вершине Богдо – новая, и отли¬ли ее специально для триангуляционного знака. А расще¬лина на восточном склоне, в которой и найдены осколки «цемента» с отпечатком ткани, была специально заполне-на этими обломками и прочим мусором, чтобы дальше не размываться. А может, мусор и обломки – еще от каких-то недавних сооружений.
Светка как-то недобро усмехнулась.
- Между прочим, не только я думаю, что Богдо – не просто горка.
- И кто же еще?
-Вебер.
-Вебер? – удивился Сашка. – И что же он говорит по поводу?
- А то, что гора – это след падения некоего небесного тела с не слишком большой высоты, возможно – НЛО. От¬сюда и подковообразная форма горы. Причем что Боль¬шое Богдо, что Малое в 40 км к северо-востоку от него – это два таких следа, потому что ближе к земле тело это развалилось на два обломка разной величины, и оба упали по одинаковой траектории. Кстати, он же доказывает, что если посмотреть на снимки коралловых атоллов в океане, то они тоже имеют эту подковообразную форму – вероят¬но, рифы из коралловых полипов наросли потом уже на месте падения небесного тела или его обломка – такой ар¬тобстрел космическим мусором Земли.
- И с каких пор немец для тебя авторитетом стал? – удивился Пашка.
- Не стал он, просто у дураков мысли сходятся, - махнул рукой Кама.
- Кстати, многие объекты на Земле кажутся ученым природными явлениями, хотя на самом деле они являются древнейшими рукотворными сооружениями. – Упорство¬вала Светка. - Например, знаменитый Адамов Мост, соеди¬няющий Индостан со Шри-Ланкой. Вообще-то, у местных он больше известен как Рама Сету – Мост Рамы, потому что именно его возведение обезьяноподобной армией бога Ханумана во всех подробностях описано в «Рамаяне». И именно Мост не дал цунами 2005 года слишком сильно разрушить побережья рядом с ним. И по нему до сих пор можно тупо пройти пешком из Индии на Шри-Ланку. Один наш журналист надел гидрокостюм, и без всякого снаря¬жения спокойно перешел. Пару раз ему, правда, пришлось пускаться вплавь, но это было совсем немножко.
- Да не только журналист. Я тоже по нему переходил, - усмехнулся Пашка.
- Серьезно? – так и вытаращилась на него Светка.
- Да.
- И когда же?
- В позапрошлом году.
- А фотки есть?
- Фотки есть – я брал камеру такую, для подводных съемок.
- Но как же ты это сделал?
- Ну просто. Пешком.
- А поподробнее?
- Надел на спину самый легкий рюкзак, в него сунул пластиковые бутылки с водой, камеру. Пошел.
- В гидрокостюме?
- Прямо так. В трусах.
- Но холодно же! Переохлаждение же можно получить!
- Ну я всё-таки немножко йог, забыла? Разогрелся и по¬шел. Ночью останавливался на островках – ну, то есть, на остатках моста, опять разогревался, поспал немного. И опять шел…
- Но почему тебе это вообще в голову пришло?
- Просто слышал еще в предыдущую поездку про Мост. Вот и решил проверить.
- И ты прямо вышел на берег Шри-Ланки?
- Нет, конечно. Там же граница. Подошел максимально близко и повернул назад. Главное, проверил саму возмож¬ность…
Светка смотрела на Пашку с немым обожанием попо¬лам с завистью.
- К вопросу о том, что рукотворные сооружения прини¬маются за геологические объекты… Ведь в шестой книге «Рамаяны» подробно описано строительство моста этого.
- Да, но при этом почему-то продолжают считать, что все, там описанное – сказка. Вот ведь какова сила инер¬ции! Нет бы принять всё за точное описание – ан нет, гото¬вы скорее приписать бедным древним такую, блин, фан¬тазию, что Толкиен отдыхает!
- А кто-нить хоть помнит, что там, в «Рамаяне»-то, на¬писано про мост этот? – вмешался Кама.
- Я помню, - успокоил Даркевский.
- А ты-то откуда? – удивился Пашка.
- Мне по должности положено, - любезно пояснил Юрик.
- Давай, процитируй, - настаивала Светка.
- Дословно не смогу, пожалуй, но смогу очень близко к тексту. Начинается всё с того, что Рама повелел сильней¬шим обезьянам сотнями и тысячами срочно идти в лес. Обезьяны-исполины, сами подобные горам, стали выры¬вать из земли деревья и носить их к океану. Все прине¬сенные деревья они бросали и валили в море, причем пе¬речислено там двенадцать пород дерева, из которых нам знакомы пальмы, бамбук, гранатовые и манговые деревья. Кроме того, огромные эти обезьяны выламывали целые утесы и катили или тащили их при помощи хитроумных приспособлений к воде. И когда огромные утесы рушились в океан, вода вздымалась до небес и опять опадала, возни¬кали водовороты и волны. Стоял дикий шум от падения в воду принесенных скал. Другая партия этих, так сказать, рабочих, измеряла палками и ветками степень прямизны моста, а могучие обезьяны по силе равные слонам, – види¬мо, какой-то особый ныне вымерший вид, - стали строить сам мост через океан – длиной в сто йоджан. Стройка шла всего-то пять дней. Причем пошагово описано, сколько йоджан удавалось выстроить каждый день…
- Странная точность, если придерживаться теории ска¬зочности описанных событий! – не преминула вклиниться Светка. Юрик кивнул и продолжил.
- Про мост далее сказано, что оказался он прекрасным и блистательным, как Млечный Путь, так что даже сами боги с небес пришли полюбоваться на него. Затем войско из сотен тысяч отважных обитателей лесов во главе с бо¬гом Хануманом перешло по мосту через океан. Сам Хану-ман и Ангада перенесли на другой берег Раму и Лакшма¬ну. Воины шли через мост, скача, прыгая и взвиваясь в воздух, как птицы, с таким торжествующим ревом, что заглушали рокот океана. Перейдя океан, войско встало ла¬герем на поросшем лесом берегу. Вот так-то.
- Я еще помню, что перед всем этим Рама медитировал на берегу океана, и сам Океан явился ему и обещал, что его воды поддержат этот мост, будто твердь. Так ведь и поддерживают до сих пор.
- Ну, мать, я вижу, тебя прямо одолел зуд просветитель¬ства, - насмешливо заметил Сашка, хлопнув Светку по плечу. – Тебе бы на публике выступить. Пипл у нас такое хавает с хрустом…
- Кстати, я не думаю, что это совсем уж фантасти¬ческая идея! – неожиданно загорелся Даркевский. – Может, тебе, Свет, прийти на одно из моих занятий, например, спецкурс у магистрантов как раз у меня по философским теориям современности…И высту¬пить с лекцией. Что-то наподобие альтернативных теорий происхождения человека?
- А что, это мысль… - Светка уставилась на Юрика с удивлением, смешанным с радостью. – Пожалуй, я с удовольствием…
- Вот-вот, - поддержал Шурик. – Не всё же только на¬шим мозгам подвергаться непрерывным психическим атакам!
- Что же, в сентябре, как семестр начнется, как раз и выберем время, - подытожил Даркевский.
Все побрели дальше по тропе, Пашка отстал и потянул Светку за собой. Юрик, Кама и Сашка ушли вперед, что¬бы нагнать группу, поскорее закончить обход горы и спу¬ститься к автобусу, привезшему сюда всю толпу.
- Послушай. Нам надо кое-что обсудить.
Светка тяжело вздохнула и скинула рюкзак наземь.
- Ты про Вебера и то, что случилось…на дороге?
- Да. Мы так это и не обсудили, хотя уже неделя про¬шла. И это как-то странно.
- Я вот, например, просто радуюсь, что нас еще не взяла за жопу милиция. И что гайцы на посту поверили в нашу байку о камнепаде. И всё обошлось для нас. И на дне про¬пасти лежим не мы, а…а кто-то другой.
- Я даже не об этом. Просто…немец…Всё это как-то странно.
- То, что он спас наши никчёмные жизни?
- Ну, начнем с того, что он сделал это, не моргнув глазом. Это раз. А два – это то, что он даже не задумался, кажется, о том, что можно было бы сначала просто выяснить, кто за нами гонится и зачем…
- Нет, Паш. Нет. Там некогда выяснять было – ты разве забыл? Когда выяснять-то, блин, если нам в зад въехала машина и стала спихивать со скалы?
- Он же сам сказал, что машину заметил давно…Но почему-то нам не сказал, а дождался, когда всё зашло слишком далеко…Когда уже остался только один выход – убить этих людей…Кто бы они ни были… Может, он сразу что-то знал обо всем этом?
- О картинах, йети, погоне и покушении на нас? - Свет¬ка присела на выступ скалы и стащила с головы кепку.
- Ну…да…
- Паш, я не знаю. Думаешь, мне приятно помалкивать обо всем, ни Игорю не говорить, ни ребятам? Будто мы с Вебером такие сообщники, прям как двенадцать друзей Оушена… Но у тебя разве есть другой план?
- Я просто Веберу не доверяю.
- Я тоже.
- Но?..
- Но ему доверяет, например, Игорь…
- Тогда просто будь внимательней, подмечай все стран¬ное, ладно? И будем держать друг друга в курсе. Соглас¬на?
- Согласна…
Солнце клонилось к закату.
Все фотографии, которые Пашка хотел сделать на Бог¬до и Баскунчаке, чтобы написать с них пейзажи, были сделаны. Символический обход священной горы совер¬шен. Приношения Хозяину Земли – Цаган-Ааве – оставле¬ны в скальной нише. Можно было возвращаться в город.

Глава 4
Валет червей
- Гараж придется освобождать, - Светка машинально взъерошила свою черную гриву и неуверенно осмотрела стоявшие вдоль стен Игорева гаража Пашкины картины. – Петрович звонил, сказал, что привезет что-то из своей эээ...вылазки и ему нужно место. Паш, ты слышишь?
В трубке захрустело, зашуршало, но сквозь помехи всё же прорвался голос Морозки, сообщивший, что согласен.
- Сможем отвезти их к Юрику? – предложил он.
- Рискованно! Его всё время дома нет – и их ута¬щат, или пожар устроят…И у Сашки то же самое…И у Камыча…Надо туда, где кто-то все время за ними приглядывать будет…
- А ничего, что мы по телефону это обсуждаем? – развеселился Пашка.
- Ну-ну, ржи дальше! – рассердилась Светка. – Думай давай, где их спрятать!
- Может, на них магическую защиту наложить еще?
- Может и наложить… а чего ты глумишься-то, сын цыганки? О! А может, твоя мама сможет?
- Что именно – присмотреть за ними или нало¬жить защиту?
- И то и другое, блин! – окончательно вышла из себя Светка. – Короче, Паша, думай скорее.
И сердито дала отбой.
***
Колокол на Петропавловской церкви как раз звонил к вечерне, когда Светка остановила машину у Пашкиного дома.
Это огромное деревянное строение, некогда весьма добротное, теперь поражало степенью своей запущен¬ности. Впрочем, еще по институтским временам Свет¬ка помнила, что халабуда в точности как из сказки про Карлика Носа: снаружи безобразная, дворец внутри.
Новенькая красная иномарка Розы Федоровны была небрежно припаркована во дворе, и прямо под ней спа¬ла кошка с выводком котят.
Небо предательски потемнело, обещая скорый дождь. Точнее, совсем скорый.
- Сто лет тут не была, - Светка неуверенно оглядыва¬лась, выходя из машины.
- Ну и как, что-нибудь припоминается? – Пашка ехид¬но усмехнулся.
- Сейчас и выясним…
Светка распахнула дверцы машины, и они принялись выгружать картины, замотанные в одеяла, простыни и какие-то чехлы. Конспирация, конечно, так себе.
- Роза Федоровна дома? – Парамонова покосилась на Морозко, озираясь по сторонам и надеясь, что на них ни¬кто не смотрит.
- Обещала, что да.
Они даже не успели внести в дом всё, как полил дождь.
Бегом оттащили на крыльцо, под козырек, последние картины, Светка бегом вернулась закрыть машину, Паш¬ка выгреб из-под материной тачки кошку с котятами и отволок их в сени, Светка заскочила внутрь мимо Пашки, ждавшего ее с распахнутой дверью.
Мокрые до самых трусов, взъерошенные и слегка оша¬лелые, выглядели они сейчас забавно. Кошка уже преспо¬койно улеглась в старую корзину, котята снова присоса¬лись к ее пузу и затихли.
Пашка открыл дверь в комнаты, пропуская Светку впе¬ред. В полумраке она на миг замерла, пытаясь сориенти¬роваться, но Пашка уже присел на колено, взял ее за щи¬колотку и ловко расстегивал сандалию. Потом перехватил ее вторую ногу, стащил с нее мокрую обувь.
Выпрямился и шагнул в коридорчик, ведущий к комнатам.
- Маам! – позвал он в пустоту дома. Ответа не после¬довало.
Светка вошла следом.
- Паш, ты где?
- Ну вот, - отозвался Пашкин голос откуда-то из сумрака, - говорила, что будет дома, а сама упёрлась к соседке!
- Здесь всё, как было… - Светка оглядывалась, узнавая все больше и больше предметов, припоминая их на этих самых местах…
Пашка перехватил ее руку, быстро выглянув из-за угла и потянул за собой.83
- Помнишь мою комнату?
Здесь тоже было почти темно, ставни закрыты.
- Смотри, всё по-старому…
- Да уж, – вздохнула Светка. – Заповедник прошлого…Мне бы переодеться в сухое, пока платье сушится…
- Раздевайся пока, я сейчас принесу тебе одежду.
И скрылся в другой комнате.
Парамонова едва успела разнагишаться и вытереться полотенцем, как жутко загромыхало что-то в сенях – по¬хоже было на ведро, и голос Розы Федоровны разразился потоком цыганских ругательств.
- Маам! – заорал Пашка. – Я дома!
В ответ раздался снова целый поток цыганских слов. Светка кое-как сумела снова натянуть свое мо¬крое платье.
Пашка на бегу снова напялил мокрую рубашку, затол¬кал ее в джинсы, пригладил пятерней волосы, и даже успел ловко застегнуть молнию на платье Парамоновой.
- Пошли! – скомандовал он и силой потащил ее на кухню.
- Погоди, погоди,– упираясь, шипела Парамонова, – где мои трусы? Я их не надела!
- Хрен с ними, потом найду! Пошли!.. Маам! У нас гости!
Роза Федоровна закуривала, стоя у плиты – изрядно по¬полневшая, но всё с таким же, как встарь, невообрази¬мым декольте до пупа, в обтягивающем блестящем платье, со смоки-айз на пол-лица и черными волосами, взбитыми по моде восьмидесятых.
- Светочка! – не в меру радостно воскликнула Морозко-старшая. – Как же я по тебе скучала!
- Опять привёл свою шлюшку? – обратилась она к сыну на ромало, не меняя, впрочем, сладкого выражения лица.
- К счастью, да, - Пашка тоже перешел на родную речь.
– Она снова со мной.
- Надейся, сынок, это не вредно. Да только с тобой ли?
- Светочка, дай я тебя обниму! - и стиснула Парамонову в могучих объятьях.
- Почему она в таком ****ском виде? Что ты с ней делал?
- Угадай с одного раза! – огрызнулся Пашка.
- Зачем приводить ее сюда? Ведь у нее есть муж, дума¬ешь, ему понравится?
- Светочка, как ты поживаешь? – Роза Федоровна слег¬ка отстранила от себя Парамонову. – Выглядишь просто прекрасно! И это в твои-то годы!
- Я-то надеялась, что ты уже найдешь кого помоложе, Павлик! Мне уже нужны внуки. А не эта старая шлюха в качестве невестки!
- Мне она в самый раз! И хватит уже трепаться на ромало!
- Давайте хоть чаем вас напою! – Роза Федоровна снова перескочила на русский. – Даже пироги ещё остались…
- Спасибо, тёть Роза! Но…Нам бы переодеться. Мы про¬мокли под дождем. И картины надо будет спрятать, очень надёжно… - наконец сумела вставить слово Светка.
- Успеется и одежда, и картины, сначала чай!... Све¬точка, тебе с лимоном, как раньше?.. Паша, принеси уже трусы бедной девочке, ей без них неудобно, я же вижу!
- Мам, отстань уже, а? Я их разорвал… Свет, давай чаю попьем, правда, а потом займемся картинами.
- Лучше займитесь производством моих внуков! – Роза Фёдоровна споро выставляла на стол сервиз китайского фарфора. – Вам уже не восемнадцать, нужно поспе¬шить!
- Постараемся! – фыркнул Пашка, а Светка захохо¬тала, в сотый раз оценив вечную тётьрозину манеру разговора.
- Павлик, надеюсь, ты хорошо постараешься! – мать пригрозила Морозке пальцем. – Должно выйти не менее двух!
Пашка только изобразил на лице свирепую тоску.
- Светочка, надеюсь, ты не пьешь всех этих гадких та¬блеток против детей? – Роза Федоровна потрепала Пара¬монову по мокрым волосам.
Светка поперхнулась и только отрицательно затрясла головой.
- Нет, сроду не пила…
- Славно! Паша, ты понял меня?
- Понял, понял я всё! – Пашка кивнул и принялся зава¬ривать чай, заливая из только что вскипевшего чайника заварку в круглом чайничке с изображением китайских красавиц с зонтиками.
Светка только хихикала: тёть Роза вечно несла такую пургу, что можно было покраснеть до корней волос.
- А вы могли бы наложить на картины какое-нибудь за¬клятие, чтоб их не выкрали и не сожгли? – попросила она Пашкину мать.
- Это не шутка, мам, - вмешался Пашка. – Нужно со¬хранить картины.
- Ладно, чай пейте… Я сейчас.
Она вышла на минуту и вернулась почти сразу с потре¬панной колодой карт.
- Давайте я вам лучше погадаю… Вижу, что у вас какая-то дума на сердце…
Споро перетасовав колоду и раскидав по скатерти кар¬ты, Роза Фёдоровна нахмурилась.
- Ну, что там? Казенный дом? - Пашка наклонился поближе.
- Типун тебе на язык… Тут у вас какой-то хитрый валет червей…
- Так и есть! – угрюмо отозвалась Светка.
- Валет этот задумал что-то…плетет сеть вокруг вас…Что-то будет нехорошее… Но и большая прибыль, неожи¬данная.. И тоже с ним связанная…Вот вы двое, вот он, вот еще какие-то мужчины…Все связаны…
- И что делать нам? – не выдержал Пашка.
- Следить за валетом червей! – изрекла Роза Федоровна и постучала длинным наманикюренным ногтем по ухмы¬лявшемуся Валету.
***
Игорь, как и грозился, забил гараж какими-то ящика¬ми и мешками и потребовал ничего там не трогать.
- Это что, партия наркоты и оружия? – поинтере¬совалась Светка, помогавшая ему сгружать странные предметы.
- Увидишь в свое время, - только и сказал он. – Что у вас тут нового случилось без меня?
- Да ничего особенного… Картины Пашкины привезли, спрятали у его матери дома. На Богдо с Сашкой и будди¬стами съездили, в паломничество…
- Ладно, давайте сегодня вечером соберемся у нас, вы¬пьем, поговорим, как в старые недобрые…
Все действительно собрались – точно к назначенному часу, и принесли столько выпивки, что хватило бы на це¬лый выпускной. Оказалось, что не будет только Вебера: он, как пояснил Игорь, дождался наконец мастеров, которые должны были установить солнечные батареи на участке, и остался их встретить.
Светка поймала себя на мысли, что это ее обрадовало.
- Почти как в старые времена! – заметил Кама, огляды¬вая всю компанию, рассевшуюся за столом.
После первого тоста дело пошло веселее, все разговори¬лись, развеселились, понесли, как водится, пошлятину и бредятину, - кто во что горазд.
Светка грузила всех идеями о рукотворности гор, Кама сообщал смешные случаи из своей колдовской практики, Сашка требовал у Пашки рассказов про Индию, а Даркев¬ский ударился в воспоминания о Тибете.
Один только Игорь помалкивал о своей странной «ко¬мандировке», что несколько настораживало его жену, хотя лезть к нему с вопросами она не решалась.
От Индии, рукотворных гор, йогов и магов перешли к современной Астрахани, Даркевский вспомнил, что адми¬нистрация города сделала сайт, на котором регулярно вы¬кладывалась старая астраханская хроника, - по мере того, как в архиве Белых Столбов кто-то находил новую – и хо¬рошо забытую – плёнку.
Полезли искать сайт, стали смотреть ролики, узнавали места своего детства, смеялись, ужасались, восхищались, спорили…
- Останови!!!! – вдруг завопил Кама, как ненор¬мальный.
Все остолбенели, Игорь так сильно ударил по клавише паузы, что ноутбук почти подпрыгнул над столом.
- Фууу, Кам, ты чего? – выдавила Светка, пере¬водя дух.
- С ума сошел? – прошипел Сашка.
- Что стряслось? – испуганно допытывался Юрик.
- Я уже обоссался, спасибо, - добавил Пашка.
- Кам, ты в порядке? – Игорь крепко ухватил друга за плечо.
- Вернись на полминуты назад и запусти покадровую перемотку, - скомандовал Сергеев каким-то странным го¬лосом.
Игорь повиновался, прокручивая запись астраханской жизни тысяча девятьсот сорок восьмого года…
- Стоп! – снова гаркнул Кама.
На экране завис кадр с кремлем, крупным планом вид¬нелось лицо человека, махавшего оператору рукой.
- Это что за мужик, который тебя так напугал? – Игорь недоуменно усмехнулся.
- Нуу… - отмёрз Сергеев. – Только не ржите…
- Да мы уже ржать не будем долго, всё больше икать! – зло фыркнула Светка.
- Понимаете, на той неделе мне приносили заказ… По фотографии…Приворот…
- Сделать приворот? – уточнил Пашка.
- Да, сделать приворот по фото. Анонимный запрос, ко¬нечно, по почте пришло всё, и оплата, и фото…В общем, на фото был вот этот вот чувак…
- Вот ЭТОТ прямо? – Сашка ткнул пальцем в лицо на экране.
Кама тупо кивнул.
- Да наверное похож просто… - пробовал внести яс¬ность Юрик.
- Ты хочешь сказать, что тебя просят приво…при¬воротить мужика, которому уже…хер знает сколько лет, а он не изменился с тех пор? – Пашка, как всег¬да, заметил самую суть.
- Вот именно. Маклауд это местный, получается…
- Так а может всё проще, может, кто дедушку заказал столетнего – ну типа приворожить, женить, потом быстро получить наследство? – предположил циничный Шурик.
- Да сколько ж ему лет? Здесь, в хронике, уже лет со¬рок…Ну пускай даже тридцать… - принялась подсчиты¬вать Парамонова. – Это сорок восьмой год… Сейчас две тыщи двадцать второй. Значит, ему должно быть года сто четыре, или даже сто четырнадцать… И он выглядит при этом на сорок?
- Наверное, это просто его потомок, - решил Юрик с ви¬дом Александра, разрубившего-таки Гордиев узел.
- А может, он всё-таки плод неких генетических экспе¬риментов! – гнула свое Светка.
- А нельзя выяснить, что это за чувак? И кто его…зака¬зал? – проявил здравомыслие Игорь. – А, Кам?
- Да можно, наверное…
- Займись. Если не получится, найдем тебе в помощь хакера знакомого.
- А приворот ты, кстати, сделал? – вспомнила Светка.
- Не успел пока…
- Так потяни время, - велел Игорь. – Раз это тебя так напугало.
- Не то чтоб напугало…Просто странно.
- Пока у нас хватает вопросов вон, с Пашкиными кар¬тинами, - кивнул Игорь. – Так что жизнь себе еще и этим осложнять не советую.
- У меня пока основная задача – все к выставке подготовить и нарисовать несколько пейзажей с Бог¬до, - сказал Пашка. – Не хочется растягивать всё это удовольствие на год. И нужно еще мастерскую присмо-треть…Хочу уже осесть в городе и порисовать в свое удовольствие.
- Ну, с этим просто. Я тебе покажу кое-что, - пообещала Светка. – Прямо завтра с утра и сходим…
***
Запах побелки, сырого бетона, табака, краски, скипи¬дара и крепкого пота так и витал в переходах, галереях и на лесенках Персидского подворья.
Второй год в этом здании-памятнике федерального значения шла полномасштабная реставрация. Все жиль¬цы были благополучно переселены, а само подворье после окончания работ планировали передать местному отделе¬нию Союза художников – под мастерские.90
- Ну вот это помещение, например, можно будет арендовать.
Вова Дьяконов, бессменный сотрудник городской Служ¬бы охраны памятников, распахнул тяжелую низкую дверь на галерее второго этажа, как бы приглашая заглянуть во¬внутрь.
Пашка пригнулся и вошел, Светка, стараясь не сшибить ведра с раствором и мешки с цементом и песком, осторож¬но закралась следом.
Через два небольших окна, выходящих на Советскую улицу, падал нежный солнечный свет, высокий потолок терялся в сумраке, побеленные стены как бы раздвигали скудное пространство, зрительно увеличивая его.
- По-моему, идеально! – Пашка, задрав голову, оглядел бывшую квартиру, которую после окончания работ рассчи¬тывал снять под свою мастерскую.
- Володя, спасибо! – Светка кивнула Дьяконову, тот от¬ветил столь же церемонным кивком, так что свет отразился в его вечных стильных очочках, а встрепанная челка мет¬нулась в сторону.
- Ладно, если всё устраивает, я запишу, а пока пойдемте, у меня работы полно! – буркнул он.
- Хочешь снять именно эту каморку? – Светка глянула на Пашку, осмотрелась по сторонам.
- Так под мастерскую по свету хорошо подойдет. Хочу порисовать теперь в родном, так сказать, городе.
- Володя, а подвалы тоже реставрируют? – вспомнила Светка, что давно хотела узнать.
- Да, конечно. Там даже нашли какой-то ход…
- Подземный? – хором опешили Светка и Пашка.
- Ну… я точно пока не знаю…
- А можно посмотреть? Ну пожааалуйста!
- Ну пойдемте, покажу, только быстро…
Пробираясь между рабочими, пригибаясь под стремян¬ками, огибая мешки, ведра и баки, раздвигая, как лианы, свисающие тросы и провода, все трое пробрались сначала во внутренний двор бывшего караван-сарая, потом Вова подвел их к неприметной деревянной двери, обитой желе¬зом, в обычное время наглухо закрытой на висячий ржа¬вый замок, и показал низкое помещение, скупо освещен¬ное лампочкой Ильича.
- Вот здесь пригибайтесь, очень низко… - он пер¬вым прошел куда-то в темную глубину, Пашка и Свет¬ка – следом.
Пол шел под уклон и вскоре показалась монтажная красно-белая лента, огородившая квадратный колодец, обложенный кирпичом.
- Вот там внутри сначала просто как бы яма, а потом вбок уходит ход, рабочие прошли метров пятьдесят, его теперь решили укрепить, чтоб не обвалился…
Светка неосторожно заглянула вниз, подступив к само¬му краю, и Пашка машинально перехватил ее за талию и довольно грубо прижал к себе. Она, забывшись, откинула голову ему на плечо.
- И куда он ведет? – спросил Пашка.
Светка вздрогнула и, очнувшись, вырвалась из Пашки¬ных рук.
- Судя по направлению, куда-то на восток… - Володя поправил очки.
- Так, а там у нас что? – прикинула Светка. – Там быв¬шая церковь Рождества Богородицы, ну, где наш с Игорем дом, еще дальше – была Крестовоздвиженская церковь, и бывший старообрядческий монастырь, точнее, что-то типа подворья такого, которое купец Лошкарев построил и содержал…
- Это которое раньше было на месте здания КГБ? – со¬образил Пашка.
- Оно самое… У нас с ребятами давно есть теория о том, что все городские монастыри и крупные церкви и вправ¬ду соединялись подземными ходами, и по планам города это все можно доказать… Игорь, помню, даже на одной конференции краеведческой доклад делал…
- Ну, церкви не церкви, а вот у подворья такой ход вполне мог быть – для обороны и отступления, - заметил Дьяконов. – Ведь по сути такие караван-сараи были на¬стоящими крепостями…
- В общем, Володя, за мной, пожалуйста, то помещение застолби как-то, хорошо? – напомнил Пашка, когда они выбрались наружу.
- Только это небыстро будет, месяца через четыре…
- Да тут уже радуешься тому, что вообще за памятник наконец взялись, - заметила Светка.
- Не только за него, тут вот и усадьбу Калининых, кото¬рая рядом с КГБ, выкупил новый собственник и начал ре¬ставрацию, причем все по правилам, проектно-сметную документацию ему составили, разрешение дали…
- Ничего себе – прямо под носом у гэбистов? – усмехнул¬ся Пашка.
- Так а чего, - пожал Володя плечами. – Всё по за¬кону же…
- А кто именно купил – наш или иногородний?
- Какая-то московская фирма. Они с расчетом, что сде¬лают внутри частный музей повседневности, вроде бы…
Озадаченные всем увиденным Пашка и Светка нако¬нец вышли через потайной коридорчик к железной двери с кодовым замком и очутились в душных объятьях Совет¬ской улицы.
- Н-да, а про всякие вполне реальные ходы и множество всяких эээ…существ под городом охрана памятников и не подозревает! – усмехнулся Пашка.
- Вот и приходится делать вид, что мы знаем обо всем этом не более среднестатистического любителя истории!

***
- Вы не поверите, что я узнал, и куда нам придется идти в гости! – прямо с порога начал интриговать Кама, зала¬мываясь домой к Сашке.
Там как раз присутствовал и Юрик, так что неразлуч¬ная троица оказалась, как всегда, в сборе.
- И куда же? – вяло поинтересовался Шурик, доставая для Камы стакан и кофейную чашку.
На столе в кухне стояла початая бутылка коньяка, пол¬ные стаканы с ним же, а в пепельнице дымились окурки. На тарелках пестрела разная закуска.
- К Фаине Алексеевне Архаровой!
- А зачем?
- Ооо, щас такой детектив выдам! – пообещал внук кол¬дуна и залпом выпил полстакана, Шурик заботливо под¬лил ему еще.
- Ты давай сначала рассказывай, а потом бухай, - пре¬достерег Юрик. – А то тебя развезёт сейчас…
- Да всё ништяк, не боись… - отмахнулся Сергеев. – Ко¬роче говоря, я стал узнавать про заказ на того столетне¬го чувака… Стал Юльку гонять, чтобы выяснила, хакеров стал просить знакомых, чтоб по айпи отследили отправле¬ние, в общем, всех напряг, жду.
Кама допил стакан, закусил ломтем лимона, сгрыз ку¬сок сыра и продолжил.
- Жду, но так, между делом. Дела-то ждать не бу¬дут. А тут прямо сегодня прямо с утра приходит пря¬мо в салон – кто бы вы думали?
- Фаина Алексеевна Архарова! – унылым хором отозва¬лись парни.
- Бинго! – радостно завопил Кама.
- Она тоже заказать кого-то пришла? – ухмыльнулся Шурик.
- Нет! Она вообще не про это, не про магию… Она пи¬шет книгу об архитекторах Астрахани…
- Наконец-то! – искренне обрадовался Даркевский. – Сколько уж лет назад мы все ее уговаривали это сделать…
- Пишет она книгу, и хочет, чтобы именно я сделал для нее фотографии – и зданий, и постановочные с людьми - в том же духе, что я тогда делал, ну, люди старинного города…
- Так и супер, - поддержал Сашка.
- Я, конечно, сказал, что денег с нее не возьму, тут дело принципа, ну, мы разговорились, сели пить кофе, а на сто¬ле Юлька забыла папку с несколькими…заказами…
- И там лежало фото столетнего чувака? – с надеждой предположил Сашка.
- А вот и не угадал!!! – пьяно и счастливо расхохотался Кама.
Коньяк начал действовать на него гораздо скорее, чем он предполагал.
- О, боги! - покачал головой Сашка. – Не тяни уже всех за всё, а?
- Папку я отдал Юльке и велел унести, она схватила ее – и - да!!! - из нее выпало фото! На пол! И Фаина Алексеевна его подняла…
Сашка и Юрик синхронного застонали.
- Да! И посмотрела на него! И удивилась – мол, а это же ее сосед!!!
- Блин! – вытаращился Сашка.
- Мир тесен! – кивнул Юрик.
- И она сказала, что вот ведь как бывает забавно, ее другая соседка по подъезду – женщина в летах…
- Так и выразилась?
- Так и выразилась… Короче, женщина эта в летах пы¬тается сосватать вот этому их общему столетнему соседу свою дочь-алкашку…
- Так и сказала? – ужаснулся Юрик.
- Нет, ты чего! Она сказала – одержимую зелёным змием…
Юрик с облегчением выдохнул: уж если бы и Фаина Алексеевна перешла на плебейский жаргон, то это бы точ¬но означало конец света.
- И что дальше? – Сашка уже тоже начал хмелеть.
- И короче эту алкашку этот чувак – который – внима¬ние! – выглядит очень хорошо, лет на сорок! – короче, он эту алкашку вообще не воспринимает, как женщину, и конечно знать не ведает, что ее ему сватают. А соседка - мать алкашки – уже и в гости его приглашала, и к нему свою алкашку посылала, и так, и сяк – ни в какую…
- А алкашке-то сколько лет? – уточнил Юрик.
- Тридцать восемь! – старательно выговорил уже полно¬стью опьяневший Кама.
- Всё ясно, - подытожил Шурик. – Не мытьем, так ката¬ньем, но столетнего чувака…
- Мафусаила! – выдавил Юрик.
- Его, да, Маф-фу…саила, его мать алкашки принесла Каме заказать…чтоб приворот сделать! Вот!
- Шура, вы гений! – Кама пьяно облапил товарища и попытался поцеловать, на что «гений» только вяло отбивался.
- А на кой мы пойдем к ним в гости? – вспомнил Юрик.
- К кому? – не понял Кама.
- К алкашке, к Фаине, Мафусаилу и матери?
- К алкашке и самому Маф..Маф-фусаилу не пойдем, а к Фаине и матери – да. Чтобы выяснить, сколько ему лет. Фаина пригласит мать алкашки к себе в гости. И нас – тоже!
- А зачем нам это вообще надо? – Даркевский, даже в подпитии, не терял здравомыслия.96
- Узко мыслите, дуся! – захохотал Кама. – Для общего развития. А вдруг он и правда бессмертный? Мы должны знать! Мы историки – или кто?
- Убедил! – тяжело кивнул Сашка и принялся откупори¬вать новую бутылку.
Сегодня парни решили надраться до безобразия, чего уже давно не делали.

***
Дом-с-бутылками был построен в 1926 году расстре¬лянным впоследствии архитектором Миловидовым и об¬рос множеством легенд.
Безобидную надпись «ГКО» на фронтоне любители те¬ории заговоров трактовали не иначе как «городской ко¬митет обороны», хотя означала она всего лишь городской коммунальный отдел. Официальное наименование по-стройки – Дом первых советских пятилеток – никто не употреблял под страхом анафемы, зато дружно использо¬вали прозвище Дом-с-бутылками.
Оно, впрочем, имело под собой реальную основу: Ми¬ловидов, любитель экспериментировать с разными мате¬риалами, украсил фасад мозаикой из почти целых буты¬лок зеленого стекла.
Причудливая планировка, толстые стены, декоратив¬ные оградки, отделяющие домовый массив от окружаю¬щих улиц, придавали ему сходство с древнеримской ин¬сулой, хотя в отличие от последней, Дом-с-бутылками был все-таки куда комфортабельнее и надежнее.
На последний этаж этой «инсулы» Фаина Алексеевна Ар¬харова переехала вместе с мужем три года назад, оставив прежнюю квартиру в новостройке ради этой квартиры в памятнике архитектуры.
В назначенный день, попав за мощную стальную дверь в главный подъезд, парни очутились в вестибюле, пол ко¬торого был выложен черно-белой плиткой. Вверх уходила огромная лестница, похожая на ствол могучего дерева с раскинутыми ветвями-пролётами.
- Фаина говорила, что у всех квартир разная планиров¬ка и даже разная толщина стен, - почему-то вполголоса сказал Даркевский.
Не успели они подняться на пару этажей, как сверху громыхнула дверь квартиры, и пьяный женский вопль эхом промчался по коридору.
- Да пошла ты на*уй вместе со своим мужиком! – хрипло и страшно проорал голос. – Пошли вы все на*уй! Хватит меня пристраивать!
Далее следовал поток непечатицы, так что парни даже остолбенели: таких смачных выражений они сроду не слышали.
К голосу присоединился второй – старый, надтреснутый, будто тетка была простужена или придушена, она что-то невнятно пищала вдогонку первому голосу, который вме¬сте с ее обладательницей спускался вниз.
Вот появилась и она сама: тщедушная девка непонят¬ного возраста, бледная, как смерть, с сине-черными во¬лосами, стриженными, как у японской мультяшки, вся в жутких цветных татуировках, густо покрывавших ее руки, ноги, шею и декольте.
В ушах, на брови и в ноздре сверкал пирсинг, в руке – банка с пивом или чем-то похожим, тощие ножки в гру¬бых ботинках так и заплетались на ступенях.
- Так это, должно быть, и есть та легендарная алкашка! – весело зашипел Сашка Каме на ухо.
- Это алкашка! – зашипел Кама на ухо Юрику.
Девка, меж тем, остановилась, отпила из своей банки, окинула сверху вниз парней мутным взглядом, сделала шаг, оступилась – и рухнула вниз.
Сашка и Кама мгновенно отскочили, зато Юрик по-рыцарски принял удар на себя: мигом подхватил летящее тело и, хоть и с трудом, но удержался на ногах, не обратив внимания даже на то, что девка облила его с ног до головы пивом, если судить по запаху.
- Ооой! – икая, просипела она, - Оой, я так извиня¬юсь, малаой челоэк…Ох, вот же ж сука я, а….ой, ну простите…
Она тупо хихикала и пыталась отряхнуть Юрикову ру¬башку, а заодно и джинсы, в ответ на что он только пятил¬ся и бормотал, что извинений не требуется.
- Вот и нашел наш принц свою царевну-лягушку! – за¬фыркал Сашка. – Все, хватит с ней возиться, пойдемте!
- Паайдемте, малаой челаэк, я вас отведу помыться! – требовала девка, так и повисая на Юрике. – Не пущу вас в таком виэ!
- Хм! – Сашка внимательно созерцал сцену пару секунд. – А ведь и правда: пойдем к ней, заодно всё и выясним из первых рук!
- Точно! – поддержал просиявший Кама. – Юрик, вперёд!
И подтолкнул Даркевского прямо в объятия алко¬голички.
Дружной толпой они ввалились в квартиру соседки Фа¬ины Алексеевны.
Действительно, в дверях их встретила тётка, которая и «заказала» Каме странного незнакомца.
- Извините, уважаемая, - заголосил Кама. – Вышла не¬большая неприятность! Девушка едва не упала с лестни¬цы, но ее спаситель – вот он – пострадал. Вся его одежда теперь облита пивом!
Внешность матери пьянчужки представляла собой рез¬кий контраст с ее голосом. Парни ожидали увидеть опу¬стившуюся бабку в грязном халате и шлепанцах, но – сюрприз! – вместо нее предстал совершенно фееричный персонаж.
Такая же малорослая, как и дочь, ее мать была иссушена до состояния мумии Рамзеса II и явно увлекалась загаром в солярии. Ее коричневая, как табак, кожа, пятнистая и сморщенная, резко оттеняла выбеленное мочало длинных волос, веки были намазаны голубыми тенями, а лоб явно обколот ботоксом – судя по его мертвой неподвижности.
В довершение сюра правый угол рта у нее был опущен книзу – скорее всего, последствие инсульта или пареза ли¬цевого нерва. Сморщенные колени торчали из-под коро¬тенького обтягивающего платьица с ремешком, на ногах тяжело цокали настоящие деревянные сабо в стиле семи¬десятых.
Тетка молча пропустила всю компанию в квартиру.
Привлеченная шумом, соседнюю дверь открыла сама Фаина Алексеевна Архарова.
- Фаина Алексеевна! – завопил Сашка. – Здравствуйте, драгоценная!
Подскочив к ней, он ловко склонился и поцеловал ей руку, попутно вручив подарочную бутылку вина.
- Мы тут попали в небольшое ДТП по пути к Вам!
- Здравствуйте, Саша! Я уже вижу, что без приключений не обошлось! – развеселилась Фаина Алексеевна. – Алина Прокофьевна, здравствуйте!
Это относилось к матери алкоголички, и та в ответ про¬сипела что-то невнятное.
- Так, Даркевский – мыться, а мы – к Фаине Алексеев¬не! – распорядился Сашка, перегораживая Юрику путь к отступлению.
- Иди-иди, Ромео, может, тебе что-нибудь перепадет! – ухмыльнулся Кама, подталкивая Юрика к алкашкиной двери.
Парни гадко захихикали и заломились в гости к Архаро¬вой, успев увидеть, как две ведьмы уволокли Даркевского в темную, как пещера дракона, дверь.
Попав в квартиру Фаины, Сашка, как всегда, вздохнул со смесью восхищения и зависти. Кама уже с порога про¬бовал выяснить, что именно хозяйка ждет от тех фотогра¬фий, что намерена ему заказать.
Сашка помалкивал и жадно разглядывал обстановку.
По стенам висели тибетские тханки вместе с абстрак¬циями современных астраханских художников, уличный свет просеивался в высокие окна сквозь цветные занавеси с кистями, пахло восточными благовониями, при этом где-то в глубине комнат звучала готическая музыка. Начищен¬ный паркет отражал предметы, как тихая прудовая вода, а с потолка свисали люстры начала прошлого века. Вверх по стенам уходили, теряясь в сумраке высоких потолков, стеллажи с книгами.
В гостиной ждал громадный круглый стол, заставлен¬ный причудливой посудой с не менее причудливым угоще¬ньем. Букет сухоцветов по центру стола, сочетания красок и освещение давали ощущение пребывания прямо внутри голландского натюрморта.
Фаина, со своей вечной прической а-ля Диана Вриланд, в кимоно темного шелка, затканного тусклыми зелено-золотыми цветами, с кучей звенящих браслетов на руках, разливала по тонким фарфоровым чашкам ароматный густо-красный чай.
Кама жадно вдохнул.
- Ого! Вот это чаёк! Прямо с полей Кашмира!
- Тридцать шестой! - одобрил Сашка.
- Всё перебрали, но всё равно не угадали! - смеялась хо¬зяйка. – Это хун-би-ло!
- Ну, так выпьемте самого этого хуня и выпьем также и за него, - предложил Сашка, откупоривая принесенное вино.101
- В общем, выпьем! А потом приступим к работе, - под¬держал Сергеев.
- А что же, Фаина Алексевна, это за забавные фрики – ваши соседки? Юрика нашего они там не сварят в котле?
Все захохотали, включая самого Сашку.
- Сварить может и не сварят, но как-то, безусловно, на него попытаются покуситься… – смеясь, поведала хозяйка. – И вовсе они не фрики, а несчастные неприкаянные жен¬щины… Алина Прокофьевна в прошлом – музейный работ¬ник, а Анечка – дочь – окончила когда-то техникум легкой промышленности и пыталась пробиться в Москве в каче-стве модельера… Но неудачно. И с тех пор…как видите.
- Да уж, впечатление производят сильное, - покачал го¬ловой Кама.
- И вот не удивляюсь, что тот дядька с фотографии от них шарахается, - добавил Шурик.
- Да, Василий Павлович, из тридцатой квартиры, интел¬лигентный очень человек, конечно, он не может протесто¬вать решительно, а намеки тут не действуют…
- А он тут давно живет? – Сашка навел разговор на нуж¬ную тему и позволил ему теперь идти своим чередом.
- Во всяком случае, намного раньше нас поселился…Он входит в домовый комитет, скорее всего, давно живет.
- А сколько ему лет?
- Да, пожалуй, немного за пятьдесят, - прикинула Фаина, подкладывая парням в крошечные вазочки варенье из свежего фейхоа, перекрученного с саха¬ром. – У него дог немецкий, собака уже старая, да и редкая сейчас порода у нас.
- И семьи у него нет?
- Нет. Вот к нему и пытаются многие…свататься!
- А он чем вообще занимается? Работает?
- Даже не знаю, Кама, как-то не было повода спросить. В гостях у него тоже бывать не доводилось…
Сашка с неудовольствием прикинул, что инфор¬мация вырисовывалась так себе. Требовалось что-то предпринять…
- Как вы думаете, не следует ли пойти спасать Даркев¬ского? – предположил он.
- Думаю, что пора, - согласилась Фаина. – Иди, Саша, при¬веди его сюда. Ну а если с ним дамы будут, пусть тоже идут.
Сашка мигом ринулся в прихожую, а Кама начал вы¬спрашивать все детали предстоящей работы над фотогра¬фиями для Фаининой книги.
Правда, много они не успели напланировать, потому что в квартиру ввалилась шумная компания.
Первым вышагивал Даркевский, переодетый в чудо¬вищные, короткие не по росту треники и тесную футболку, причем он вежливо придерживал за плечо и как бы под¬талкивал перед собой татуированную алкашку-Анечку. Следом цокала сабо ее маман с коробкой конфет, а Сашка замыкал шествие с видом извиняющимся.
- Лягуха, однако, так и не превратилась в царевну! – про-комментировал Кама тихо, но Фаина все-таки зашикала на него и принялась руководить рассадкой гостей.
Сашке выпало ухаживать за Алиной Прокофьевной, Юрику – за Анечкой, а Кама получил почетную роль и ме¬сто возле самой хозяйки.
Пошло обычное чаепитие, с расспросами, анекдотами, воспоминаниями из прошлой жизни. Анечка немного про¬трезвела и вела себя тихо, Алина Прокофьевна сипела оче¬редную музейную историю, Сашка задавал нужные вопро¬сы, а Юрик то и дело подкладывал своей новообретённой протеже еду и подливал чай.
- Нам Юра починил дверь! – ни к селу ни к городу пове¬дала Анечка в нечаянно возникшей общей паузе.
- Да, он всё любит чинить! – подтвердил Шурик, но фра¬за вышла несколько двусмысленной.103
- А на прошлой неделе один молодой человек нам почи¬нил выключатель! – добавила Алина Прокофьевна.
- А, этот блондин бородатый! На геолога похож! – неожиданно захохотала Анечка. – Всё про соседа вы¬спрашивал…
- Про соседа? - напрягся Сашка.
- Да, про Васильпалыча из тридцатой квартиры, - под¬твердила Алина. – Сказал, что ищет родственника…
Кама и Сашка переглянулись, Сашка пнул по ноге Дар¬кевского, чтобы тот тоже не зевал.
- А сам этот бородатый откуда был, не сказал? – осто¬рожно закинул удочку Кама.
- Говорил, из Европы…А Васильпалыч тут очень давно живет, он тут родился…
- И что же – оказалось, это его родственник?
- Не знаем, он починил нам выключатель и ушел, - от¬махнулась Анечка, пожирая фейхоа.
- А вам не показалось странным, Алина Прокофьевна, что незнакомец, да еще из Европы, вдруг решил у вас какой-то ремонт делать? – снова завел шарманку Саша.
Она только пожала плечами.
- Что же странного? Галантный мужчина. Предложил помощь. Бескорыстно. Отказываться было глупо…
- А что он выспрашивал про соседа? – перекинулся Шу¬рик теперь уже на Анечку.
Она сначала несколько растерялась, потом собра¬лась с мыслями.
- Спрашивал, давно ли тот тут живет. Сколько ему лет. Есть ли родня. Знаем ли мы его. Не замечено ли что стран¬ного за ним…
- Странного?
- А! Ну, в смысле, он спрашивал, не со странностями ли этот дядя Вася…
- Василий Павлович, Анна, а никакой не дядя Вася! - просипела ее мать. Анечка лишь фыркнула и продолжила, глядя почему-то только на Юрика.
- Странности, да. Вроде того – не ходит ли по ночам, не держит ли кучу животных дома, не увлекается ли чем-нибудь странным…
- А что же вы отвечали? – решил подключиться и Дар¬кевский.
- Да ничего интересного. Что у него дог Барон и ему сто лет в обед, что работает мужик этот в зимнем саду «Октя¬бря», любит бегать по утрам в Братском садике, активист домкома, вечно всех допекает насчет просрочек платежей и мусора на лестницах…
Вечер продолжался довольно долго. Во всяком случае, три товарища покинули гостеприимных дам уже в первом часу ночи, предварительно переодев Юрика в его родную одежду и клятвенно пообещав заходить еще.
- Ведь это Вебер был. Тот, что про Мафусаила расспра¬шивал, - заявил Кама, едва они закурили, выйдя, наконец, на воздух.
- Да сто пудов, - кивнул Сашка, дымя рядом с ним.
- И получается, что Фридрих опять стал участником какой-то неясной истории? - покачал головой Даркев¬ский. – И опять у нас за спиной?
- И вот какая это неожиданность, прикинь? – съязвил Сашка.
- Так, но и что мы имеем-то? – подытожил Сергеев. – Что этот стрёмный Васильпалыч живет здесь давно, о нем толком ничего никто не знает и что его ищет Вебер.
- Ага. И что его тебе заказали на предмет приворота! – вспомнил Сашка со злорадным смешком.
- Нет, не надо ничего тебе с ним делать! – вдруг объявил Юрик и даже схватил Каму за плечо.
- Эй, мужик, полегче! – оторопел тот.- Ты чего это?
- Не делай с ним ничего.105
- Да чего такого-то? Я ж его не грохнуть собираюсь, а приколдовать к молодой бабе, пусть и довольно долбану¬той и стрёмной…
- Она вовсе не долбанутая! – заступился Даркевский су¬рово.
Сашка длинно присвистнул:
- Ничего себе! Она тебе понравилась никак, эта овца татуированная?
Юрик вдруг резко затормозил и грубо ухватил Сашку за плечо.
- Не понял. Ты охуел, что ли? – Сашка стряхнул его руку.
- Я не …ничего подобного. Не называй ее такими словами, понял?
Сашка отпихнул друга со всей силы.
- Ты определенно охуел.
- Так, всё, стоп, стоп! – Кама мигом встал между ними, расставив руки, как рефери. – Еще не хватало поссорить¬ся из-за какой-то…ээээ…незнакомой женщины! Никаких левых баб в нашей дружной команде! Всё! Хватит!
- Если она тебе понравилась, то так и скажи, - потребо¬вал Сашка у Даркевского, выглядывая из-за плеча Камы. – А то ведешь себя, как пацан.
- Да, она мне понравилась, - сознался-таки Даркевский. – А что, нельзя?
- Да просто это ****ец! – завопил Кама, забыв, что сам и пытался всех успокоить. – Она алкоголичка! И наверня¬ка наркоманка еще!
- Нет! Она только пьет, а пьет, потому что не реализова¬лась в профессии!
- Все они так говорят! – орал Кама. – Все алкаши и наркоты!
- А ты – тоже алкаш! И ты! И я!
Выдав эту обличительную тираду, Даркевский в отчаянии опустился прямо на бордюр и понурился. Парни уселись рядом.
- Ну…вообще-то ты прав. Все мы не без урода, - признал Сашка. – И насчет татух… У меня ведь тоже они есть.
- И у меня, - затряс головой Кама.
- И у меня, - совсем тихо выдавил Юрик.
- Даа? – уставился на него Шурик. – И что же там? Толь¬ко один слог «ля» или поместилась вся фраза «Приветству¬ем доблестных защитников Севастополя»?
- Тебе показать прямо здесь, мелкий извращенец? – па¬рировал Юрик, за чем последовал взрыв злого хохота, пар¬ни принялись хлопать друг друга по плечам, нести всякую чушь, так что мир был восстановлен.
- Вот только мы так и не узнали ничего конкретного про Мафусаила, - неожиданно вспомнил Кама, когда они уже шагали по направлению к дому Юрика.
- А что ты предлагаешь? – Сашка закурил, притормозив и прикрывая огонек ладонями. – Прийти к нему домой с паяльником?
Кама тяжко вздохнул: приколов и шуток на сегодня было уже достаточно.
- Надо его напоить под благовидным предлогом и всё выпытать, - подал идею Даркевский.
- Значит, сначала надо за ним проследить, чтобы по¬нять, как это сделать аккуратно и правдоподобно, - со¬гласился Шурик.
- Тебе же сказали, что он в садике по утрам бегает, - вспомнил Кама. – Могу пофотографировать там, на этой почве заговорить с ним…
- Вот это уже похоже на план, - кивнул Шурик.
- Только я пойду один.
- Нет, это не план, а херня какая-то! – объявила Пара¬монова, когда Даркевский на другой день ввел ее в курс дела.
- Почему это?!
- Да потому, что этот ваш Мафусаил вполне может быть вовсе не добычей, а охотником!
- В смысле?
- Да, ой, Юр! – фыркнула Светка. – Ты забыл, во что мы ввязались? Про парней из тарелки? Про парней, которые напали на Сашку, которые утаскивали меня? Про всё это – забыл? А если он – вот если он реально бессмертный, вроде Маклауда, - может, он знает про нас всё? И сейчас, потирая руки и грызя попкорн вставной челюстью, ждет, что мы станем делать дальше!
- А ты что предлагаешь? – вмешался Пашка, подсажи¬ваясь к ней на диван и обвив рукой ее плечи.
- Да ничего не делать, вот что я предлагаю. Мы же ре¬шили, вроде, сделать провокацию твоей выставкой, разве нет? По-моему, этого пока и достаточно. Торопиться нам не надо. Надо, наоборот, сделать вид, что мы уже не при делах, давно прищемили жопу и сидим тихо, ни во что не лезем…
- Но если Вебер и вправду что-то опять мутит! – возмутился Шурик.
- Так и пусть себе мутит, мы и так это узнаем… в своё время.
- Как бы не было поздно…
- Вот за Вебером понаблюдать надо…
- Ну так это пусть Петрович…
- Петрович сейчас и сам такой, что как бы и за ним по¬наблюдать не потребовалось! – фыркнула Светка.
- А что он в гараж поставил? – вспомнил Морозко.
- Не знаю. Не говорит. И вообще он где-то витает.
- Ладно. Тогда план такой, - подытожил Шурик. – Ты, Юра, будешь ухаживать за своей…эээ…Анечкой и при¬глядывать за Мафусаилом, но – между делом! Кама пусть вертится возле Архаровой – всё, как решили, пусть делает фото для ее книги. Ты, Свет, поглядывай за Петровичем. А ты, Паша, должен будешь присмотреть за немцем. У тебя глаз незамыленный. Повод придумай.
- Не вопрос, - пожал Пашка плечами.
- И выставку не забудь, - Светка поставила пустую чаш¬ку на стол. – Эту линию событий никто не отменял.
- В смысле, хвост, что за Пашкой тянется?
- В смысле.
- Ну, тогда моя легенда будет простая. Я – отбиваю Светку у Игоря.
Все синхронно вытаращились на него, на миг до жути уподобившись некоему трехглавому чудищу.
- Отбиваю свою бывшую девушку у ее нынешнего мужа, а для этого пытаюсь выведать у Вебера, кото¬рый с этим ее мужем дружит, какую-нибудь ценную для себя информацию.
- Ну… - Сашка почесал стриженую голову. – Ну, в це¬лом, неплохо…
- А я что? – уточнила Светка.
- Ну ты не сильно сопротивляешься, как бы.
Светка только фыркнула, и нельзя было понять, понра¬вилась ей идея, или нет.
- Вообще-то, так себе затея, - покачал головой Юрик, встревожено поглядывая на друзей. – Как бы чего не вышло плохого.
- Слушай, тут уже и так всё закручено – дальше некуда, - отмахнулся Сашка. – Интригой больше, интригой мень¬ше. Поживем – увидим, как оно пойдет.
- Ладно. – Подытожил Пашка, поднимаясь и приглажи¬вая пятерней вечно встрепанные кудри. – Сегодня мы с тобой, Светик мой ясный, идем на свидание. Зайду за то¬бой в восемь. Всё, всем пока.
Не дожидаясь ничьей реакции, Морозко направился к выходу.
- Это точно плохо кончится, - не выдержал Даркевский.
- Странные люди и страшные сны наполнили все мои дни… - растерянно процитировала Светка.

***
Пашка снарядился в соответствии со своими представ¬лениями о «цыганском шике»: побрился, патлы вымыл и причесал, вместо заношенной футболки надел чёрную ру¬башку, закатав рукава, а драные джинсы сменил на но¬вые. Тяжелые часы на запястье, золотой крестик на шее, кожаные мокасины и аромат «Антонио Бандераса» завер¬шили превращение, так сказать, в принца.
В вечернем воздухе понемногу растекалась прохла¬да, разбавляя удушливый влажный дневной жар. Пахло какими-то сладкими цветами.
В Игоревом подъезде на площадке у подоконника ма¬лорослая девушка с длинными черными волосами, оде¬тая в пижаму, нещадно тискалась с долговязым тощим парнем в велосипедных шортах. У ее ног стояло пустое мусорное ведро, и оба они не видели и не слышали ни¬кого и ничего.
Сверху спускался, непрерывно мяукая, старый ры¬жий кот в зеленом ошейнике.
Минута в минуту Пашка позвонил в дверь квар¬тиры. Изнутри раздался ленивый, как бы дежурный, собачий лай.
Дверь распахнулась, и гостя едва не сбил с ног аромат «Жадора», пестрота длинного леопардового платья, пла¬мя губной помады и водопад локонов. Пашка даже при¬свистнул: Парамонова явно подготовилась к свиданию всерьез.
- Просто офигеть. Ты такая красивая!
- Ты тоже. – Не стала жеманиться Светка и, при¬хватив крошечную блестящую сумочку, вышла и за¬хлопнула дверь, затолкав назад в прихожую своих двух белых пуделей.
- Что ты сказала Игорю?
- Что иду с тобой на свидание.
И стала спускаться по лестнице, подобрав подол над¬менным движеньем. Пашка медленно шел следом, доволь¬но созерцая открывшееся зрелище.
Во дворе было уже совсем темно, только падал квадрат желтого света из распахнутой двери гаража.
- Вы друг друга стоите! – раздался оттуда насмешливый голос Игоря, который курил, скрытый во тьме. – Цыган¬ского гламура много не бывает.
- Здравствуй, Игорь! – Пашка наугад кивнул в сторону гаража.
- И тебе не хворать… Эй, жена, тебя сегодня ждать?
- Я ещё не решила! – нагло ответила Парамонова и взяла Пашку под руку.
- Я о ней позабочусь! – успокоил тот Петровича.
- Удачи.
- Он всегда такой пофигист?
- Вообще да. Но последнее время он сам не свой …
На Стрелке, там где Кутум возвращается в Волгу, в пер¬вом этаже свечки, где проживал Кама Сергеев, раньше был ресторан «Чайхана», однако вот уже несколько лет за¬ведение называлось «Ночной Дозор», отдавая дань памяти популярному сериалу, и вместо восточного колори¬та и танцев живота радовало посетителей мрачной средневековой романтикой, такой же музыкой и кух¬ней под стать.
Народу было битком.
- Пойдем, дорогая, нам туда, - Пашка галантно провел свою спутницу к столику на веранде, откуда открывался отличный обзор на весь зал ресторана и часть набереж¬ной, полной гуляющих горожан.
Оглушала лютневая музыка, и почти всё свободное про¬странство было занято танцующими парами.
Многие – особенно молодежь – были одеты в средневе¬ковом стиле.
За столиком четверка парней в рыцарских костюмах хором распевала:
Дан приказ ему на Акру,
Ей – в другую сторону,
Уходили крестоносцы
На священную войну!
Наверное, что-то праздновал целый клуб рекон¬структоров.
К столу подошел официант с меню, музыка кон¬чилась – и сменилась готичной аранжировкой хита «Металлики».
- Ого! Саундтрек что надо! – обрадовалась Светка, гля¬дя на Пашку горящими глазами.
- То ли еще будет, - обнадежил он.
Скоро они уже напивались, говорили обо всем, смея¬лись, вспоминали молодость, подкалывали друг друга, пробовали еду друг у друга с вилок и вообще почувствова¬ли полную свободу.
Наконец, достаточно пьяные и взбудораженные для того, чтобы не обращать внимания ни на что вокруг, спу¬стились с веранды в зал и закружились в танце.
Медляк включили ещё тот: вместо средневековых рит¬мов тяжелыми басами загромыхал «Яд» группы «Техноло¬гия».
Счастливые, совершенно потерявшие голову, Пашка и Светка топтались по площадке среди других пар, прижи¬маясь друг к друг все крепче…
- Надо же, вон и немец сидит, - неожиданно заметил Пашка.
- Где? – Светка сразу пришла в себя.
- Вон, слева, под оленьей головой, - Пашка развернул подругу в нужную сторону.
- Боже! – Светка вдруг спрятала лицо у него на шее. – Это они!
- Ну да, немец, я и говорю…
- И не только…Паш, давай-ка вернемся за стол…
Обнявшись, они побрели обратно.
- Что-то не так? – Пашка старался понять, с чего вдруг всё весёлое сексуальное настроение этого вечера со Свет¬ки слетело в один миг.
Она наклонилась к нему через стол, притянула за шею и зашипела на ухо:
- Рядом с Вебером мужик – видишь?
- Угу.
- Узнаёшь?
Пашка всмотрелся и присвистнул.
Вебер сидел за столиком с тем самым загадочным соседом Фаины Архаровой, и они что-то напряженно обсуждали.
- Так, я всё понял, понял, - Морозко успокаивающе на¬крыл Светкину руку своей. – Придётся немного ускорить события.
- В смысле?
- Проведем выставку как можно скорее. Это раз.
- А два?
- Попробуем после этого, если ничего толком не прояс¬нится, разговорить немца.
- И как же это?
- О, есть у меня идея… Только придется нам это провер¬нуть с тобой вдвоем. И остальным – ни слова.
- Слишком много тайн и вранья становится, не на¬ходишь?
- Так и есть. И дальше будет только хуже. Выжидать – себе дороже. Пора действовать.
Его большой рот растянулся в злорадной ухмылке, а подбородок с ямочкой вызывающе вздернулся. Светка, любуясь им, подумала, что вот опять перед ней Пашка об¬разца девяносто седьмого года, - всегда готовый к драке и дерьмовым авантюрам.
Они дождались, пока Вебер и его спутник уйдут.
- Хочешь еще выпить? – поинтересовался Пашка у сво¬ей приунывшей подруги.
- Не хочу… Извини, что всё порчу.
И примирительно погладила его по лицу. Пашка при¬жал ее руку своей и поцеловал в ладонь.
- Да всё нормально. Пошли подышим воздухом, здесь жарко.
Они еще долго бродили по набережной, вот только вме¬сто романтических бесед и флирта ударились в разработ¬ку планов по скорейшему выведению немца на чистую воду и строили догадки, пытаясь связать вместе разроз¬ненные ниточки всего этого непонятного клубка.
Уже сильно заполночь Пашка проводил Светку до дома.
Во дворе, как ни странно, ничего не изменилось: все так же свет падал из двери Игорева гаража.
Пашка и Светка подошли и заглянули внутрь.
Понаблюдав с минуту за тем, что происходило внутри, Парамонова повернулась к Пашке.
- Знаешь, домой я сегодня, пожалуй, возвращать¬ся не буду.
- Да. Ко мне поедем.
***
Пашкины картины развесили по многочисленным залам второго этажа картинной галереи имени До¬гадина. К счастью, ее директор нашла свободное «окно» в рабочем графике, в которое и удалось впих¬нуть внеплановую выставку.
Теперь на недавно выкрашенных в цвет слоновой кости стенах светились, как окна, распахнутые в по¬таенные долины, пейзажи Кавказа, Гималаев и Ти¬бета, манили залитые солнцем дворики буддийских монастырей, горные речки и соляные озера отражали закатное небо, петляли серпантины дорог и брели ве¬реницы паломников в пёстрых одеждах.
Выставку постарались разрекламировать как можно громче и с размахом, как и было задумано с самого нача¬ла. На видном месте вывесили и приснопамятную карти¬ну со снежным человеком.
Вся компания напряженно ожидала какой-нибудь ре¬акции на это, но вот только из всех одни Светка и Пашка точно знали, что «на живца» они ловят в том числе еще и Вебера, и странного мужика под кодовым именем «Мафу¬саил» и даже, похоже, Игоря.
Потому что до сих пор перед глазами у обоих отчет¬ливо стояла ночная сцена в гараже: Вебер, Игорь и этот Мафусаил сосредоточенно упаковывают в какие-то коробки содержимое мешков и ящиков, в беспорядке расставленных по всему помещению. Часть свертков уже отправилась в салон верного «козла».
Так что дома Парамонова с того момента так боль¬ше и не появилась.
Пашкин план по отводу глаз сработал как нельзя лучше: не только Игорь, но даже и все остальные, кто был хоть не¬много в курсе, растерялись.
Действительно, похоже было на то, что Пашка таки вполне успешно отбивает у Криушина жену.
Она сейчас жила у своих родителей, звонки мужа упор¬но сбрасывала, так что через пару дней Игорь был уже на¬столько зол, что звонить перестал и сам готов был послать ее на все четыре стороны.
Даркевский пробовал воззвать к Светкиной совести, но был послан туда же. Кама с хохотом уточнял, надо ли им вскоре ждать очередного ее развода – и был обруган тоже. Только Сашка и Вебер не вмешивались.
Однако на открытие выставки вся команда собралась, как ни в чем не бывало.
- Ну, мать, ты даёшь! – накинулся Сашка на свою подругу детства. – Вот прямо так раз – и готово! Пря¬мо даже не скрываясь! Или это все-таки план такой? Или – по правде?
- Ты, Сашенька, не лез бы не в своё дело, - мило улыб¬нулась она ему, отпивая из фужера непременное шампан¬ское. – Продолжай теряться в догадках.
- Слушай, Фридрих, тут такое дело, - между тем пы¬тал Морозко немца. – Есть разговор мужской. Только между нами.
Немец - с виду растерянный – только покивал.
Вокруг было слишком много народу, все галдели, об¬суждали картины, пили шампанское и поедали разные закуски со шведского стола, телевизионщики записывали сюжет для программы новостей, фотографы слепили всех вспышками, преподы из Власовского училища привели целые студенческие группы, в общем, ад был кромешный.
- Мне твой совет нужен. Ведь ты – лучший друг Иго¬ря и знаешь его лучше всех. В общем, чего можно от него ожидать в этой ситуации? Не решит ли он как-нибудь на¬вредить Светлане?
Вебер только конфузился и пытался отделаться общими фразами, но Пашка упорствовал до тех пор, пока его не утащили телевизионщики записывать интервью. Светка же внимательно наблюдала за всеми, надеясь заметить хоть что-то подозрительное. Юрик делал то же, так что они двое, пожалуй, выглядели несколько напряженными посреди всеобщего веселья.
- А вот об этой картине расскажите подробнее, - корре¬спондент с Морозко как раз подошли к «пейзажу с йети», и оператор подтащил камеру, выбирая подходящий ракурс. – Она висит отдельно, это потому, что она много для вас значит?
Светка переглянулась с Пашкой, но он только обо¬дряюще улыбнулся.
- Да, это особенная картина…
- Наконец-то я смогу поговорить с собственной женой! – Игорь вырос, будто из-под земли, да так, что едва не опро¬кинул оператора и перегородил картину. – Ну здравствуй, жена!
На них оглядывались.
- Здравствуй… Может, отойдем? – предложила Светка, быстро оценивая ситуацию. Всё выглядело дерьмовее некуда.
- Ну уж нет. Вот прямо сейчас и прямо здесь мы с вами двумя всё и выясним! – Игорь грубо схватил Светку за пле¬чо, а Пашка моментально развернулся и врезал Игорю так, что тот от неожиданности отлетел на пару метров.
Светка, замерев, смотрела на Пашку с полным вос¬торгом.
Корреспондент с оператором забыли о картине и мигом ретировались на безопасное расстояние, Сашка, Юрик и Вебер спешили к эпицентру скандала, и любопытная пу¬блика, охочая до всякой «желтухи», споро подтягивалась поближе, как сурикаты к норе. К ним спешили охранники, и сама директор галереи Мария Владимировна Еремина, и смотрители, и даже Фаина Архарова в сопровождении Камы.
Игорь вскочил, готовый броситься на противника, Пашка покрутил шеей, разминаясь, и лицо его озарилось свирепой улыбкой.
- Не смейте драться здесь! – крикнула Светка, мигом встав между ними. – Не сейчас!
Игорь и Пашка ощетинились, готовые броситься друг на друга.
Игорь оттолкнул Светку в сторону и схватил Пашку за грудки, рванув к себе. Ткань рубашки затреща¬ла, Морозко ловко вывернулся, тут подоспели Юрик, Сашка и Кама, скрутили обоих противников и рас¬тащили в стороны.
Все вокруг галдели, толкались, надеясь разглядеть всё в мельчайших подробностях и снять на телефоны, в воздухе сильно запахло горелым, потянуло дымом – и тут завыла пожарная сигнализация.
На нее никто не обратил внимания, и только когда сама директор громко крикнула, что начался пожар, и всем нужно немедленно пройти к выходу, народ наконец очнулся.
Без лишней суеты, оживленно обсуждая произошед¬шее, все повалили к выходам из залов, благо, по случаю жары все двери были предусмотрительно распахнуты.
Сирена выла, народ толкался, дым валил: картины – причем все! – полыхали, будто их кто-то целенаправленно поджег. Смотрители притащили огнетушители, но их явно не хватало.
Кама вел к выходу Архарову, следом за ними семенила Алина Прокофьевна с дочерью, на сей раз почти трезвой и одетой в платье, хоть и чрезмерно короткое.
К моменту, когда прибыли пожарные команды, карти¬ны сгорели, но огонь не успел никуда больше перекинуться, и сами залы сильно не пострадали. Можно было услышать, как в толпе сама директор Ерёмина говорила кому-то не слишком расстроенно, что вот, наконец, и появился по-вод сделать на втором этаже галереи ремонт, а то она уже устала объяснять в министерстве его необходимость.
Уже на улице Игорь продолжал орать на Светку, она – орала на него, Юрик и Сашка пытались их успокоить, Вебер уговаривал Игоря уйти, а Кама усаживал в такси Фаину Архарову.
- Отлично, сынок. Просто прекрасно. – Роза Федоровна незаметно подошла сзади к курившему Пашке и встала рядом. По случаю открытия она была разодета в длинное золотого цвета платье и такие же туфли на шпильке, а свеженарощенные ногти блестели черным лаком. – Ты же знал, что всё так и будет.
И успокаивающе поправила не нём разорванную рубаху.
- Не зря ты копии сделал. А какие хорошие напечатали! От настоящих и не отличишь…Я поскребла парочку ног¬тем – просто не отличишь.
Пашка только ухмыльнулся:
- Надеюсь, этот твой вандализм видело не слишком много народу!
- Ох, после того, что случилось вслед за этим, о чем ты вообще говоришь?.. Муж Светочки не убьёт её из-за тебя?
- Не знаю, посмотрим.
- А тебя из-за нее?
- Это ты мне скажи. Это же ты у нас экстрасенс!
- Ты сам заварил эту кашу – сам её и расхлёбывай, сы¬нок. Меня не проси.
- Ладно, мам, спасибо, что пришла…Тебе такси вызвать?
- Нет, я на машине с подругами…Можешь сегодня при¬везти свою девочку к нам.
Пашка машинально кивнул и направился к друзьям, которые еще буянили.
- Всё, хватит устраивать здесь шоу Джерри Спринге¬ра! – потребовал он, подхватывая Парамонову под руку и прижимая к себе. – Мы уезжаем. Игорь, а мы с тобой всё выясним – но в другой раз. Сам решай, когда и где. И спа¬сибо, что пришли на выставку.
- Картины просто великолепные! – объявил Сашка, что¬бы немного разрядить обстановку. – Мне страшно жаль, что всё сгорело…
- Паша, правда, ты отличный художник, - подхватил Юрий. – Очень жаль картины…
- Ничего, я еще нарисую, - отмахнулся Пашка. – А сей¬час мне нужно напиться.
- Сожалею о картинах, - сказал и Игорь, взявший себя в руки. – Я тебе позвоню.
И все, едва не раскланявшись, наконец разошлись в разные стороны.
- Ну, что скажешь? – поинтересовался Морозко, когда они со Светкой погрузились в хаммер, и Парамонова, все же довольно трезвая, вырулила на дорогу.
- О, всё скверно.
- То, что Игорь устроил сцену ревности?
- То, что он ее вообще устроил. Это вообще не в его духе. Вообще! Нормальный Игорь в таком случае подкараулил бы тебя в темном переулке и отмудохал так, что ходить бы ты долго не смог. Заодно он пару раз бы врезал и мне, чтоб неповадно было. Знаю я его!.. А то, что было сегодня… Это вообще цирк какой-то! Работа на публику…
- Думаешь, он всех отвлекал, пока кто-то еще поджигал картины?
- Конечно… Сам как думаешь?
- Похоже на то. Не зря мы их подменили.
- И ведь сцену Игорь устроил именно в тот момент, ког¬да ты заговорил о той самой картине…Н-да. Уже и неясно, кому доверять можно, а кому – нет. Похоже, вся команда раскололась на фракции.
- Точнее, на три. Игорь с Вебером - раз, единосущная троица - два, ну и мы с тобой – «парочка простых и моло¬дых ребят».
- Не знаю только, что из всего этого выйдет. Но сейчас однозначно нужно напиться до одурения… Я тебя домой заброшу и поеду.
- А куда поедешь-то? До первого принципиального га¬ишника на первом же посту? Ты ведь тест-то уже не прой¬дешь. Давай-ка ты сегодня останешься у меня. Там и на¬бухаемся!
- А мама твоя что скажет?
- Да ничего, - усмехнулся Пашка. – Разве что потребует налить и ей.
- Ну как всегда, - фыркнула Светка и прибавила скоро¬сти, направляясь к мясокомбинатовскому мосту через Бол¬ду - к Свободному поселку.
Перед самым мостом они еще зашли в огромный универсам и накупили безбожное количество всякого спиртного.
***
Игоря меж тем парни чуть ли не силой отвезли к нему домой на Трусовскую сторону в «феодальное по¬местье», где и принялись лечить все тем же старым недобрым способом, смешав в равных долях водку с коньком, текилой и песнями «Раммштайна».
- Да чего ты так переезжаешься из-за нее, - успокаивал Сашка друга, откупоривая очередную бутылку. – Ну на¬крыло старуху, ну бывает…
- Да с чего ее накрыло-то? Чего ей не хватает?
- О-о! – протянул Кама с видом просветленного масте¬ра. – Как может устоять простая жена археолога против нашествия цыган-похитителей тел?
Против воли Игорь фыркнул от смеха.
- Да уж, выкрадет вместе с забором, - подхватил Саш¬ка. – Тут ведь много факторов…Вообще, ты только на меня не обижайся, Петрович, но Светке тут устоять – во¬обще без шансов!
- Ой, Саш, ну что ты несёшь! – возмутился Юрик. – На¬шел, чем его успокаивать!
- А это – шокотерапия! – вмешался невпопад Вебер, вы¬глядевший несколько растерянным.
- Воот! Она самая! – порадовался Шурик внезапной под¬держке. – Но что без шансов, так это правда. Вот сам по¬смотри. Тут и мощная волна ностальгии: Пашка появился – чем не повод молодость вспомнить, правильно? Тоска по себе молодым во всей красе. И что ты с таким сделаешь? А ничего! Это, брат, стихия…
- Это, брат, марксизм! – не удержался Кама.
- Против него не попрёшь, - грустно подтвердил Даркевский.
- Два - к ней вернулся её первый мальчик, к тому же, на удивление неплохо сохранившийся. Это тоже существен¬ный момент, учти, Игорь! И не забывай, что в свое время он был настоящая мечта всех девочек, и Светка, можно сказать, отхватила первого парня на деревне…
- Первого петуха в курятнике! – злобно отмахнулся Игорь.
- Ну а три? – напомнил Вебер.
- А три – это тупо гормональная буря перед наступле¬нием старости! – заявил Кама. – И всё, направо пойдёшь, налево – один хрен.
- Да есть еще и четыре, - изрек Сашка со смехом. – Пашка сегодня за неё подрался. Какая баба от такого не растает?
- Кстати, вот да, - кивнул Сергеев. – А ты, Петрович, как раз облажался: толкал ее и орал на нее прямо прилюдно. Вот вообще не в твою пользу!
- А я думаю, у нее просто депрессия уже давно, - сказал Даркевский. – Она то и дело говорила, что ее всё достало, всё надоело, что она вообще хочет уехать из Астрахани по¬дальше.
- Всё это я слышу уже примерно лет двадцать пять, - отмахнулся уже совсем нетрезвый Игорь. – И что, всерьез воспринимать?
- Ну вот ты всё отмахивался, а Пашка-то появился, да позвал - она и пошла за ним…
- Хренов гаммельнский дудочник! – Игорь шарахнул ку¬лаком по столу.
- «Гаммельнская дудочка любви»! – блеснул эрудицией Кама.
- Отверну ему башку, и дело с концом!
- И всё испортишь! – воззвал Вебер. – Твоя жена лишь ожесточится против тебя.
- Молчал бы уж, много ты в этом понимаешь, - фыркнул на него Криушин.
- Видимо, понимаю поболее твоего!
- Ой, да замолчите вы, – устало отмахнулся Саш¬ка. – Еще давайте вы подеритесь… Весь день сегод¬ня какой-то дебильный, все орут, дерутся, всё горит, какой-то мрачный мрак.
- Я предупреждал, что всё так и будет! – изрек Кама, подняв палец вверх.
- И вообще, Игорь, надо иметь снисхождение, – заметил Юрик. – У Павла сегодня сгорели все картины, которые он несколько лет рисовал. Выставка сорвалась. Представь, каково ему!
- Короче, возьми себя в руки, дочь самурая! – Сашка шарахнул Игоря по плечу. – На, пей, я смешал тут всё…
***
Утро и на Свободном посёлке, и на Трусово застало всех полумертвыми от похмелья.
Пашка, спавший ногами на подушке, кое-как сполз с кровати на пол прямо вниз головой и увидел себя в зер¬кале: в растянутой майке, расстёгнутых штанах, небри¬того, лохматого и опухшего. В общем, алканавт-ударник. Старожил питерской коммуналки, блин.
Светка спала рядом, неудобно завернув руку за голову, нарядное еще вчера платье сбилось и задралось чуть не до пояса. Спутанные волосы скрывали лицо, как в ужасти¬ке «Звонок». На одеяле дрых один из пёстрых отпрысков кошки Малены.
Пашка сел на полу, нашарил бутылку с остатками какого-то пойла и жадно выдул всё до капли, потом со стоном, стараясь не слишком резко поворачивать голо¬ву, дополз до еще одной бутылки. Поняв, что похмеляться больше нечем, он заставил себя встать, держась за стену, но застонал при этом слишком громко.
- Моя голова…Я умираю…– раздался жалобный хрип из-за его спины.
Он с трудом обернулся к проснувшейся подруге и по¬махал рукой.
- Привет, женщина!
Светка героически пыталась принять хотя бы сидячее положение.
- Здрасьте, мужчина…
- Потерпи, щас добуду тебе аспирина.
В кухне плавал густой аромат кофе с корицей, и Роза Федоровна в шелковом халате варила что-то на плите. По¬стоянно помешивая. Пашка, задевая по пути за все углы, кое-как добрёл до аптечки.
- Что ты там ищешь? - поинтересовалась мать на ромало. – Аспирин не поможет! Сядь, не мельтеши!
Пашка послушно – не сел, а упал – за стол и подпер тре¬щавшую голову руками.
Роза Федоровна поставила перед ним чашку с дымя¬щимся кофе.
- Вот, пей залпом. Быстро!
Пашка выпил – и аж задохнулся: адский вкус перца, гвоздики, еще каких-то пряностей буквально перешиб дыханье. Пока он хватал ртом воздух и таращил на мать глаза, не в силах издать ни звука, она выключила газ под кастрюлькой, нацедила из нее через ситечко какого-то от¬вара в стакан и протянула ему.
- Выпей залпом! Давай! И девке своей отнеси. Мне не¬когда с вами целый день возиться. Ты вчера просил зелья – я покажу вам огород и нужные растения, а потом у меня дела. Пошевеливайся!
Пашка никак не мог взять в толк, о каком зелье она го¬ворит, тем более что после стакана странного варева его одновременно били озноб и жар, проходившие через ма¬кушку и вытекавшие, казалось, из пальцев.
Но, на удивленье, похмелье сняло как рукой!
Поэтому Пашка, неожиданно почувствовав себя вечно молодым и чертовски бодрым, бегом отнес странное питье Светке, которая как раз кое-как умывалась.
Так что уже через каких-то двадцать минут оба, напив¬шись нормального кофе, вышли вслед за хозяйкой через заднюю дверь дома туда, где за высоким забором от ули¬цы был скрыт вертоград – настоящий средневековый сад алхимика.Этот аптекарский огород, или ведьмина тепли¬ца, - как ни назови, - появился здесь так давно, что Свет¬ка уже и не помнила точно, когда и как.
Но теперь он разросся в настоящие джунгли.
Сразу на ум приходил астраханский казенный апте¬карский огород, размещавшийся некогда на Садовом бу¬гре. Там выращивали лекарственные травы для нашего гарнизона, и жил аптекарь с учениками. Ученый Георг Гмелин, описавший город конца 1760-х и начала 1770-х годов, указал, что на бугре, где сегодня находится парк «Аркадия», в те годы находился аптекарский сад. «Глав¬нейшее строение в оном есть большой деревянный, о двух жильях дом, в котором живет аптекарь. Для работных людей сделано две казармы, изрядная химическая лабора-тория, … оранжерея, парники и теплицы».
Попытку возродить огород сделали уже в наши дни в Камызяке, на территории всесоюзного НИИ овощевод¬ства и бахчеводства, однако здесь, в доме цыганки Розы Федоровны Морозко, сама идея такой плантации достиг¬ла, можно сказать, апогея.
Парамонова с опаской и восхищеньем пробиралась вслед за Павлом по узким дорожкам, терявшимся в за¬рослях диковинных трав выше роста человека, отодвига¬ла по пути громадные листья и приставучие побеги, вды-хала странные, сладкие, одуряющие ароматы.
Всё терялось в прозрачном утреннем тумане, создавая ощущение заколдованного леса, или сказочного болота, или какого-то драконьего луга.
Как у всякого уважающего себя аптекарского огорода, здесь тоже изначально подразумевалась геометрически выверенная структура, однако теперь угадать очертания прежних грядок было уже невозможно. Светка с трудом узнавала тимьян и мелиссу, календулу и мяту, розма¬рин и фиолетовые колокольца наперстянки.
Выглядывали из сочной зелени белые граммофон¬чики дурмана вонючего, вспыхивали синими свеч¬ками соцветия аконита, рассыпались манной кашей белые зонтики болиголова.
Свергались сверху фиолетовые водопады глициний, го¬рели фонариками соцветия кампсиса, желто-розовыми коврами пестрели заросли жимолости.
Светка то и дело окликала то Пашу, то Розу Федоровну, и они показывали ей бело-желтые чашечки цветов чёрно¬го морозника, резные листья белены и даже самую настоя¬щую мандрагору.
- И тут есть растения, из которых можно приготовить ведьмино зелье для полёта? – восхищалась Парамонова.
- Есть, есть, я постоянно куда-нибудь летаю, - отозва¬лась Роза Федоровна ехидно. – То на Лысую гору, то на дружеский шабаш по соседству.
Светка вежливо засмеялась, хотя так и не поняла, сколь¬ко процентов шутки в этих словах.
- Всё, дети мои, экскурсия окончена. – Роза Федоровна остановилась у калитки. – Зелье, о котором вы просили ночью, я приготовлю. Его нужно будет использовать в те¬чение трех часов. Павлик, покорми кошек. Всё, я уехала.
- До сих пор не верится, что зелье правды можно вот так просто взять и сварить… - Светка растерянно глядела вслед хозяйке.
- Всё можно просто взять и сварить, - усмехнулся Пашка.
Светка только покачала головой, даже не понимая, что безотчетно переняла его манеру делать это по-индийски: ни да, ни нет, не то киваешь, не то мота¬ешь отрицательно.
- Я пойду быстренько в душ, да и поеду домой.
- Я пока еще кофе сварю. И полотенце чистое тебе занесу…
Пашка распахнул дверь в ванную, бросил полотенце на стиралку, преспокойно стащил с себя всё до нитки и от¬дёрнул душевую занавеску.
Светка, одетая только в потоки воды, нахально раз¬вернулась к нему.
Он протянул ей полотенце:
- Если что, это просто предлог.
Парамонова хищно улыбнулась, грубо схватила Пашку за волосы, затянула к себе под душ и сама на¬шла губами его губы.
Полотенце шмякнулось им под ноги…

***
- Машину у ерика бросим – иначе больно нагло выйдет, он может услышать. Сдается мне, эта скотина хитрая, и нам надо быть осторожнее.
- А ты все-таки не слишком преувеличиваешь его спецназовские навыки? – Пашка выпрыгнул вслед за Светкой.
- Я скорее преуменьшаю! Вспомни горы! – фыркнула она, засунув в карман шокер. – Со всех сторон одна за¬сада! Тут фашист, там Игорь с его вечной любовью к фа¬шисту, и Сашка с Даркевским не лучше… Тоже друзья на¬век… Так что не хочу и думать, что будет, если сегодня он не расколется…
- Расколется, - пообещал Пашка.
- Всё равно полной внезапности не жди, - покачала головой Светка, запирая хаммер. – Собаки вон уже, слышишь?
- Ладно, пошли. Гулять так гулять.
- Официант, коржик, - со вздохом подхватила Светка бородатую шутку, и оба зашагали вдоль перекошенного соседского забора к Игореву дому.
- Всё помнишь, что за чем делать? – шепотом уточнила Парамонова, влезая на забор.
- Помню, тихо.
Пашка спрыгнул во двор, поймал Светку, и оба двину¬лись прямиком к летней кухне, стараясь идти как можно бесшумнее.
Везде было темно, хоть глаз коли, собаки перестали над¬рываться в соседних дворах. Только слабый лунный свет позволял хоть немного ориентироваться. Светка отперла дверь своим ключом, надеясь, что его лязг привлечет вни¬мание Вебера.
Предстояло выманить его и разыграть заранее про¬думанную сцену.
Свет включать не стали, а ввалились внутрь. Пашка по¬светил фонариком, и Светка сбросила перед самой дверью свои босоножки, накинула на нее крючок. Потом прошла в единственную комнату и положила шокер под диванную подушку, - чтобы сразу можно было выхватить.
Пашка поставил на кухонный стол бутыль с материным зельем, снял рубашку, неряшливо бросив ее на пол, рас¬кидал сандалии и расстегнул ремень на джинсах, напо¬ловину вытащив его из шлевок, так что один рывок – и он окажется в руках.
Светка стащила с себя топик, оставшись в одних брю¬ках, бросила его поверх Морозкиной рубахи и с ногами забралась на диван. Пашка сел рядом, и они стали напря¬женно прислушиваться.
Тишина стояла мертвая.
- Идёт, - шепнула Парамонова в самое ухо Пашке, уловив едва слышный звон от поднимаемого сна¬ружи крючка на двери: должно быть, осторожный Вебер поддел его чем-нибудь.
Морозко хорошо выучил сценарий, поэтому без напо¬минаний подмял Светку под себя, целуя. Она ответила ему с не меньшим пылом, обхватив руками его лицо, шумно дыша и даже постанывая для большей натуральности.
Вспыхнул свет – и оба мгновенно застыли, как и пола¬гается застигнутым врасплох любовникам.
Вебер стоял в дверях с бейсбольной битой в руках и преглупо улыбался с явным облегчением.
- Прошу простить, я подумал, это воры.
- Вебер, ты до смерти напугал! – возмущенно заявила Светка, делая попытку прикрыться. – И не вздумай ниче¬го сказать Игорю!
- Нет-нет, я не стану говорить, - Вебер энергично за¬тряс головой.
- Здорово, Фридрих, - Пашка поднялся с дивана и по¬добрал с пола свою рубашку, бросил ее Светке, подошел к немцу, потряс его руку. – Думаю, ты меня поймешь – как мужчина мужчину.
Вебер растерянно помалкивал – похоже, спектакль воз¬ымел нужный эффект.
Парамонова отвернулась спиной к двери, одеваясь в Пашкину ковбойку, и тем временем неприметно достала из-под подушки шокер, встала с дивана.
- Закурить у тебя найдется? – спросил Пашка Вебера. – Я свои в машине забыл…
- Да. Но не здесь. В том доме.
- Ну пошли покурим.
Фридрих кивнул и повернулся к двери, и тут Светка, незаметно приблизившаяся вплотную, со всей силы при¬жала шокер к шее Вебера. Треск разряда был как сигнал для Пашки, который мгновенно бросился сзади на немца, повалил его на пол и скрутил ему руки за спиной своим ремнем.
- Готов! – Светка бросила Павлу удлинитель, шнуром которого тот связал дергающиеся Веберовы ноги, засунул ему в рот светкин топик. Затем втащил немца в комнату. Правда, тот уже пришел в себя и извивался, как уж на сковородке, пытаясь вырваться.
- Дверь запри как следует, - велел Морозко и, с трудом усадив сопротивлявшегося Вебера на полу, прислонил его спиной к дивану, примотал за шею к подлокотнику, так что любой рывок усиливал удушье. Потом принес бутылку с отваром.
- Сядь ему на ноги! – скомандовал он Парамоновой, ко¬торая мгновенно повиновалась, так и повалившись на ко¬лени немцу всем своим весом.
Пашка зажал двумя пальцами немцу нос, подержал так секунд десять, потом вырвал кляп у него изо рта и влил содержимое бутылочки, сдавливая свободной рукой его подбородок.
Задыхаясь, кашляя и отплевываясь, Вебер был вынуж¬ден кое-как выпить всё и, едва набрал воздуху, чтоб на¬чать ругаться, как Павел снова сунул ему кляп. Светка от¬пустила ноги пленника.
Оба, задыхающиеся, растерзанные, уселись на полу на¬против и уставились на свою добычу.
Вебер смотрел – вопреки пережитому – вполне спокой¬но, только злобно. Проиграв этот бой, он не желал как-либо унижаться.
- Сколько ждать? – уточнила Светка.
- Сама увидишь, - Пашка согнутой рукой вытер пот с лица. – Потерпи.
- Просто учение Дона Хуана какое-то! – захихикала Светка, переводя взгляд с немца на Пашку и обратно.
- Вот-вот, - ухмыльнулся Морозко. – А потом он напи¬шет продолжение кастанедовских книжек.
Оба снова захихикали, поглядывая друг на друга и на Вебера. Тот вёл себя спокойно – видимо, не воспринимал происходящее слишком уж всерьез.
- Слышь, Пань, как оно действует? – Светка подтолкну¬ла Морозко плечом.
- Да не знаю я, не спросил. Сейчас сами увидим. По¬терпи.
- А он не начнет буйствовать? Бросаться на нас, орать?
- Вряд ли. Ведь он связан.
Парамонова только вздохнула и снова принялась свер¬лить немца изучающим взглядом.
Пашка достал свои сигареты, протянул одну Светке, и оба закурили.
Вебер сидел-сидел, и вдруг начал смеяться: глаза сузи¬лись, сам он затрясся и только кляп мешал ему заржать во весь голос.
- Началось! – Пашка быстро подался вперед и вырвал кляп.
Вебер хрипло расхохотался во весь голос, и похоже было, что каждый взгляд на Светку и Пашку вызывал у него новый приступ веселья.
- Ну и что тебя так веселит, Гансик? – с деланной неж¬ностью осведомилась Парамонова.
- Вебер, ты можешь связно отвечать на вопросы? – Пашка придвинулся поближе.
Ответом был новый взрыв хохота.
- Черт, черт! – прохрипел немец. – Я так задушусь на¬смерть…
- Сиди спокойно, тогда не задушишься… Зачем ты при¬ехал в Астрахань?
Вебер хотел было согнуться от смеха, но удавка поме¬шала, поэтому он просто зашелся от хохота, так что даже слезы выступили.
- Мне нужно найти рецепт. И людей, на которых его ис¬пытали.
- Рецепт чего? – Светка подалась вперед, не сводя с ве¬берова лица настороженного взгляда.
- Эликсира бессмертия, - с трудом просмеялся Фридрих.
- А откуда он здесь?
- От Карла Оссе.
- А у него откуда? – быстро встрял Пашка.
- Из Либереи.
- А почему он здесь его применял?
- Либерея ведь здесь. Какие вы тупицы, ох, смерть просто!
Светка сдавленно вскрикнула, но Пашка быстро схва¬тил ее за плечо. Они переглянулись едва ли не с ужасом. Вебер давился смехом, разглядывая ребят, как резвящих¬ся мартышек.
- А на ком он испытывал? Они разве живы? – Светка уже подползла к немцу, как бандар-лог к Каа. – Это же девятнадцатый век был!
- Но ведь они стали бессмертными!
- И один из них – тот мужик, с которым ты был в ресто¬ране «Ночной Дозор»?
- Ну разумеется! - И Вебер надолго зашелся в припадке нездорового веселья.
- А кто сжег мою выставку?
- Мы…
- Кто именно?
- Мы…
Немец словно завис и не мог нормально отвечать, будто ему что-то мешало.
Пашка оттащил Светку подальше.
- Сейчас что-то будет, - предупредил он, наблю¬дая за приступом Вебера.
И точно: тот уже всхлипывал, и слезы текли не переставая. Буйное веселье стремительно переходило в не менее буйное горе горькое. Безудержный смех сменился рыданиями. В та¬ком состоянии ответить что-либо он вряд ли смог бы…
- Сильный, чертяка, - с уважением заметил Пашка. – Вон как быстро действие закончилось. Мать сказала, что почти час он будет нести всякую чушь, и у него можно спрашивать о чем угодно. А он вон чего – за пять минут оклемался… Может, и вправду подготовленный?
- Я же говорила! Может, нам только эффект внезап¬ности и помог. Правда, маловато узнали…Может, еще его помучаем?
- Как Пол Пот КампУчию?
Парамонова, несмотря на шок от всего случившегося, зафыркала со смеху.
- Ну, я не знаю, как именно это будет выглядеть… Ты знаешь?
- Что-нибудь из ряда вон жестокое, - со знанием дела кивнул Павлик.
- Ну Паш, я серьезно. Теперь я не удивляюсь, что Вебер над нами так угорал. Мы же полные придурки!
- Ладно, хватит издеваться над человеком. Неси снотворное.
Светка мигом притащила заранее припрятанный шприц и, недолго думая, всадила укол прямо через рукав в веберово плечо. Подействовало снотворное, увы, не так быстро, как показывают в кино. Минут пять Вебер про¬должал самозабвенно плакать, и только потом понемногу отключился. Пашка первым делом освободил его от удав¬ки, кое-как плюхнул на диван и, только окончательно убе¬дившись, что он спит, развязал ему руки и ноги.
- Валим скорее, пусть думает, что ему всё приснилось, - Светка быстро похватала всё, что могло хоть как-то на¬вести очнувшегося Фридриха на подозрения о реальности случившегося.
- Ты понял, что он сказал? Он же вообще предатель!
- Из-за того, что искал тут эликсир бессмертия, и би¬блиотека Ивана Грозного в Астрахани?
- Из-за того, что чуть не десять лет водил нас за нос, манипулировал нами, и все дружно ему верили. Сцены прям по Станиславскому разыгрывал, даже Петровича за¬дурил насмерть!
- Ну, Петровича твоего задурить гораздо легче, чем ты думаешь.
- А Каму?
- У-у! – Пашка только рассмеялся. – Каму даже проще, чем тебя, потому что у тебя есть хотя бы эта самая хвале¬ная женская интуиция, а у него и того нет. Вы все вообще как дети, ей-богу. И Ганс вас просто использовал.
- Фриц.
- Во-во. Я и говорю. Ганс поимел вас по-всякому. А вы и не заметили.
- Блин, надо было ему хоть по яйцам разок дать! – запо¬здало разозлилась Светка.
- Вернёмся?
- Хрен с ним. Нам самим теперь придется по Станис¬лавскому. Чтоб немец думал, будто мы ему просто приглю¬чились, а все прочие – что он их лучший друг. А мы его и пальцем не трогали.
- Пусть докажет, что это были мы, - ухмыльнулся Паш¬ка зловеще. – И что тут вообще кто-то был. Мать сказала, что вообще-то он ничего не должен будет помнить, когда очухается…
- Паша, ты должен быть очень внимательным. – Ска¬зала Парамонова тревожно. – Может, тебе кажется, что всё это очень весело, типа казаков-разбойников, но толь¬ко учти, что немец очень хитер, а всякие странные вещи, происходившие вокруг нас в последнее время, наводят на мысль о некоторой опасности. Короче, не надо думать, что ты самый умный, понял?
- Очень может быть, что я действительно самый умный. Но выпендриваться не стану, буду осторожен.
- Обещаешь?
- Обещаю.

Глава 5
Странные дни
Поводом наконец собрать всех вместе стал, как водит¬ся, день рождения Сашки и Светки, который приходится у обоих на двадцать третье июля.
- Ты даже не представляешь, где мы его отмечаем в этом году! – ликовал Сашкин голос в трубке. – Даже не угадаешь, сколько ни старайся!
- И чего, я должна именно угадать это, а иначе проле¬таю, как летчик Фаньер над Парижем? – Светка, зевая, слонялась по квартире родителей, пытаясь проснуться.
- Ладно, не напрягайся. Просто оденься как-нибудь из ряда вон. Чтоб феерично, но прилично. За тобой Паша заедет к шести вечера.
Сбросив звонок, Парамонова побрела в ванную. Роди¬тели сейчас жили на даче, так что до выходных их возвра¬щения ждать не следовало.
И это к лучшему, потому что выслушивать нравоучения на тему своего отстойного поведения на старости лет сил совершенно не было.
Она и так провела эти недели, не приходя в сознание. Они с Пашкой будто решили наверстать упущенное за много лет и творили чёрт знает что, напиваясь, накурива¬ясь и предаваясь разврату до полного изнеможения. Ещё гоняли на древнем Пашкином мотоцикле «Ява», которому место давно было на свалке, купались по ночам голыми на каких-то диких пляжах, пели под гитару до хрипоты и ездили в гости к многочисленным родственникам семьи Морозко, ухитрившись даже попасть на настоящую цы¬ганскую свадьбу.
Роза Федоровна уже и не ругалась, а только сердито от¬паивала их своими травами, когда они помирали после очередной попойки.
В редкие минуты просветления они еще пытались вы¬яснить что-нибудь про легендарного аптекаря Оссе, его эликсир бессмертия и Либерею, а заодно понять, как всё связано с немцем и странными людьми «в черном».
- Думаю, что разработки Карла Оссе – это ключ ко всему сюжету, понимаешь? – Светка сидела на Пашкиной кро¬вати в его рубашке с его ноутбуком и просматривала один документ за другим.
Урывками она уже успела прочитать книгу Отто Бауера про Карла Оссе и всё, что смогла найти, про загадочную потерянную библиотеку Ивана Грозного, а Пашка внима¬тельно просмотрел «Астраханскую летопись» Штылько и памятные книжки Астраханской губернии за все годы с тысяча восемьсот семьдесят третьего по тысяча девятьсот восемнадцатый.
Пашка валялся рядом на ковре, курил и перебирал листки с заметками и записями.
- Если суммировать то, что нам выдал Вебер под пыт¬кой, и то, что вы о нем уже узнали раньше, могу предпо¬ложить, что немцы в Великую Отечественную так упорно пробивались в Астрахань в том числе и для того, чтобы добыть людей, на которых Оссе испытал свой эликсир бессмертия, им изобретенный, и сам этот эликсир.
- Если эликсир вообще был. Скорее всего, у них тогда, в войну, ничего не вышло. Но факт, что Вебер решил остаться в Астрахани именно для того, чтобы продол¬жить поиски этих людей. Может, он вообще все сделал для того, чтобы войти к нам в доверие специально. И ни о какой настоящей мужской дружбе, на которую так на¬деялся Игорь, не было и в проекте…
- Думаешь, наш немец имеет выход прямо на самоё Новую Швабию? – засмеялся Пашка.
- Да я не удивлюсь уже, блин, если он связан напрямую с венерианцами, марсианами и плеядианцами какими-нибудь!
Отсмеявшись, Морозко подпер голову руками и за¬думчиво продолжил:
- Как бы там ни было, Вебер искал-искал и таки нашел жителя Астрахани, который, как Горец, про¬жил несколько веков.
- То есть, этот наш Мафусаил – один из тех, на ком когда-то аптекарь и алхимик Карл Оссе испытал свой эликсир бессмертия. Вопрос о том, почему Оссе вообще взялся за этот эликсир, тоже более-менее прояснился.
- Похоже, дело в том, что у Оссе и его дочерей умирали дети, и он с горя, что их не смог спасти, стал химичить и изобрел такое средство…
- Его он испытывал на мальчиках в сиротских прию¬тах, например, Александринского приюта, директором которого сам же и стал в 1849 году, и на девочках из Ин¬ститута воспитания девиц.
- И еще - на заключенных, потому что еще был дирек¬тором Астраханского губернского комитета Общества по¬печительства о тюрьмах.
- Так что кто-то из них и есть этот наш Горец Ма¬фусаил.
- Вопрос в том, выжили ли остальные?
- Знаешь, мне почему-то кажется, что не выжили. Или выжила лишь часть. Причем не случайно, а по принципу группы крови.
- Ого! А вот это что-то новое. Что ты надумала?
- Именно он прожил дольше прочих, так как у него чет¬вертая группа крови. Но и это – не просто так, потому что такая группа как-то связана еще и с происхождением человека. Короче, человек с такой группой крови – очень дальний потомок какого-то особого вида людей или су¬ществ древности. Например, тех же людей-йети.
- Эк ты завернула! – Пашка даже приподнялся с пола, чтобы посмотреть на свою подругу. – Думаешь, именно потому моя картина и триггернула их?
- Да кто его знает… А вдруг?
- Нуу…. Я даже не знаю. Вообще-то у меня тоже четвер¬тая группа крови…
- Так ты – потомок снежного человека! – захохотала Па¬рамонова, спрыгнула на пол и набросилась на Пашку, при¬давив его запястья к полу. Они со смехом возились среди разбросанных бумаг, потом выбрались на кухню, чтобы наконец поесть.
- Будем считать, что четвертая группа – «концентрат» бессмертия, так как в нее можно лить всё, как в помой¬ку, - предложил Пашка, быстро шинкуя курицу для карри, которое они решили по-быстрому приготовить, потому что готовой еды дома не осталось совсем.
- Ну да, можно и так сказать, - кивнула Светка, вы¬тирая луковые слезы тыльной стороной ладони. - И это намного повышает шансы выжить.
- И заживление у людей с этой группой идет быстрее, по себе знаю, всё как на собаке заживает.
- Но и комары тебя очень любят кушать.
- Ну они знают, что это полезно! – Пашка налил на огромную сковороду масла. – И вообще, может, у меня са¬мая настоящая Христова кровь. Ведь на Туринской пла¬щанице – тоже следы крови этой группы.
- Это если плащаница вообще к Христу имеет хоть какое-то отношение…
- Но как было бы здорово, согласись!
- Ладно, не очень-то зазнавайся, - Светка нарезала зе¬лени и высыпала ее в сковороду. – В любом случае, раз¬ные группы крови у людей – это след происхождения от разных предков. Причем предков разных генетически и может даже – генетически измененных искусственно.
***
Обещанный Сашкой сюрприз оказался действительно сногсшибательным.
Праздник им предстояло провести на территории только-только завершенного буддийского комплекса в по¬селке Приволжье.
На высоком берегу над простершейся внизу Волгой рас¬цветал, как лотос среди диких зарослей, храм-хурул Зелё¬ной Тары, окруженный восемью белоснежными ступами, пёстрыми цветочными клумбами и молодыми пока еще зелеными насаждениями.
Обегавшие каждую ступу и сам хурул круговые до¬рожки, предназначенные для ритуального обхода-коры, были вымощены плиткой разного цвета в соответствии со структурой мандалы - схемы космоса.
Так что одни были желтыми, другие – зелеными, третьи приветливо белели, а четвертые тревожили красным. Свер¬кали в закатных лучах позолоченные навершия-ганжиры, украшающие хурул и ступы.
От каждого расходились, как спицы огромного зон¬та, натянутые гирлянды разноцветных молитвенных флажков-лунгта, полоскавшихся на ветру.
На задворках всего комплекса притаилось под остро¬верхой красной крышей белёное одноэтажное здание буд¬дийского центра, предназначенного для собраний, лекций и выставок.
Сейчас его стены украшали огромные фотографии всех этапов строительства хурула, а свободное место внутри занимали накрытые к празднику столы.
Только вчера ламы провели в хуруле большой обряд, на который собралось множество верующих из Астрахани, Нариманова и даже сёл области.
Поэтому сегодня в самом храме прихожан было уже немного, а праздновать день рождения Сашки, ставшего важной частью общины-сангхи, пришли и вовсе едини¬цы.
Гостей встречала настоящая хозяйка этих мест, вдохно¬вительница постройки хурула и вообще главная активист¬ка возрождения калмыцкого буддизма в городе Валентина Санджиева.
С неизменно радушным выражением лица, одетая в восточные нарядные одежды, излучающая спокой¬ствие и силу, она казалась воплощением самой Тары-Открывательницы Путей.
Помогала ей взрослая дочь Луиза – высоченная тонкая девушка, красивая необычной изысканной красотой, по¬добная загадочной азиатской принцессе. Сашка всё вре¬мя был рядом с Валентиной, то и дело бросая на нее едва ли не влюбленные взгляды, да и она ему явно симпати¬зировала.
- Видали? – кивнула наблюдательная Светка парням на эту картину. – Шура, похоже, втюрился.
- Я говорил это еще пару месяцев назад, - отмахнулся Кама.
- Чего-то у вас у обоих на старости лет крышу снесло, - ехидно заметил Даркевский. – Иначе и не скажешь.
- Не завидуй! – посоветовал Пашка.
- Да ты на себя посмотри! – захохотала Светка, тыча Юрика пальцем в грудь. – Кто бы говорил, ха! Сам-то!
- Вот именно, - подтвердил Кама. – И притом твой вы¬бор, Юрий Дмитриевич, вообще находится за гранью всяческого понимания…А вон Игорь приехал!
И показал на дорогу, по которой подкатил старый добрый «козел», и из него вылезли Петрович и Вебер с каким-то громадным коробом.
Всем друзьям уже было понятно, что теперь лучшими подарками для Сашки является что-нибудь, подходящее для буддийского центра. Поэтому сегодня все привезли результаты своих изысканий.
Так что Сашка и - автоматически, - буддийский центр, получили в подарок пять красивых торше¬ров, деревянный резной столик, десяток здоровен¬ных цветочных ваз в китайском стиле и чайный сервиз на двенадцать персон.
Юрик привел Анечку, Кама взял с собой неизменную Юлю, Сашка ухаживал за Валей, Светка с Пашкой были неразлучны, как сиамские близнецы, и только Игорь и Вебер остались сегодня в гордом одиночестве. К счастью, Валентина так ловко руководила застольем, что скучать или ссориться никому и в голову не приходило.
Игорь снисходительно наблюдал за идиллией Пашки и своей жены, Вебер и Юрик растерянно смотрели на Анечку, быстро напившуюся и распоясавшуюся донель¬зя, Сашка и Светка пили на брудершафт и вручали друг другу непременные подарки-сюрпризы, которые, по тра¬диции, открывали уже позже, наедине. Приходили еще гости. Юлька Арутюнян и Оксанка Игольченко выясняли у Светки, оттащив ее в уголок, что вообще происходит и ужасались ее поведению.
Специально прилетевшая в город Аида Гассанова по¬дарила Сашке свежий номер «Нэшнл Джиографик», в котором была напечатана ее огромная статья про него, Валентину и хурул. Светке она вручила набор дорогущей омолаживающей косметики.
- Вижу, что прямо угадала! – хохотала Аидка, оценив произошедшую в компании рокировку. – Со второй мо¬лодостью тебя, старушка, пользуйся! Баба - ягодка, как говорится!
Поздравляли и Валентину, и Сашку с успешным завер¬шением строительства хурула.
Угощенье всем дико понравилось, несмотря на его про¬стоту: разливанное море калмыцкого чая, горы свежеи¬спеченных борцагов на блюдах и раскаленные пельмени-бёриги с бараниной, привезенной прямиком из Элисты…
Уже в наступающих сумерках гости разбрелись по до¬рожкам, обходя ступы и храм по кругу, крутили молитвен¬ные барабаны-кюрде, кто-то ушел на берег смотреть на Волгу и даже купаться, кто-то просто уселся на лавочку в Галерее Пальм - рядом с молодыми пальмами со смешным названием трахикарпусы, которые были посажены персо¬нально Светкой.
Она заказывала саженцы, узнавала у агрономов Ялты, как обеспечить растениям нормальные условия в нашем адском климате и, наконец, сама распланировала Гале¬рею, которую построили по ее проекту.
Сашка, Светка, Пашка и Кама сидели у подножия Сту¬пы Совершенной Победы и, отпивая по очереди из одной бутылки ликер «Бейлис», созерцали прозрачное бледно-зеленое небо, быстро наливавшееся ночными красками.
Отблёскивали бледно-розовым, оранжевым и перламу¬тровым расплывшиеся в вышине полосы, похожие на ин¬версионные следы самолетов.
Десятки их пересекались, образуя подобие гигантской неправильной сетки.
- Вот они, химтрейлы во всей красе! – сказал Сашка, делая глоток и показывая бутылкой в небо – Опять рас¬пыляют что-то…
- Ну, вроде в них распыляют частицы металла, чтоб с их помощью не просто управлять людьми, но и улучшать природу человека, - отозвалась Светка, забирая у него бутылку.
- Вот уж не согласен! – возразил Кама. – Вот уж вряд ли они чего-то там улучшат. Наоборот, про них всякие ужасы пишут, от них всякие нитки из тела растут, пластиковые!
- Да брехня это! – отмахнулась Светка. – Я думаю, там частички металла, которые выпадают вниз, на землю, и попадают в тела людей, а часть – болтается где-то в атмос¬фере. А потом откуда-то дают электромагнитные импуль¬сы, которые влияют именно на эти частицы. И вот таким образом и регулируется и наследственность человека, и его здоровье.
- Кстати, я тут подумал, - подключился Морозко, до¬пивая ликер и доставая из-под скамейки новую бутылку. - Это делается неспроста и целенаправленно, по некоей единой программе. Чтобы улучшить всех и всё.
- И кем же?
- Да хоть и масонами. Ведь масоны – это первое миро¬вое правительство, и хотят они построить общество, как у Ивана Ефремова в романах. То есть, хорошее, светлое будущее. Дело в том, что мы не видим всей картины, вот и думаем о них плохо.
Светка решила осторожно закинуть удочку на предмет выяснения, можно ли доверить Каме и Саш¬ке свои догадки.
- А помните, у нас на Старом кладбище тот склеп, ко¬торый стоит возле церкви – ну, бело-зеленый, с луковкой? Который называют в народе как раз масонским?
- Ну помним, конечно, - кивнул Сашка.
- Ну так вот он действительно такой и есть. Масонский. Не зря в документальном фильме «Тайны мировой архи¬тектуры» сказано про масонскую архитектуру, что и глаз в треугольнике, и лучи солнца – это точный указатель. Но также и арки, которых множество видим под этим симво¬лом. Арка – вечная жизнь, возрождение духа для любого, идущего к богу, символ присутствия бога. На склепе том всё это есть.
- То есть, масоны в Астрахани все-таки были? – уточнил Кама.
- Конечно.
- И кто, например?
- А кто-нибудь из ученых…химиков…общественников…
- Ха! – Сашка оживился. – Знаю, кто! Это – Оссе!
Светка и Пашка быстро переглянулись.
- Карл Оссе, аптекарь? – подбодрила Светка.
- Конечно! Помню, где-то читал, что ему ещё велели до¬казать, что он не масон. Нет дыма без огня!
Светка с Пашкой снова переглянулись.
- Возможно, Оссе своими сыворотками пытался зало¬жить на будущее возможность улучшения породы челове¬ка – посредством внесения в его организм частиц металла, веществ, которые через какое-то время и под влиянием не¬ких факторов начнут менять сам геном. – Сказал Паша.
- Ого! Паш! А ты у нас интеллектуал, а? – язык Сашки заплетался, и вёл он себя развязно. – Малыш, ты меня вол¬нуешь!
И полез к Пашке целоваться, причем тот и не думал от¬биваться.
- Начинается! – фыркнул Кама. – Шурику больше не на¬ливать!
- Эпидемии с древности и до сих пор – это и есть био¬логическое оружие богов! – вмешалась Светка, пока бухой Сашка совсем не вышел из берегов. - Оно самозапускает¬ся всякий раз, когда в среде накапливается сразу много вредных факторов – они и провоцируют вспышку болез¬ни, которая регулирует затем биосферу. Оссе об этом знал. Вот почему исследования вел как раз во время вспышек эпидемий!
- А ведь правда! – Сашка даже вскочил на ноги. – Так и есть! И вообще не нравится мне этот Карл Иванович, вот вообще! Мутный он какой-то!
- А давайте скооперируем усилия и выведем его на чи¬стую воду! – подлил масла в огонь Пашка.
- Да! Давайте! Я за! - наперебой загалдели остальные.
Прозондировав, таким образом, почву и получив нуж¬ный отклик, Морозко расслабленно усмехнулся и перестал направлять разговор. Тем более, за Сашкой пришла Ва¬лентина, за Камой – Юля.
Игорь подошел, чтобы поговорить с женой наедине. Опустилась ночь с трелями сверчков и далекими гудками теплоходов на покрытой мраком реке.

***
Игорь закончил ремонтировать крышу летней кухни и теперь, собрав инструменты в ящик, сидел в тени свесившихся с соседского участка сливовых ветвей и курил. Он загонял себя работой, чтобы при¬гасить злость и хоть немного отвлечься от мыслей о жене и всём происходящем.
По правде говоря, ситуация приводила его в полное за¬мешательство: Светлана сроду так себя не вела, вот он и не знал, ни что думать, ни как на это реагировать.
Было впечатление, что она напилась какой-то грёбаной отравы или попала под некие чары. Цыганский гипноз, не иначе, издевался он сам над собой.
Надо было срочно найти себе какую-то новую деятель¬ность, и желательно как можно более тяжелую физически, чтобы вырубиться от усталости и перестать прокручивать в голове одни и те же рассуждения в поисках ответов.
Но пока – увы! – мысли сами собой лезли в голову и от¬равляли существование.
Против воли вспоминалась вся история их отношений, да и предыстория тоже, и многие факты, которые он узна¬вал уже постфактум от друзей.
Как назойливый стук молотка, в памяти всплыл рассказ Сашки и Камы о том, как Светка впервые увидела Пашку…
- А вот помнишь, на втором курсе мы участвовали в ин¬ститутском новогоднем концерте, - сказал тогда Сашка. – Ну, это где ты и Кама исполняли «Итс май лайф»!
- О, это вовек не забыть! – ржал Сергеев. – Там все ото¬жгли – так отожгли! Я был за Доктора Албана, а Петрович – на аккордеоне.
- И мы бы затмили всех, если бы не Пашка Морозко, - вспомнил сам Игорь.
- Да уж, Пашка нашел тоже, что петь – «Суицидную блондинку» своего преподобного «Инэксэса».
- Его ж тогда чуть не отчислили за пропаганду суицида! И за аморальное поведение…
- О, помню, как этот шибздик рвал на себе рубаху и расстёгивал штаны прям на сцене.
- Да уж, изображал секс-идола по полной программе…Даром что на него похож. Девки тогда от восторга просто пищали!
- И кидали на сцену свои трусы, топики и туфли! – за¬катывался хохотом Кама. – Такой погром в зале устроили, что в деканате потом всем разнос дали. Причем – в на¬шем, и нам.
- Ну концерт-то в нашем корпусе шел, а организато¬ром был истфак…И нам высказали, что это мы таких дол¬банутых гостей приглашаем.
Парни тогда весело смеялись, вспомнив эту историю, как далекое и безвозвратное прошлое. Кто б знал, что оно вовсе не такое уж безвозвратное!
Той же весной Кама со Светкой стали ходить на ЕГФ на подготовительные лекции, чтобы на следующем курсе уже выбрать себе допспециальность, и вот там она уже прямо сошлась с Морозкой. И всё лето, и весь третий курс Пашка со Светкой зажигали не по-детски – как говорит¬ся, секс, наркотики, рок-н-ролл.
Еще драки, приводы в милицию, поездки в горы и разврат в общественных местах. Но уже осенью в начале четвертого курса они вдруг, прямо на ровном месте, рас¬стались. И она чуть не полгода была, как зомби, в универ ходила, как робот, и стала похожа на тень. Что у них слу¬чилось, так до сих пор никто из друзей и не выяснил.
Вот теперь Игорь жалел об этом. Возможно, эта инфор¬мация помогла бы ему как-то повернуть ситуацию, но – увы. Он вспомнил, как в конце четвертого курса они всей толпой пошли после зачета купаться на остров голяком. Пошла и Светка, с которой они до того времени не то что не общались, а вообще терпеть друг друга не могли и ча¬стенько собачились на семинарах. Да уж. Конечно, у всех был шок, когда вечером они ушли с пляжа вместе, да еще и прямиком в одну кровать.
Последующие события, то есть, свое расставание с Па¬рамоновой, и ее замужество, Игорь как-то не восприни¬мал всерьез.
Это всегда казалось ему нелепой случайностью, из кото¬рой они, к счастью, вроде бы выбрались без потерь. Но вот теперь нарисовался чёртов Морозко – и всё опять пошло через жопу кувырком!
Игорь раздавил уже пятый окурок и слез с крыши. Нуж¬но было срочно что-то предпринять. Вон дрова, что ли, поколоть…
К счастью, его отвлек звонок. Это был приятель из крае¬ведческого музея, один из «белых» археологов. Игорь при¬сел на заваленку и ответил.
Оказалось, что в музей какой-то чувак принес старин¬ный сундук, чтобы его сдать в фонды.
Но музей брать сундук отказался, потому что такого до¬бра у них самих девать некуда, лишнего места и так нет, да и сундук довольно стрёмный.
В общем, Петровичу предлагалось зайти и посмотреть, - может он его захочет взять себе?
В другой раз Игорь бы поблагодарил и сразу отказался, но сейчас не стал упускать лишнюю возможность отвлечь¬ся, а потому пообещал приехать в течение часа.
Сундук, конечно, он брать не стал.
Зато разговорился с приятелем-археологом и узнал, что парень, который сундук приносил, из рабочих, делающих ремонт в усадьбе на улице Калинина.
И приходят они уже не в первый раз, принося то ста¬рые жестяные шкатулки, то фонарь, то клад медных мо¬нет конца семнадцатого века.
Вроде бы, всё делается по закону, открытый лист вроде бы есть, как и документы на реставрацию. Но вот кто ку¬пил дом и копает – неясно. Игорь решил сходить на место и посмотреть, что там вообще происходит.
Усадьба Калининых конца девятнадцатого века стоя¬ла на улице, носящей имя Калинина, хотя, понятное дело, это было просто странное совпадение, ведь «всесоюзный староста» к прежним владельцам здания никакого отно¬шения, вроде бы, не имел.
Примечательным в этой постройке было то, что стояла она вплотную к зданию КГБ, построенному в 1970 году. Сейчас прежние обитатели из усадьбы были выселены, периметр обнесен красно-белой сигнальной лентой, чтобы не шлялись посторонние.
Ремонтировали всё, от крыши до подвалов. Игорь по¬звонил по сотовому тому самому рабочему, что принес в музей сундук, и вскоре уже вошел внутрь усадьбы.
Ничего особенно странного в ремонтных работах Игорь не заметил, зато происходившее в цокольном этаже и под¬вале его насторожило.
Судя по словам нового знакомца, рабочим объяснили, что помимо ремонта заодно прямо под усадьбой идут и раскопки старообрядческого монастыря, что был на этом месте. А кельи его до 1970 года располагались на месте КГБ.
Осмотревшись на месте «раскопок», Игорь понял, что чутье его не обмануло. На самом деле, похоже, делался подкоп прямо под здание КГБ.
Что там говорила Светка? Что Вова Дьяконов объяснил, как какая-то московская фирма хочет сделать тут част¬ный музей? И все по закону? Ну да, ну да. И подкоп под КГБ – тоже.
А что у нас тут еще ремонтируют неподалеку? А пра¬вильно, а Персидское подворье, вот что. А там у нас что? Правильно, а там, согласно городским легендам, у нас должны быть подземные ходы. Вообще, ходы у нас есть везде, это уже факт. И не являются ли работы в подворье и в этой усадьбе частями одного плана?
Тут было, над чем подумать!

***
Вторая неделя августа принесла Пашке радостную весть. Позвонил Вова Дьяконов и сообщил, что можно идти оформлять документы на помещение мастерской в подворье и даже занять ее.
Работы ускорили, и про обещанные четыре месяца мож¬но уже не волноваться.
В день, когда можно было осваивать мастерскую, на радостях Паша и Светка решили навести порядок в своей «берлоге», прежде чем отправляться в город.
Светка выгребла из-под кровати кучу пустых бутылок и в ужасе воззрилась на них. Одна, три…двенадцать…
- Паш! – позвала она любимого.
- А? – он как раз собирал в мешок груду коробок из-под пиццы и китайской лапши.
- Смотри.
- Офигеть!
- Сорок семь, Паш. Наверное, нам уже хватит. Пора за¬вязывать бухать.
Пашка привычным движением откинул со лба непо¬слушные пряди.
- Да уж. Ты права. А то мы так станем алкоголиками.
Оценив «тонкий» юмор фразы, Светка так и покатилась со смеху. Пока ехали в центр, она вспомнила, что на чер¬даке одного из домов на Трусово у Игоря уже сто лет бес¬хозно припрятаны старые багетные рамы.
- Может, взять их и приспособить? – предложила она. – К твоим картинам?
- Можно. Или ты сама уже начнешь наконец рисовать. Места хватит нам двоим… Я их отреставрирую, да и ис¬пользуем, чего им зря пропадать.
На том и порешили, и Парамонова свернула на Новый мост.
К счастью, ни Игоря, ни Вебера дома не оказалось.
Поздоровавшись с любопытными соседями и узнав от них, что хозяева «оба на работе», Парамонова от¬перла дверь главного дома и взяла ключи от всех про¬чих дверей.
- Связка основательная, прямо как у Синей Бороды! – засмеялся Пашка. – Щас как откроем нечаянно какую-нибудь дверь, а таааам….
- Да я и не удивилась бы!
Оба белых пуделя Тони и Тим, основательно одичавшие за прошедший месяц, радостно облаивали и хозяйку, и ее дружка, скакали вокруг и просились на руки. Светка по¬чувствовала слабый укол совести за то, что столько време¬ни не уделяла собакам внимания и практически бросила их на Игоря, однако настоящее чувство вины почему-то не приходило, и угрызаться как-то особенно и не хотелось.
Пожав плечами на собственное легкомыслие, она по¬казала Пашке лестницу на чердак, которую нужно было придержать, а сама ловко полезла по ней наверх, потря¬сая ключами. Собаки прыгали внизу, попутно облизывая Пашкины руки.
Рамы оказались на месте, поэтому Светка забралась на чердак и передавала их оттуда Пашке по одной, пока на¬конец все восемнадцать штук не оказались на земле.
- Ну отличные рамы, - Пашка придирчиво осма¬тривал их. – Немного подреставрирую, и всё… Ты спускаешься?
- Сейчас… Подожди немного…
Пашка успел упаковать шесть рамок, когда Светка по¬звала его, попросив подняться к ней.
- Вот, смотри, – она показала на стоявший у стены гро¬моздкий сундук, запертый на амбарный замок. Сундук выглядел старым-престарым, а замок был совсем новый, китайский. – Не знаю, что там. И сундука этого не помню. И ключ ни один к нему не подходит.
- Ну может, Игорь поставил его сюда, пока тебя не было?
- Вот честно, задолбали уже эти секреты… Ты сможешь его вскрыть?
- Замок? А…Ну да, попробую. Шпилька есть?
Светка выдернула из прически шпильку и подала ему, отползла в сторону, чтобы освободить место.
Пашка уселся перед сундуком и стал орудовать шпиль¬кой в замке нежно и аккуратно, как сапёр.
- Вот, пожалуйста! – он открыл замок, выдернул его из металлических сундучных петель и осторожно откинул тя¬желую крышку. Светка заглянула внутрь через его плечо.

***
- Мы должны позвонить Игорю и прямо его спросить!
Светка заперла чердак и осталась сидеть на переклади¬не лестницы.
- Отличная идея, просто офигеть! – не одобрил Морозко. – Может, еще и Вебера позовём?
- Может и позовём, если придется. А пока нужно дать знать Игорю. Всё равно уже всё вышло из-под контроля. Конспирируйся, не конспирируйся, а всей картины мы не видим, так что в любом случае будем в проигрыше. И на¬доело играть в эту сраную «Зарницу», Паш.
- Может быть, просто вернем все, как было, и сделаем вид, что мы ничего не находили? Или тебя любопытство так мучает?
- Ужасно мучает. Всё одно к одному. Меня уже тошнит от всех этих секретов. То есть, буквально тошнит…
- Может, ты отравилась выпивкой? – забеспокоился Пашка, глядя не ее побледневшее лицо.
- Может. Или отравилась всем тем враньём, в котором мы варимся…
- Ладно, звони ему. Давай.
- Нет, я не буду ему звонить, он сбросит. Давай ты!
Пашка кивнул и набрал номер Игоря.
- Игорь, привет! Только не бросай трубку!
- Ну привет, - отозвался Криушин угрюмо.
- Слушай, ты мог бы приехать прямо сейчас на Трусо¬во? У нас тут небольшое ЧП образовалось.
- Небольшое ЧП у вас? – угрожающе переспросил Игорь. – Ну сейчас приеду.
И дал отбой.
Свою жену и ее любовника он обнаружил сидящими под приставной лестницей, ведущей на чердак. Оба кури¬ли и рассеянно гладили собак. И смотрели на него с очень странным выражением.
- Что стряслось? – Игорь был зол, но против воли встревожился.
- Игорь, присядь, пожалуйста, - попросила Светка.
Игорю стало еще тревожнее, и он даже послушал¬ся, опустился на пень для рубки дров, предваритель¬но выдернув из него топор.
- А вот топор ты бы лучше положил, - посоветовал Пашка.
Игорь усмехнулся и ловко всадил топор в лежащее рядом бревно.
- Итак, что у вас за ЧП?
Светка была какая-то ужасно взволнованная, испуган¬ная и зеленоватая.
- Игорь, что это такое? – спросила она, протягивая ему сверток в ветхой серой ткани, с которой сыпались нитки и труха. Руки у нее тряслись.
Криушин сначала вообще не понял, потом взял сверток и, положив себе на колени, развернул его.
На него смотрела книга с обложкой из тисненой кожи, инкрустированной камнями и покрытой полустёртым по¬золоченным узором. Судя по состоянию, она была такая старая, что…Чёрт. Игорь очень осторожно приоткрыл кни¬гу. Посмотрел и тут же закрыл.
- Вот ещё, - не давая ему опомниться, протянул Пашка следующий сверток.
Игорь ознакомился и с его содержимым.
- Там их много. Целый сундук на чердаке, - сказала Парамонова. – Там свитки, папирусы и книги еще. Это твоё?
Игорь молча покачал головой.
- Это не моё.
- Правда, не твоё?
- Да, правда. Первый раз вижу.
- Ну то есть ты не в курсе, что вот это – часть Либереи? – спросила Светка дрожащим голосом.
- Свет, ты чего дрожишь вся? – забеспокоился Пашка.
- Чувак, это Либерея. Тебе тоже полагается дрожать, - она посмотрела на него странным взглядом.
- С чего ты взяла, что это Либерея? – Игорь достал из кармана сигареты.
- Погоди, - остановила она его. – Так откуда на твоем чердаке сундук, о котором ты не знаешь?
- От Фридриха, значит, – пожал плечами Игорь и заку¬рил нарочито спокойно, но было видно, что и у него руки немного дрожат. – Он тут тоже, вообще-то, живет.
- От Фридриха, значит, – повторил Пашка. – Значит, он спрятал на твоем чердаке сундук с книгами из Либереи?
- С чего вы оба так упёрлись, что они оттуда?
- Да с Вебера твоего и упёрлись. Он нам сам сказал. Под пыткой!
- Чего-чего? – Игорь даже вынул сигарету изо рта. – Под пыткой?
- Мы дали ему зелье правды, связали, и он сам все рас¬сказал, - просветила Светка. – Что он здесь из-за Карла Оссе, который нашел эликсир бессмертия и испытал его на людях, они живы до сих пор. А рецепт Оссе взял из книг Либереи. А она – здесь, в Астрахани.
Игорь забыл про сигарету, и она уныло дотлевала у него в пальцах. А сам смотрел то на жену, то на Морозко, то на книги, небрежно сложенные стопочкой на старом тряпье. Светка уже так тряслась, что Пашка взял ее за плечи, не понимая, что с ней такое.
- Вот как славно-то! – сказала она, не сводя с Иго¬ря прямо-таки ненавидящего взгляда. – Вот ты прямо совсем-совсем не в курсе у нас, ага? И ничего, что ты вместе с этим бессмертным мужиком и преподобным Ве-бером такие же свёртки в своем гараже в свою же маши¬ну грузил месяц назад?
- Какие еще свёртки с бессмертным? Ты совсем с ума сошла? Ну еще бы, столько трахаться и бухать бог знает с кем…
- Я и не сомневалась, что ты уйдешь от темы!
- Дура совсем, да? – Игорь держался из последних сил.
Назревал скандал, Пашка прямо чуял, что вот-вот про¬изойдет взрыв.
- Может я и дура, а ты зато - предатель!
- Я предатель? Так это я, стало быть, изменяю мужу, даже не скрываясь?
- Я хотя бы не скрываюсь. А ты – заодно со своим нем¬цем, Мафусаилом и людьми в чёрном! И вы пытаетесь вывезти из города Либерею! И думаете, что никто ничего не узнает!
Светка вскочила.
- Но вы ничего не получите! Немец твой не получит! Так ему и передай!
- Так, всё, с меня хватит этого бреда! – Игорь тоже встал. – Либерея, Мафусаил, ****ец какой-то просто.
- Значит, про книги ты не знаешь, ну а про то, кто под¬жег мои картины прямо на выставке, наверное, тоже? – внёс Пашка свои пять копеек.
- Поджёг твои картины? Думаешь, я в этом замешан? – совсем уже обалдел Игорь. – Вы оба псилоцибиновых гри¬бов, что ли, нажрались?
- Ты стал совсем как немец, – Светка буквально выплю¬нула эти слова. – Ты тоже всё врёшь! Врёшь и думаешь, что мы – идиоты, и ни о чем не догадаемся! Ты уже давно сам по себе, и на нас, и на меня тебе давно уже плевать!
И села, зарыдала в голос, закрыв лицо руками и рас¬качиваясь, так что слезы сквозь пальцы капали в пыль. Пашка обхватил ее изо всех сил и прижал к себе.
- Не утешай её, пускай проревётся, – бросил Игорь небрежно.
Пашка посмотрел на него снизу вверх.
- Знаешь, ты бы меня не учил, как мне обращаться с моей девушкой.
- О! С твоей девушкой? Которая – моя жена?
Пашка отпустил Светку и встал.
- Жена, говоришь? А что же ты с ней обращаешься, как с дерьмом?
Тут Игорь бросился на Пашку, как барс, и оба улетели прямо в поленницу, снесли ее и растянулись среди раска¬тившихся дров.
Светка, застыв, не могла отвести взгляда. Всё проис¬ходило так быстро!
Противники вскочили синхронно, Игорь выдернул из бревна топор, Пашка схватил с земли опрокинутое ведро, успел закрыться им, топор врезался в металл, порвав и смяв его, Пашка отбросил свой импровизированный щит, пригнулся и врезался всем весом в живот Игорю.
Оба снова рухнули наземь, Игорь сбросил с себя Паш¬ку, стукнул затылком о торец бани, Пашка ощупью подо¬брал полено и огрел им Игоря прямо по лицу, успел отполз¬ти, пока тот отвлекся на хлынувшую из разбитой брови кровь.
Собаки яростно лаяли и носились вокруг, не зная, в кого вцепиться.
Светка даже не пыталась их разнимать, понимая, что ей приятно видеть, как из-за нее дерутся мужики. Потом все-таки выхватила из кармана сотовый, набрала номер и заорала:
- Юра, мне насрать, где ты, ты должен приехать сей¬час! На Трусово! И возьми парней! Здесь Игорь и Пашка! Они точно друг друга убьют! Скорее!
И просто выронила мобильник: накатила ужасная дур¬нота, обзор заволокла чернота, в ушах мощно зазвенело, и Светка уткнулась лбом в колени, чтобы не упасть.
Так что она уже не видела, как парни продолжили до¬бивать друг друга с полным ожесточением и безо всякой пощады, в молчании, пуская в ход всё, что подворачива¬лось: цветочные горшки, стулья, лопаты, кирпичи, тазы и даже шланг для полива.
Именно на стадии, когда залитый кровью Игорь из по¬следних сил душил этим самым шлангом такого же окро¬вавленного и выдохшегося Пашку, прибежали Юрка, Сашка и Кама и отодрали дерущихся друг от друга.
Сашка заметил отключившуюся Парамонову и не нашел ничего лучше, чем окатить ее водой из последней уцелев¬шей лейки.
- Они живы? – слабо пропищала она, с трудом во¬рочая языком.
- Живы, живы… Ты сама как? Досталось тоже?
- Да не… Давление упало…Или от стресса… Парни друг друга не убили?
- Да нет, вон они, нормально всё.
Игорь и Пашка сидели на земле, тяжело дыша, и жад¬но курили. Собаки бегали вокруг них и старались облизать обоих. Остальные пытались выяснить, что произошло. Во дворе царил дикий разгром.
Сашка пошел и запер калитку, поставил чайник и велел Игорю и Пашке умыться и переодеться, потому что выгля¬дели оба ужасно.
Светка, увидев, что муж и любовник в реанимации вро¬де не нуждаются, взяла с собой Юрика и пошла забрать со двора книги, так и валявшиеся под лестницей.
Сашка принес аптечку и принялся угрюмо ремонтиро¬вать обоих пострадавших, нудно выговаривая им за их идиотичное поведение.
Теперь – хорошо ли, плохо ли – но вся команда снова была в сборе, и всем пришлось рассказывать о том, что с ними произошло за это время. Сашка налил всем водки.
- Мы видели, как ты, и Вебер, и тот бессмертный чувак из Дома-с-бутылками грузили что-то в твою машину, - на¬помнила Светка Игорю.
- Вебер познакомил меня с этим вашим Мафусаилом, - пожал тот плечами. – Сказал, что это его родственник, живущий здесь давно, и что он хочет какие-то семейные реликвии переправить на родину. Вот их я и помогал им грузить.
- И у тебя не возникло мысли, что это подозрительно? – покачал головой Сашка.
- Ну, за столько лет Вебер ведь ни разу больше не дал мне повода его в чем-то подозревать.
- Ты прав, – кивнул Даркевский. – Подозревать его было не с чего.
- Я подумала тогда, как увидела, что ты с немцем что-то замутил и знаешь про бессмертного мужика, но с нами не поделился. И я разозлилась. И не пришла домой.
- А я все-таки хочу понять. Про картины мои, – вме¬шался Пашка, с трудом шевеля разбитыми и распухшими губами. – Почему на выставке ты устроил сцену именно возле картины со снежным человеком?
- Вот вообще не знаю. – Игорь потрогал пластырь на брови, уже промокший от крови. – Я даже не собирался. Но тут Вебер прямо стал настаивать на том, чтобы я по¬шел к вам разбираться именно в тот момент, буквально толкал меня в спину и говорил, что именно так и надо, потому что, дескать, потом, в другой обстановке, вы меня все равно обманете. А тут как раз и расколетесь, дескать, от неожиданности. И так меня накрутил, что я и пошел устроить разборку.
- Ну а орать на меня при всем народе и толкать меня тоже немец тебе велел? – Светка, похоже, была настроена враждебно.
Игорь надменно промолчал.
- Вот что. Давайте-ка насчет вот этих книг решим, - Кама взял со стола книгу в тряпице. – Итак, если всё сум¬мировать, что имеем?
- Какая-то левая контора, наверное, связанная с вашим немцем, купила усадьбу и роет из нее подкоп под КГБ. – Устало сказал Игорь.
- Туда, где раньше был монастырь. И в его подземных ходах хранится уже давно Либерея. Вебер понемногу вы¬носит сокровища Либереи оттуда и прячет здесь. Или еще где-то, – подхватила Светка.
- Немец заодно с Мафусаилом, и знает про рецепт бес¬смертия Оссе, – добавил Пашка.
- По сути, мы на исходной позиции: немец снова ведет свою игру, а мы оказываемся в нее втянуты, – подытожил Сашка.
- Если подземный ход под КГБ и подземный ход в Пер¬сидском подворье связаны, может быть, Вебер выносит находки именно через подворье, – предположил Игорь.
- А в подворье у меня теперь будет своя мастерская, как у члена Союза художников, – напомнил Морозко. – Можно будет последить за немцем прямо оттуда.
- Сундук снова спрячем на чердак, – распорядился Кама. – Но книги из него перепрячем. А ты, Игорь, должен будешь следить, как немец отреагирует.
- Да уж ясно.
- Слушайте, давайте еще уточним. Вот что за книги у нас тут есть?
- Да еще поди разбери, – фыркнул Пашка. – Вот эти все, что мы достали, вообще не на русском.
Кама аккуратно раскрыл все найденные фолианты и разложил их по столу. Все сгрудились вокруг.
- Не капните кровью на книги! – предостерег Саша Иго¬ря и Пашу. – Отодвиньтесь!
- Ну и что это за тарабарщина? – ткнул Пашка пальцем в один из титульных листов.
- Это просто латынь, - рассмотрел Даркевский.
- А вот тут иврит, вроде бы, - показала Светка.
- Это арабский? – нагнулся Кама над одним из томов.
- Это, скорее, фарси, - поправил Сашка.
- Да всё дело в том, что в Либерее могли быть, судя по разным данным, книги из самой Александрийской библио¬теки, древние карты, папирусы египетские, финикийские и иудейские, клинописные таблички, трактаты из Китая, Персии и Индии. Да всё, что тогда на свете было стояще¬го! – напомнил Даркевский. – Ведь Иван Грозный был ее последним владельцем, по сути, хранителем. А создавать¬ся она начала задолго до него, еще в Риме и Византии, и приехала в Москву с Софьей Палеолог как ее приданое. Именно Грозный ее и спрятал.
- А как насчет всяких магических трактатов? – напом¬нил Кама.
- Вполне могли быть. Недаром говорили, что сама Со¬фья Палеолог была колдунья, и даже наложила на библи¬отеку защитное заклятие. Так что трактаты об эликсире бессмертия там вполне могли быть…
- И Оссе нашел их.
- А как она в Астрахань могла попасть? – спросил Паш¬ка, которого немного развезло от водки. Да и полученные травмы сказывались. Во всяком случае, и он, и Игорь были притихшими и совершенно, казалось, забыли о том, что пытались друг друга убить.
- Итак, тут есть зацепка, – оживился Юрик. – Исчезно¬вение Либереи обычно относят к периоду после 1571 года. Что такого было в этот год? Крымский хан Давлет-Гирей напал на Москву, опричники ничего не смогли поделать. И чтобы спасти библиотеку, Иван Грозный вывез ее в Астра¬хань. Чтобы не досталась врагам и непосвященным. В Астрахань ее отвезли, потому что по воде безопаснее, чем по суше, да и само место у нас – важное, у нашего места и статус – Царство Астраханское. В случае чего, тут и сам царь смог бы править. Мы – запасная столица. Но я ду¬маю, что книги эти свезли сюда, в Астрахань, потому, что Грозный готовился отдать наш город именно в 1571 году как некое отступное. И книги – часть дара. Кроме того, это – оплата крымцам за их помощь в Ливонской войне. Недаром в 1577 году, когда умер хан Девлет-Гирей и его сменил Магомет-Гирей, он стал напоминать Грозному: де, обещали нам Астрахань – так подайте ее сюда, а мы за это перестанем нападать на Русь и подсобим в войне с Литвой. Но Грозный Астрахань не отдавал, а на дары не скупился. Возможно, Либерея была таким вот последним даром – на всякий случай. И ее так и не отдали.
- Погоди, погоди, - остановил Кама. – Давай объясни.
- Ну, после страшного пожара Москвы при набеге Девлет-Гирея Москва очень боялась повторения такой ме¬сти за присоединение Астрахани к России. И после этого так и шли разговоры о том, что Астрахань вернут Крыму, и Грозный водил хана за нос, обещая ему город вновь. И поначалу Гирей так обнаглел, что требовал назад и Казань, но после поражения его войска на речке Лопасне в 1572 г. ограничился только нытьем по поводу Астрахани.
- Да может, в случае такой угрозы от Крыма Либерею и привезли в Астрахань как раз с целью магического отвода беды от города, – усмехнулся Кама.
- По мне, так всё проще, – заметил Игорь. – Библиотеку просто спёрли из Москвы беглые в ходе опричных репрес¬сий и голода. Ведь они бежали куда? Сюда, в Астрахань.
Изначально Либерею хранили в Троицком монастыре, построенном Кириллом. Не зря краевед Хлебников писал, что в первые годы существования этого монастыря – как раз в 1570-е – воеводы постоянно по каким-то поклепам и доносам чинили игумену и братии притеснения, и сами астраханские жильцы вечно чинили монастырю «насиль¬ства и пропажи». После жалоб Кирилла на весь этот про¬извол сам царь велел быть автономному монастырскому суду. Видимо, народ прознал про книги Либереи, и либо хотел ими поживиться, либо просто боялся магии и хотел их уничтожить, вот и добирался до них всеми правдами и неправдами.
- Версий, даже детективных, можно построить еще сколько угодно, – отмахнулась Светка. – Например, в 1571 году, когда и опричнина дошла до крайности, и крымцы разорили Москву, те астраханцы, которые притаились и ждали удобного случая, чтобы отпасть от Москвы, акти-визировались: не зря Иван Грозный все 1570-е годы велел своим шпионам изучать настроения и вероятные отноше¬ния Астрахани с Крымом. И именно эта местная группи¬ровка и спелась с кем-то из Москвы, кто оттуда сбежал и спер Либерею. Но не всю, а магическую ее часть.
- Или наоборот, - подхватил Паша. - Астрахань, боясь, что ее вернут татарам, Крыму, решает сама откупиться и делает это с помощью обещанья отдать Либерею. Веро¬ятно, столь ценна она была, вернее, трактат об эликсире бессмертия.
- Или того сложнее! – подключился к игре Карагалиев. – Про-крымская группировка в Астрахани заполучает Ли¬берею для того, чтобы шантажировать Грозного: либо он отдает город крымцам, либо - Либереи ему более не ви¬дать, точнее, трактатов о бессмертии. Но, похоже, шан¬таж этот не возымел эффекта.
- А может, в этом были замешаны и казаки-разбойники, среди которых был и Ермак. Они сильно разгулялись на Волге в 1581 году, и сам царь велел их унимать, но Ермак среди прочих предпочел бежать на Урал, в Сибирь и так далее, – заметил Игорь.
- В любом случае, с 1571 года Либерею так и держали в Астрахани на случай крайний: откупиться, если город и край кто захочет отнять от России. Не зря после 1584 года так участились разные посольства в Астрахань – может, выясняли возможность покупки Либереи для Ватикана? – предложила Светка.
- Ну и, судя по словам самого Вебера, Карл Оссе в де¬вятнадцатом веке нашел Либерею, а именно – трактат о бессмертии. И сделал некий эликсир, – подвел итог Мороз¬ко.
- Ладно, – вздохнул Сашка. – Давайте перепрячем кни¬ги, да и поедем по домам. Игорь, ты как, здесь останешь¬ся? Не поплохеет тебе после такого-то боя?
- Ничего мне не сделается, - криво усмехнулся Игорь. – Останусь здесь, посмотрю, как Вебер себя вести будет.
- Хорошо. Про сундук ему ни слова. Света, тебе лучше поехать к родителям, а Пашу я возьму пока к себе. Не сто¬ит ему в таком виде матери показываться.

Глава 6
Лекарство от глупости
Пашкина мастерская в Персидском подворье быстро, как по волшебству, превратилась в подобие пещеры Ал¬ладдина.
Разномастные рамы, старинные стулья с окрестных помоек, лампы с блошиных рынков, ткани причудливых расцветок, павлиньи перья, гипсовые головы, тибетские маски и многорукие боги заполонили пространство, то и дело становясь частью натюрморта или пейзажа, или фо¬ном портрета.
Ящики с красками, мольберты, картины начатые и холсты нетронутые, целые батареи пузырьков с раство¬рителями, лаками и маслами, пучки кистей, натыканные в вазы – казалось, что мастерская существует здесь по меньшей мере лет двадцать.
Прямо напротив входа, в простенке между окнами, Паша повесил репродукцию своего любимого врубелев¬ского «Демона Сидящего», который неизменно служил по¬водом для шуток.
- Это же тебя нарисовали! – всякий раз смеялся Шурик. – Физия – ну точно как у тебя с бодуна, и одет в джинсы. И сидит среди цветов, как ты в саду своего дома.
- Настоящее название картины – Михаил Врубель, «Пав¬лик Морозов с бодуна» – соглашался Пашка.
Приходили, конечно, не ради того, чтоб поржать. В пер¬вую очередь, ради того, чтобы Паша непременно и не схо¬дя с места нарисовал их портрет. После того, как Кама-фотограф почти завязал с занятиями фотографией, народ живо переключился на Морозко-художника.
- Нарисуй меня злого, в драной одежде и на фоне каких-нибудь развалин! – требовал Сашка. – Вот такое настрое¬ние у меня сейчас.
- Ну и что, что пейзажи любишь! – наступала Юлька Арутюнян. – Знаю же, что ты и портреты можешь. Давай, Паша, я и заплатить готова. Хочу свой портрет в истори¬ческом костюме!
- Мне нужен натюрморт восточный, такой экзотиче¬ский, - робко просила Оксанка Игольченко. – Вот с этой масочкой, фигуркой и тем платком…
- Паша, а как ты смотришь на то, чтобы в какое-то удобное тебе время нарисовать карандашный портрет Анечки? – подбивал клинья Юрик.
- Меня нарисуй углем, чего выдумывать! – на ходу ин¬структировал Кама.
- Давай уже, садись, я нарисую тебя самого! – приказа¬ла наконец Парамонова хозяину мастерской. – А то тебя так всего на сувениры растащат.
- Боишься, что тебе ничего не останется? – засмеялся Пашка.
- Конечно. Так что повернись вон туда, налево…В три четверти… И посиди смирно с полчасика, ладно?
Кончилось это тем, что оба художника так увлеклись ри¬сованием друг друга в разных ракурсах и позах, в одежде и без, что напрочь забыли о своем задании: следить за тем, не появится ли в подворье Вебер.
И едва его не упустили.
Единственным человеком, чей портрет Морозко все-таки согласился написать в ближайшее время, стала Фаи¬на Архарова.
Сашка, Кама и Юрик насели на него втроем, и проще было уступить. Он решил, что изобразит ее в стиле знаме¬нитого портрета Ахматовой с желтой шалью. Фаине он сам назначил прийти очень рано утром, пока в мастерской хо¬роший свет, но совершенно об этом забыл.
Поэтому, когда Архарова пришла точно к назначенному часу, Пашка дрых сном праведника в объятьях Парамоно¬вой прямо на расстеленном гобелене, который служил фо¬ном его же портрету. Накануне они устроили настоящий батл, соревнуясь в том, кто кого нарисует оригинальнее за как можно более короткое время, и заснули уже в пятом часу утра.
Так что Фаине Пашка открыл сонный, растерзанный и растерянный.
Пока наспех разбуженная Светка варила кофе покреп¬че, Пашка быстро готовил место для модели: застелил кресло серой тканью, подтащил его к окну, на подлокот¬ник накинул шарф из желто-оранжевого шелка, усадил Архарову, примерился, в руки ей дал черный кружевной веер, отступил, посмотрел, немного сдвинул кресло, велел Фаине повертеть головой, по-разному сложить руки.
Кивнул довольно, собрал свои лохмы в короткий хвост и взял у Светки чашки с кофе для себя и гостьи.
Светка, отпивая кофе, посмотрела немного, потом при¬несла и подвинула под ноги Фаине маленькую черную ска¬меечку.
- Одну ногу лучше поставить сюда, смотри, Паш, - по¬казала она. – Тогда подол ляжет красивой складкой. И но¬сок туфли покажется.
Пашка поглядел и кивнул довольно.
- Вы дружная команда, - заулыбалась Архарова. – И красивая пара. Приятно смотреть! Мне Саша много рас¬сказывал.
Светка и Пашка быстро переглянулись: чего уж там Сашка такого рассказывал, можно было только гадать…
Пока все трое заправлялись кофе, Парамонова засоби¬ралась домой.
- Там рабочие во двор сундуки выносят, - вспомнила Фа¬ина. – Я удивилась, по правде сказать! Я думала, что всю обстановку вывезли еще перед началом реставрации…
- А где они, Фаина Алексеевна? – тут же напряглась Светлана. – Выносят их за пределы подворья?
- Во двор вынесли, поставили…
Светка быстро посмотрела на Пашку, наспех попроща¬лась и выскочила за дверь на галерею.
И едва успела спрятаться, присев за аркой: посреди двора стоял Вебер собственной персоной! В грязном ра¬бочем комбинезоне, с заткнутыми за пояс перчатками, с листом гофракартона в руках.
Светка осторожно выглянула. Рядом с Фрицем виднелся упакованный в такой же картон второй сундук поменьше. Немец обернул картон вокруг большого сундука и теперь скреплял его строительным степлером.
Она не стала возвращаться в мастерскую, а быстро на¬брала номер Сашки и велела всем срочно быть здесь.
Сама же осторожно, стараясь не попасться на глаза немцу, спустилась по деревянной лестнице вниз и про¬шмыгнула к потайной двери, ведущей на Советскую ули¬цу. Здесь она намеревалась караулить Вебера на случай, если он решит пронести свою добычу здесь. На самом деле она была уверена, что сундуки он будет вывозить на ма¬шине, которую подгонят к главным воротам со стороны улицы Чернышевского.
К счастью, именно оттуда появились Кама, Игорь и Юрий.
Вебер заметил их и выпрямился.
Светка выдохнула облегченно, покинула свое укрытие и подошла к нему сзади.
- Доброе утро, Фридрих! – громко позвала она.
Вебер резко обернулся.
- Доброе утро! – он мгновенно взял себя в руки. – Вы почему здесь?
- А у нас тут тусовка! – подключился Кама. – Тусуемся, сам знаешь, постоянно.
- Ты сам какими судьбами? – как ни в чем не бывало, Игорь пожал немцу руку. – Я думал, ты поехал к фермерам корову смотреть.
- А что в сундуках, Фриц? – приставала Светка. – И чьи они?
- Ты тут один? Или с кем-то? – допытывался Даркев¬ский.
- Это часть того наследства, которое мой родственник отправляет в Германию! – нашелся Вебер. – Которому ты помогал в тот раз, Игорь.
- Эй, Фридрих! – Пашка стоял на галерее второго эта¬жа.
- А твоё наследство, случайно, не из таких вот штучек состоит? – И помахал свёртком в серой трухлявой ткани.
Вебер застыл на месте.
- Давайте-ка всё это отнесем в спокойное место! – Из потайной двери картинно появился Шурик. – Не будем же мы рассматривать…наследство прямо тут! Эй, парни! Взяли сундуки и внесли их сюда!
- Причём быстро и без шума: у меня там гости! - И Пашка спустился во двор на помощь. – Занесем в соседнее помещение, его пока не заняли.

***
Сундуки стояли, раскрытые, посреди пустого гулкого пространства за стеной Пашиной мастерской. Книжные сокровища были вынуты из них и разложены на рассте¬ленных кусках картона и плёнки.
В центре на одиноком стуле сидел Вебер. Остальные расселись кто на чём, - нарочно ли, случайно ли, - окружив его тесным кольцом, и смотрели враждебно. Не было пока только Морозки, которому пришлось наскоро заканчивать с наброском Архаровой, наврав ей, что для первого сеанса сделано вполне достаточно.
- Фридрих, - позвал Игорь, наклоняясь вперед, - рас¬скажи нам всё сам, ладно?
- Ведь за эти дни было слишком много насилия, - под¬ключился Даркевский печально. – Хочется впредь обой¬тись без него.
- Я тебе упрощу задачу. – Сашка закурил. – Вкратце расскажу, что мы уже знаем…
- Нет! – остановил Игорь. – Пусть Фридрих расскажет нам абсолютно всё сам. А мы сравним.
- А если Фриц не станет ничего говорить, то будем колоть его, как в прошлый раз? – поинтересовался Кама вполне светским тоном.
- Я очень надеюсь, что Фриц вполне понимает всю се¬рьёзность ситуации.
- Игорь, тебе топор принести? – раздался с порога Паш¬кин голос. – У тебя с ним хорошо получается!
Игорь против воли насмешливо фыркнул.
- Нет уж! – возмутилась Светка. – Второй раз я не вы¬держу зрелища поединка короля Твалы с сэром Генри Кёртисом!
- Да я скорее чувствовал себя старухой-процентщицей! – ухмыльнулся Пашка.
Все гадко расхохотались, вот разве что Вебер не пони¬мал, о чем идет речь.
- Ладно, пока без топора попробуем, - Игорь перевел дух. – Так как, Фриц? Ты готов?
- Это часть Либереи. – Сказал Вебер, усаживаясь поу¬добнее. – Всё, что сохранилось в Астрахани. Вопреки тому, что я делал раньше, на этот раз мне необходимо вывезти всё из города.
- Почему? И куда? – Игорь взял у Сашки сигареты, за¬курил, сунул зажигалку в нагрудный карман джинсовой рубашки, пачку вернул.
- Туда, откуда осуществляется руководство всей опера¬цией.
- А конкретнее?
- Этого я не смогу сказать. Просто верьте, что это не¬обходимо.
Кама вздохнул:
- Все-таки, лучше всего с тобой, Фридрих, беседовать, когда ты к стулу прикручен, либо опился какой-нибудь сыворотки правды. В обычном состоянии ты весьма не¬разговорчив…
- А твой бессмертный житель города сможет нам что-то рассказать? Хотя бы про опыты Карла Оссе? – вмешалась Светка.
- Сможет, - устало кивнул Вебер. – Я вас с ним позна¬комлю.
- А где остальные книги, которые ты нашел раньше? – перебил Пашка. – Уже отослал куда-то?
- Еще нет, - сознался немец.
Сашка между тем оглядывал всю компанию, и чувство¬вал, что ничего-то они от Фрица не добьются.
Было ощущение глухой стены, перед которой они оста¬новились, и дальше хода почему-то нет. Совсем нет, чего бы они ни предпринимали. Просто наступил момент, ког¬да нужно отступить.
Ему уже не хотелось ни спорить, ни допрашивать нем¬ца, да и судьба самой легендарной потерянной библиотеки Ивана Грозного была ему как-то безразлична.
Он отчего-то был уверен, что никакого рецепта бессмер¬тия они там уже не найдут. Возможно, его и не существо¬вало. Может быть, это старость, спрашивал он сам себя. А может, просто мудрость.
В любом случае, Сашка приуныл и перестал следить за допросом. Ему казалось, что и остальные тоже действуют без прежнего энтузиазма, даже Игорь.
Казалось, что у всех были проблемы и дела поважнее исторических изысканий и погони за сокровищами.
- А что ты сделаешь, если мы прямо сейчас позовем сюда людей из музея, телевизионщиков, журналюг, да и объявим, что нашли Либерею, и теперь передаем ее в фон¬ды музея-заповедника? – предложил Морозко.
- А ты уверен, что хочешь ее передавать в эти самые фонды? – немец пристально посмотрел в глаза Пашке. – И что не пожалеешь об этом? И что ты сам с этого получишь, кроме сомнительной славы, да и ту, скорее всего, отберут ушлые научники, которые и сами не дураки попиариться за чужой счет?
- Ну всяко это лучше, чем совсем просрать достояние республики! – сказал Кама.
- А может быть, если ты всё это обнародуешь – то это и будет называться «просрать»? Ты можешь быть уверен, что не найдутся какие-нибудь жулики, которые сами же и растащат всё это, а ты и не узнаешь?
Светка поглядывала то на Вебера, то на Пашку, то на Игоря. Ей не нравилось, что аргументы немца выглядят убедительно, а возразить ему никто толком не может. В том числе, и она сама.
- Ну а ты сам куда это вывезти хотел? – вернулся к глав¬ному вопросу Даркевский.
- В очень надежное место, где это всё сохранится уже наверняка.
- В Новую Швабию, что ли? – фыркнула Парамонова презрительно.
- Можешь называть и так, если нравится, - спокойно ответил немец.
- А знаете что, - сказал Сашка, поднимаясь на ноги. – Я вот что подумал. А зачем нам вообще всё это вот надо? Для чего? Какой в этом смысл? Чтобы что? Ну сохраним мы Либерею здесь - и что? А если не сохраним – тогда что, земля, блин, налетит на небесную ось? Настанет ко-нец света?
- Может и настанет, - заметил Кама, которому не по¬нравился Сашкин тон.
- А настанет – нам-то что? Нам больше всех надо? Мы больше всех его боимся? Всё одно, помирать когда-то при¬дется. Так какая разница, когда и от чего?
- Странные у нас пошли разговоры, - покачал головой Игорь. – Декаданс какой-то вшивый. А зачем тогда во¬обще жить, Саня? Может, прямо вот здесь и убьёмся об стену сразу все, чтоб два раза не вставать?
- Джонстаун какой-то! – засмеялся Кама.
- Убиться я не предлагаю, - отмахнулся Карагалиев. – Я предлагаю прекратить делать массу лишних телодви¬жений. Например, защищать всяких святых, сокровища культуры и тайны древности. Они до нас как-то вот дожи¬ли – проживут и после нас, да без наших усилий. Не буди лихо, как говорится.
- Это ты несколько запоздал, - не согласился Кама. – Лихо мы уже давно разбудили, и еще тысячу чертей к нему впридачу.
- А с чего вы вообще решили, - подал голос забытый все¬ми Вебер, - что именно от вас зависит судьба мира? И если вы не вмешаетесь, то всё непременно рухнет?
- Это издержки жизни в гарнизоне, - невесело усмех¬нулась Светка. – Мы считаем себя Дозорными-на-Стене, ни больше, ни меньше. А Астрахань – этой самой Стеной, защищающей мир людей от мира нелюдей, в чем бы он ни выражался. Вот и рассуждаем такими категориями, эсха-тологическими.
- Ага, - подхватил Пашка. – Только у нас тут вместо Бе¬лых Ходоков – Жёлтые, вместо Снежных – Песчаные!
- И мы, типа, все давали клятву верности дозору? – ужаснулся Кама.
- Конечно. Вот потому и вмешиваемся во все.
- Красивая теория, - кивнул Игорь. – И даже в чем-то жизненная. Только сейчас надо сосредоточиться не на ме¬тафизике, а на физике.
- Угу, на сопромате! – отозвался Сашка. – И выяснить, как бы нам преодолеть сопротивление вот этого вот материала!
И ткнул пальцем в сторону Вебера.
- Есть одна паршивая идея, - сказал Кама. – По пово¬ду того, почему нам сейчас уже не кажется всё это таким важным. Вот еще несколько лет назад казалось, и мы были во все эти приключения погружены с головой, - а теперь уже как-то остыли…
- Идея такая, что мы просто стареем? – Игорь посмо¬трел на него.
- Не, не в том дело. Просто вот это всё – бессмертие, старинные книги, Либерея, сохранение культурного на¬следия – это как бы пережитки мира прошлого. Мира, ко¬торый сейчас как бы…заканчивается. И с ним отмирают и все его ценности…
- То есть, типа как в семнадцатом году, когда револю¬цией и Гражданской войной всё взяли – и форматнули одним махом? – удивился Пашка.
- Вот-вот! – Кама радостно посмотрел на единомыш¬ленника. – Тогда обнулилась вся реальность подчистую. И, может, она и сейчас обнуляется. И мы вместе с ней. Вот нам и становится наплевать на всё старое…
- Всё, что было, всё, что ныло – всё давным-давно уплы¬ло! – процитировал Паша.
- Вижу, в команде у нас раздор и распад, - высказался Вебер. – Что будем делать?
Все посмотрели на него с разной степенью удивления.
- А ты считаешь себя всё еще частью команды – несмо¬тря ни на что? – высказала Светлана общую мысль.
- И даже более чем когда-либо. И всё, что я делаю, вовсе не во вред вам.
- Голова моя машет ушами, как крыльями птица! – уста¬ло сказал Сашка и с силой растёр ладонями лицо. – Ладно, давайте что-то решать.
- Предлагаю тупо голосованием, - сказала Парамонова. – Каждый пусть предложит вариант, за все голосуем – и подсчитаем голоса. Все согласны?
Все наперебой закивали.
- Ладно, - пожал плечами Шурик. – Кто за то, чтобы оставить всю ситуацию, как есть, ничего не делать и по¬зволить Веберу самому разбираться с Либереей и всем прочим?
И поднял руку. Вслед за ним проголосовал только Вебер, остальные угрюмо молчали.
- Кто против?
- Все, кроме нас двоих, понятно… Ладно, предлагайте следующую идею.
- Кто за то, чтобы позвать музейщиков, тэвэшников – и сдать им находку? – Пашка сам поднял руку.
Странно, но к нему не присоединился вообще никто.
- Против Пашиного предложения? – Шурик обвел всех суровым взглядом и сам поднял руку. – Так, за – один, про¬тив – шесть.
- Ладно, - пожал он плечами. – Следующий.
Дальше Светка предложила разделить все найденные книги между всеми присутствующими с тем, чтобы каж¬дый спрятал до поры свою часть от остальных. Игорь пред¬ложил вернуть все находки в подземелье под подворьем, когда его соберутся замуровать и больше ничего не тро¬гать. Кама предложил передать находки в Москву. Юрик считал наилучшим вариантом передать все в библиотеку Крупской.
Так ничего и не решив, ребята перенесли оба сундука в Пашину мастерскую.
- Давайте жребий кидать, - принял Кама соломоново решение. – Больше вариантов нет.
Все уже так устали, что молча согласились.
Морозко разрезал лист белой бумаги на равные части и раздал всем.
Рассевшись, кто куда, все принялись писать свои идеи и, свернув листочки, складывали их в старый чёрный ци¬линдр.

***
- Давненько же я тут не был! – Кама, привычным, бук¬вально инстинктивным, движеньем держал перед собой фотоаппарат и озирался по сторонам.
- Идем, идем, еще успеешь насмотреться! – торопила Светка, тягая его за рукав. – Потом сфоткаешь…
Как и добрых полвека назад, тянулась к солнцу кро¬на гигантского фикуса-баньяна, неподвижно застыли во влажном воздухе чудовищные перистые листья финико¬вых пальм и араукарий, кричали попугаи и павлины, цве¬ли гибискусы и беззвучно перемещались в темных глуби¬нах аквариумов диковинные рыбы.
Зимний сад кинотеатра «Октябрь» не зря прозвали в на¬роде «машиной времени»: самые старые растения в нем застали крепостное право, он благополучно пережил Граж¬данскую и Великую Отечественную, перестройку, лихие девяностые, и даже последний опустошительный пожар 2016 года.
Как странный затерянный в океане времён зеленый остров, плыл этот потаённый сад из прошлого в будущее, непотопляемый и вечный.
После пожара и огромного ремонта легендарный ки¬нотеатр наконец-то собрались снова открыть к новому, 2023-му, году.
Именно сюда и велел Вебер прийти всей компании, что¬бы встретиться с загадочным «Мафусаилом», на котором сам Карл Иванович Оссе испытал некогда свой легендар¬ный эликсир бессмертия.
Так что Василий Павлович Крашенинников, агроном зимнего сада, уже ждал гостей, сидя на скамейке под се¬нью финика канарского. У его ног возлежал в позе сфинк¬са огромный мраморный дог Барон.
- Здравствуйте, Василий Павлович! – приветствовал его Игорь Криушин, которого, не сговариваясь, все всегда счи¬тали в команде главным.
Остальные наперебой здоровались, подходя поближе.
Крашенинников вежливо кивал, пожал руку Игоря.
Вблизи он вообще не производил какого-то странного или особенного впечатления: не очень высокий, довольно щуплый человек в очках, с непримечательной стрижкой, одет как-то не то что старомодно, а как бы вневременно.
И напоминал он, действительно, именно советского аг¬ронома тридцатых годов – из тех, что озеленяли пустыни и выращивали сады за полярным кругом.
- Что же, присаживайтесь, раз пришли, - сказал Василий Павлович. – Фридрих предупредил, что вы знаете обо всём, поэтому попросил меня просто ответить на все ваши во¬просы.
- Ну тогда можно сначала про Карла Оссе рассказать? – быстро вмешалась Парамонова, пока никто ее не перебил. – Кто он был такой на самом деле, и почему и как испытал на вас свое средство?
Крашенинников немного помолчал.
- Видите ли. Я и сам помню не слишком многое. Я тогда был мальчиком, лет восьми или девяти. То, что происходи¬ло со мной тогда, я смог понять и объяснить уже годы спу¬стя. А многое до того меня пугало, что я и сам постарался хорошенько забыть его…
- Но что вы сами узнали про Карла? – Кама присел по¬ближе и весь подался вперед, не в силах совладать с болез¬ненным любопытством.
- Что же. Знаю, что отец Карла Ивановича был владель¬цем мастерской по производству бронзы, ювелир…
- А значит – алхимик! – перебил Кама.
- О, скорее всего, да. Эти профессии были связаны… Знаю, что вероятным родственником его по матери был профессор Иоганн Уле, который в Дерпте преподавал в университете патанатомию…
- Опять же – колдовство! Алхимия, анатомия…
На Каму зашикали все, и он примирительно вскинул руки.
- Да, так в этом-то университете учился потом и сам Карл Оссе, получил звание провизора. Был с 1824 года во¬лонтером в Медико-Хирургической академии… Ну а даль¬ше мы подходим к самому главному. Уже в Астрахани Оссе увлекся галеникой – по имени хирурга Галена – то есть, изготовлением лекарств из растений и животных путем их специальной обработки. Именно по этой дисциплине среди других он сдавал уже в Астрахани экзамен на аптекаря …
- А! Это мы читали! – теперь влезла Светка. - Задания ему прислали письменно, они есть в нашем ГААО!
Василий Павлович кивнул и, пересев поудобнее, продол¬жал:
- Аптекарем Оссе стал в марте 1838 года. В Астрахани он обживался с 1830-го по 1834-й годы, и сведений об этом времени нет, так что всё очень темно…
- Я вот что хотел бы прояснить, - вежливо вмешался Юрик. - Исследователи долго ломали голову над вопро¬сом, зачем Оссе вообще, что называется, понесло в нашу глушь?
- О, здесь нет никакой загадки, - вздохнул агроном. – Его манило сюда…местное неблагополучие. Эпидемическое! В 1830 году случилась эпидемия холеры. Он активно вклю¬чился в борьбу с ней, и уже в 1831 году его за это награ¬дили.
- Получается, он какой-то Доктор Смерть? – вклинился Пашка. – В городе - куча больных и умирающих, и они – от¬личное сырьё для любых опытов. В том числе и по оживле¬нию мертвых, не так ли?
Крашенинников внимательно посмотрел на него и кивнул.
- Увы, всё так, молодой человек. И для этих опытов он использовал старые знания. Которые получил из старых книг…
- И для этого тут как раз были трактаты из Либереи! И о них Оссе узнал! – завопил Кама, так что все уже стали ру¬гаться на него.
- Я, конечно, сам книг этих не видел, но кое-какие разго¬воры слышал, да и потом, уже подросшим, кое-какие фак¬ты связал вместе. Например, при аптеке Оссе была настоя¬щая химико-бактериологическая лаборатория. Делала она даже анализы крови! А свои экспериментальные лекарства он продавал дешево в городские, сельские больницы и ка¬рантины Астрахани.
- Ну ясно, что это - с целью наибольшей достоверности эксперимента! – не сдержался Сашка.
- Он работал, как вол – буквально сутками. Просто ради денег? Ради славы? Сомнительный стимул, согласитесь. А вот ради эликсира бессмертия – скорее всего…
- Но что он собой представлял? Хоть примерно – из чего он мог быть сделан? – Парамонова непроизвольно сложила руки в молитвенном жесте.
- Увы, рецепт мне неизвестен. Остается только догады¬ваться! Например, Оссе изучал соль из озер – Малого Корду¬анского, например. Точнее - глауберову соль. Называлась она тогда слабительная соль. Видимо, это было очень важ¬но, раз у него даже появилась своя земля, а на ней – фабри¬ка по производству такой соли.
- Я читал, что это оказалось невыгодно – вот и накры¬лось, - сказал Игорь.
- А знаете, скорее всего, он просто получил нужный ре¬зультат. Потому и закрыл фабрику…Кстати, он не сам всё это придумал на ровном, так сказать, месте. Он что-то уже знал. Например, был такой Иоганн Георг Модель – апте¬карь Императорской российской адмиралтейской аптеки и Императорский лейб-врач. И вот он некогда рассказы¬вал о Колодце Святого Петра недалеко от Астрахани. Уже в 1717 году этот чудо-источник не могли найти, но вода для анализа сохранялась. И выяснилось, что там было что-то подобное купоросной кислоте, соль подобная глауберо¬вой и земля с содержанием глины и мела…
- А когда он начал на вас испытания? – грубо перебил Кама.
Крашенинников несколько сбился с ритма, подумал не¬много и сказал:
- В 1836 году Оссе попросился на пост директора казен¬ной аптеки, которая обслуживала больницу, дом преста¬релых и инвалидов, дом для душевнобольных. Вот тогда начались опыты на больных, или здоровых, но, во всяком случае, уже не на умирающих и мертвых, а на живых… Перед тем, как получить должность, он должен был до¬казать, что не состоит ни в какой масонской ложе, ни в каком тайном обществе ни в какой стране и вступать в подобные организации не намерен…
- А вы что-нибудь видели – ну, сам процесс? – спросил Морозко тревожно.
- Я знаю, что всё своё годовое жалованье – 600 рублей – Карл жертвовал для обустройства лаборатории при этой казенной аптеке…
- Ну ясно: на эксперименты всё шло!
- Оборудование для лабораторий он заказывал в Петер¬бурге. И оно было очень прогрессивным по тем временам. Это были медные и железные котлы, железная печь, вся¬кие сита, множество разных мензурок, ступок...
- Алхимия – и только! – не сдержался Сашка.
- Да, похоже, – слабо улыбнулся Крашенинников. – Пом¬ню, очень странным был заказ на 30 ящиков из липы, па¬левого цвета и с красными надписями. А также - якобы для защиты медного котла от воздействия аммиака – Карл соорудил аппарат в виде чугунного котла с таким же горш-ком, к нему прикрепил коленчатую трубку из толстой лу¬женой жести и деревянную кадушку вроде холодильной...
- И всё это – для создания эликсира?
- Да. Уже много позже я понял, что этот его эликсир – нечто вроде сыворотки, которая лишь активизировала скрытые в человеке возможности, в том числе - и способ¬ности к регенерации, к омоложению, а как следствие – и к бессмертию…
- Но что же за ингредиенты были? Соль глауберова? – гнула своё Светка.
- Возможно, еще и икра осетровых рыб, и лотос …
- Но рецепт-то вы знаете? Видели хотя бы? – Теперь не¬терпение проявил сам Игорь.
- Всё дело в том, что …как бы вас не расстроить со¬всем… Дело в том, что Карл, похоже, нашел какие-то ста¬ринные записи, смог расшифровать их часть, или смог использовать целиком, не знаю, - но только средство у него получилось всего один раз, и повторить его он уже не смог…
Все издали дружный стон разочарования.
- Да, я думаю, что у него получился некий состав, ко¬торый он испытал на группе…подопытных детей. Так что никакой «эликсир», и никакой его рецепт до нас не дошел. По сути, те люди, на ком он его испытал – они и есть этот «эликсир»... Ходячий…
- И кроме вас еще кто-нибудь выжил? – Светка была очень расстроена.
- Как бы я хотел это узнать! – Крашенинников и сам вы¬глядел грустным. – Может быть, живы все. А может быть, уцелел один я… Я даже не знаю, кем они стали, когда выросли. И если вообще выросли. И где живут…Всех нас раскидала жизнь…
От беседы с «Мафусаилом» у всех остался горький оса¬док несбывшихся надежд, пустых мечтаний, разочарова¬ния и даже какой-то тоски.
Вся компания печально и рассеянно брела по улице, даже не понимая толком, куда направляется.
- Надо же, вон и лотос уже зацвел! – слабо обрадова¬лась Светка, когда они как раз брели к Коммерческому мосту.
У подножия бетонного пирса, принадлежащего цен¬тру морской и физической подготовки военно-морского флота, уже много лет подряд росло и ширилось настоя¬щее лотосовое поле. Искусственно посаженные местными энтузиастами, каспийские розы прекрасно прижились в теплой тухловатой заводи, образованной берегами Куту¬ма у впадения в Волгу и мощной плотиной, запирающей Кутум.
Все дружно остановились у перил набережной и пре¬дались бесцельному созерцанию.
- А все-таки неспроста Оссе мог применять лотос! – сказала Светка. – Помимо всякой мистики, лотос – еще и лекарственное растение, все-таки…
- Согласен, - поддержал ее Пашка. - Ученые даже назы¬вают технологии получения сверхгидрофобных покрытий «лотосовыми». Ведь лепестки цветка покрыты крошеч¬ными такими шишечками или как бы наночастицами…А препараты из лотоса давно употребляются как тонизи-рующее, и как сердечное, и кровоостанавливающее, и укрепляющее средство…
- Щас, погодите, интернет – наше всё, - вмешался Кама и достал планшет, открыл поисковик. – Так, что у нас тут про лотос…лекарства…в наше время в растении обнару¬жены биологически активные вещества, в основном алка¬лоиды и флавоноиды, а также витамины, белки, углеводы, микроэлементы…Вот! Поняли? Оссе зрил в корень!
- А вот это уже куда ближе к нашей теме, - Сашка между тем тоже рыскал в Сети через свой смартфон. - Листья ло¬тоса применяются для снижения уровня липидов в крови, нормализуют сердечный ритм, обладают противоотёчным свойством, проявляют антиспазматический и успокои¬тельный эффект… О! А вот это…Они замедляют старение организма! Вот, смотрите, «экстракт лотоса стимулирует активность клеток кожи, замедляет процесс старения, предотвращая образование морщин»...
- Так что, лечат лотосом буквально всё, но в большин¬стве рецептов большинства культур присутствует именно кровоостанавливающее действие – то есть, он улучшает регенерацию, - подвел итог Игорь.
- Ох, блин! – вдруг вскрикнула Светка. – Забыла спро¬сить самое главное у него! О, нет!
- И что же это? – посочувствовал Даркевский.
- Да про группу крови его! Ведь это, блин, ключевой мо¬мент! Я вот уверена, что есть прямая связь между группой крови и тем, как вы реагируете на стресс, к каким заболе¬ваниям предрасположены. Давно уже выяснили, что люди с разной группой крови предрасположены и к различным заболеваниям...
- Ну, что-то в этом есть, - признал Игорь. – Вот у меня первая группа, так? Я знаю, что люди первой группы кро¬ви очень выносливы, их много среди долгожителей. Мы редко страдаем от всяких там неврозов и прочих глюков нервной системы. Мы – универсальные доноры, к тому же…
- А что с глауберовой солью? – вспомнил Кама. – Она чем у нас знаменита?
- Я помню, что ее раствор, то есть, сульфата натрия - это адское слабительное…
- А что насчет глины?
- А глину еще древние египтяне использовали при му¬мификации, насколько я знаю, - вмешался Морозко. - А уже в Первую мировую французским солдатам добавляли в горчицу немного глины для профилактики дизентерии. Самый прикол в том, что в Индии на базарах и сейчас везде продают такие мешочки с глиняным порошком, который используют как лекарство, а женщины еще и как помаду…
- Ну, глину пьют, как лекарство, и на Ближнем и Сред¬нем Востоке, - подключился Даркевский. – Глину исполь¬зуют в клиниках Германии и Швейцарии при различных заболеваниях, в том числе - и тяжелых лёгочных.
- Вся фишка в том, - сказал Морозко, - что даже пол-ложки разведенной в воде глины неслабо так чистит ор¬ганизм, и впридачу еще и насыщает его кремнием, оки¬сью железа, кальцием и магнием...
- Ха! Вот и омолаживающий эффект! – сообразила Светка. – Как раз их нехватка особенно ощущается с воз¬растом и при различных заболеваниях, когда нарушается всасывание!
- Только с ней не надо перебарщивать, - напомнил Игорь, - потому что она еще и радиоактивная бывает…
- Да! Если в ней радий – то она еще и как средство от рака работает! – обрадовалась Светка. – Значит, и глина, и соль глауберова, и лотос – это все вполне реальные ин¬гредиенты сыворотки Оссе!
- А еще там была черная икра, - вспомнил Юрик. – И вот уж насчет ее целебных свойств ни у кого никаких со¬мнений нет.
- Ну, она и сама по себе почти что эликсир бессмертия! – развеселилась Парамонова. – В ней же просто вот всё, и белки, и витамины А, Е, Ц и Д, и жирные кислоты, там и цинк, и йод, и магний, и даже сера, и кальций, и натрий, и железо…Да до фига всего! Про икру давно известно, что ее питательные вещества предотвращают старение кожи, заживляют, сосуды укрепляют. И еще икра резко активи¬зирует выработку слоями кожи коллагена, которого как раз с возрастом становится всё меньше…
- Я слышал, что клетки икры имеют конфигурацию, по¬вторяющую клетки человеческой кожи, - вспомнил Мороз¬ко.
- Что значительно усиливает эффект омоложения.
- Ща, погодите…Поищем, что косметологи говорят, - Сашка опять полез в интернет. – Ага! Вот….Ага…Короче, экстракт черной икры нормализует го рмональный фон, деятельность сальных желез, замедляет процессы старения, обеспечивают антиоксидантную защиту клеток. Так-то!
- В общем, вот сейчас тут должна звучать «Ху вонтс ту лив форева»! – усмехнулся Кама.
- Ну икра не только на кожу действует, вообще-то, - ска¬зал Кама. – Недаром ее нам всем в детстве пичкали посто¬янно. А зачем? А чтоб мы росли здоровыми и умными.
- Понятное дело, - махнул рукой Пашка. – Там в ней жир¬ные кислоты как раз, которые улучшают работу мозга, по¬вышают иммунитет, уменьшают риск тромбозов и вообще улучшают кровообращение в капиллярах…
- Да уж, нам бы рекламными агентами работать! – усмех¬нулся Игорь.
- О! А там еще серотонин вырабатывается от икры, - снова прочел где-то Сашка. – И на выработку тестостерона влияет она хорошо… Ну все верно, всё это тормозит старе¬ние…Оссе-то был и правда великим ученым…
- Может, он в Либерее что-то еще узнал, - предположил Юрик. – что-то про продолжительность жизни наших пред¬ков, например.
- А ведь факт, что она бывала очень большой, - кивнул Игорь. – Ну там, из курса истории древнего мира и ми¬фологии если вспомнить всякое разное…
- Наподобие мифических первых царей Вавилонии Алапара и Алора, которые правили один чуть не один¬надцать тысяч лет, а второй – вообще тридцать шесть тысяч лет… - подхватил Даркевский.
- Ну если все мифы о бессмертии взять по всему миру, то получим весьма ясную картину, - заметил Пашка. – Суть в том, что сначала все так или иначе были бессмерт¬ными, а потом как-то повредились, да и стали умирать. А сначала жили долго, и всю жизнь продолжали расти. Потому и вырастали в великанов по 16 метров высотой, а то и по 50 метров.
- А что, если Бамьянские статуи тогда – вовсе не ме¬тафорические, а вполне реальные, в натуральный рост, изображения людей древности? - предположила Свет¬ка.
- Да вот вполне. Тут тебе и выражение «косая сажень в плечах». Сажень - почти два метра. И если такие плечи, то, стало быть, рост – метров шесть, не меньше...Ну, по схеме соотношения плеч и роста у мужчин как один к трем…
- И снова здравствуйте, мы в эфире, - рассмеялась Светка. – Снова возвращаемся к теме гигантских по¬строек, возведенных великанами повсюду. Снова вспо¬минаем славянских великанов Усыню, Горыню, Верти-гора и Святогора…
- Еще есть Валигор с Валидубом, Дубодёр, Вырвидуб и Запривода …
- И есть гигантская голова в сказке Пушкина, с кото¬рой Руслан беседовал, - напомнил Кама.

Глава 7
Травы памяти
Всегда всё случается одно к одному, именно поэтому бывает то густо, то пусто.
Этот механизм Игорь Криушин разгадал уже в далекой юности, а потому привык и не удивлялся, когда одно со¬бытие или встреча вдруг вытаскивали за собой целую це¬почку других, новых, событий, встреч и людей. И, кстати, также и заказов, и денег.
Вот потому-то удачная встреча на празднике у Ивана Лычкова с двумя любителями «чёрного» копательства при¬вела к тому, что теперь Игоря неожиданно для него самого позвали принять участие в цикле передач для главной об¬ластной телекомпании «Каспийская роза».
Передачи грозили стать весьма странными. Их формат даже как-то пугал.
Автор идеи – один из тех самых любителей запретной археологии – решил снять целый цикл, посвященный странным людям по всей области.
Странность их была вполне видимой: героями сюжетов должны были стать люди очень большого и очень малень¬кого роста, люди с необычными особенностями внешно¬сти, которые, хоть и живут, как обычные граждане, все же от них отличаются.
Игорь даже удивился, насколько одинаковые идеи ви¬тают в воздухе: по сути, «розовцы» собирались отыскать и заснять все тех же великанов, карликов, йети и прочие фантастические подвиды хомо сапиенса.
Его, Игоря, просили стать проводником и даже сове¬дущим. Отказываться он, разумеется, и не подумал: всё-таки деньги, да и возможность как-то переключиться с заевшей дорожки своей жизни.
Предстояло поработать над сценарием, собрать всякие интересные сведения и продумать маршруты.
Игорь поделился новостью с Даркевским. Тот охотно согласился дать интервью для первой серии, в которой решили собрать мнения разных местных ученых, писате¬лей и простых горожан.
Юрика записывали в Пашкиной мастерской, на фоне многоруких статуэток и страшных масок.
Освещение было таким удачным, что Юрик в темно-синей рубашке, оттеняющей его рыжие вихры и простое веснушчатое лицо, выглядел мрачным загадочным кра¬савцем.
Ему прицепили микрофон-петличку, усадили в кресло, выставили камеру и предложили высказать своё мнение.
- Что же, надо просто подойти ко всем мифическим и сказочным известиям о великанах и карликах как к исто¬рическим источникам. Глупо постоянно стучаться в от¬крытую дверь, - пожал плечами Даркевский. – Глупо до¬казывать, что все странные человекоподобные существа – только какие-то иносказательные образы, духи, боги, галлюцинации и вымысел. Ясно ведь, что все древние ис¬точники говорят о реально существовавших великанах и карликах. При чём же тут мифы? Всё это – правда. Или почти всё. Многим горе-учёным, конечно, удобно давать объяснения туманные и отвлеченные. Но это их проблемы. А мы будем считать, что все, упомянутые в мифах и леген¬дах такие существа – реально существовали когда-то…
Сашку Карагалиева решили снимать прямо в пустой ау¬дитории вуза, где он преподавал. Он небрежно уселся на край стола, заваленного книгами по мифологии и истории религий, и, размахивая руками и то и дело выхватывая из кучи какой-нибудь том, жарко доказывал существование великанов.
- В общем, что у нас вообще есть о великанах? – вошел он в раж. – Нужно внимательно читать мифы! Вот, допустим, обратимся к мифам и легендам Памира и Гиндукуша. Ве¬ликаны – это первые обитатели Памира. Их могилы сохра¬нились на острове Каракуля, в ущельях Гунта, Шох-Дары, Аличурской долины. Много легенд о великанах в Алайской долине. Ясно же, все это вызвано тем, что именно в этих местах они локализовались и обитали! А в этой долине обитал неизвестный народ Мук, который исчез отсюда в седьмом-девятом веках нашей эры…С Самаркандом тоже связана легенда о великане. Когда-то, ещё до потопа, была дочь самого Адама – Анук, а у нее сын – великан Ог…
- Может, Гог? Который с Магогом? – уточнил Игорь за кадром.
- Может! В любом случае, легенда перекликается с апо¬крифической книгой Еноха, где сказано, что сыны неба, типа ангелы, когда у них ещё был пол, связались с дочерь¬ми человеческими, и те породили целую расу великанов. Короче, этому Огу и всемирный потоп был по фигу – когда вода поднялась на 40 аршин, то есть, почти на тридцать метров, то ему она достигла только колен…
- Ничего себе чудовище! – восхитился оператор на ухо режиссеру Ульяне Синявиной.
- Получается, он был ростом что-то около девяноста ме¬тров? – уточнила Ульяна у Сашки.
- Ну да. И именно Ог водил по волнам корабль Ноя.
-А Самарканд причем?
- Да хрен знает… Вроде, в ковчеге не хватало досок, и Огу дали задание добыть их не где-нибудь, а с острова на реке Нил. Там, на острове, росло гигантское дерево чинор, и его-то и надо было взять на ремонт корабля. Но Ог по¬ленился. Тогда же Самаркандом правил маг Афрасиаб…
- Так там и есть древнее городище Афрасиаб, там рас¬копки ведутся, и считается, что город был разгромлен полчищами Чингисхана в 1220 году, - вклинился Игорь.
- И Афрасиаб как раз и велел Огу идти за чинором…
- Что же получается, везде потоп – а Самарканд стоит, как ни в чем не бывало? – удивился оператор.
- Выходит, так. Чинор великан всё-таки принёс в об¬мен на еду. Деревом заделали ковчег, а оставшимся ча¬стями топили ещё три года. О том, что Ог – это реальное существо, говорит и тот факт, что Ог хотел найти себе жену, но все смертные женщины боялись, что он их по¬просту разорвёт, и только древняя демоница Лилит не по¬боялась…
- Лилит – это ведь первая жена Адама? – снова пере¬била режиссер. Она, по правде говоря, была недовольна: сцену придется переснять, попросив спикера не употре¬блять столь просторечные выражения. Все-таки доктор наук, а матерится прямо в кадре…
- Да, Лилитка - это первая женщина, которая была с ха¬рактером, за что её и выгнали из Эдемского сада первой. Вот почему её потом и считали страшной демоницей, - продолжал Сашка весело. - Короче, Лилит забралась ночью к Огу, и потом народила ужасных аджуджей-маджуджей. Они же – яджудж и маджудж или - Гог и Магог, народы, которые придут во время Страшного Суда.
- Так, пока давайте остановимся, - предложила Ульяна. – Игорь, можно на минутку?
Она проинструктировала Криушина, как ему следует настроить разошедшегося Сашку, чтобы тот все-таки дер¬жал себя в рамках. Игорь выслушал, покивал и пошел про¬чищать мозги Шурику.
Вернувшись, он предложил:
- А давайте пройдемся по воспоминанием Ахмеда Ибн-Фадлана! У него-то как раз и рассказано, что вот здесь по соседству с нами, в стране царя булгар, появился такой великан из народа Яджудж-Маджудж. Сашка, давай, по¬втори вот это, а потом прочти прямо по книге, окей?
Пока Сашка читал «Записку» Ибн-Фадлана на камеру, Ульяна прикидывала, какой видеоряд наложить на этот мрачный и красочный текст…Пожалуй, сначала Сашка с книгой, потом – карта Восточной Европы десятого века и маршрут Фадлана, затрагивающий Волжскую Булгарию…Мужик в восточной одежде, задумчиво пишет в свиток, сидя на берегу реки…
Сашка меж тем бубнил:
- Ибн-Фадлан был секретарем посольства, отсюда такая точность и внимание к деталям. Он сопровождал посоль¬ство аббасидского халифа аль-Муктадира. Поездка была предпринята по инициативе правителя Волжской Булга¬рии, который, желая избавиться от власти хазар, просил покровительства халифа и обещал принять ислам. По¬сольство вышло из Багдада в 921 году и прибыло в нашу Булгарию в мае 922 года. Ибн-Фадлан оставил подробный отчет о путешествии, и в этом отчете приводится множе¬ство уникальных сведений этнографического характера о гузах, башкирах, булгарах и хазарах. Кроме этого, Ибн-Фадлан видел в Булгарии русов и оставил подробное опи¬сание их погребального обряда...
Так, а на эти слова пойдут виды на Волгу и ее бере¬га, продолжала размышлять режиссер…А вот следующий текст придется буквально инсценировать с участием акте¬ров. Или уж – если они их таки найдут – настоящих людей-великанов!
Потому что Сашка вдохновенно читал и комментировал писанину Фадлана, который сообщал, что в стране царя жил человек-великан, который – внимание! – чужеземец, да и вообще не из числа людей. Этот великан был из на¬рода яджудж-маджудж, который обитал где-то у моря. Он некоторое время провел у царя при дворе, но очень пугал всех.
Прозвучала цитата: «бывало, не взглянет на него маль¬чик без того, чтобы не умереть, и беременная не взглянет без того, чтобы не выбросить своего плода. И бывало, если он овладеет человеком, то сжимает его обеими своими ру¬ками, пока не убьет его. Когда же я увидел это, я повесил его на высокое дерево, пока он не умер». Фадлан лично видел его огромные останки.
- Ещё один вполне исторический факт – это великан Ида Каман, реально живший в кишлаке Муг на реке Мусу, - снова говорил Сашка, когда ему поправили микрофон. - Пришёл он туда из Ферганской долины. Он вообще был какой-то отморозок и грязный эксгибиционист…
Все расхохотались.
- Да, он имел дурную привычку вставать у входа в окрестные кишлаки, выставлять напоказ всё своё хозяй¬ство и домагиваться до женщин. Местным жителям это быстренько надоело, и они опоили великана, после чего разрубили на 36 частей…
- А почему на тридцать шесть-то? – перебил смеющийся Игорь.
- А чтоб не сросся! – подхватил оператор.
- Так, давайте заново – со слов «пришел он из Ферган¬ской долины» - и без всяких эксгибиционистов, пожалуй¬ста, Александр! – просмеявшись, велела режиссер. Сашка кивнул и повторил заново:
- Этот великан вел себя очень неподобающе с местны¬ми жителями, поэтому они заманили его и разрубили на части. И части его окаменели и до сих пор лежат на скале Дэв Шах – Царь Дэвов. А лицо великана в этих глыбах вид¬но до сих пор. Жители Памира считают, что до сих пор со многих скал смотрят окаменелые лица великанов, и всюду много остатков их разрушенных капищ. И они, кстати, за¬нимались магией. Это и в Книге Еноха сказано…
- Про окаменевших гигантов и в европейских легендах есть, - сказал Игорь.
- О них ты сам расскажешь, - скомандовала режиссер. – Только сядешь вон там, на подоконник, боком, непри¬нужденно, хорошо?
Петличку сняли с Сашки и прицепили на ворот Игоре¬вой белой рубашки.
- Европейские легенды тоже не обошлись без велика¬нов, - начал сам Криушин на камеру. - Взять, хотя бы, Парцифаля. Когда он странствовал в поисках Монсальва¬та – Замка Грааля, то сам Король Грааля, Амфортас, рас-сказал ему про Долину гигантов, что к западу от Замка Монсальват, во владениях франкского короля. Описание этой долины весьма интересно. Король сказал Парсифалю, что в глубокой древности язычники поставили там камен¬ных гигантов и поклонялись им. А я думаю, что это были окаменелые настоящие великаны, или атланты, или ле¬мурийцы, зовите как хотите. Точнее, они не окаменели, а были в том же состоянии, что и лама Этигелов.
И поклонялись им древние люди потому, что придя в долину, застали там застывших великанов. Логично, что их стали обожествлять. И вот объявился в тихом-мирном королевстве злой маг, точнее чародей Клингзор и оживил великанов. То есть, вывел их из состояния транса. Ну, или глубокой медитации. Может, хотел получить универ¬сальных солдат. Но они стали сразу же причинять вред – шагали так тяжело, что земля тряслась и проваливалась, топтали людей и скот, рушили дома одним ударом, за¬ходили в села и города и учиняли там разгром. Проблема была в том, что войско великанов считали каменным и не знали, чем его одолеть. И король Грааля Амфортас во¬оружился самим священным копьем, которое хранилось вместе с Граалем, поехал в Долину Гигантов. Навстречу королю шагал великан, время покорежило его лицо, но он шёл, и, увидев человека, страшно заревел. Тогда король коснулся его копьем – и тот сразу же рухнул и разлетелся на куски… И всех прочих Амфортас так же разрушил. Их было больше сотни, и они метали в короля огромные камни, отступая. Но копье отражало все камни. Может, это что-то вроде лазера было…Управляемого конкретным человеком, то есть, оно на него настроено было. Ведь в той же легенде рассказано, что Амфортас не должен был давать даже прикоснуться к копью кому-то ещё. И чаро¬дей Клингзор сделал так, чтобы Амфортас потерял бди¬тельность, выронил копье, оно со странным протяжным звоном упало наземь, а чародей дотронулся до его древка. То есть, наверное, что-то сделал с механизмом или с на¬стройкой? И после этого так называемое копье полыхнуло пламенем и обожгло чародею руки, потом сверкнуло, как луч солнца, и исчезло в небесах. И не видел это копье ни¬кто с тех пор. Но потом оно, конечно, само по себе верну¬лось в свою часовню в замке. В общем, самонаводящееся, с программным управлением.
- А в славянских мифах тоже есть такие представления, - вспомнил Сашка. – Насколько я знаю, самые крупные каменные глыбы, валуны и скалы считались окаменевши¬ми людьми или великанами, наказанными таким образом за какое-то непотребство. Говорят также, что именно ве-ликаны были первыми на земле, и именно они в украин¬ских степях насыпали валы и курганы. Жили великаны развратно и кровожадно, за что бог их уничтожил, устро¬ив потоп. Как и в книге Еноха, если помните – великаны невероятно обнаглели, и бог решил их аннулировать. Кста¬ти, люди пришли на смену великанам.

***
Еще одну сцену для первой серии Ульяна решила сде¬лать групповой, наподобие маленького круглого стола в узком кругу.
Поэтому в Пашиной мастерской вокруг стола, накры¬того к чаю, на фоне картин, она усадила самого Пашку, Светку и Каму, которые должны были также высказать свои идеи – в роли простых горожан. Рядом с Камой на от¬дельной табуретке степенно восседал Бобёр.
- Не зря во всяких древнеиндийских трактатах и эпосах столько описаний древнего оружия – и андра какая-то, которая потоп вызывала, и сушка, превращавшая солдат целой армии в мумии, и всякие копья богов, и радиоак¬тивные взрывы светимостью в десять тысяч солнц, и ле¬тательные аппараты-виманы, – рассказывал Пашка, на¬ливая друзьям ароматного чая из китайского заварного чайничка. – А трактат «Виманика-шастра», где рассказано всё о видах виман, есть их чертежи, описания принципа действия двигателя, сплавов, из которых они сделаны – это банальный учебник типа самолётостроения, а вовсе не эпос и не сказка…
- Кстати, о могилах великанов и огромных костях, в них зарытых, много говорят в Полесье, – ответила ему Пара¬монова. – И что великаны основали несколько селений в Белоруссии…И есть сведения поближе к нам, например, в Башкирии.
- Слушайте, а ведь мы всё забываем, что и в «Одиссее» приведено полно сведений о великанах! Это вам и цикло¬пы, но главное – народ лестригонов, – включился Кама.
Вся сцена – и из-за внешности «актеров», и из-за самой обстановки, - выходила весьма колоритной и необычной, Ульяна была довольна.
- Точно, про этих мало кто помнит, а зря, – продолжал Пашка светскую беседу на камеру. Бобёр ободряюще гав¬кнул.
- А дело было так! – начала Светка заговорщически. – По¬сле отплытия с острова повелителя ветров Эола Одиссей и его команда на кораблях попали в бурю и не седьмой день прибились к берегу и прибыли к Ламосу – многовратному граду в стране лестригонов. Страна была изобильная, пол¬но овец, отличная гавань, надежно укрытая скалами от бурь. Но вокруг было пустынно и безлюдно, только кое-где поднимался дым от земли. Увидели пришельцы гладкую дорогу, по которой в город свозились дрова с окрестных гор. Им встретилась сильная дева, хотя и не сказано, что она великанша, просто сильная. Она шла за водой. Отец её был лестригон Антифат, и гости пришли в его дом. Вот тут начинается самое прикольное!
- Да-да, – подхватил Кама весело, – войдя в дом, бедо¬лаги встретили там супругу владыки, и вот она была уже величиной с великую гору, так что парни даже ужасну¬лись. Почему-то при виде их великанша сразу стала звать с собрания царя Антифата, тот прибежал и тут же схва¬тил одного из товарищей Одиссея и сожрал его. Одиссей и его парни побежали к своим кораблям, но царь вопил так громко, что сбежался весь великанский город, они хватали моряков и пожирали их, крушили корабли, швыряя сверху огромные камни, нанизали людей на колья, как рыб, и по¬несли в город на съеденье. Кстати, лестригоны названы великанами, не людям подобными, то есть, не похожими на людей.
- А что же циклопы? – напомнил Паша.
- Циклопы, называемые эмегенами, есть и в абхазском, нартском эпосе. Они более или менее цивилизованные, но, как и циклопы у Гомера, маниакально заняты ското¬водством, особенно разводят коз и овец, едят полусырое и тухлое мясо и не брезгуют человечиной. Ну, про красавчи¬ка Полифема и его родичей всем прекрасно известно, так что и говорить нечего. Охота кому – вон, в девятой песне «Одиссеи» всё написано.
- А ведь есть даже целые страны, населенные велика¬нами. В китайской «Книге гор и морей» примерно перво¬го века, упомянута такая. В Восточном море, недалеко от горы Даянь-шань, есть гора Богу, где расположена Стра¬на великанов. В ней есть площадь, называемая Храм ве-ликанов, там сидит один великан на корточках, вытянув обе руки. В другом разделе книги сказано, что в стране великанов живут великаны, и один из них сидит и гре¬бет в лодке. Еще сказано, что в стране великанов ребенка вынашивают 36 лет, и дети с младенческого возраста мо¬гучие и громадные. Они умеют ездить на облаках, но не умеют ходить, и похожи на драконов. Еще сказано, что к северу от горы Куньлунь есть страна Лунбо, и великаны этой страны поймали на крючок 6 голодных черепах, дер¬жавших на головах горы. Эти великаны, вероятно, были прародителями всех великанов. Потом небесный прави¬тель на них разгневался и хотел их укоротить, но не смог, и остались они ростом в 30 чжанов…
- Генетические опыты! – заявил Кама.
- И великаны из восточной страны Таожэнь были вро¬вень с ними. Был некий Фанфэн-ши, которого в третьем тысячелетии до нашей эры великий Юй казнил на горе Гуйцзи: только одна его кость умещалась на колеснице. Он был небесным божеством и предком позднейших ве¬ликанов. На небе тоже жил великан, охранявший вход в небесные покои, у него было 9 голов, он в гневе выдерги¬вал большие деревья тысячами.
Под землей, в аду, жил великан Ту-бо, охранявший вход в Юду – Столицу тьмы. На голове его были острые рога, огромное тело он согнул в 9 изгибов, руки его были в крови. Великаны, в общем, жили и в раю, и в подзем¬ном мире, и в мире людей. Кстати, великаны жили очень долго – например, великаны из Лунбо могли жить по 18 тысяч лет…
- Но и в славянской мифологии великаны считаются древними существами начала мира. Часть великанов была уничтожена верховным богом, а другие продолжали жить в пустынных лесах и горах. Ростом они были выше леса и могли перейти вброд море. В битвах они пользуются не мечами, а каменными булавами и каменными щитами…
- Они также могли использовать вырванные с корнем деревья. Есть упоминания о том, что они живут во мраке, а попадая под солнце, лопаются или каменеют…
- А может, прав Шемшук в том, что они – принадлежа¬ли иной биосфере, когда и излучение солнца было иным, и потому нынешние условия для них вредны? – сказала Светка. – Все время они враждуют друг с другом. Так, в сказке «Притворная болезнь» убитый великан три года ле-жал на ровном месте и словно гора, вздымался. Когда его окропили святой водой, он вскочил и тут же предложил померяться силами в рукопашном бою.
- Это они часто делали! – вспомнил Пашка. – Руслана и Людмилу помните?
- Да, и девки их тоже были задиристые, – заметила Свет¬ка. – Я же когда про амазонок книгу писала, то говорила там про персонажей наших сказок – девиц-поляниц. Это были такие богатырки, командовала ими Царь-Девица. Да, это амазонки, но почему не предположить, что часть их – потомки великанов? И те и другие – изгои в современном мире людей, мире оружия и техники…В сказках же посто¬янно упоминается о тяжеловесности Царь – Девицы и ее коня, под которым гнутся мосты и в «ископыти» которого увязают другие кони. Известна и богатырша Настасья-королевична, дочь литовского короля, которая ездила на богатырском коне, могла так кричать по-змеиному, что в поле травы вяли, цветы осыпались, камни раскалывались. Ее бойфренд – тоже богатырь Дунай Иванович. Видимо, и он великан, раз от его крови потекла река. Ещё одна степ¬ная богатырка – Марья Моревна, обладала огромной си¬лой и была способна побить целое войско и даже пленила самого Кощея. С предыдущими сообщениями переклика¬ются некоторые стихи «Песни о Нибелунгах», германского средневекового эпоса. Сама Брунхильда была такой вот богатыркой…
- А такая вот богатырка, только старуха, упомянута и у Ибн-Фадлана, в его описании похорон знатного руса на Волге. Там такая богатырка участвовала в погребальном обряде, закалывая девушку, которая должна была сопро¬вождать покойника в мир иной, – вспомнил Паша.
- А не зря, наверное. Он ведь описал и настоящего злоб¬ного великана во владениях булгарского царя. Там же, на Волге, - заметил Кама, забывший, кажется, что их пишут на камеру.
- Не там же, а тут же, – поправила Светка. – То есть - у нас! А это еще и не всё, потому что некоторые из этих гигантов-асуров, скорее всего, и сейчас еще есть, но пря¬чутся.
- А где они - такие здоровые - прятаться могут?
- А тот же Святогор и его отец. Отец его называется темным, видимо – слепым. Может, это от того, что живет он под землей – в гигантской системе подземелий, которые так жутко и правдоподобно описаны Лобсангом Рампой в его книге о путешествии в подземное государство Агар-ти… А по былинам, Святогор и его отец обитают в Святых горах, наверное, в местности труднодоступной, горной.
- Вообще-то, есть в славянских мифах название асилки, они же волоты или велеты – то есть, великаны первого по¬коления. Именно они в древности создавали реки, воздви¬гали утёсы, землю, в общем, устраивали…
- Да ведь это подтверждает теорию Мулдашева о рукот¬ворности гор в Гималаях!
- И не только этих гор, но и каких угодно ещё – на За¬падном Кавказе, Богдо, – кивнул Пашка. – Сами же убе¬дились…
- Великан Усыня – тоже такой вот реликт, у него огром¬ные усы, которыми он мог запрудить реку и по которым могли ездить обозы. Упоминается, что Усыня – змеиного происхождения…
- Опять же, косвенное доказательство древнейших ге¬нетических экспериментов.
- Великан первого поколения Горыня – тоже бесполез¬ный и безобидный, живет в горах, занят тем, что под¬брасывает камни и скалы вверх, качает на мизинце гору. Такой же хернёй занимался и Дубыня, от нехрен делать швырявший вверх целые деревья.
- Ещё один мифический первовеликан – Медведко, об¬ладавший огромной силой и переставлявший горы, вла¬девший палицей в 12 или 90 пудов, выпивал зараз целое озеро. Действует в сказках иногда совместно с Усыней, Дубыней и Горыней.
- Удивляться, вообще говоря, огромному росту тех древних жителей земли не стоит. Древняя – еще до той глобальной ядерной войны – биосфера была в тысячи раз мощнее и богаче нынешней, и всё видовое разнообразие наших времен – лишь жалкие ее остатки, выжившие по¬сле того, как ее раздергало взрывами, ядерной зимой и радиацией. Неудивительно, что горе-наука наконец обра¬тила внимание на сохранившиеся русла чудовищных рек, - например, в Гоби… Вот свидетельство того, что тогда всё было большим. И фауна тогдашняя вся гигантическая была – мастодонты всякие, мегатерии, медведи пещер¬ные, птицы фороракосы и прочие чудища… Да и то, это, скорее всего, тоже уже лишь жалкие остатки былой роско¬ши, постъядерные, так сказать…
- Ты, Свет, цитированием своего Шемшука уже всех так достала, – покачал головой зловредный Кама, а ре¬жиссер объявила перерыв. Но ребята уже вошли в раж, и продолжили спорить.
- Да не имеет значения, кто это написал, главное – это разумное объяснение! И еще люди умные пишут, что и ат¬мосфера другая была, и сила тяжести, и давление. Поэто¬му и люди – ну, то есть, раса, населявшая тогда землю, была крупненькая, вот откуда такое дикое количество ле¬генд и мифов о великанах по всему миру. Куча сведений о сохранившихся и до сих пор охраняемых в пещерах по всей Центральной Азии телах людей-гигантов есть у Мул¬дашева. Я сама видела фотки гигантских человеческих скелетов, о которых сообщал Чарльз Форт, и которые, ясен перец, не хотят признать за подлинные. Раз была раса ве¬ликанов, то прекрасно объясняется и строительство вся¬ких «циклопических» сооружений, на постройку которых, якобы, уходили нереальные силы и ресурсы, и технологии богов, хотя, конечно, всё куда проще: рост великанов по¬зволял возводить сооружения именно таких огромных размеров, для них-то как раз эргономичных.
- Ага, вот тут-то и не сходится! – восторжествовал Паш¬ка. – Какой был рост у великанов?
- Ну вот, допустим, Святогор – который с Ильей Муром¬цем, - судя по былине, был что-то около 50 метров. Как раз такой рост имела вся раса асуров. А если возьмем «Руслан и Людмила», то там одна голова, которая дрыхла, а Рус¬лан ее донимал, была около 6 метров. Тогда – если учтем обычную пропорцию, по которой голова – это одна вось¬мая туловища, то рост этого гиганта, вросшего в землю, был метров 48… Ну да, то же самое, что и Святогор…
- Но тогда получается, что всякие Баальбеки, Стоунхен¬джи и прочее – не такие уж и эргономичные были для та¬ких вот здоровяков. Они, скорее, для кого-то повыше нас, но пониже великанов…
- Так они как раз для людей и были, а великаны про¬сто могли помогать их строить – для них это не труд был, а забава… Ведь тот же Святогор был хорошим, добрым, считался предком русских. Вот и помогал… Он же обла¬дает сверхъестественной силой, но она в нашем мире ни¬где не может быть применена. Демонстрирует он эту силу всякими глупостями: подкидывает палицу выше леса, за¬совывает Илью Муромца вместе с конем себе в карман, а жена у него – тоже богатырская, она сидит в хрустальном дворце, который Святогор таскает у себя на плечах.
- Зато у других народов великаны всегда – злобные пси¬хопаты и людоеды, - вмешался Кама. – С чего бы они ста¬ли помогать людишкам, которые, по сути, стали их сопер¬никами на этой планете?
- А тут вообще все проще пареной репы, - отмахнулась Светка. - В былинах о Святогоре сказано, что он в основ¬ном лежал, потому что был шибко тяжелым, чтобы ходить – земля под ним проваливалась, весил-то он тонн тридцать, не меньше… И вес мозга - почти тонна. Значит, умный. А раз умный - людоедом вряд ли был. А вот те великаны, которые были уже постъядерные, выродившиеся, обмель¬чавшие метров до 5-6, появившиеся позднее, - вот они и были злобными людоедами. Не зря исторические уже опи¬сание таких вот монстров – ну, типа Голиафа, или здоро¬вого урода, описанного Ибн Фадланом, - всегда сообщают об их страшной агрессивности и опасности. А насчет того, что циклопические постройки маловаты для пятидесяти¬метровых гигантов – это ты погорячился. По-твоему, пли¬та весом так тонн в двадцать – это маленькая?
- Ну…нет, приличная…
- Ну вот! А такие плиты как раз везде и фигурируют! Вон, Блаватская же писала, что только в одном зале Кар¬накского храма в Египте мог свободно поместиться Нотр-Дам де Пари. Так что… И это при том, что Карнак-то, в принципе, к циклопическим постройкам особо и не при¬нято относить…
- Кстати, есть еще свидетельства о великанах – уже не очень больших, метра по четыре. Магеллан таких видел на Огненной земле во время кругосветного плавания. – При¬помнил Морозко.
- И в былинах сказано о таких – генетически уже не очень чистых, выродившихся… Не великанах даже, а об их потомках. Например, огромной силой и быстротой об¬ладал Микула Селянинович – он же родня первовеликанов. Сами читали, небось, что пахал он с такой скоростью, что князь Вольга с дружиной три дня не могли его догнать. Он свободно швырял соху или мог вбить ее в землю так, что дружина не могла вытянуть. Огромной силой обладали и некоторые богатыри, не считавшиеся великанами, напри¬мер, Сухман-богатырь, сражавшийся с врагами дубом, вырванным с корнем.
- Но это все сказки сказками, а в исторических источ¬никах тоже немало сведений о таких сильных людях, – вздохнул Кама. – Ну, то есть, не совсем в исторических, тоже в легендах… Особенно много легенд о богатырях и силачах у мордвы. В общем, логично: места глухие, там всяким реликтовым людям самое место жить… Есть ле¬генда о богатырях-братьях Алатыре и Инсаре. Их отец был мокшанский богатырь Пенза – глава всех богатырей Тюш¬ти. Все это происходило во времена половцев. Братья-богатыри росли очень быстро, а когда выросли, могли преспокойно разрезать гору, которая преградила путь, и уничтожить целое войско. Полуисторическое свидетель¬ство о некоем парне по кличке Высокий Максим – ростом он был выше всех в селе, и в одну харю запросто раскидал целый татарский отряд вместе с лошадьми. Уже в девят¬надцатом веке некая тетка Матрена в селе Толкай отли¬чалась удивительной силой, запросто одолевала борцов и силачей-чемпионов, которые могли поднимать огромный вес.
- А у марийцев есть легенда, как раз нам очень подхо¬дящая, - вмешалась Парамонова. – По ней в незапамятные времена возле Волги жил великан Онар. Этот чувак был такой высокий, что, встав на волжском откосе, головой до¬ставал почти до радуги, и именно поэтому марийцы назы¬вают ее Ворота Онара. К тому же, великан был парнишка стильный, на белой рубахе у него была цветная вышивка, бисерный пояс, шапка с серебряными украшениями. Ша¬гал он, естественно, размашисто – один шаг – семь верст.
- Круто! – искренне восхитился Сергеев.
- Перешагивал он через леса, словно через кустарник, болота переходил, как лужи. Жил он охотой и бортниче¬ством. Жилище его стояло на берегу Волги, и за день он мотался по нескольким ее притокам. Прикольно то, что од¬нажды ему в лапти набился песок, он его вытряхнул – и с тех пор на берегах Волги появились курганы и песчаные холмы.
Одной пригоршней земли он мог запрудить речку и сде¬лать озеро, а про многие холмы и озера Мари Эл местные люди говорят, что это следы великана.
- Вполне вероятно, - пожала плечами Светка. – В Ма¬рий Эл тоже полно преданий про богатырей, взять хотя бы историю про девушку Ветлугу, которая укокошила целый татарский отряд и ее должны были схватить сразу восемь воинов… Она потом бросилась в реку, тоже Ветлугу, когда ее хотели увезти в плен… Жил там же и силач Акпарс, ко¬торый ловил рысь в прыжке. А в русских преданиях есть одно о Татарке, то есть, татарской царевне Аннушке, она правила в Казани. Она обладала страшной силой: камни могла сжимать так, что из них вода текла, налету ловила пули и ядра, и ее нельзя было убить, потому что она была колдунья и заговорена от смерти. И пыталась она даже за¬воевать Россию. И только хитростью ее смогли убить.

***
Самого Игоря отдельно записали в кремле, на Лобном месте.
- Если обратиться к ещё более современным извести¬ям, - сказал он, пересекая площадку и поднимаясь по сту¬пеням к верхнему храму Успенского собора, - то следует назвать волжского бурлака-силача Никитушку Ломова, родом, кстати, из Пензенской губернии. Там, где много легенд о великанах-предках. Ломов запросто раскидывал груженые возы, выворачивал из земли якорь весом в двад¬цать пять пудов, то есть, примерно в 400 килограммов, и всё в таком духе…
Следующую сцену сняли по весьма необычной причине, и в сценарии ничего подобного не было предусмотрено.
Началось с того, что вся команда – включая даже Ве¬бера – снова собралась вместе, в Пашиной мастерской, чтобы обсудить съемки. Все очень загорелись проектом и просились помогать Игорю.
- Слушай-ка, Петрович, а ведь ты когда-то всё похва¬лялся, что твои предки были волжские бурлаки? – вдруг вспомнил Паша, когда решали, что же заснять, когда речь идет о Никитушке Ломове.
- Ну…так что с того?
- Так это правда?
- Ну правда.
- А тогда, очень возможно, у тебя тоже есть сила.
- Как у Люка Скайуокера, что ли?
- Да не, обычная…Как у Ломова, Никитушки! Давай, покажи нам чего-нибудь.
- А можно я ничего показывать не буду? – Криушин не¬приязненно уставился на Пашку.
-Ну не выделывайся, давай, хоть, вот, монетку согни.
- Я не умею.
- А ты попробуй.
- Да чего ты пригрёбся-то ко мне? Сказано тебе - не умею!
- Да попробуй, говорю тебе! – не отставал Морозко. – Монета у кого есть?
Даркевский дал Пашке пятирублёвку. Светка с болез¬ненным интересом следила за развитием событий. Сашка и Кама – не лучше! – тоже ждали невесть чего с детским любопытством.
Морозко протянул монету Криушину:
- Давай, Петрович, согни ее в кулаке!
- Слушай, я сейчас согну твою шею, и она так у тебя и останется, понял?
- Сначала монету согни, на.
- Блин, затрахал! – выругался Игорь, выхватил у Пашки деньгу и мгновенно страшным усилием смял ее пополам в кулаке.
Светка вскрикнула, парни испустили дружный вздох изумления. Сам Игорь таращился на искалеченный пя¬так с совершенно диким ужасом. Один Пашка довольно ухмыльнулся, отобрал монету у Игоря.
- Поняли, о чем я? Кровь великанов или кого там еще всё еще течет в жителях Поволжья.
- Ни фига себе! – покачал головой Сашка. – Вот это цир¬ковой номер!
- Обалдеть… - прошептала Парамонова, которую так и распирало от гордости за Игоря.
- Ты так дивишься, будто никогда раньше такого он тебе не демонстрировал, - заметил Кама.
- Да откуда же? Он и сам, вон, удивлен…Правда же, Игорь?
- Возможности человеческого организма поистине бес¬предельны, - прокомментировал Юрик.
- Японский городовой! – сказал ошарашенный Игорь. – А ну тащите еще чего-нибудь, проверим!
- Вот, я же говорю – надо только попробовать, - заговор¬щически улыбнулся Пашка.
- Кочерги нет? Или лома? – озирался Сашка.
- Но неужто ты никогда ничего такого за собой не заме¬чал? – всё допытывался Кама, пока остальные лихорадоч¬но искали, чего бы еще дать погнуть Петровичу. – Не мо¬жет быть, чтоб ни одного случая! Может, не совсем такого, но приблизительно… Ну, там, что-нибудь очень тяжелое ты, например, поднимал?
- Да нет же, говорю! Ничего такого сроду…
- А в армии?
Криушин пожал плечами.
- Может, ты и сам не замечал, а на самом деле как раз что-то необычное имело место? В армии-то, там у вас ведь условия были…не бей лежачего. Горячая точка, всё-таки, – наседал Кама.
- Я не помню. Фигня всё это.
- Но в армии?
- О, ёлки-моталки, да чего ты пристал… Машину мы раз с Севастьяновым передвинули.
- Какую? Откуда и куда?
- Обычную легковуху. С шоссе на обочину.
-И как вы ее двигали?
- Просто. Взяли спереди и сзади и отволокли.
- Ничего себе, - вмешался Сашка. – И это тебе не пока¬залось странным?
- Чего странного-то? – фыркнул «черный» археолог. – Мы потом из-за нее отстреливались. Так что не до раздумий было, сам понимаешь. И вообще, это не считается, если что. Потому что в критических ситуациях у человека по¬являются такие силы, каких в обычной жизни и в помине не было. Так что и Севастьянов тогда тоже не в себе был, раз у нас это получилось.
- Это, брат, гены! – Пашка с размаху шарахнул Игоря по плечу. – Против них не попрёшь.
- Всё-таки Волга наша – местечко еще то! – покачал го¬ловой Кама. – Все народы какие-то…сверхъестественные.
Рассказали о случившемся Ульяне, и она заставила про¬сто заново повторить весь этот неожиданный пассаж уже на камеру – включая сгибание монеты Игорем.
- Вот, это уже что-то необычное, вкусное! – довольно кивала режиссер. – Уже некая изюминка, то, что придаст фильму своеобразие…Продолжайте в том же духе!
- Так и у казахов есть легенды о великанах, - снова вме¬шался Сашка. – Например, о богатыре Ер-Каптагае и ве¬ликане Азрет Али. К югу от озера Балхаш и жил силач Ер-Каптагай, он был огромен и могуч. Его сыновья тоже были такие же здоровенные и жрали все они столько, что одним блюдом можно было накормить целый аул людей. Кстати, великаны тогда и скот держали тоже великанский, как го¬ворит легенда. То есть, голова тогдашнего верблюда была величиной с юрту. С Ер-Каптагаем соперничал великан Азрет Али, известный своими подвигами и мечтавший о славе самого Искендера Зулькарнейна, то бишь, Саньки Македонского Двурогого. И, что примечательно, Азрет Али нарезал на чудесном скакуне-аргамаке, который за девять шагов преодолевал путь длиной в девять месяцев. Азрет, к тому же, был проповедником…
- А чего проповедовал-то?
- Новое слово! Наверное, ислам, потому что Азрет был из арабов. И втюхивал он его всем огнем и мечом, а се¬кира его была длиннее обычной в девять раз, его боялись даже львы. Но степные великаны маленько всыпали ему верблюжьими костями и выставили из юрты за хамство. Кстати, вышло так, что от чудесного коня Азрета Али в табунах стали рождаться те самые кони, обгонявшие ве¬тер…
- Смекаем, чем это пахнет, - усмехнулся Кама.
- Во-во, - кивнула Светлана. – Тулпары!
- Кстати, самый знаменитый великан-силач упомянут в Библии. Про Голиафа-то мы как-то забыли…
- Ага, это Первая Книга Царств. Там сказано, что Голи¬аф был из войска филистимлян, которые – лишь один из «народов моря», докучавших и Египту, и Криту. Голиаф был единоборец, из города Геф. Рост его указан в 6 локтей и пядь, то есть, почти 4 метра.
- Много описаний великаньих могил или просто скелетов можно найти в разных античных текстах, хоть у Плиния, хоть у Плутарха, - закончил Морозко. – И вообще, уж коль скоро мы и сегодня встречаем людей огромного, прямо-таки громаднейшего роста, это говорит о распространен-ности такого облика в прошлом – ну, по закону атавизма и проявления у современных особей некоторых уже утра¬ченных особенностей предков…
- Ну, вы же все знаете, наверное, учение о нескольких расах, сменившихся за миллионы лет на Земле? Первые расы были призрачные, астральные или эфирные, вообще нематериальные. Но потом материя стала уплотняться, и в так называемой павшей расе, - третьей по счету, уже появилось тело как таковое. Хотя и огромное. И рост по¬степенно уменьшался от расы к расе, - заметил Кама.
- А еще с самой древности, похоже, было параллельно друг другу много разных видов человекоподобных су¬ществ. Например, в Библии предполагалось, вроде как, что Адам и Ева с Каином и Авелем были единственным человеческим семейством на Земле. А вот поди ж ты! От¬куда же тогда взялась женщина из страны Нод, которую себе в жены взял Каин? – сказала Парамонова.
- Ну, а мифические двуполые великаны с четырьмя ру¬ками? – отмахнулся Кама. – Недаром индуистские боги многорукими изображаются. Просто, они правда такие многорукие были…
- Да ведь и сами атланты были разнообразны, - под¬твердил Юрик. - И они являли несколько «человечеств», и, как и сейчас, огромное число рас и народностей. Были всякие коричневые, красные, желтые, белые и черные ат¬ланты, гиганты и карлики и, наверное, многорукость тоже имела место… Не зря и в германо-скандинавской мифо¬логии сохранилось описание многих разных видов вели¬канов: это вам и Турсы, и великаны и великанши ётуны, и ледяные великаны, и огненные великаны… Кстати, эти самые ледяные названы первыми живыми существами, появившимися в мире еще до богов и людей, например, Имир. Турсы описаны как человекоподобные…
- Не стоит забывать и про знаменитых Нагов-Змеелюдей Индии! – напомнил Морозко. - Наги описываются востоко¬ведами, как таинственные люди, которые жили в Нага-Двипе на одном из семи материков или подразделений Древней Индии. Город Нагпур – один из самых древних городов страны. Полно изображений нагов, я сам такие много где видел.
- Если суммировать многие мифы и сказки, где фигу¬рируют великаны в самых их разных видах, - подытожил Юрик, - то они, по сути, - это перволюди, которые не могли освоить культурные навыки, например, земледелие, ско¬товодство и ремесло. Но зато они всегда и везде участвуют в сотворении объектов природы – озер, рек, долин и гор, и даже сами превращаются в скалы и горы…
- И, по большому счету, человеческие существа разно¬го роста обитают в разных слоях земного мира, - покачал головой Пашка. – Карлики, как правило, под землей, вели¬каны – на земле или высоко в горах…
- И иногда, кстати, именно карлики называются первы¬ми жителями какой-то территории, ее и обустроившими. Вот хоть как в легенде о Карлике из Ушмаля, который за одну ночь соорудил все каменные строения великого горо¬да майя Ушмаля, и среди них - пирамиду, названную До¬мом Волшебника или Домом Карлика. Он стал правителем Ушмаля, прожил шестьдесят жизней и прославил город. А когда умер, в память о нем люди вылепили глиняные ста¬туи, а потом раскрасили их в разные цвета…
- В русских легендах часто упоминаются дивьи люди – то есть, мифические жители неведомых земель. Среди всяких монстров упомянуты и красивые люди небольшо¬го роста, чей приятный голос могут услышать только из¬бранные. В китайских мифах тоже много точных сведе¬ний о карликах, причем они такие географически точные, что всякие сомнения в их правдивости отпадают. Жили карлики лишь в мире людей, например, за Южным мо¬рем располагалась страна Цзяояого – Страна пигмеев. Эти крохи тоже носили одежду, шапки, жили в пещерах и изо¬бретали всякую всячину, например, отличное оружие. Са¬мое смешное, что они боялись свирепых белых журавлей, которые могли их заклевать, пока они возделывали поля. Но великаны из страны Дацинь помогали карликам и про¬гоняли птиц.
Ещё много карликовых стран знали древние китайцы, например, на западе они знали страну Ху – страну лебе¬дей, где карлики жили по триста лет, были очень вежли¬выми и умели передвигаться со скоростью ветра. Аж по девять тысяч лет жили карлики из страны Чии.
- Не знаю уж, насколько тем публикациям можно дове¬рять, но еще в начале дветысячных годов появилась, пом¬ню, статья о находке скелета, который прозвали Хоббитом за малый рост. Все произошло на индонезийском острове Флорес в Тихом океане. Вроде бы, палеонтологи из Австра¬лии в одной из пещер нашли скелет женщины, чей рост не превышал метра, а череп был размером с грейпфрут.
Потом нашли останки около десятка похожих скелети¬ков. Выдвинули версию, что эти карлики на острове про¬жили в изоляции почти 30 тысяч лет. Мозг их был в три раза меньше, чем у нас, но они умели делать каменное оружие, коллективно охотились, владели речью. Кстати, на Флоресе нашли еще и останки карликового слона – сте¬годона, и огромной крысы размером с большую собаку. У островитян есть легенды о неких карликах, живших в пе¬щерах. И их видели голландские купцы, которые приплы¬ли на Флорес в XVI веке. А местные жители уверяют, что карликов - эбугого до сих пор можно встретить в джун¬глях.

***
Интервью для серии, которую намеревались посвятить поиску карликовых людей, записали в зале палеонтологии краеведческого музея.
Там на фоне скелета огромного мамонта Даркевский вещал о том, что на территории нашей страны хватает и своих претендентов на роль древних карликовых людей. Он вспоминал о раскопках могильника у села Власовка-Велесовка в Воронежской области. Там под насыпью-курганом нашли настоящий каменный лабиринт с такими габаритами, что, похоже, строили его мастера ростом чуть меньше метра.
- А на русском севере популярны легенды о таинствен¬ной чуди белоглазой – народе, который добывал руду, строил разветвленные системы подземных туннелей и, в конце концов, в них же и сгинул, - закончил он свое вы¬ступление. - Чудинов всегда описывали как низкорослых, похожих на гномов. Именно с чудским мастерами связы¬вают бронзовые изделия Ломоватовской археологической культуры. На них, среди прочего, есть фантастические изображения ящеров. А у приуральской чуди было и пре-дание о мифическом звере с признаками гада и головой с рогом, похожей на крокодилью. Может, в Каме жил пре¬сноводный динозавр, сохранившийся до средневековья?
- Ну, теории нам хватит уже за глаза, - решила режиссер Ульяна Синявина, отсмотрев весь уже снятый материал. – Теперь нужно набрать натуры, самих этих странных лю¬дей. Вот и думайте, где их искать и вообще – как искать. Я с самого начала не поддерживала идею этого фильма, потому что – ну какая картинка-то будет? Что я показы¬вать буду? Мы что, будем ездить наобум по всей области и кричать у сельсоветов «Эй! Люди! А не живет ли у вас тут великан или карлик?». Глупость же, согласитесь…Поэтому - пока мне нужно на конкурс другие фильмы собирать, - вы всё тщательно продумайте, чтобы мы уже потом поеха¬ли и четко отработали всё. У вас две недели. Поняли?
Игорь клятвенно заверил, что поняли и всё сделают в лучшем виде.
- А вот тут-то я сомневаюсь! – расстроил его Шурик. – Вот реально – где и как будем искать всех этих…эээ…фан¬тастических тварей?
- Может, просто через социальные сети как-то удочку закинуть? – предложил ему Кама.
- И как же – кинем клич типа «Отзовитесь, уроды»? – съязвил Сашка.
- «Отзовитесь, мутанты»! – поправил Пашка.
- Или среди спортсменов для начала поискать? Ну, тех, кто высокий? – посоветовала Парамонова.
- Давайте немца спросим, - внёс разумное предложение Криушин.
- Не удивлен, что вы вышли на эту тему! – усмехнулся Вебер в ответ на озвученную просьбу Игоря. – Всё одно к одному, не так ли? И я действительно могу кое-что под¬сказать. Точнее, просто передам вам записи нашего Павла Андреевича Крашенинникова, датированные концом по-запрошлого и началом прошлого века…
- Так он вёл дневник? – загорелся Юрик. – И он сохра¬нился?
- Завтра принесу вам.
- А ты разве сам с нами не будешь ездить и искать? – уточнил Сашка.
- Если позовете – с удовольствием поеду!
- Ну тогда будь готов выезжать в любой момент, – на¬путствовал его Криушин.
Однако неожиданную корректировку в их планы внёс сам Шурик.
Он обзвонил всю компанию с одним и тем же ультима¬тумом:
- Вы как хотите, а я послезавтра вылетаю в Крым. На соревнования по танцам, как и говорил. Кто хочет со мной – завтра с утра последний срок для покупки билетов.
- У нас как раз перерыв в съемках, - решил Игорь за всех. – Поэтому предлагаю поддержать Саню и поехать с ним.
И уже вечером этого дня все билеты были куплены, и народ принялся паковать чемоданы.
- Боже, как приятно снова почувствовать себя просто туристом! – радовалась Светка. – Мне этого, оказывается, не хватало…Хочется духов из дьюти-фри, самолётной еды и простого гламура!

Глава 8
Прах к праху

Ранним утром дня вылета вся толпа стояла в зале аэро¬порта в очереди на регистрацию.
И судя по внешнему виду, по гламуру соскучилась не одна Светка.
Сама она в длинном белом платье, блестящих босонож¬ках, с кучей браслетов на руках, в огромных темных оч¬ках с надменным видом опиралась на ручку фирменного луивиттоновского чемодана. И дулась на всех, потому что парни наотрез отказались брать с собой ее пуделей.
Рядом с ней стоял стильный Пашка в белой футболке, рваных джинсах и с грубыми часами на запястье. У него был приличный кожаный чемодан на колесиках, а сдви¬нутые на лоб тёмные очки не давали лезть в глаза встре¬панным кудрям.
Шурик, изящный в чёрном, со скучающим видом ты¬кал в телефон и лениво пил из жестяной банки пиво, не обращая внимания на томящегося рядом Каму, который, похоже, решил оторваться по полной. Видимо, именно поэтому он надел вместо рубашки какой-то африканский пестрый балахон, так что на него не оборачивался только ленивый.
Игорь и Юрик, как два ковбоя Мальборо, были в свет¬лых до белизны джинсах и джинсовых рубашках.
Вебер сбрил бороду, помолодев лет на пять, и теперь выглядел весьма бравым в штанах с кучей карманов и модной футболке цвета хаки.
Кама тащил с собой Юлю Шестакову, которая сверкала длинными голыми ногами, едва прикрытыми джинсовой мини-юбкой, и голыми плечами, выступающими из ярко-розовой кофты с огромными рукавами-буфами. Каблу¬ки розовых босоножек прибавляли ей еще сантиметров пятнадцать, так что она практически сравнялась ростом с Игорем и Юркой. Юрик – вопреки традиции – ехал не один, а с подружкой.
Уже поддатая Анечка подкрашивала губы, раскрыв бле¬стящую пудреницу, и старалась удержать равновесие на высоких каблуках. Крошечное красное платьишко откры¬вало для всеобщего обозрения ее коллекцию татуировок.
Оказалось, что в самолете «Аэрофлота», который через пару часов должен был доставить их в Севастополь, места у них распределены довольно забавно.
Светка очутилась рядом с мужем, а Пашка – вместе с Шуриком. Веберу пришлось сесть рядом с бухой Анечкой, а Юрику – с Юлей. Кама остался доволен соседством с по¬жилой тёткой-иностранкой интеллигентного вида.
Лететь было недолго, так что заморачиваться с пересад¬ками никто не стал. Тем более что с момента взлёта все принялись дружно бухать буквально без остановки.
К концу пути они дико развеселились и непрестанно ржали, Юля клала голые ноги на колени Юрику, Шурик с Морозкой пили на брудершафт и бесстыже целовались, давясь смехом, Анечка всё норовила показать Веберу свою татуировку на груди, а Игорь со Светкой напрочь забыли о своих раздорах и разве только не занимались любовью прямо при всех.
Стюардессы несколько раз делали им всем замечания, но это никого не останавливало, тем более что в салоне и без того было весело: непрерывно орали мелкие дети, какая-то супружеская пара громко ссорилась, не стесня-ясь в выраженьях, а компания пьяных в дрова москов¬ских рыбаков всё пыталась затянуть хором «Выйду-выйду в поле с конем…».
После посадки, задыхаясь от хохота, запинаясь и по¬шатываясь, дружная команда направилась получать ба¬гаж, затем погрузилась сразу в три такси и отправилась на Графскую пристань: предстояло плыть в Ялту на трам¬вайчике.
В гулком, прохладном и по-советски монументальном здании морского вокзала Анечка вдруг подскочила к Юле и вцепилась ей в волосы.
- Не лезь к моему парню, стерва! – заорала она, пытаясь уронить манекенщицу на пол.
- Да отвали ты! У меня свой есть! – крикнула Юля, тоже вцепившись в волосы противнице и стараясь ее отодрать от себя.
Они тягали и трепали друг друга, Светка злобно хохо¬тала, а Юрик, Вебер и Кама пытались их разнять, но по¬скольку все трое помирали со смеху и еле держались на ногах, получалось это не очень.
К ним уже бодро поспешали милиционеры, поэтому Пашка и Игорь, переглянувшись, синхронно схватили обе¬их баб и разволокли их в стороны, буквально всучив каж¬дую в руки ее спутнику. После чего все похватали свой багаж, весело помахали стражам порядка и побежали на посадку, расталкивая публику.
Вскоре двухпалубное суденышко «Эол» уносило всех че¬рез хитросплетение севастопольских бухт, вдоль Южного берега Крыма в направлении Ялты.
Рассевшись на верхней палубе, продуваемой всеми ве¬трами, друзья понемногу трезвели и приходили в себя, жадно вглядываясь в туманные крымские дали.
В небе разметались тонкие облака, похожие на гигантских птиц с раскинутыми крыльями, судно мерно ныряло в волны и снова взлетало на гребни, оставляя за собой двурогий пенный хвост, ветер рвал волосы, шарфы и платья, а веселый рев дви¬гателя отбивал всякую охоту к разговорам.
Хотелось молчать и смотреть на знакомые, но уже не¬много забытые очертания скал, причалов и пляжей.
Вот миновали бухты Камышовую и Казачью, в которой во времена оные Игорь учил Парамонову нырять с аква¬лангом, а Шурик тогда же нашел на дне неразорвавшийся снаряд времен войны.
Вот показалась вечно забитая отдыхающими Голубая бухта, чистая, с по-настоящему прозрачной водой и бе¬лым дном, на котором можно было различить мельчайшие камешки. Потянулись зеленые массивы Рабочего поселка и садовых товариществ, расположения воинских частей, мимо проплыли бухта Александры, мысы Виноградный и Броневой.
Прошли мыс Лермонтова и позавидовали народу, купа¬ющемуся и загорающему на Царском пляже.
Пересекли заповедные воды у легендарного мыса Фио¬лент, на громадной лестнице которого Кама некогда сде¬лал столько чудесных фотографий.
И встречала жемчужной дымкой Мраморная бухта, ма¬нила суровыми руинами генуэзская крепость Чембало и таинственный берег Балаклавы с ее заброшенными се¬кретными заводами и подземными сооружениями.
Здесь была первая стоянка, на борт поднялись еще пас¬сажиры, так что свободного места поубавилось.
«Эол» бодро продолжил свой путь мимо Александрии и мыса Айя, промелькнули вдали пляжи Серебряный, Серая Скалка, Дикий и Золотой, где празднично пестрели зонти¬ки кафе, надувные горки, реяли в вышине разноцветные парапланы и скользили по зеркалу моря, подобно водо-меркам, бесчисленные водные велосипеды.
Пашка узнал Блуждающий пляж, где несколько лет на¬зад участвовал в самом настоящем йоговском ретрите, на который приехало множество искателей просветления со всех концов света.
Он со смехом рассказывал Парамоновой и Юрику, как тогда во-о-н у тех камней один придурок, возомнивший себя совершенным существом, пытался пройти по воде, аки посуху, причем плавать он не умел, так что Пашка и еще один из участников ретрита вытаскивали его на берег и откачивали.
Бесконечный изломанный берег ландшафтного заказ¬ника «Мыс Айя» то удалялся бухтами, то выступал в море мысами, скрывая то затерянный в зарослях тотем богу Ве¬лесу, то грот Дыханье Дракона, то раскрывал, как веер, пляж Затерянный Мир, замыкающий огромную Балаклав¬скую бухту.
В голове не укладывалось, что от Севастополя их отде¬ляет всего каких-то двадцать километров, потому что ви¬дов и впечатлений уже было, как от целого дня пути.
За воспоминаниями и не заметили, как добрались до бухты Ласпи и рубежей Ялтинского горно-лесного запо¬ведника.
В Ласпи судно пополнилось еще одной порцией пасса¬жиров, и до самого Фороса шло без остановок.
Как всегда, странную тоску по утраченному советскому прошлому и невозможному будущему, которое оно всем нам обещало, вызывали белые корпуса пансионатов Фо¬роса, его зеленые террасы, и даже потрепанная временем, ветрами и морем статуя Железного Человека Алёши на пирсе.
«Эол» миновал Санаторное, Береговое и Кацивели, и вот уже очередным памятником так и не наставшему светлому коммунистическому завтра замаячила в знойном воздухе Голубого залива океанографическая платформа, когда-то первая в Европе, а теперь – заброшенная, покосившаяся и проржавевшая…
Блеснул с жемчужной дымке Симеиз с его античного вида астрофизической обсерваторией, сверкнула Алупка с Воронцовским дворцом, насыщенным масонскими сим¬волами, промелькнули мыс Коммунаров и Мисхор, и вечно прекрасное Ласточкино Гнездо, остались за бортом Гаспра и Ай-Тодор…
- А вон Ореанда! А вот и Ливадия! – то и дело радостно узнавал кто-нибудь из компании знакомые места – но уже подступала Ялта, разворачиваясь, как фантастическая картина, наполненная сотнями деталей и смыслов.
В нетерпении пассажиры вцепились в свои чемоданы, чтобы по первому же сигналу устремиться к выходу: «Эол» швартовался в ялтинском порту.

***
- А! Вот она, наша красотка! – радостно завопила Свет¬ка, завидев в переполненном фойе концертного зала «Юбилейный» Аиду Гассанову, до предела нафуфыренную перед выступлением.
Уже несколько лет Аидка с семьей жила в Ялте и, поми¬мо основной журналистской деятельности вольного копей¬щика, страстно увлекалась еще и бальными танцами.
Она самозабвенно придумывала и шила себе костюмы для выступлений, сначала участвовала во всех конкурсах, какие проходили в городе и по Республике Крым, один раз бросила занятия из-за ссоры с партнером по танцам, вос¬станавливалась, участвовала уже в соревнованиях более крупного масштаба.
И вот теперь была готова вместе со своим верным ры¬царем Романом выступить в международном состязании в категории «любители».
Невысокая, крепко сбитая, при этом гибкая и пластич¬ная Гассанова уверенно шла к ним через толпу, бросая по сторонам надменные взгляды, как и подобает истинной Кармен.
Её черно-красно-золотой наряд, адский макияж и роза в волосах не оставляли сомнений в теме выступления.
- Карменсита! А где твоё Хозэ?! – весело заголосил Кама, стискивая Аидку в объятьях, но при этом стараясь не осы¬пать с ее платья блестки и не испортить сложную приче¬ску.
- Моё Хозэ пошло поесть безэ! – парировала Аидка, об¬нимаясь со всеми по очереди. – Фу, а перегарищем-то от всех вас прёт, прямо жуть! Вы бухали, что ль, всю доро¬гу?
- Конечно! – смеялась Светка. – Прямо в Астрахани на¬чали…
- Ну тогда повеселитесь хорошенько! – напутствовала Аидка. – А завтра ко мне в гости приедете, на дачу…
- Ты когда выступаешь? – Сашка помахал программ¬кой.
- Наша номинация первой идет – «любители» открыва¬ют соревнования. Мы с Ромкой пятыми стоим…
- Будем за тебя держать пальцы, фиги и всё прочее! - пообещал Пашка.
- Смотрите, со всем прочим не сильно там увлекайтесь! – захохотала Аидка и, махнув им рукой, убежала готовить¬ся к своему выходу.
Друзья же направились в зрительный зал, влившись в бурный поток других болельщиков.
Ночная улица то и дело вбрасывала в здание всё новые их группы, было жарко, шумно, в воздухе клубилась чудо¬вищная смесь десятков духов, пота и кофе, из зала гулко бУхали басы и неразборчиво кричали голоса ведущих.
Публика была нарядна настолько, насколько это умест¬но для тех, кто все-таки сам не сцену не выйдет.
Блестящие платья в пол, многоярусные прически, свер¬кание украшений, шелковые шали и громадные веера у женщин соперничали с пестрыми рубашками, кожаными штанами, золотыми цепями и крашеными во всевозмож¬ные цвета волосами у мужчин.
Китайцы, афроамериканцы, жители Латинской Амери¬ки, русские и украинцы, всевозможные европейцы, аме¬риканцы и австралийцы, - кого тут только не было! Мно¬гие несли флаги своих стран, воздушные шарики, мягкие игрушки и букеты.
Разноязычный говор, смех и окрики сливались в одно¬образный гул, как бы накатывающий волнами.
В дверях огромного зала этот поток распадался на ру¬чейки, которые просачивались между рядами, рассыпа¬лись по отдельным местам.
Ребята заняли свой ряд в самом центре зала, как раз пе¬ред проходом, так что здесь было, куда вытянуть ноги, а головы впереди сидящих не перекрывали вид на сцену.
К началу Аидкиного выступления зрители уже были так разогреты, что вопили, непрерывно хлопали, размахивали флагами и запускали под потолок шарики: первые пары поразили всех неожиданными сочетаниями современных трактовок с классическими костюмами или излишней смелостью хореографии.
Сашка был несколько растерян, ибо считал, что это уже вовсе и не бальные танцы как таковые, а нечто боль¬шее, сочетающее еще и балет, и акробатику, и театр. Он в замешательстве не знал, восторженно аплодировать или, наоборот, свистеть осуждающе. Но зато на Аидкином но-мере наконец выдохнул и расслабился: узнал классику жанра, так сказать, и принялся радостно хлопать танцо¬рам.
Музыку Аида и Рома выбрали, ничтоже сумняшеся, из «Кармен-сюиты» Щедрина.
В тревожном мелькании чёрного, красного и золото¬го высокий гибкий светловолосый Роман вёл партнершу резко, даже грубо, то дёргал ее к себе, то отталкивал, то едва не волочил по полу, то подхватывал на руки, и их ломаные, страстные, рубленые движения сливались в какой-то гипнотический вихрь.
Зал даже притих. Сашка радостно матерился шепо¬том, то и дело от избытка чувств лупя кулаком по плечу то Пашку, то Игоря.
Конкурс продолжался еще долго, и все выступления первого дня закончились уже заполночь, так что друзья побрели гулять по ночной Ялте, переполненные впечатле¬ниями, шумно переговариваясь,.
Все жадно вдыхали теплый воздух, полный шорохов моря и шагов, сладких ароматов цветов, горячего хлеба, кофе, шашлыка и духов.
Откуда-то разносилась далёкая музыка, во двориках, залитых светом, пальмы покачивали лохматыми перисты¬ми макушками, будто лениво пританцовывая. Трепалось белье на веревках, таинственно поблескивали цветные майолики на купеческих домах эпохи модерна...
Сами того не замечая, все разбились на группы и пары, кто-то отстал, затерявшись в темном переулке, кто-то на¬стаивал на позднем ужине в хорошем заведении, а кому-то было просто приятно брести вот так, ни о чем не ду¬мая. Кто-то решил вернуться в гостиницу, которая стояла на самой набережной, в паре шагов от ресторана «Белый Лев».

***
К завтраку в «Белом Льве» все собрались вместе, как в пионерском лагере: что поделаешь!
Крым навечно ассоциируется у советских детей с «Ар¬теком», режимом дня, необходимостью есть по часам, гу¬лять, купаться в море, набирать вес и вообще, что назы¬вается, «поправляться». Попойкам и прочим приятным, но вредным, вещам отводилась ночь.
- Сегодня у нас в программе посещение Аидкиной дачи в Массандре, а вечером – второй день соревнований! – проинструктировал Сашка, наливая себе апельсинового сока из громадного запотевшего стеклянного кувшина.
- Заорганизовываешь, чувак! – засмеялся Кама, налегая на кофе. – У тебя так все дни расписаны?
- Да в принципе, на сами танцы вы можете со мной и не ходить, если кто не хочет! – проявил невиданное великоду¬шие Карагалиев. – Собственно, вы и так меня уже здорово поддержали, согласившись поехать сюда…
- Не благодарите, Шура, не благодарите! – усмехнулся Игорь, вгрызаясь в тост с сыром.
До Массандры прямо с главной пристани доехали на трамвайчике «Люба Шевцова» и скоро выгрузились на причале уже на противоположной стороне бухты, нагру¬женные подарками и цветами.
Аидкина дача располагалась в частном секторе, и от нее было рукой подать до Никитского ботанического сада.
На даче, кроме Аидкиного мужа Пети, ее мамы Хали¬ды и дочери Ксении, оказались сегодня еще и Петькины однокурсники-айтишники, заехавшие на пару дней по пути из Голландии в Астрахань.
Все наперебой поздравляли Аидку с удачным выступле¬нием, осматривали недавно сделанный на участке пруд с золотыми рыбками и розарий, жарили шашлыки, тан¬цевали босиком, купались на крохотном песчаном пляже, где вода до того была полна прозрачных медуз, что на-поминала густой суп. Рассказывали последние новости, рассуждали о политике, потом речь зашла про состояние Астраханской области, особенно – сельских населенных пунктов.
- Вон у нас в Черном Яру берег как обваливался – так и обваливается, - махнул рукой Петькин друг Виталик. – Так скоро все село в Волгу и уйдет, незаметно… Могила отро¬ка Боголепа ушла? Ушла. Половина кладбища при церкви смыта? Смыта. Скоро и церковь уйдет туда. А ведь это во-семнадцатый век!.. Только палеонтологам и радость, что кости слонопотамов вымывает из берега…
- Мне тут родственница рассказывала, что не так давно вот так берег у них размыло, - вспомнила к слову Аидки¬на мама, - а там огромные кости. Думали, конечно, что мамонт опять. Позвали ученых, из музея…А они не смог¬ли приехать…Вот кости и вытащили сами, но не все…Да оказалось, что они какие-то очень странные…
- А чем же странные? - поддержал беседу Сашка.
- Вроде бы, некоторые кости помельче похожи на чело¬веческие пальцы, но очень огромные. Подумали, что это, может быть, вообще огромный кит какой? Или огромный тюлень? И это не пальцы, а ласты или плавники были…Ну не знают они…
Игорь насторожился.
- А можно с этой родственницей нам как-то пообщать¬ся, тёть Халида?
- Да и пообщаетесь, почему же нет! Она в Черном Яру жи¬вет как раз…Кости сохранили, в сарае лежат. Но остальные так и не вынули из берега-то, там и оставили…
Вся компания искателей приключений переглянулась напряженно.
- Стоило переться аж на самый Крымский полуостров, чтобы узнать про великана, найденного в Черном Яру! – усмехался Пашка, когда все они шли купаться.
- Да вот так всегда и бывает, кружным путем, да через Жмеринку на Бердичев, - подтвердил Кама.
- С костями самим придется дело иметь, - вздохнул Игорь, сбрасывая одежду на песок. – Не думаю я, что сто¬ит привлекать официальных лиц.
- С другой стороны, без них может и не обойтись, - по¬жал плечами Вебер, следуя его примеру. – Если придется сделать реконструкцию облика…
- Смысла нет, - покачал головой Пашка, направляясь к скалам, чтобы нырнуть с них. – Если, допустим, те же музейщики приедут, всё извлекут и даже если их не обя¬жут всё отправить в Москву, - то все равно всё это будет тянуться целую вечность. И мы результатов этой экспер¬тизы, а тем более реконструкции, будем ждать до второго пришествия…
- А что же делать? Частники какие-нибудь? Еще более рискованно, сами подумайте, стоит ли им сливать инфор¬мацию, а если это и правда сенсация? – Светка старатель¬но заколола волосы, чтобы не сильно их намочить.
- Короче, давайте пока просто отдыхать, ловить момент и все такое, - распорядился Сашка. – А как вернемся, сра¬зу поедем в Черный Яр и там уже не месте разберёмся!
- Ну, у нас ведь хоть какая-то зацепка появилась… - И Светка побежала вслед за Пашкой, уже забравшимся высоко по гладким камням и ласточкой прыгнувшего в море. Она прыгнула за ним, и оба поплыли наперегонки подальше от берега.
На пляж лениво выползли все остальные, стали раскла¬дывать коврики, доставать крем от солнца и кокосовое масло для загара.
Ближе к вечеру, одурелые от солнца и воды, астрахан¬цы, провожаемые гостеприимными хозяевами, побрели пешком в Никитский ботанический сад, где Кама соби¬рался фотографировать.
- Колдовство колдовством, а ремесло не пропьешь! – по¬яснил он свое возвращение к прежнему увлечению.
В саду Сергеев велел всем быть естественными и делать, что нравится, а сам то и дело ловил в объектив какой-нибудь особенно удачный или необычный кадр.
Вот Юлька, длинная, как анаконда, вся вытянулась вдоль огромной ветви земляничного дерева, тоже здорово напоминающей питона.
Вот Анечка уселась на колени Юрику на фоне присно¬памятного пруда с водяными лилиями, так что вся компо¬зиция напомнила романтическую картину Россетти.
Вот Светка с распущенными русалочьими волосами, в пятнистом платье, застыла у ствола пальмы, заломив руку за голову, как на модерновой фотографии, а лохматый Пашка склонился к ней и что-то шепчет на ухо.
Игорь и Вебер присели на серые корни огромного пла¬тана, один повыше, другой – пониже, напоминая усталых первопроходцев, а Сашка зарылся носом в розовые цветы олеандра…
Аидка в огромной белой шляпе опустила руку в воду пруда, заключенного в каменный обомшелый желоб, кото¬рый смыкался с другими такими же, каскадом уходивши¬ми вниз по склону…
Самого Каму в конце концов сфотографировали среди каменных глыб, среди которых он развалился с видом от¬решенным, подперев голову рукой.
Накануне отъезда из Ялты Светка, Пашка и Кама, как любители поэзии Серебряного века, взяли напрокат ма¬шину и отправились в Коктебель, чтобы почтить память Максимилиана Волошина и вдохнуть воздух возлюблен¬ной им Киммерии.
Как пьяные, бродили они по волошинскому дому, на¬долго застывая то перед каменной улыбкой царицы Таиах, то перед бесчисленными полками красок в залитой солн¬цем мастерской, то перед памятником самому Крымскому Затворнику, похожему на огромного гнома…
Потом долго брели по пыльной грунтовке к вершине Кючук-Енишара, где и упали в резной лиственной тени прямо перед могильной плитой поэта.
И здесь наперебой, подхватывая друг за другом строки, читали вслух «И вся моя душа в твоих заливах, о Кимме¬рии тёмная страна, заключена и преображена…».
Просто молчали, глядя на синие холмы, окружившие Коктебельскую бухту, слушали крики чаек, свист ветра, тишину…
Перед возвращением все трое погрузились на малень¬кую яхту, регулярно возившую пассажиров к Карадагу, и доплыли до скалы Арка, где, как водится, бросали монет¬ки на память и купались, прыгая в море прямо с борта.
Заодно узнали от капитана яхты легенду о кровожад¬ном циклопе, который некогда жил прямо здесь, на потух¬шем древнем вулкане, и в конце концов был убит ловкими юношей и девушкой, заманившими его в ловушку.

***
Дорога из Астрахани до райцентра Черный Яр проложе¬на всего одна, зато хорошая: федеральная трасса «Каспий» блестит гладким асфальтовым покрытием, над которым в знойные часы раскаленный воздух растекается озёрами жидкого металла, вводя в заблуждение водителей.
Редкие населенные пункты, как острова, разделенные безбрежными волнами степи, сначала вырастают на го¬ризонте, потом неспешно равняются с проезжающими и медленно откатываются назад.
Кому-то кажется, что вокруг – лишь пустота и тоска, а кто-то буквально задыхается от переизбытка впечатлений, которые жадно извлекаются им изо всего окружающего.
Пашка всегда говорил, что поездка этим маршрутом ассоциируется у него с Австралией, хотя там он никогда и не бывал.
Вот виднеется недалеко от села Рассвет странный пес¬чаный холм с обрывистыми склонами, издали и вправду напоминающий австралийский Айерс-рок.
Вон как бы дымятся на ветру тонким песком Толокон¬ные горы, похожие на маленький клочок пустыни Гоби.
Или промелькнёт совсем уж необычное место, где вдруг кончается Астраханская область, но зато территория Кал¬мыкии вклинивается прямо поперек трассы и спускается к Волге. Здесь включается роуминг, ваша компания сото¬вой связи шлет напутственные смс, и вот вы уже оказы-ваетесь в Юстинском районе Калмыкии.
Приближается поселок Цаган-Аман, а слева от него раз¬вертывается целое поле огромных белых ветряков, похо¬жих на самолеты с трехлопастными винтами, насаженные на мачты. Этот ветропарк прибыл сюда прямиком из Гол¬ландии, где ветроустановки своё уже отработали.
Видна окраина села, и среди построек - силуэт буддий¬ского хурула, похожий на китайскую пагоду. Хурул славит¬ся двухметровой статуей Будды Шакьямуни и множеством реликвий, привезенных из Непала, Тибета и Монголии.
Шесть тысяч местных жителей обитают в многочислен¬ных домах, начиная от обычных панельных пятиэтажек, заканчивая строениями с красными крышами, углы ко¬торых лихо загнуты кверху. С шестидесятых годов жил в Цаган-Амане прославленный лама Тугмюд-гавджи, к ко¬торому стекались паломники.
Уже не раз посещавшие село и хурул, друзья на этот раз решили ограничиться небольшой остановкой на бе¬регу Волги. Грех было упустить возможность искупаться на чистом песчаном пляже, прозванном «Сковородкой», или увидеть вблизи орлов и фазанов, вольготно живущих здесь же, в степи…
И снова тянется дорога, укачивая, убаюкивая, лишь из¬редка водитель настораживается и сбрасывает скорость, объезжая хаотично пасущихся коров или лошадей, или пережидая отару, пересекающую проезжую часть прямо-таки солдатским строем.
Старые церкви Никольского и Копановки, приветливые зеленые улицы Енотаевки, даль, прозрачное небо, ветер, птицы, редкие волки…
В Чёрном Яру нужный им дом отыскали очень легко, ибо стоял он прямо на высоком берегу, выдаваясь над ре¬кой, как одинокий маяк. К тому же, совсем рядом с мест¬ным краеведческим музеем.
Светка, Пашка, Кама и Сашка вылезли из «хаммера», Игорь, Вебер и Юрик – из Игорева «козла», выгрузили мно¬гочисленные подарки, которые привезли от Аидки и ее мамы.
Из дома с лаем выкатились две веселые коричневые со¬баки, похожие на лаек, и принялись скакать вокруг.
Из калитки появилась пожилая родственница Аидки¬ной мамы – Гиляна Михайловна Астафьева. Красивым строгим платьем, осанкой и высокой прической в стиле шестидесятых она напоминала завуча советской школы или директора универмага. Однако ее элегантный облик скрывал простецкие манеры и крайнее радушие.
- Вот они, гости мои дорогие! – громко приветствовала она приезжих, обнимая всех, кто попадался под руку. – Скорее пойдёмте, я там такой борщ вкусный сварила! Как раз с дороги поедите…Устали небось?
- Устали! И с огромным удовольствием примем при¬глашение! – быстро ответила за всех Светка, которая по¬сле возвращения из Крыма опять чувствовала себя пар¬шиво, то и дело мучаясь тошнотой и головокружениями. Старость, блин, не радость…Или виноваты родные места: уж не зря здесь издавна был ссыльный край! Как уедешь куда, прямо летаешь, и дышится легко, а стоит вернуться в Астрахань – и всё, будто придавливает неизменная бе¬тонная плита…
- Борщ – просто мечта! – объявил Кама, доедая вторую тарелку с космической скоростью. – Никогда такого вкус¬ного не ел!
- Волшебный рецепт, не иначе! – кивала Светка, не от¬стававшая от него: да такого борща можно всю кастрюлю сожрать!
- А всё дело в аджике, вот так просто! – веселилась хо¬зяйка.
Стол ломился от угощенья. Помимо огромной супницы, его украшало блюдо с рыбными пельменями, глубокие та¬релки с соусами, разные пироги, салаты, рыба красная жареная и картошка, сваренная в тузлуке. Всё было горя¬чее, ароматное и красиво сервированное.
Гости даже не попытались совладать с грехом чревоу¬годия, но всецело ему предались.
Обе собаки, толкаясь под ногами, активно помогали, постоянно требуя себе чего-нибудь.
Огромный толстый белый кот лениво подъедал исклю¬чительно кусочки жареной рыбы, пристроившись возле Светки.
Лишь после чая с мёдом и арбузным вареньем Гиляна Михайловна повела гостей в большой сарай во дворе, где и пребывали уже года три, завёрнутые в чистый брезент, необычные находки.
- Ну вот они, косточки эти бренные, - грустно сказала она. – Кто уж знает, чьи они. Кусок кладбища обвалил¬ся, священник отец Порфирий позвал мужчин на помощь, чтобы поднять наверх упавшие в воду ограды, мой сын тоже ходил. И увидел, что из берега кости эти торчат. Он стал в музей звонить, они пообещали приехать. Но он по¬боялся их там оставлять, кости-то, и принес домой, чтобы сохранить к приезду ученых. А они и не смогли приехать!
Кости впечатляли.
Самые мелкие из них, которые, похоже, и правда пред¬ставляли собой некогда фаланги пальцев, были такого раз¬мера, что вся кисть руки должна была иметь сантиметров шестьдесят в длину!
Быстро измерив кости, Юрик подсчитал, что рост об¬ладателя такой ладони был метра четыре.
- Но это точно человеческие кости! – оценил Пашка, ког¬да все находки аккуратно разложили на полу. - Похоже, местные изыскатели извлекли из береговых отложений одну руку неведомого гиганта, ключицу и несколько рё¬бер. Всё-таки знание анатомии въедается крепко.
- Что ж, поверим художнику на слово, - заключил Игорь. – Теперь остается пригласить палеонтологов и нашу съе¬мочную группу.
- Будем обнародовать? – уточнил Вебер, сидевший на корточках перед находкой и внимательно ее разглядывав¬ший.
- Будем. У нас теперь новая стратегия! Всё для народа.
- Слушайте, а может, сначала сходим на берег, посмо¬трим, что там еще осталось? Если всё еще осталось… - предложил Кама. – Заодно и сфотографировать всё надо.
- Ну давайте.
- Я сейчас внука позову, он вас и отведет, - предложила Астафьева в ответ на просьбу Светки. – Равилька! Рави-иль! А ну иди сюда!
Появился белобрысый и голубоглазый Равиль десяти лет от роду.
- Равилька, место помнишь, где великанские кости нашли? – строго спросила его бабушка.
- А то как же! - важно отозвался мальчик, сразу напу¬ская на себя независимый взрослый вид.
- Ну так отведи наших гостей, быстро только, одна нога здесь, другая там!
- Ну пойдемте! – с достоинством согласился юный або¬риген и направился к выходу.
Оказалось, что пришли они по берегу к тому месту, где уже давно Волга подмывала свой правый берег напротив той самой церкви, разрушая старинное кладбище при ней.
- Вот здеся и были они! – показал мальчик на отвесный склон яра, изрытый гнездами ласточек и пестреющий сло¬ями разных отложений.
Из некоторых слоев торчали, как начинка чудовищного пирога, доски проломленных и сгнивших гробов, проржа¬велые остовы могильных оградок и перемешанные кости – и человеческие, и, похоже, мамонтовые, и еще бог знает какие.
- Вот прямо тута кости и нашли, и которые смогли до¬стать – достали…А остальные побоялись, потому что закон же не велит палеонтологию собирать…Ну и вон, вон там они ещё видны… те самые кости-то…
- А ты точно место запомнил? – усомнился таки Игорь, осматривая склон.
- А то как же! У меня здесь миножница стоит…
- Так минога ещё ловится? – удивился Пашка.
- А то! В тот год столько ее было! Да и теперь есть…Вон видите – канистра красная плавает? Это поплавок. Под ним – миножница. А точно напротив нее на берегу – то самое место…Миножница у меня старая, ее даже в музей просили, но я не дал. Самому нужна!
Игорь позвонил режиссеру Синявиной и единственному в городе палеонтологу Михаилу Ильичу Ловачёву, предло¬жив прибыть завтра как можно раньше, потому что здесь их ожидает, похоже, самая настоящая сенсация. Оба обе¬щали приехать максимально быстро.
Да самой ночи друзья бродили по селу, вспоминая о бы¬лых временах процветания этих мест, когда Черный Яр числился еще уездным городом.
Потом купались на ночном берегу, заплывая на самую середину Волги, разожгли костёр и долго сидели вокруг, подбрасывая в пламя хворост и кизяки, чтобы не так до¬нимали комары.
Заночевали в доме Астафьевой, правда, пришлось всем постелить на полу, израсходовав запасы тюфяков, одеял и подушек.
На другой день первой прибыла Ульяна вместе с неиз¬менным оператором на машине телекомпании и успела за час-полтора познакомиться с Астафьевой, взять у нее рецепт того самого борща, осмотреть кости в сарае, обго¬ворить с Игорем раскадровку сцены и поругать Светку за болезненный вид.
Тут уже прикатил и Ловачёв на машине астраханского отделения Географического общества, сопровождаемый парой крепких студентов – участников секции палеонто¬логии означенного общества.
Ульяна решила, что сначала будут снимать всё подряд – вживую, без постановки, а там она посмотрит, как вы¬строить сцену. Поэтому оператор с камерой следовал за участниками съемки, как привязанный.
- Вот, Михаил Ильич, те кости, которые нашли местные жители три года назад! – презентовал Криушин, когда все вошли вслед за ним в сарай, и оператор заглянул через плечо палеонтолога, «захватив» в кадр находку. Остальные сгрудились вокруг.
Ловачёв присел перед брезентом и отогнул край.
- Сфотографировали всё? – поинтересовался он, не от¬рывая взгляда от костей.
- Всё, и общий вид, и каждый…мосол отдельно, - успо¬коил Игорь.
Ловачёв перестал спрашивать, принялся измерять ко¬сти, диктовал студентам-помощникам размеры, они за¬писывали их в большой блокнот, перечислял названия отдельных костей на русском и на латыни, и пока не вы¬полнил всю эту работу, вообще ни на что не отвлекался.
Оператор просто снимал всё, остальные были немыми зрителями.
Наконец палеонтолог поднялся с пола, отряхнул руки, посмотрел на «публику», которая так и сверлила его вопро¬сительными взглядами.
- Ну что я могу сказать, – нарушил он молчание. – Кости, действительно, человеческие, принадлежат виду Homo Sapiens, однако, судя по их размерам, этот конкретный экземпляр страдал гигантизмом. Причем гигантизмом в очень выраженной форме, поскольку мы наблюдаем ко¬лоссальную гипертрофию вот этой конкретной верхней конечности, а возраста, судя по всему, он был уже зрелого, за тридцать лет…
- Если сказать в двух словах – то это кости великана? – перебила режиссер.
Ловачёв устало вздохнул.
- Я бы не рекомендовал употреблять такие категорич¬ные определения, да еще в репортаже, потому что они очень легко пристают, а потом от них уже не избавиться. Давайте пока скажем, что это взрослый человек, стра-давший таким нарушением развития как гигантизм… Возможно, у него была гипофизарная опухоль... Теперь предстоит самое сложное: нам нужно отыскать место за¬хоронения всего скелета.
И снова бойкий Равилька повел группу к реке, теперь уже под прицелом видеокамеры и буквально раздуваясь от гордости.
По пути, как в мультике «Ну, погоди!», к ним присоеди¬нялись случайные прохожие, охочие до всяких авантюр, так что на берег у подножия церкви вышла уже вполне приличная толпа человек в двадцать.

***
На следующий день все выпуски новостей всех теле¬каналов города, федеральных каналов и радио вышли с одной сенсационной новостью: в селе Черный Яр Астра¬ханской области, в размытом береговом обрыве рядом с церковью, найден скелет огромного человека, который при жизни имел рост в четыреста двадцать три санти¬метра, то есть, более четырех метров.
Восторженный рассказ о том, что ученым и волонте¬рам удалось раскопать и расчистить практически полно¬стью сохранившийся скелет с черепом, накладывался на кадры самих раскопок, которыми командовал палеонто¬лог Ловачёв.
- Этот человек с признаками гигантизма умер, похо¬же, не ранее 1725 года, потому что на шее у него висела монета именно этого года, с дыркой для шнурка… - рас¬сказывал на камеру учёный. - Тем более, слой отложений, в которых мы его нашли, относится к первой четверти века девятнадцатого…
- Мы начали расчищать грунт, и поняли, что вот и череп показался, вот шейные позвонки… Даже страшно стало: такой гигантский череп! – захлебывался от эмоций один из студентов-волонтеров, смахивая с лица пот и глядя ши¬роко распахнутыми глазами.
- Благодаря сознательности местных жителей инфор¬мация и часть находки дошли до специалистов, - сообщил корреспондентам Игорь Криушин. – Поэтому ученые смог¬ли найти и всё остальное. Теперь весь скелет нашего ги¬ганта будет изучаться по всем правилам. К нам уже едут антропологи из Москвы.
Показывали сам процесс раскопок, кости огромного скелета, разложенные в анатомическом порядке на ку¬сках брезента. Рядом с ними – для наглядности – лёг один из участников импровизированной экспедиции, и стало понятно, что великан был в два с лишним раза больше обычного человека.
Ловачёв добавил еще, что, судя по положению рук и ног, умершего великана похоронили, туго завернув в са¬ван. Была ли на нем одежда, и какая – теперь уже не уста¬новить.
Ульяна Синявина быстро смонтировала первую серию заявленного проекта «Дивьи люди», и она с успехом вы¬шла в эфир канала «Каспийская роза», а потом сразу же – и на федеральных каналах.
Новость о находке гремела уже на всю страну, Михаилу Ловачёву в краеведческом музее отвели отдельное пустое помещение, заполнили его необходимым оборудованием, и там за находку взялись он сам и приезжие спецы.
Игорь и компания старались избегать и интервью, и всякого внимания прессы вообще.
Но недолго: им позвонила Ульяна с радостной вестью. Оказалось, что после первого же эфира, посвященного «черноярскому великану», в редакцию новостей телека¬нала позвонил житель города Нариманов и сообщил, что тоже знает о таком вот таинственном существе в нашей области. И предложил приехать к нему.

Глава 9
Памятник будущему

Нариманов - город-спутник Астрахани - появился на карте как побочный продукт великих советских строек.
В начале шестидесятых по всей области начались ги¬гантские работы по преобразованию ландшафта: вы¬равнивали громадные поля, сооружали рисовые чеки и рыбоводные каналы, строили сложные мелиоративные системы.
Размах был космическим: планировщики, вдохнов¬ленные первым полетом человека в космос, буквально на следующий год после этого решили строить здесь, на Волге, циклопическое гидротехническое сооружение, ка-кого не видел свет. Рядом с Наримановым у дороги стоит указатель с надписью «Вододелитель». А поодаль видне¬ются странные металлические башни этого чудища, подо¬бие которого есть лишь на далёкой Амазонке.
Прозванный восьмым чудом света, вододелитель дол¬жен был перераспределять волжскую воду нужным для сельского хозяйства образом.
Чтобы построить это чудо гидротехники под лозунгом «Покорим Волгу!», пришлось основать целый новый город. В нем начал работать осетроводный завод и судострои¬тельное предприятие «Лотос», где делали морские буровые платформы.
А город… Город должен был стать вторым по величине после Астрахани и поражать своим футуристическим об¬ликом.
Сегодня только забытые эскизы и чертежи невозврат¬ных восьмидесятых напоминают о мечтаниях советских проектировщиков.
В Нариманове светлого будущего невысокие админи¬стративные здания на широких проспектах чередовались бы с многоэтажной застройкой, горожане могли отдыхать в зеленых прогулочных зонах и работать в общественных зданиях фантастических конструкций.
Вот только само Время оказалось против.
И остались от тех, так и не состоявшихся, великих за¬мыслов лишь загадочные «недострои», которые интересу¬ют любителей теорий заговора.
Сейчас федеральная трасса «Каспий» проходит через город, но на этом месте планировалась просто централь¬ная улица. А транзитный транспорт должен был идти по объездному пути, который почти достроили и частично за¬асфальтировали.
Его видно даже из космоса! Промышленная железнодо¬рожная ветка, ведущая из Астрахани в Нариманов, при¬влекает внимание тем, что посреди степи для нее построен мост, по которому она идёт над брошенной грунтовкой.
Всё это должно было стать частью транспортной ин¬фраструктуры Нариманова. Но не стало.
И лишь некий призрак «былого будущего» так и витает над этим невеликим – всего в одиннадцать тысяч жителей – городом. Какое-то ощущение надежды, радости жизни и невнятных обещаний посещает каждого, кто хоть нена¬долго задерживается здесь.
Именно в этот «призрачный град» приехали друзья по¬сле сообщения Ульяны.
Сначала, конечно, просто пошли посмотреть на водо¬делитель, который, как оказалось, весьма хорошо знал Паша Морозко.
- А чего вы удивляетесь-то? – усмехался он, ведя друзей по берегу к наиболее удобной точке обзора. – Я все-таки эколог. И четыре года работал в управлении водных ре¬сурсов. И именно наш отдел курировал вододелитель. Так что экскурсию я вам по старой памяти провести смогу…
Пока Кама жадно фотографировал, Пашка в красках расписывал, как почти десять лет строили шлюзы водо¬делителя и километровую железобетонную плотину с опу¬скающимися затворами, насыпали плотину земляную и возводили гигантскую дамбу в семьдесят восемь киломе¬тров, которая разделила всю волжскую дельту надвое.
Он объяснил, что в конце половодья, когда уровень воды начинал падать, вододелитель включали, и русло Волги перекрывали три десятка мощных затворов. Ко¬рабли в это время пропускали через шлюз западнее де¬лителя.
Уровень воды выше плотины поднимался, и мощный поток, наткнувшись на препятствие, низвергался не в Волгу, а в реку Бузан, которая и становилась главным стоком, а рыбные нерестилища получали воду.
- Но самое прикольное и грустное, что за всю свою исто¬рию вододелитель включали всего… шесть раз, и сейчас он, конечно, вообще не используется по прямому назначе¬нию. Зато часть его площадей отхватили наши рыбовод¬ные фирмы и приспособили под разведение осетровых…
К местному краеведу-любителю оправились в гости в обычную девятиэтажку на улице Набережная.
Место было приятное, навевало воспоминания о совет¬ском детстве, которое прошло среди таких же дворов с песочницами и железными «радугами», качелями и чахлы¬ми зелеными газонами в обрамлении узких асфальтовых дорожек.
Чистота, покой, свежий запах близкой реки – и ребята перестали торопиться, не сговариваясь, расселись на дет¬ской площадке и просто немного посидели так в полном молчании. Лишь Вебер удивленно спрашивал, что с ними всеми такое.
- Да ничего, - пожал плечами Сашка. – Просто восемь¬десят четвертый год. Щас немного побудем в нём, да и вернёмся обратно.
Местным «краеведом-любителем» оказался совсем ника¬кой не любитель, а самый настоящий академик РАН, док¬тор биологических наук и прославленный ихтиолог Дамир Никитович Аргунов.
Уже на подступах к его квартире на девятом этаже го¬сти поняли, что дело предстоит непростое.
Вся лестница была заставлена кадками, горшками, ва¬зонами и кашпо с экзотическими растениями.
Возникало ощущение настоящего ботанического сада: под самый потолок поднимались пёстрые диффенбахии и монстеры с резными листьями, фикусы разных видов и араукарии, ползли по распоркам лианы и цветущие хойи. На стене крепился термометр и измеритель влажности, на полу фырчал увлажнитель.
Как выяснится позже, все квартиры на этаже принад¬лежали членам семьи Аргунова, которые как раз собра¬лись у него дома. Поэтому гостей встречал не только сам хозяин, но и его взрослые дети Яна, Сергей и Анна, а так¬же четверо почти взрослых внуков.
Жилище Аргунова поражало, как музей, тем более уди¬вительный, что все его экспонаты были собраны одним че¬ловеком и запечатлели богатую и необычную историю его жизни.
Тут были стеллажи с книгами, застекленные шкафы с коллекциями морских раковин, чучела рыб, деревянные маски и статуэтки из Латинской Америки и Азии, антич¬ная керамика, явно поднятая со дна моря, неисчислимое множество сувениров со всего света и географические карты во всю стену, аквариум с рыбками и клетка с по¬пугаями.
Посреди гостиной за большим полированным столом сидел сам Дамир Никитович в неизменных роговых очках и жилетке-разгрузке с кучей карманов, а перед ним были разложены альбомы с фотографиями, папки с документа¬ми и рукописи.
Сначала ихтиолог рассказывал о себе, и истории его были так увлекательны, что гости с трудом вспоминали, что вообще-то пришли сюда узнать о необычных существах.
Всю свою долгую жизнь Аргунов проработал Каспийском НИИ рыбного хозяйства, побывал на всех океанах и морях мира, помогал налаживать рыбоводную отрасль в социа¬листическом Никарагуа, в Греции и Италии, в Индонезии и Таиланде, Египте и Сирии. Встречался с главами госу¬дарств, ходил в кругосветное плавание, выживал на дрей¬фующем во льдах судне, прорубался с мачете через джунг¬ли и даже отстреливался от никарагуанских контрас.
Дети и внуки тоже слушали, иногда сами добавляли что-то к повествованию, или напоминали о какой-то забытой детали: чувствовалось, что главу семьи по-настоящему лю¬бят и уважают.
- Ну, в общем-то, рассказывать об ихтиологии, о море и путешествиях можно бесконечно, – весело заключил уче¬ный. – Но пригласил я вас все-таки по другому поводу.
Аргунов пододвинул к себе одну из пухлых папок, раз¬вязал ее и выложил на стол пачку фотографий и потре¬панные тетради, похожие на полевые дневники.
- Не буду тратить наше время попусту, – он раскрыл одну из тетрадок и разложил веером фотографии. – У меня случайно оказалась часть архива моего коллеги, работав¬шего в тридцатые годы. Он много фотографировал по всей нашей области просто так, для себя – людей, дома, всякие бытовые и трудовые моменты…Вот посмотрите.
На разложенных черно-белых фотографиях был изобра¬жен в разных сценах, один и с кем-то еще высоченный человек. Причем в сравнении с окружающими его людьми росту он имел метра три, или даже чуть больше. В общем-то, ничего особенным, кроме роста, он не выделялся, одет был по моде того времени, черты лица были обычными.
- Этот великан работал в пескозакрепительном отряде, судя по записям в этих дневниках, сначала даже под ру¬ководством самого Митрофана Орлова. Но родился он не в наших краях, а повыше – в Пензенской губернии. Его многие знали, а на вопросы о своем росте он отвечал, что вся его родня, и родители – такие же…
- А значит, это у него – не просто гигантизм гипофизар¬ный, как аномалия развития! – обрадовался Пашка.
- Это и правда означает, что признак этот передавал¬ся у него в семье по наследству, – кивнул ихтиолог. – Вот эти материалы я вам передам для вашего фильма, а потом сдадите их в музей… Однако и это не всё.
Дочери Аргунова Яна и Анна – обе высокие, дородные, цветущего вида женщины с модными стрижками, – при¬несли из кухни столовые приборы.
- Так, пап, хватит всех грузить, – весело напала на ро¬дителя младшая, Анна, сверкая пирсингом на брови. – Да¬вайте лучше поедим. Ты уже три часа говоришь без пере¬рыва. Давайте все к столу, обедать будем!
Аргунов недовольно крякнул, но позволил убрать со стола бумаги и освободить место для посуды и угощений, которые стали носить из кухни его внуки. Однако и за обедом разговор про необычных людей сам собой продол¬жился.
- Дед вам еще про карликовых людей расскажет! – поо¬бещал самый младший внук заговорщически.
- И про волосатиков! – фыркнул смехом второй. – Это темы вечные.
- И они – не повод для глумления! – отрезал академик, строго глядя на младшее поколение поверх очков. – До¬велось мне самому встречаться с людьми-карликами и с людьми, чрезмерно поросшими волосом...
А дело было уже в шестидесятые, на Каспии, в бухте Пирсагат, где тогда еще молодой специалист Аргунов ра¬ботал на плавучем рыбозаводе лаборантом.
В экипаже одного из сейнеров сельдяной экспедиции ему то и дело приходилось видеть, хотя и издалека, целую группу детей. Сначала его это не удивило: может быть, кто-то из команды взял своих детей с собой. Потом он за¬метил, что «дети» активно работают наравне со всеми. А вот это уже было странно.
Когда, наконец, удалось оказаться на борту того сейне¬ра, Аргунов едва ли не с испугом понял, что вовсе это ни¬какие не дети, а просто мужчины и женщина крохотного роста.
Причем не карлики, а просто как бы обычные взрослые люди, уменьшенные почти вполовину. Выяснилось, что это тоже одна семья, родом они из Гандурино, предки их когда-то прибыли из Персии по Каспию, а больше ничего они про себя не знают.
Фотографий этой странной семьи у Аргунова оказалось много – причем уже цветных, хорошего качества, сделан¬ных им самим.
- Что касается «волосатиков», как изволил выразиться мой внук, - продолжал ученый, – то здесь информации со¬всем мало, нет ни фото, ни записей, одни мои рассужде¬ния…
В редакции газеты, которую выпускало наше нефте¬наливное пароходство «Волготанкер» Аргунов однажды встретил мужчину, так густо заросшего бородой и волоса¬ми, что даже немного испугался от неожиданности. Да и черты его лица были какие-то уж очень гипертрофирован¬ные, сильно смахивающие на обезьяньи. Работал стран-ный человек корреспондентом этой самой газеты и как раз должен был взять интервью у Аргунова и его коллег.
- Слово за слово, но я выяснил, что человек этот – по¬томок астраханского купца Абезьянина, некогда знамени¬того коммерсанта и благотворителя. И вот тогда-то я и по¬думал о странном совпадении фамилии и внешности!
- А ведь верно! – удивился Юрик. – Фотографии одного из Абезьяниных сохранились, и он, действительно, имел вот такой облик…соответствующий фамилии!
- Я давно думаю, что фамилии могут вполне отражать вот такие перипетии родословной, - отмахнулась Светка. – Может, это и с тотемизмом как-то связано. Или с проис¬хождением той или иной группы людей от каких-то жи¬вотных предков…
Нагруженные папками с дневниками и фотография¬ми, друзья радушно распрощались с семьей академика, пообещав позвонить, когда съемочная группа соберется приехать и поснимать Аргунова для второго фильма про¬екта «Дивьи люди».

***
Покопавшись как следует в тетрадях Аргунова и днев¬никах Крашенинникова, принесенных Вебером, друзья наметили план дальнейших поисков. Оказалось, что имеет смысл поискать следы «дивьих людей» еще и в Оранжере¬ях, и в Алтынжаре.
В Оранжереях какую-никакую зацепку получили бла¬годаря Светлане Евгеньевне Шировой, которая раньше работала главным технологом местного рыбокомбината, а теперь возглавляла сельский краеведческий музей и знала в родном селе всех и вся.
- Эх, ребята, не одобряю я ваших идей о чудесных лю¬дях, – честно призналась она. – Лучше бы вы интересова¬лись работой комбината. У нас там такие вещи необычные сохранились! Рыбный выход купца Беззубикова с чанами для засолки рыбы чего стоит! А настоящий рыбный сад! Да и сами цеха, а сама выливка рыбы!
Рыбный «сад» представлял собой бесконечные ряды де¬ревянных вешалов, на которых гроздьями, гирляндами, связками и штуками висела рыба, сушившаяся на жар¬ком солнце.
Допотопный конвейер в виде самодвижущейся ржа¬вой цепи с крючками доставлял рыбины от одного стола к другому – от разделочницы к солельщице, от солельщицы – к сушильщице. Все работали размеренно, словно замед¬ленно от зноя, но при этом точно и слаженно.
Воздух наполнял такой аромат, что все просто захлебы¬вались слюной и сомнамбулически пододвигались побли¬же к вешалам.
Пока Широва ходила к начальнику цеха за разрешени¬ем его посетить, ребята расселись здесь же и завороженно наблюдали за работницами в синих халатах.
Кама прислонился спиной к огромной бочке и смотрел, как в таинственный рыбный туннель, в просвет между двумя рядами вешалов.
Все затихли, разморенные жарой и запахами, и даже не обратили внимания на то, что Кама понемногу подо¬брался и стал как-то не то отодвигаться, не то отползать назад, словно увидел там, среди рыбных зарослей, что-то угрожающее.
Первым заметил его странное поведение Даркевский.
- Кам, ты чего это? – усмехнулся он. – Призрак Царь-Воблы узрел?
- Узрел, узрел, – пробормотал Сергеев. – Такой, мать его, призрак, что…что…
- Да что?
- Да вон посмотри сам!
Даркевский сполз с бревна, на котором сидел, и загля¬нул в рыбный «коридор».
Игорь увидел, что теперь отползают они оба.
Он нахмурился, затушил ногой сигарету и, лениво встав с ящика, подошел к товарищам.
Надо ли говорить, что сидевшая в тенёчке Парамонова тоже встала и пошла посмотреть, отчего это все трое ста¬раются ретироваться со вполне удобного места практиче¬ски ползком.
Собственно, в тот самый момент, когда она поравня¬лась c друзьями и обернулась в нужную сторону, Пашка и Сашка наконец увидели всю сцену целиком.
Парамонова шагнула к вешалам, а из-за них прямо на нее вышел…великан!
Сцена получилась еще та!
Придется непременно звать Синявину с оператором, если, конечно, сегодня все останемся в живых, решил Пашка. Кажется, глюки, подумал Шурик.
На жарком солнце, на земле, полусидели-полулежали Игорь, Кама и Юрик, таращились вверх.
Спиной к ним стояла, замерев и едва ли не раскрыв рот, Светка, которая казалась мелкой, как ребенок, перед вышедшим ей навстречу мужиком в синем халате и шля¬пе с накомарником.
Росту этот тип был такого, что доставал до самых верх¬них перекладин.
Он остановился перед странной сценкой в некотором изумлении, держа в руках баллон с пульверизатором, из которого обрабатывал рыбные связки.
- Ребят, вы чего это? – удивился он тонким писклявым голосом, откинул сетку с лица, оказавшись вполне обыч¬ным пожилым усачом со светлыми маленькими глазками и носом картошкой. Вот только размеров все это было…циклопических.
- З…здрасьте! – выдавила Светка и наконец отступила на шаг.
Парни поднимались с земли, словно выйдя из ступора.
- Здравствуйте! – пришел в себя Игорь и выдвинулся вперед. – Мы с телевиденья! С «Каспийской розы»!
- Аа! Милости просим, милости просим! - протянул ве¬ликан с пониманием. – А я технолог. Вот, рыбу от мух обрабатываю… Новым составом. Апробирую инновацию, так сказать…
- А росту, росту вы какого? – почти выкрикнул Кама. – Простите за бестактность…
- Да ну чего там, - махнул усач своей огромной лапи¬щей. – Два шестьдесят два я. Не взяли даже в баскетболь¬ную команду…
- Здорово! – восхитился Шурик. – Это же просто гени¬ально! А мы тут кино снимаем, научно-популярное. Вы ведь сниметесь в нашем фильме?
- Пожалуйста! – добавила отмёрзшая Парамонова, гля¬дя на дядьку снизу вверх.
- Да ну чего там, снимусь, наверное, - пожал плечами технолог. – Про что фильм-то?
- Про необычных жителей нашего края! – ввернул Юрик, пока кто-нибудь не сморозил что-нибудь более неполит¬корректное.
Вернувшаяся Широва застала компанию за оживлен¬ным обсуждением сценария, а гигант-технолог перестал опрыскивать рыбу и тоже принял участие в споре.
- Ох, а про Арнольда Степановича Гофмана я и забы¬ла! – всплеснула руками Светлана Евгеньевна. – Навер¬ное, мы все так привыкли, что вовсе не считаем его рост необычным…
- А все-таки встретить его – большая удача для нас! – обнадежил ее Кама.
- Спасибо, что направили нас сюда, в «рыбный сад»! – Пашка слегка поклонился ей. – Лучше и не придумаешь.
- Ну, пойдемте уж и в цех, я договорилась…

***
В село Алтынжар Володарского района друзья приезжа¬ли в своей жизни не раз, и всегда считали это ни больше, ни меньше чем паломничеством к могиле великого певца, композитора и вольного человека Курмангазы Сагырбаева.
Зачастую в само село они не заезжали, разве что пере¬кусить с дороги, зато непременно навещали музей Курман¬газы и его бессменную заведующую Алию Мустафаевну Джанабаеву, которая знала про великого земляка столько, что возникало полное впечатление их прижизненного зна-комства.
И, разумеется, после музея всегда ехали на высокий бугор, где с девятнадцатого века располагалось родовое казахское кладбище, давшее последний приют родствен¬никам акына и ему самому.
Небывалый покой охватывает путника на этом высо¬ком месте, где не слышно ничего, кроме ровного зауныв¬ного голоса ветра. Гнётся к земле трава, пролетают тонкие блестящие на солнце паутинки и светится перламутром бело-розовый камень мавзолея. Сам же он напоминает уменьшенный и упрощенный Тадж-Махал своим простым квадратным объемом и восточным куполом.
Во все стороны раскинулся светлый, напоенный запа¬хами полыни, степной простор, вдали виднеется село Ста¬рый Алтынжар, можно разглядеть Кошеванку и строения нового Алтынжара.
На площадке перед мавзолеем была припаркована толь¬ко одна иномарка, а решетчатые ворота в низкой ограде, ведущие ко входу, были приветливо раскрыты. Перед са¬мой дверью стояли две пары кроссовок. В мавзолее были посетители, и ничего странного в этом уже никто не усма-тривал: погребение композитора давно стало почитаться как святая могила-аулья, и сюда приходили молиться и простить об исполнении желаний.
Так что ребята, выбравшись из своего транспорта, ре¬шили подождать, пока предыдущие гости выйдут.
Они расселись на разогретых солнцем бетонных плитах и погрузились в привычное полумедитативное состояние, созерцая силуэт летящего крылатого коня-тулпара, грави¬рованный над входом в мавзолей.
Прошло уже довольно много времени, но прихожане все не показывались, так что ребята немного заскучали.
- Пойду гляну, чего они там застряли, - Шурик поднял¬ся, отряхнул штаны и вразвалку направился к дверям.
Но он успел только войти в ворота, когда из мавзолея появились двое.
Обычные парни, или, скорее, мужчины, самого непри¬мечательного вида, в черных джинсах и черных рубаш¬ках. Они задержались у порога, обуваясь.
Ребята встали и направились к Сашке.
- Ну здравствуйте, уважаемые! – окликнул их один из прихожан. – Тоже помолиться Курмангазы пришли?
- Здравствуйте. Тоже! – отозвался Сашка.
- Вот и Фридрих сказал, что вы точно сюда придёте. – Включился второй мужчина «в чёрном».
Друзья переглянулись, но не особенно удивились: они уже давно ничему не удивлялись. Поэтому молча стояли и ждали, что будет дальше.
- Пора нам поговорить, не находите? – поинтересовался первый незнакомец, обращаясь к Игорю.
- Отчего же. Солидарен, - пожал тот плечами. – Говорите.

***
В квартире Игоря устроили подобие оперативного шта¬ба из американских фильмов.
Во всяком случае, кофе варился буквально кастрюлями, а одну стену освободили от картин и оружия и устроили на ней «доску расследования» с помощью цветных була¬вок, ниток, листков с записями и фотографий.
Присутствовали все, кроме Вебера, который на сей раз действительно уехал в Красный Яр в фермерское хозяй¬ство с целью покупки коровы молочной породы.
Игра в детективов вкупе с «Секретными материалами» всех до того увлекала, что уже целые сутки после приезда из Алтынжара они не спали, а наперебой заполняли стену своими соображениями, вдохновленные разговором с дву¬мя незнакомцами у мавзолея.
Вырисовывалась рабочая версия всех последних собы¬тий, а также и событий десятилетней давности. «Люди в чёрном» действительно существуют и представляют собой некое подобие организации.
За ними, однако, не стоит никакая Новая Швабия, ор¬ден иллюминатов или масонов и прочее в том же роде, а они как бы сами по себе.
Локализуются они именно в Астрахани, и это - в силу своего происхождения. Ибо они – именно те самые люди, на которых в девятнадцатом веке Карл Оссе испытал свою сыворотку бессмертия.
Тогда все они были детьми из сиротских приютов го¬рода и, как уже знакомый ребятам Крашенинников, ока¬зались подопытными, выжили, благополучно выросли и почти не состарились, сохраняя облик примерно сорока¬летних. Есть среди них и женщины, но их всего три, и все они в разное время уехали из Астрахани заграницу.
Крашенинникова «люди в черном» потеряли из виду еще в детстве, а точнее, он сам скрывался ото всех, по¬тому что после опытов сразу сбежал. Поэтому не знал, что сталось с остальными. Зато теперь появился шанс на вос¬соединение всех этих мучеников науки.
Фридрих Вебер, живший в Германии, получил своё за¬дание неслучайно, поскольку является потомком Карла Оссе по боковой линии.
Ему и доверили наши «люди в черном» приехать и про¬следить за сохранением важных сакральных объектов на территории Астрахани и отыскать рецепт сыворотки Оссе.
Как следствие – он искал еще и Либерею, в книгах ко¬торой этот рецепт и был когда-то почерпнут Карлом Ива¬новичем.
Самое странное, что Вебер вовсе не соврал Игорю, на¬звав Крашенинникова-«Мафусаила» своим родственни¬ком, давно живущим в Астрахани. Ведь Крашенинников был не просто подопытным аптекаря, а его малолетним бедным родственником.
После того, как Вебер вышел на след Либереи, «люди в чёрном» купили усадьбу Калининых и организовали все работы, а затем и извлечение сокровищ Либереи.
Да, они собирались и собираются повторить опыты Карла Оссе, если рецепт будет найден. Либерея – лишь по¬бочный результат их поисков, и они еще не решили, как с ней поступить.
Живых «людей в чёрном» в Астрахани – двадцать четы¬ре человека.
Они работают в разных сферах, имеют разные профес¬сии, у некоторых есть семьи и дети. Некоторые трудятся в медицине, надеясь изучить свойства своих организмов и подойти к тайне эликсира бессмертия со стороны гене¬тики и микробиологии. Другие пошли в программирова¬ние, строительство, в силовые структуры и сельское хо¬зяйство.
Откуда «люди в чёрном» вообще узнали об ангелах, сфинксе, русалках, Минотравре, грифонах и прочих «свя¬тых» покровителях нашего края?
Как ни странно, из источников вполне материальных, даже можно сказать – научных.
Просто они получили еще в девятнадцатом веке, ког¬да только начало свою работу наше Петровское общество исследователей Астраханского края, доступ к документам начала восемнадцатого века. А среди них было много за¬писок и протоколов, появившихся в ответ на указ Петра Первого о собирании всяческих древностей и редкостей.
Итак, в указе Петра I «О сборе редкостей и их покупке у населения» от 13 февраля 1719 года было буквально ска¬зано так:
«Понеже известно есть, что как в человеческой породе, так и зверской и птичьей случается, что родятся мон¬стра, то есть уроды, которые всегда во всех государствах собираются для диковинки, чего перед несколькими лета¬ми уже указ сказан, чтоб такие приносили, обещая пла¬теж за оное, которых несколько уже и принесено...
Также, ежели кто найдет в земле или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, как у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы пред обыкновенными, также какие старые подписи на каменьях, железе или меди, или какое старое и ныне необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело ста¬ро и необыкновенно — також бы приносили, за что будет довольная дача.
Когда кто принесет какой монструм или урода чело¬вечья, тому, дав деньги по указу, отпускать не мешкав, отнюдь не спрашивая: чье, под потерянием чина и же¬стокого штрафа. А буде животное какое или вещь какая, то записывать: чье, а денег не давать прежде, пока то отослано будет в указное место, и оттоль получить от¬поведь, сколько дать. И тогда немедленно дать деньги, которые давать из наличных денег, какие в ту пору най¬дутся, из каких-нибудь положенных доходов, считая на кабинетной счет, которым выданы будут, вместо их, из соляных денег. Места, куда оные монстра отсылать, две аптеки: Московская и Петербургская».
После выхода указа и открытия Кунсткамеры сам астраханский губернатор Артемий Волынский активно участвовал в собирании редкостей, лично отправляя на¬ходки естественноисторического характера в столицу, широко оповестил население об указе.
Так, в 1722 году из Астрахани поступили изображения фигур по большей части бронзовых божеств, людей и жи¬вотных, которые были найдены в окрестностях.
Именно среди отчетных документов, в которых фикси¬ровались факты таких находок на территории губернии, «люди в чёрном» и отыскали сообщения об обнаружении странных существ и их останков.
Например, об ангелах под кремлем сообщалось пример¬но так: в потайном ходе под астраханской крепостью есть еще вход в огромную подземную залу, в которой лежит зверь лют, огромен, со странным запахом, не то спящий, не то мертвый. Зверь огромен настолько, что его ни обой¬ти, ни объехать, ни измерить, ни достать.
Естественно, «зверя» тогда так и не достали, зато позд¬нее «люди в черном» установили местонахождение ангель¬ских существ под кремлем, а в 2012 году туда проникли и Игорь с товарищами.
Про грифонов в отписке говорилось нечто вроде того, что в степях за крепостью Красноярской встречаются зве¬ри диковинные с лапами аки у льва, головами аки орли¬ные и крыльями, и кричат они зело страшно и мерзко, так что ни стоять рядом, ни изловить оных невозможно.
И вот из таких донесений «люди в черном» узнали о су¬ществовании в наших краях всех необычных существ – как живых, так и захороненных в определенных местах.
Изучив все эти места, поняли, что трогать их нельзя, перемещать – тоже, а тем более – вывозить за пределы гу¬бернии. Несколько подобных попыток привели в разное время к локальным катаклизмам наподобие пожаров, на¬воднений, обрушений и даже землетрясений.
Да, «люди в чёрном» располагают некоторыми техниче¬скими достижениями, непризнанными официально. При¬мером служит летающий диск, доставивший столько хло¬пот пограничникам Димки Севастьянова несколько лет назад в посёлке Вышка.
Такие технические раритеты они всегда старались либо приобрести у их создателей, либо делали на заказ, либо по¬лучали иным способом, например, если изобретение ока¬зывалось невостребованным. Так вышло как раз с двумя летающими дисками, построенными еще в Третьем Рейхе как опытные образцы.
Нет, у них нет своих секретных лабораторий, подземных 265
заводов и прикованных цепями изобретателей. Они про¬сто стараются по мере сил сохранить все прогрессивные достижения научно-технической мысли, даже если они опередили свое время, или, наоборот, объявлены устарев¬шими, или по политическим причинам изъяты из произ¬водства. Здорово помогали в отыскивании и получении таких раритетов центры научно-технической информа¬ции или ЦНТИ, сеть которых работала по всему СССР. Там собирались патенты, брошюры, рекламные буклеты и информационные бюллетени, по которым всякие изо¬бретения было легко отслеживать. Работал такой центр и в Астрахани.
Однако применяют это свое «оснащение» они крайне редко и вообще стараются избегать насилия и шумихи. Именно поэтому они лояльно отнеслись к активности Иго¬ря и его друзей, наблюдая за их действиями и стараясь вмешиваться лишь минимально.
Однако с Пашкой и его картинами вышла накладка. По сути дела, это был тот самый «чёрный лебедь» или нео¬жиданное и непредсказуемое событие, которое вдруг сва¬ливается, как снег на голову, и может разрушить любые планы и пустить под откос любую налаженную систему.
Новые знакомые даже не скрывали, что здесь была просто неприятная случайность.
- В общем, как говорится, дерьмо случается! – резю¬мировал Кама, когда они услышали объяснение и этим событиям.
После Пашкиной выставки в Тырныаузе, где он впер¬вые показал картину «Пейзаж с йети», тамошние старо¬жилы были недовольны тем, что тайну этих мест какой-то приезжий выносит на всеобщее обозрение.
Один из них является родственником жены самого старшего из астраханских «людей в чёрном», который как раз служит в ФСБ. Через жену именно его попросили незаметно вмешаться, чтобы и самого художника, дабы не сболтнул лишнего, и его картины как-то устранить. Или запугать.
За Пашкой действительно проследили, вплоть до Тур¬ции, и там – по стечению обстоятельств! – привлекли мест¬ных жителей для его запугивания. Которые перестарались, и чуть его не убили. Чем вызвали подозрения, и Пашка смотался в Астрахань.
Здесь за ним снова следили и решили остановить на вы¬езде из Тырныауза вместе со всеми картинами. Поскольку это делалось опять не напрямую «людьми в чёрном», а при¬влеченными местными жителями, дело снова сорвалось.
Светка и Пашка, так до сих пор и хранившие тайну своего возвращения из Тырныауза, были удивлены: ока¬залось, никто так и не узнал, что Вебер сбил машину пре¬следователей с дороги!
Астраханский силовик из «людей в черном», узнав, что нанятые в Тырныаузе помощники с заданьем не справи¬лись, а попросту исчезли, решил, что художника пока надо оставить в покое, а вот картины уничтожить.
Что и было сделано прямо во время открытия выставки, пока информация про «Пейзаж с йети» не распространилась.
Извиняться новые знакомые, конечно, не стали. Впро¬чем, Пашка и Светка злорадно ухмылялись, понимая, что настоящие картины целы и невредимы, а сгорели лишь копии, наскоро напечатанные рекламной фирмой в Эли¬сте. И знали об этом лишь они двое и мать Пашки.
Оставался, по большому счету, один важный вопрос.
- Итак, что будем делать с Либереей? – озвучил его Мо¬розко, когда уже глубокой ночью все они, усталые, сидели на полу, курили и лениво допивали остатки кофе с заве¬тренной и закаменевшей пиццей.
- Вы удивитесь, но я таки знаю, шо! – объявил Шурик, одним махом опустошив свою чашку.
- И шо? – уточнил Кама.
- А спрятать всю Либерею под моим хурулом!
Все уставились на него.
- Это как же? – не поняла Парамонова.
- А очень просто. В хуруле же есть огромный подвал – сухой, чистый, с вентиляцией, для хранения культовых предметов, облачений, утвари и так далее. Условия там хорошие. Места полно. Посторонних не пускают. Сигна-лизация и пультовая охрана.
- Ненадёжно как-то… - растерялся Даркевский, отпра¬вивший уже двадцатое за последний час смс своей Анеч¬ке.
- А что надежно, по-твоему? – упорствовал Шурик.
- И мы что, не будем ее передавать в Москву? – уточнил Кама.
- Не будем. Пусть наши «люди в чёрном» сами найдут в ней свой эликсир. Или еще что-нибудь, что бы они там ни искали.
- А как же новый принцип «всё для народа»? – усмех¬нулся Игорь.
- Для народа хватит за глаза и кина про великанов! – отрезал Сашка. – Тут уж и так сенсация века, можно ска¬зать. Нечего бисером бросаться во все стороны.
- А буддисты твои не станут возражать? – уточнила Светка у Карагалиева.
- Не станут. А «люди в черном» будут прямо туда, в под¬вал, приходить и с книгами работать спокойно. Книги оставим в сундуках. Я объясню, что это мое наследство, и я собираюсь передать его в музей, но сначала хочу, чтоб его изучили как следует. Вот и всё прикрытие. Просто, как всё нахальное.

Глава 10
Шаманская болезнь

- Фильм «Дивьи люди» получил гран-при! – сообщила Ульяна Синявина Игорю по телефону. – И у нас его заби¬рают федералы, потому что они прямо в восторге.
Живого великана из Оранжерейного Арнольда Степано¬вича Гофмана приглашали выступить в Москве, а заодно просили приехать академика Аргунова с его историей про карликовых рыбаков.
Требовалось и присутствие палеонтолога Ловачёва, ко¬торый был крайне недоволен тем, что его отвлекают от процесса раскопок, которые пока еще продолжались, и реконструкции скелета «черноярского великана».
К тому же новый директор музея предложил ему отве¬сти в зале палеонтологии отдельное место под подиум со скелетом «великана» и его манекен в натуральную вели¬чину, чтобы показать необычность черноярских находок. Всё это требовало времени и сил, а тут так некстати эти съемки и разъезды.
Руководство «Каспийской розы» предложило Игорю продолжать сотрудничество и сделать цикл фильмов про археологов – не только «белых», но и «черных», чтобы осве¬тить, так сказать, проблему с разных ракурсов.
В подвале хурула Зеленой Тары спешно расчистили ме¬сто для пяти громадных сундуков, обитых металлически¬ми полосами, ибо Сашка потребовал этого просто-таки в ультимативной форме.
Сундуки привезли ночью с помощью «людей в черном». Им же Валентина Санджиева отдала и дубликат ключей от подвала.
- Саня, ты уверен, что тут ничего криминального не за¬тевается? – на всякий случай поинтересовалась она у Ка¬рагалиева.
- Вообще ничего, я тебе клянусь! – горячо подтвердил он, нагнувшись и поцеловав ей руку.
Светке неожиданно позвонил Вебер.
- Потребуется твоя помощь! – объявил он. – И машина.
- Да ну? А что случилось? – Парамонова как раз бродила по магазину с тележкой и набирала в нее продукты.
- Просто Игорю нужно будет перевезти много всяких вещей из его квартиры сюда, в дом…
- А что же он сам не попросил?
- Ну, он бы и не стал. Это лишь моя инициатива.
- А что везти-то надо? – Светка закинула в телегу кочан капусты.
- Его личные вещи, в основном, кое-какие книги, да всё, что накопилось за пару-тройку лет. Просто его роди¬тели возвращаются, и станут жить в квартире, а он – пе¬реедет сюда…
- Стоп-стоп! – почти заорала Светка, едва не уронив те¬лефон. – Родители приедут?! Они же в Сомали!
- Ну они же в Сомали по работе жили. По дипломатиче¬ской. А теперь отца Игоря отозвали. И они вернутся домой.
- Ну офигеть! – Светка забыла, что собиралась взять еще. – Главное, блин, вовремя.
- Да уж! Они так обрадуются, что у их сына проблемы с женой! – вредно заметил Вебер.
- Ой, ладно, тебя только не хватало! - разозлилась Свет¬ка. – Когда надо приехать?
- Сегодня вечером.
- Договорились.
Светка пребывала в полном смятении.
Теперь, как бы там ни было, и ее родители, и родите¬ли Петровича скооперируются и вцепятся в них мертвой хваткой и потребуют сохранить семью любой ценой. Тут самим бы разобраться, а теперь еще и они внесут свой вклад в усложнение всей ситуации. Вынос мозга обеспе¬чен… Жесть.
Вечером Светка прихватила с собой Сашку, потому что Юрик – вот неожиданность! – отказался помогать, объяс¬нив, что у них с Анечкой культурное мероприятие.
В квартире Игоря царил беспорядок. Они с Вебером упаковывали вещи в коробки и складировали всё на пло¬щадке.
- Привет, - буркнула Светка, заходя в квартиру. – Мое барахло ты уже упаковал?
- Нет еще, - Игорь как раз заклеил липкой лентой оче¬редную коробку.
- Когда родители приедут? – вежливо поинтересовалась она, направляясь в свою комнату.
- Через три дня должны.
- Какие у нас у всех изменения пошли, а? – усмехнулся Сашка, пододвинув к себе пустую коробку.
- И не говори, - покачал головой Криушин.
Часа два все молча работали, перебрасываясь только редкими репликами по делу и ходили курить на балкон.
- Куда вещи повезешь? – поинтересовался Сашка, вы¬ходя подымить вслед за Светкой. – К родителям, к Пашке или все-таки на Трусово?
Она только покачала головой.
- Я еще не решила.
- Вот ты деловая колбаса! – фыркнул от смеха Шурик. – За двумя зайцами, ага?
- Сань, и так хреново, а тут ты еще! – обозлилась Пара¬монова. – Думаешь, для меня это всё – веселье, что ли?
- А разве нет?
- Вот прикинь!
- По-моему, это всё какой-то отстой. Решите уже всё с Игорем, это будет хотя бы по-честному.
- По-честному?
- Конечно.
- Ладно.
Светка угрожающе раздавила окурок в пепельнице и пошла в комнаты.
- Игорь! – позвала она. – Можно с тобой поговорить?
Игорь показался из прихожей, куда отнес очередную коробку.
- Слушаю.
- Мне везти свои вещи на Трусово, или я могу убираться ко всем чертям?
Сашка аж застонал с досады. Вебер застыл, таращась на них.
- Сама решай, - пожал плечами Игорь и, прихватив с пола очередную коробку, снова ушел к двери.
- Решай уже, - сказал Сашка. – Сегодня и решай, поня¬ла? Не трахай чуваку мозг. Точнее, двум чувакам.
Однако решать Парамонова ничего не стала, а просто отвезла свои вещи к родителям.
- Прямо какая-то грёбная шахматная партия! – покачал на это головой Сашка.
- Да это уже просто игра го какая-то! – засмеялся Кама.
Сама Светка теперь много времени проводила в Гале¬рее Пальм возле хурула, а еще наведывалась к Розе Фе¬доровне в ее вертоград за семенами и отводками всяких растений.
Помогала ей дочка Вали Санджиевой, Луиза, которая как раз сейчас меняла работу и вообще хотела определить¬ся с новым направлением в своей жизни, вот и отвлека¬лась на возню с растениями.
В один из жарких полудней, когда Светка и Луиза сели отдохнуть у подножия одной из ступ и выпить чаю, поя¬вился Вебер.
- Этого-то чего сюда принесло? – поморщилась Светка, отпивая густого соленого калмыцкого чая из пиалы.
- Не очень ты его жалуешь, ага? – усмехнулась Луиза, разглядывая неожиданного посетителя.
- Уж поверь, я сама лояльность! – фыркнула Светка.
- Доброго дня вам, красивые девушки! – чинно поздоро¬вался Фридрих, присаживаясь на ближайшую лавочку.
- И тебе того же, Фридрих, - вежливо отозвалась Луиза.
- А вот что б ты сказал, будь мы некрасивыми? – завред¬ничала Светка.
- Ровно то же самое! – отрезал Вебер. – Я привез ма¬ленький подарок Луизе, и мне нужно поговорить с тобой, Светлана.
- Ладно, чаю тебе налить? – Светка кивнула на чайник, стоявший на земле.
Вебер не успел возразить, потому что Луиза уже напол¬нила пиалу и протянула ему. Вебер поблагодарил и про¬тянул ей плоский сверток в плотной серой бумаге, пере¬вязанный серой блестящей лентой.
Пока Вебер и Светка молча пили чай, Луиза вскрыла подарок и удивленно ахнула.
- Ты с ума сошел, Фридрих? – она посмотрела на Вебе¬ра. – Я не могу это принять!
Вебер моментально покраснел и сконфузился, что всег¬да выглядело несколько забавным и нелепым.
Светка быстро заглянула ей через плечо и громко при¬свистнула:
- Вот знает, чёрт такой, как угодить девушке!
- Я надеялся, тебе такой нужен. Я видел на дне рожде¬ния Светланы и Александра, что твой планшет работает с перебоями… - обрел дар речи Фридрих.
- Ну и вот, теперь у тебя новый планшет! – Светка хлоп¬нула Луизу по плечу. – Так что скажи дяде Фридриху спа¬сибо и пользуйся на здоровье!
- Спасибо, - сконфузилась и Луиза под Светкиным на¬пором. – Но почему же «дяде»? Фридрих не настолько ста¬рый…
Светка расхохоталась и замахала руками на Вебера и девушку.
Луиза вздохнула, поднялась и взяла чайник.
- Пойду еще чая сварю.
- Так о чем ты говорить хотел? – Светка закурила, глядя на Вебера.
- О тебе, Игоре и обо всей этой ситуации. Она нездоро¬вая. Она повисла в воздухе!
- И тебе какое дело?
- Вот тебе самой, я вижу, почти никакого!
- Так от меня чего надо?
- Чтобы ты определилась!
- Знаешь, что я тебе скажу? Пусть они оба для начала сами определятся. И больше я обсуждать это не стану…Ты ведь Луизку повидать хотел? Вон, иди в кухню, помоги ей с чаем.
Пашка пропадал в своей мастерской, заканчивая пор¬трет Фаины, а заодно и сразу несколько новых пейзажей.
Персидское подворье понемногу оживало, заполняясь новыми обитателями-художниками. То одно, то другое по¬мещение занимал кто-нибудь из них, и по нескольку дней туда несли мольберты, ящики с красками, холсты и под¬рамники, стулья, чертежные столы, посуду, гипсовые го¬ловы и даже манекены.
Затем практически всё то же с некоторыми вариаци¬ями повторялось на другом этаже здания или в другом конце галереи. Всюду сновали люди, знакомые радостно приветствовали друг друга, заходили друг к другу в гости, из-за чьих-то дверей уже бренчала гитара и раздавались не слишком трезвые хоры.
Как-то вечером, уже в сумерках, к Пашке наведался Ве¬бер.
- Что, решил заказать свой портрет? – усмехнулся хо¬зяин, впуская гостя через порог. – Сейчас освещение не¬годное.
- Думаю, у тебя и без моего портрета много дел, - пока¬чал головой Вебер. – Я в основном пришел переговорить.
Морозко устроил гостя за кофейный столик, поставил на электроплитку турку с кофе.
- Я считаю, что создалась нездоровая ситуация. У тебя, Игоря и Светланы. Всё это к добру не ведет. Мне нужно знать: какие у тебя планы на неё?
Пашка изучающее посмотрел на Фридриха.
- Звучит угрожающе. Ты-то почему об этом печёшься?
- Потому что Игорь – мой друг, она – его жена, но и тебя она также любит. Как и, я надеюсь, ты ее. Я не ошиба¬юсь?
- Не ошибаешься.
- Всё повисло в воздухе, все находятся в рассеянных чувствах, витает напряжение.
Пашка мысленно усмехнулся забавным ошибкам в Ве¬беровой речи, но виду не подал.
- И чего же ты от меня хочешь?
- Чтобы ты чётко высказал свои намерения всем заин¬тересованным лицам. Что ты намерен сделать? О, нет, но только не жди, что всё разрешится само собой! И кто-то всё решит за тебя…
Увы, договорить им помешало неожиданное вторжение соседа-художника, который только сегодня занял сосед¬нее помещение и жаждал познакомиться. С собой гость принес непременную выпивку и закуску, так что скоро Вебер забыл, что приходил на самом деле с очень серьез¬ной миротворческой миссией.

***
Встречать родителей Игоря в аэропорт поехали на Свет¬кином «хаммере», поскольку мать позвонила и предупре¬дила, что у них много багажа.
Игорь и Светка, даже приодевшиеся по такому торже¬ственному случаю, стояли рядом у выхода из зоны прилё¬та и вглядывались в толпу прибывших.
Папу и маму Криушиных, впрочем, не заметить было трудно.
Высокие и величавые, они выступали неспешно, дер¬жась как бы особняком.
Отец Игоря, Петр Дмитриевич, несмотря на возраст, сохранял военную выправку, взгляд его светлых, как у сына, глаз, оставался цепким и зорким, седая шевелюра не поредела, и в целом от него исходило некое ощущение напряжения и собранности. Отлично сшитый костюм си¬дел на нем, как на Джеймсе Бонде.
Мать, Марианна Викторовна, вполне могла сойти за пожилую стильную модель из какого-нибудь журнала и чем-то напоминала Светку: тонкокостная, длинноволо¬сая, с темными глазами и резкими, вполне восточными, чертами лица. Впрочем, в отличие от Игоревой жены, его мать была гораздо более спокойная, с движениями более плавными и медленными. Простое чёрное платье в сти¬ле итальянского неореализма отлично подчеркивало по-прежнему стройную фигуру и осанку балерины, которой она в прошлом и была.
При виде родителей Игорь машинально провел рукой по подбородку на предмет качества утреннего бритья. Светка тоскливо прокручивала в голове неминуемо надвигавшую¬ся сцену встречи и уже поскрипывала зубами.
Отец и Игорь крепко обнялись, а вот мать лишь потре¬пала сына по щеке и то же самое проделала со Светкой, а его папа церемонно поцеловал ей руку.
- Ну как ты, сын? – строго поинтересовался Петр Дми¬триевич. – Вёл себя достойно в наше отсутствие?
- Надеюсь, да, пап!
- Игорёша, ты бы побрился, как следует, - сказала Ма¬рианна Викторовна с очаровательной улыбкой, а Светка едва не заржала в голос: свекровь будто цитировала ее саму. Н-да, вот он, семейный сценарий во всей красе…
- Светочка, такой цвет волос тебе уже не по возрасту, дорогая! – переключилась Криушина на жену сына.
Оба они, и Игорь, и Светка, только глупо кивали, но спорить поленились.
- Я устала от перелёта и хочу отдохнуть, - скомандовала Марианна Викторовна.
- Отлично, квартира вас ждет. Пошли? – Игорь пропу¬стил родителей вперед, и все четверо вышли из здания аэропорта.
- Вот наш багаж, - махнул рукой отец, и Светка, увидев подъезжающий автокар, доверху наполненный чемодана¬ми, спортивными сумками и коробками, едва подавила готовое вырваться крепкое словцо.
Влезло бы ещё всё это в «хаммер»!
Усадив дорогих гостей впереди, Игорь и Светка приня¬лись с помощью водителя автокара укладывать заморское барахло в салон.
- Сама поведёшь? – спросил Игорь.
- Прикалываешься? Хочешь, чтоб к концу пути блевали все?
- Понял. Я поведу.
Светка ловко запрыгнула в салон, впихнувшись меж¬ду двумя чемоданами, на что Марианна только ахнула. Игорь сел за руль, и тяжелая машина медленно и плавно тронулась со стоянки.
- Давно ты обзавелся новой машиной? – спросила мать Игоря.
- Это не моя. Это – её!
- О! Светочка, а у тебя откуда такая?
- А это моего первого мужа подарок! – нагло ответила Парамонова, со злостью подмечая шпильки, отпускаемые тёть Маней по поводу и без. «Откуда у тебя такая» - читай: на какие шиши купила, и откуда они у тебя вообще могут быть? Впрочем, ответ прозвучал под стать вопросу...
По пути Криушины наперебой ужасались состоянию родного города, причем не нравилось им буквально всё: то, как дома отреставрированы, то, что они не отрестав¬рированы, то, что газон слишком чахлый, то, что газон слишком большой, что деревья разрослись, что деревья опилены, что лавочки не похожи на старые советские, что новых лавочек мало, что трамваи ходят не там, где надо и так далее до бесконечности.
У дома их ждали Юрик и Кама, которых Светка позва¬ла на помощь, чтобы разгрузить машину.
- Юрочка! Кама! – приветствовала парней Марианна Викторовна. – Вы так повзрослели! Даже можно сказать, уже и постарели! Вон уже и седина…
- Зато вы, дражайшая Марианна Викторовна, совер¬шенно не изменились! И это вовсе не лесть! – мгновенно сориентировался Юрка и поцеловал ей ручку.
- Да, вы так классно выглядите! – подключился и Кама. – Итальянский неореализм!
- О! Ты понял мою стилевую задумку! – просияла быв¬шая балерина.
Светка поднялась наверх, отперла квартиру и осмотре¬лась: стол накрыт, все убрано, полы отдраены, все сле¬ды их совместного с Криушиным-младшим житья-бытья устранены. Всё одно к одному, чего уж.
Медленно поднялись по лестнице мать и отец Игоря, вошли в прихожую. Светка передала Криушину-старшему ключи от его квартиры.
- Вот, Петр Дмитриевич, мы тут за хатой присмотрели, надеюсь, всё в лучшем виде! Марианна Викторовна, я вы¬нуждена пока что откланяться, у меня неотложное обще¬ственное дело! Но, думаю, вы с удовольствием пообщае¬тесь с сыном и без меня.
Распрощавшись со всеми, Парамонова поспешила смо¬таться. Нет уж, нет уж, пускай Игорь сам объясняет своим родителям ситуацию, и сам её интерпретирует, как ему угодно.

***
Кончалась первая неделя сентября, и Даркевский вспомнил о своем давнем обещании, данном Парамоно¬вой по поводу лекции, которую она могла бы прочитать его студентам.
- Давай ты придешь ко мне в гости, мы сядем и решим вместе, какой формат будет, хорошо? – предложил Дар¬кевский.
Дома у Юрика уже вовсю хозяйничала Анечка, на удив¬ление почти трезвая. Как оказалось, она хорошо готовит, так что изрядно одичавшая за время своего безмужия и пребывания в родительской квартире в отсутствие роди¬телей Светка только порадовалась возможности посидеть за нормально накрытым столом.
- В общем, можно обозвать лекцию как-то наподобие «Альтернативные версии формирования современной культуры» или «Альтернативные взгляды на современную культуру», - предложил Юрик. – Конечно, побольше изо¬бразительного материала нужно.
- Юр, я вообще-то пришла сказать, что не буду лекцию читать, ты уж извини. Я пришла сказать – именно тебе, - что собираюсь уехать.
- Уехать? – не понял Юрик и уставился на нее. – Как так? Куда?
Светка пожала плечами.
- Из города. Наверное, пока к Аидке поеду. Осмотрюсь там…
- Но почему? Зачем?
Она снова пожала плечами.
- Да я давно уже хотела, вообще-то. Еще в прошлом году. Еще до всего…всего этого…
- А как же…Но…Ну хорошо. Ладно, допустим, ты хотела уже тогда уйти от Игоря. Но теперь-то? Почему надо уез¬жать? А как же Паша?
- А что он? Он ничего мне не предлагал, с собой не звал. Я же не пойду к нему на порог с чемоданом и просьбой «ну возьмите меня!»…Да и вообще. Устала я. Вот честно. Ото всего. Не знаю, что делать дальше.
- Но ведь тогда…ведь тогда всё рассыплется! Вся ко¬манда…
- Да она уже рассыпается только так. И без моих усилий.
- Ты, главное, не запей, как я, - пробурчала Анечка, не¬заметно усевшаяся рядом с Юриком. – А то потом не вы¬йдешь из штопора-то.
- Спасибо за совет.
- Ты когда же собираешься уехать?
- Да прямо в любой момент. Вот встану с утра, решу – да и в аэропорт.
- И ты не хочешь никому об этом говорить? – осторожно уточнил Даркевский.
Светка отрицательно помотала головой.
- Ладно, - грустно вздохнул ее друг. – Тогда скажи хотя бы мне, мы с Анечкой тебя проводим…Негоже человеку одному в дорогу-то…
Роза Федоровна позвонила сыну уже под вечер и по¬требовала немедленно приехать домой по неотложному се¬мейному делу.
- Мам, да я занят! – разозлился Морозко-младший, весь перемазанный краской. Он как раз заканчивал портрет Фаины и не хотел, чтобы его отвлекали. – Неужто прям такое важное что-то?
Ответом был целый поток цыганских ругательств и про¬клятий.
- Ой, да ладно, ладно, не ори мне в ухо! – зафыркал Пашка в трубку. – Приеду, щас такси вызову…
Мать ждала его чуть ли не в сенях, принаряженная и жутко нетерпеливая.
- Наконец-то притащился! – она с порога пригладила его встрепанные кудри и поправила распахнутый ворот рубахи, поморщилась. – Ты когда мылся в последний раз?
- Не помню…Так чего стряслось?
- Иди переоденься в чистое, мы в гости идем. Пошеве¬ливайся!
Пашка даже скрипнул зубами с досады, но предпочёл не препираться, а быстро прошел в свою комнату, схва¬тил из ящика первую попавшуюся рубашку и вернулся в сени, одеваясь на ходу.
- Пошли!
Роза Федоровна на своих неизменных каблучищах по¬спешала впереди, то и дело запинаясь на трещинах в ас¬фальте Набережной Тимирязева. Пашка тащился следом, злой, как чёрт.
Оказалось, к счастью, что им недалеко: мать позвонила во вполне современный домофон на громадных кованых воротах громадного особняка с круглой башней, похожего на цитадель.
Ворота бесшумно отъехали в сторону, и во дворе Пашка увидел целую толпу народа, наводившую оторопь.
- Тут чего, весь табор? – насмешливо поинтересовался он, идя следом за матерью через странно расступавшихся перед ними людей.
Тут были цыгане всех возрастов, достатка и статуса, вполне национальные одежды перемежались с модными хипстерскими прикидами молодежи, сверкали украше¬ния, звенели браслеты, колыхались длинные юбки и пла¬тья, слышался приглушенный гул голосов, народ болтал на ромало и по-русски, все о чём-то перешёптывались и странно поглядывали на Пашку. Наверное, одет я непо¬добающе, решил он и вошел вслед за матерью на высокое крыльцо, а затем – внутрь дома-крепости.
Здесь было полутемно из-за приспущенных жалюзи и богатых бархатных штор, кое-где поблескивали настоя¬щие свечи в мощных подсвечниках, пахло не то ладаном, не то еще какими-то травами. Множество мужчин всех возрастов заполоняло коридоры, комнаты и лестницы. Однако перед Розой и Павлом снова все расступались, так что они быстро добрались до комнаты на третьем этаже.
Перед ее дверью Роза Федоровна остановилась и пере¬вела дух, даже оперлась о стену.
- Так, Павлик…Стой тут…Стой, я сейчас…отдышусь...Слушай меня. Там сейчас увидишь своего троюродного дядьку, дядю Мишу Романенко. Дядя Миша совсем плох… В общем, он очень хотел тебя видеть перед смертью. Во¬йдешь, поздороваешься со всем уважением, выслушаешь всё. Что спросит – отвечай. Ты понял меня?
- Понял, - Пашка небрежно пожал плечами, злясь еще больше.
- Иди! – мать едва ли не грубо втолкнула его в комнату и захлопнула за ним дверь.
Все с ума посходили, что ли…
В комнате было еще темнее, чем во всем доме, и еще резче пахло травами, вот только в дальнем конце этих хо¬ром над огромной, как аэродром, кроватью, часть потолка была не то разобрана, не то там было какое-то непонят¬ное окно, так что солнечный свет падал сверху ярким про-зрачным столбом.
На кровати под темно-красным покрывалом лежал, судя по всему, дядя Миша – наполовину седой, с бородой, классической серьгой в ухе и жуткими темными глазами. Он был худым и иссохшим не то от возраста, не то от бо¬лезни, к руке была подведена капельница, крепившаяся на вполне современном больничном штативе, с которого свисало еще несколько пакетов с лекарствами, ожидав¬ших своей очереди.
- Здравствуйте, дядя Миша, - сказал Пашка и осторож¬но подошел к кровати.
- Сядь-ка сюда, Павлик, - едва слышно прохрипел его родственник и показал взглядом на край кровати.
Пашка аккуратно присел.
- Как ты? – спросил он дядьку, хотя и так было понятно, что всё хреновее некуда.
- Еще сто лет проживу, - прокаркал дядя Миша.
- Тебе принести чего-нибудь? Попить, может?
- Сиди. Я посмотрю…
Он протянул Пашке руку без капельницы, которую тот осторожно взял в свои.
- Ну что, внучек, бери… - непонятно сказал дядя Миша и крепко стиснул пальцы.
Пашка, боясь расстроить больного, терпел это стран¬ное рукопожатие. К тому же, вся обстановка жутковатой комнаты, резкие запахи, духота и темнота вызвали у него какое-то подобие панической атаки.
Вдруг стало трудно дышать, сердце прыгнуло как буд¬то прямо в горло и встало там, в животе разлился холод, руки онемели, все предметы будто замигали, утратили свою твердость, при этом зрение обострилось болезненно, вплоть до того, что Пашка увидел крошечную паутинку, колыхавшуюся у дальней стены под потолком… Тикали часы, которых он сначала не заметил, - да так громко, будто отбивал средней величины колокол, и в конце каж¬дого удара мерзко всхрустывали все их пружины…
- Теперь иди! – голос дяди Миши шёл будто из какого-то колодца, отражаясь от его стенок. Пашка с трудом при¬шел в себя и, поцеловав дядю Мишу в лоб, тихо вышел из комнаты.
Матери на площадке не было, и он, стараясь вспомнить топографию дома, пошел вниз по лестнице.
Странно, но всё повторялось: ему снова все уступали дорогу и ни слова не говорили.
Во дворе, едва он вышел на порог, все будто замерли и уставились прямо на него. Стало очень не по себе. Благо, в первых рядах странного сборища он заме¬тил мать, какую-то растерянную и едва ли не напуганную, и пошёл к ней.
Она тоже странно на него смотрела, и Пашка уже на¬чал волноваться о том, что как-то грубо нарушил тради¬ции и оскорбил невзначай всё честное собрание.
Однако уличный свет до того резал глаза, а глухой ропот толпы до того бил по ушам, что он был рад побыстрее убраться из странного дома, и выяснять причины такого поведения всех окружающих не было большого желания.
- Ладно, мам, я всё сделал, с дядь Мишей попрощался… - Пашка притормозил на перекрестке. - Поеду в мастер¬скую, если я больше ни для чего тебе экстренно не нужен.
- Хорошо, сынок, езжай, - до странности быстро согла¬силась Морозко-старшая, так что Пашка даже не стал за¬ходить к себе в дом, а вызвал такси и уехал назад в Пер¬сидское подворье.

***
- У тебя больше никакого багажа? – удивился Юрик, когда Парамонова выкатила из родительской квартиры свой любимый луивиттоновский чемодан.
- Да мне пока хватит. Я же говорю – осмотрюсь там сначала…
- А родители-то знают?
- Я сказала, что к Аидке съезжу ненадолго. Они все рав¬но вернутся сюда только через неделю или две, от погоды зависит…
- Так надо хотя бы посидеть на дорожку, - предложила Анечка, скромно топтавшаяся несколькими ступеньками ниже.
- Да ладно, фиг с ним, – отмахнулась Светка. – Надо в аэропорт ехать, я ж еще билет не купила…
- Надо посидеть! – гнула свое Анна.
- Да там посидим, в аэропорту, ладно, - решил Даркев¬ский и, подхватив Светкину поклажу, направился вниз.
- Вот зря не послушались, - ворчала его подружка. – Это такие приметы, которые надо всегда исполнять! Дороги не будет!
- Глупые суеверия! – фыркнула Парамонова, поспешая за Даркевским. Анечка недовольно ковыляла последней, то и дело запинаясь на ступнях своими тяжелыми армей¬скими ботинками: она была подвыпившей по случаю про¬водов.
Такси довезло их уже почти до Жилгородка, когда заве¬рещал Светкин мобильник. Она глянула на экран и, уви¬дев номер Игоря, сунула телефон назад в сумку. Он за¬звонил снова. И снова. На пятый раз Парамонова таки не выдержала и ответила.
- Не знаю, может, тебе всё равно, но только лучше при¬езжай в мастерскую к своему Паше, - потребовал ее муж. – Он тут, кажется, болеет сильно. Вот прямо очень силь¬но…
- Твоих рук дело? Ты что, решил его добить?
- Да заболел он чем-то, говорю! Я-то причем?!
Анечка, сидевшая на заднем сиденье рядом с Парамо¬новой, слышала всё. Она ткнула Светку кулаком в бок.
- Скажи, что приедешь!
- Я в аэропорт еду! – рявкнула Парамонова.
Игорь бросил трубку. Светка выругалась.
- Что стряслось? – встревожился Юрик, обернувшись с переднего сиденья.
- Там Паша заболел, а Игорь звонил, - быстро вмеша¬лась Анечка. – А она ехать не хочет!
- Света! – укоризненно воскликнул Даркевский. – Нам нужно вернуться. Ты ведь даже билет не купила…
Парамонова была в такой растерянности, что чуть не плакала.
- Поворачивайте назад, - скомандовал Юрик водителю. - На Советскую, пятнадцать.
- Говорила я, что надо было посидеть на дорожку! – фырчала Анечка. – Вот тебе и суеверия!
В дверь Пашиной мастерской позвонил Юрик, за его спиной стояла Светка с чемоданом, а позади, как верный оруженосец, маячила Анечка. Хотя она, скорее, как бы от¬резала Парамоновой путь к отступлению.
Дверь открыл Игорь – встревоженный, небритый, в руке сжимал простой советский ртутный градусник.
- Ты здесь что делаешь? – накинулась на него жена.
- Я искал здесь тебя, - отчеканил Игорь. – Потому что где еще, как не у любовника, тебе быть…
- Что случилось? - обеспокоенный Юрик протиснулся в дверь.
- Я нашел его чёрт те в каком состоянии. Но вроде не бухой. Он явно бредит, несёт всякую чушь, стонет, мо¬крый весь, хоть выжимай. Я померил вот – температура сорок один и восемь. Скорую вызывать не велит, кроет меня матом.
Светка бросила чемодан у двери, все сгрудились вокруг Пашкиного ложа. Выглядел он жутко, как будто его по¬лоскала самая свирепая лихорадка из существующих на свете.
- Он тебе хоть что-то сказал? – встревоженно посмотре¬ла Светка на мужа.
- Только и сказал, чтоб скорую не вызывал, и врача не звал.
- И давно ты его нашел?
- Вчера поздно вечером. И заночевал здесь, а то мало ли. Он только раз воды попросил попить, и больше в себя не приходил.
- Он сам тебе открыл?
- Какой там! Я дверь вышиб.
- Ладно, - Светка решительно поднялась и нашарила в сумке телефон. – Сейчас.
Она отошла к самой двери и набрала номер Розы Федо¬ровны.
Пока она вполголоса объясняла Пашкиной матери си¬туацию, входная дверь отворилась, и в мастерскую, как к себе домой, ввалился какой-то незнакомый пьяный гро¬мадный мужик.
Светка, занятая разговором, не обратила на него вни¬мания, остальные уставились недоуменно. Мужик, цепля¬ясь за косяк, чтобы не рухнуть, обвёл все помещение со¬вершенно окосевшим взором и, разглядев Светку, пьяно заголосил:
- Ага! Ага! Вот она, моя красавица! Вот она где, моя Галина-малина! Ага! Ага! Иди ко мне! Иди сюда!
И протянул лапы к Светке, но не рассчитал расстояние и промахнулся по ней. Попытался снова.
Никто не успел среагировать, потому что Пашка вдруг открыл глаза, рывком сел на кровати, потом сполз на пол, встал, шатаясь, стянул с подставки для натюрморта кув¬шин, шагнул к двери и с размаху разбил его об башку ал¬каша и пнул того прямо в брюхо, так что он вылетел в дверь и с грохотом рухнул на галерее.
Сам Пашка тут же осел на пол, как подрубленный: силы оставили его. Светка уронила телефон и бросилась к Паш¬ке, крепко обняла и прижалась к нему. Так они и застыли на полу, как спасшиеся из кораблекрушения.
Игорь смотрел на них и только покачал головой. Вы¬шел наружу, выкинул валявшегося у двери алкаша вниз по лестнице, как куль с говном, вернулся, запер дверь ма¬стерской изнутри.
Потом они вместе с Юркой подняли Пашку и снова уло¬жили его на диван, а Светка села рядом и вцепилась в его руку, будто боясь, что его отберут.
- Я позвонила его матери. Она сказала, что это – ша¬манская болезнь.
- Чего-чего? – пропищала Анечка, ошарашенная всем происходящим.
- Шаманская болезнь! – удивился Даркевский. – Но с чего бы?
- Она сказала, чтобы мы его не сдавали в больницу, надо просто ждать. Он должен справиться сам…Ему какой-то их местный не то кузнец, не то колдун передал силу…
- Как у Люка? – не мог не спросить Игорь.
- Именно! – ответил Юрик. – Шаманская болезнь длится до тех пор, пока призванный не примет свою силу и не выкажет готовность ей служить…
- И долго его так колбасить будет? – поинтересовался Криушин с искренним сочувствием.
- Температура очень высокая неделю держится обычно…
- Да у него кровь свернётся.
- Роза сказала, что приедет, трав привезет, чтобы его отпаивать…
- Твоя поездка отменяется, сестрёнка! – объявила Анеч¬ка Светке почти злорадно.
- Какая ещё поездка? – нахмурился Игорь.
- Она хотела из города свалить! – сообщила Анечка, пока никто не перебил.
Игорь быстро взглянул на брошенный у двери чемодан, посмотрел на жену. Потом кивнул Юрику:
- Юр, вы вот что. Прикупите нам сюда еды на несколь¬ко дней, шприцов, жидкого анальгина в ампулах, штук десять систем и физраствор для капельниц. Мы со Свети¬ком подежурим тут, сколько понадобится. Веберу я позво¬ню, он присмотрит за собаками.
Когда приехала Роза Федоровна, Пашка уже спокойно спал, обтёртый уксусом и обколотый анальгином, а по ка¬пельнице в него медленно вливался физраствор.
- Температуру сбили, - презентовал Игорь своего паци¬ента. – До тридцати восьми пока.
Роза Федоровна кивнула, осмотрела Пашку, перевела взгляд на Игоря, на Светку.
- Оставлю вам вот в этой бутылке настойку. Вливайте в воду по столовой ложке трижды в день, давайте ему пить, хоть силком. Когда совсем очнется, можете перестать. Он сильный, справится.
- Неужели такое и правда еще случается, в наши-то дни? – на всякий случай поинтересовался у нее Игорь. – Ну, колдуны, передача силы…
Роза Федоровна только вздохнула.
- Ой, Игорёк, еще и не такое случается, поверь мне…Когда Павлик совсем поправится, позвоните мне, я прие¬ду, все ему объясню сама.

***

Очнувшийся через двое суток Пашка первым делом по¬требовал бумагу и карандаш.
- Скорее давайте, пока я всё не забыл! – пояснил он свое нетерпение. – Я там такого насмотрелся!
- Там – это где? В Верхнем мире, что ли? – усмехнулся Игорь, подавая Пашке альбом и карандаши.
- И в верхнем, и в нижнем, да где только не… У меня башка от образов пухнет… Я должен всё зарисовать… При¬дется вам потерпеть… Потом всё расскажу, что видел… Вот теперь такую серию нарисую, что любо-дорого!
- Да больно нужно выслушивать описания твоих глю¬ков, мужик, - отмахнулся Игорь.
- Нужно-нужно, - вмешалась Светка. – Я с удовольстви¬ем послушаю…
- Тебя я там тоже видел, - Пашка посмотрел на нее с не¬скрываемой любовью. – Всё время. В виде золотой девы. Вся из золота, как живая статуя, вообще без одежды, толь¬ко на голове что-то вроде короны или шлема… А, ладно, я нарисую…Там на тебя медведь огромный пытался на-пасть, но я вырвал из земли пень и дал ему по башке…
Игорь и Светка переглянулись.
И еще недавно полумёртвый Морозко теперь уселся на диване и принялся лихорадочно покрывать лист за листом быстрыми набросками.
Его невольные сиделки только успевали забирать у него готовые рисунки и подавать ему чистую бумагу. Они так увлеклись процессом и расшифровкой нарисованного, что даже сами забывали есть, и вспоминали, лишь когда приходило время давать Пашке очередную порцию мате¬риного зелья.
Несколько раз Пашка просто вырубался от слабости, спал пару часов – и снова рисовал. Он прямо не глазах приходил в норму, и еще через пару дней о его недавней болезни ничто не напоминало, кроме нескольких новых седых прядей в шевелюре.
Теперь он горел желанием срочно начать рисовать но¬вую серию маслом, и даже придумал ее название – «Я бро¬дил по Древу Мира». Энергия била из него ключом, и он безжалостно припряг товарищей помогать: Игорь, Юрик и Вебер споро сколачивали подрамники разных размеров, а Кама и Светка натягивали на них грунтованный холст. Попутно Пашка красочно пересказывал всем желающим и не историю своих «шаманских похождений».
- Игорь, ты только не обижайся, но, кажется, ты был там у меня одним из животных-помощников, - поделился Пашка. – Прикинь, красным двугорбым верблюдом! Но я знал, что это именно ты! Ты меня там перенёс через жут¬кую пустыню, в которой из песка торчали какие-то ги¬гантские кости, они оживали, превращались в корни и норовили нас оплести…
- Это отголоски черноярских событий, - определил Ве¬бер.
- Это отголоски высокой температуры! – не согласился Криушин.
- А Камыч был там чёрного цвета статуей мудреца. Из камня, будто из угля. Она стоит на горе, поросшей лесом, огромадная, под самые облака, и к ней надо идти за от¬ветами…
- И я тебе что-нибудь подсказал?
- Да, я дважды до твоего…подножия добирался, и ты громовым голосом мне давал советы… Там еще была жут¬кая волосатая тетка…В смысле, у нее волосы седые, дли¬ной метров десять, не меньше, она одета в какое-то серое холщовое платье, а лицо прячет за маской из цветных пе-рьев…Она меня поливала мёртвой водой, чтоб я сросся…
Все даже охнули.
- Сросся? – в ужасе переспросил Кама.
- Ну да. В самом начале на меня налетели какие-то жут¬кие демоны, типа вот этих, которые в виде тибетских ма¬сок на стенах висят, и порубили меня на части…И стали ими угощать всякое зверье, каких-то чудищ… Там еще до фига всякого было, какой-то адский квест по мирам Босха, Гойи и Рериха вместе взятых…Да вон, я нарисовал там, в том альбоме, вон в том…
- А потом что? – перебила Светка, доставая нужный альбом и перелистывая его.
- А потом пришла эта тётка и полила меня мёртвой во¬дой…
- Да это же тёть Роза была!
-А точно… Она самая, - подтвердил Игорь. – Она тут и была, и воду, мёртвую, нам для тебя дала…
- Ну а потом? – Кама отобрал у Светки альбом и вперил¬ся в рисунки.
- А потом она велела мне идти к тебе…к твоей статуе…И ты велел искать Золотую Деву…
- То есть, Светку, - кивнул Игорь.
- Да. И я ее везде искал, и она как бы где-то вдалеке сияла, и ты вёз меня через пустыню, потом я плыл под во¬дой верхом на какой-то рыбе, похожей на миногу с чело¬веческим лицом, а потом лез в гору…Похожую на Богдо… И там увидел, как за горой начинается лес…Как бы сухой весь и покрытый солью. И посреди него – громадное де¬рево. Наверное, это Древо Мира. И там медведь пытался напасть на Золотую Деву…
- И ты его шарахнул пнём, - подсказала Светка.
- Точно. И еще отфутболил через поляну… В общем, Деву я нашел…
- А она что же? – засмеялась сама «Золотая Дева».
- Она подала мне чашу с водой и велела всю ее выпить. Я выпил – и будто стал сразу всё знать, понимать, слы¬шать и видеть…Жуть жуткая!.. Но именно после этого я как бы увидел, почувствовал и всех вас, и мастерскую, и как бы снова для меня проступил вот этот, реальный мир, и я пришел в себя. Уже здесь.
- Паша, - Кама похлопал его плечу. – Давай скорее ри¬суй всё это. Картины будут – отпад!
Однако Пашке еще предстояло выслушать обещанные объяснения от матери, которая приехала на другой день. И объяснения эти ему не понравились. Особенно не по¬нравилось то, что вся та толпа народа в доме дяди Миши знала, зачем его позвали, и только он один – нет.
- Да это подстава какая-то! – бесился Пашка, нервно шагая по мастерской из угла в угол.
- Это не подстава, а испытание! Проверка! – Роза Фе¬доровна спокойно дымила сигаретой и следила за лихора¬дочными движениями сына.
- Могла бы хоть предупредить, куда и зачем меня ве¬дёшь!
- Сам должен был догадаться, не маленький! А свои тра¬диции знать надо!
- И что мне теперь с этим делать? Гадать на таро? Ле¬чить наложением рук, блин?
- Делай что хочешь, главное – распорядись с умом! - от¬резала мать.
- Угу, «с ним или на нём»! – передразнил он ее «лакон¬скую» манеру разговора. – Я распоряжусь, не беспокойся. Да только не так, как ты надеешься.
- Да я никак не надеюсь! Это теперь твоё. Сам и ре¬шай!
- И пусть мои дорогие родственнички не ждут, что я буду сидеть там, на Свободном, а они будут ко мне ходить со своими нуждами!
- Да никто ничего не ждет, пойми ты, наконец! Ты сам решаешь теперь, что делать с полученным даром!

***
Юлька Арутюнян все-таки была намерена добиться от Пашки согласия нарисовать ее портрет, так что приехала в мастерскую, когда там была и Светка.
Они не виделись с самого дня рождения, поэтому офи¬циальным поводом для ее «визита» была просто встреча с подругой.
Пашка был так поглощен новыми картинами, причем сразу тремя, что едва поздоровался и снова углубился в творческий процесс.
- Фу, скипидаром как прёт! – поморщилась Юлька, под¬ходя поближе к окну. – И красками… Ой, а что за жуть ты рисуешь, Паша? Ой! Мрак какой! Ну, то есть, красиво, очень, но страшновато…
- Давай я тебе свои наброски покажу, там еще более страшное есть! - Светка поставила на столик заваренный чай. – Так ты не передумала про свой портрет?
- Нет, ты чего, наоборот! Может, Паша хотя бы в духе «Капричос» Гойи меня сподобится написать! – захохотала Юлька.
Светка отнесла кружку с чаем Пашке, он не глядя взял ее, перехватил Светкину руку, притянул ее к себе и по¬целовал.
Юлька пила чай и разглядывала обстановку, когда Па¬рамонова вернулась и уселась напротив нее.
- Слушай, ну ты чего, прямо совсем сюда перебралась? – спросила Юлька вполголоса. – И с Игорем вы что, всё?
Светка только покачала головой и пожала плечами.
- Ну ты хоть как-то определилась?
- Вот даже не спрашивай. Просто в подвершенном со¬стоянии…
Светка тяжело вздохнула и подпёрла голову руками.
- Да еще плющит постоянно…
- Депрессия?
- Да не… Физически полощет. Тошниловка какая-то по¬стоянная.
- Да и выглядишь ты немного…не того… Бледная, синя¬ки под глазами… Может, ты болеешь?
- Да не, вряд ли. Чего мне болеть…Старость, наверное, просто…
Юлька смотрела не нее внимательно. Потом посмотрела на Пашку. Снова уставилась на подругу, и ее лицо приоб¬рело растерянное выражение.
- Слушай, - она нагнулась и зашипела едва ли не на ухо Светке. – Слушай, а …ну…эти дела у тебя давно были?
Светка перевела на неё тяжелый взгляд из-под скре¬щенных на лбу пальцев.
- Чего?
- Того! Ты слышала, что я спросила?
- Ну... да…слышала… Ну…
- Ну и что же?
- Ну… я даже не знаю…
- Чего не знаешь? Когда были?
- Вообще-то … ну… давно…
Юлька откинулась на стуле и так и сверлила Светку взглядом.
- Да ты беременная! – выдала она свирепым шепотом.
Светка таращилась на нее.
- Чего? Да не. Не может быть. – Она резко понизила голос. – Столько лет с Игорем жили, и ничего… А просто…просто мне уже сорок пять лет, помнишь? И у меня, уже, наверное, в силу возраста, начался…ну…климакс, вот что!
- Да? – Юлька сверлила ее суровым взглядом инквизи¬тора. – Ну окей. С Игорем – ничего. А сейчас? Вы с Пашей что, как Тристан и Изольда, что ли?
- Ну… нет конечно…
- Вот именно! В общем, мы сейчас всё проверим.
Она решительно поднялась на ноги и нарочито громко сказала:
- Я не прощаюсь, выйду куплю нам мороженого! Никуда не уходите…
Посмотрела на Парамонову и зашипела ей:
- Я сейчас вернусь, сиди тут!
И едва не выбежала за дверь. Светка же осталась сидеть на месте, как прибитая, с бешено колотящимся сердцем и трясущимися руками.
Юлька вернулась буквально через десять минут, да еще и бегом, что для нее, обычно неторопливой и размеренной, было вообще несвойственно.
- Вот вам мороженое, - она вывалила на стол покупки. – Так, тут пломбир, шоколадное… Паш! Тебе какое?
- Шоколадное! – отозвался Морозко, не отрываясь от хол¬ста.
Юлька в два шага дошла до его мольберта, вручила мо¬роженое, вернулась к Светке и пододвинула ей по столу аптечную упаковку с тестом на беременность.
- Иди, проверяй! – прошипела она. – Быстро!
Светка встала, держась за край стола, взяла коробку и двинулась в ванную, едва не шатаясь.
Юлька села за стол и нервно вгрызлась в мороженое. Прошла минута, другая…
Жуткий вопль раздался из ванной, так что Юлька все-таки уронила мороженое на пол, что-то рухнуло возле вско¬чившего с места Пашки.
Из ванны раздавались тяжкие рыданья. Пашка бросил¬ся к запертой двери и стал колотить в нее.
- Света! Открой! Что стряслось? Открой же!
- О, боже! Ты ее пугаешь! – Юлька оттёрла Морозку от двери. – Открой! Это я!
Дверь открылась, и оба увидели скорчившуюся на полу Парамонову, которая плакала, обхватив себя руками, и ка¬чалась из стороны в сторону. В пальцах была зажата бу¬мажная полоска.
Юлька быстро присела рядом, выхватила у нее бумажку, глянула на нее и слабо вскрикнула.
- Что стряслось? – Пашка панически оглядывал ванную, не понимая, что привело его подругу в такое состояние за какую-то минуту.
Юлька посмотрела на него снизу вверх и протянула ему тест-полоску:
- Поздравляю, папаша!
Пашка, не врубаясь, взял ее и рассмотрел: поперек белого бумажного «окошка» краснели две параллельные полоски.
Юлька схватила Светку за плечи и принялась трясти:
- Чего ты ревешь, дура! Ты беременная! Надо радовать¬ся! А она сидит тут, воет… Да очнись ты! Паша! Ты понял, что я сказала?
Пашка молча потряс головой, смотря на всю сцену гла¬зами по шесть копеек.
- Чего ты так плачешь? – пытала Юлька подругу. – Разве это плохо?
- Да-аа! – провыла в ответ Парамонова. – Мы же буха¬ли, как…как грузчики портовые! Всё время! И что, у нас теперь будет ребёнок с синим носом?!
И она снова заревела белугой.
Пашка наконец осознал происходящее, опустился на пол, сгреб Светку в охапку и стал ее гладить по голове:
- Ну не плачь, ну ты чего, - приговаривал он ласково, - ну мы с тобой ребята крепкие, всё обойдётся!
- С синим носо-о-ом… - причитала Парамонова.
- Да всё будет нормально, вот увидишь, - твердил Паш¬ка. – Я тебе обещаю…
- И я уже старая-а-а!
- Ничего не старая! – рассердилась Юлька. – Вон, гимнастка-то эта, румынская…чемпионка…Надя…Надя…
- Надя Команечи? – помог Пашка.
- Да! Она в сорок пять лет только первый раз родила! Так что всё будет пучком… И не сидите на холодном полу! – принялась командовать оживившаяся Арутюнян, у кото¬рой многолетний опыт работы в сфере педагогики нет-нет да и вызывал приступы профессионального занудства. – Света! Хватит плакать! Это вредно для ребенка! Тебе нель¬зя нервничать! Надо беречь себя! И есть за двоих! Паша! Подними ее с пола!
Морозко машинально послушался и вытащил Светку из ванной, усадил не диван, скинув на пол кучу бумаг. Юль¬ка быстро подала ей кружку с остывшим чаем и разверну¬ла подтаявшее мороженое.
- Давай ешь, а то сахар упадет, - она буквально вкрути¬ла Светке в непослушные пальцы деревянную палочку.
Та, как зомби, послушалась и отпила чая, стуча зубами о край кружки.
Юлька почти упала на стул и оглядела обоих горе-родителей.
Скорченная Парамонова с зарёванным лицом и растёк¬шейся тушью выглядела просто катастрофически, лохма¬тый Морозко с заткнутой за ухо кистью, перемазанными краской руками, в растянутой майке и драных штанах напоминал растерянного тинэйджера, которому сообщи¬ли, что от него залетела малолетняя подружка.
- Да уж… - сказала Юлька неодобрительно. – Вы оба ужасные придурки. Потому что вам несказанно повезло, но вы этого даже не понимаете… Хотя да, признаю: ситуа¬ция в целом – просто мрак.

***
Юлька, покинув, наконец, этот сумасшедший домик, шла и крепко раздумывала о том, как помочь всем участ¬никам змеиного клубка.
Она была уверена, что если сама не предпримет ничего, то всё может закончиться как-нибудь скверно и непред¬сказуемо.
На взрослость и разумность самих, так сказать, действу¬ющих лиц она и не надеялась. Что с них взять! Потом еще спасибо скажут, если она хотя бы помешает им всем друг друга переубивать или поубивать самих себя. Ей особенно не нравился Светкин настрой свалить куда-нибудь, прочь из города, лишь бы не принимать никакого решения.
И как бы ни было ей лень добираться на другой край города, точнее, на другой берег реки, она все-таки решила прямо поговорить с Игорем. Может, хотя бы он проявит признаки здравомыслия?
Пока ехала через Новый мост, Юлька ломала голову над тем, как начать с ним разговор, но ничего путного не при¬думывалось, как назло. Всё выходило коряво, бестактно, нелепо.
Все варианты разговора, быстро проносившиеся в уме, она отметала один за другим. Надо было, наверное, взять с собой мужа Левона, все-таки проще, когда в таком дели¬катном вопросе поговорит мужик с мужиком…Ну да лад¬но.
В результате, в калитку Игорева «поместья» она стучала злая, усталая и нервная, будто шла говорить не о подруге и ее проблемах, а о самой себе.
Светкины собаки радостно взлаивали за высоким за¬бором.
Калитку открыл Вебер и недоуменно уставился на нее. В руке он держал пакет с какой-то иностранной подкорм¬кой: очевидно, как раз кормил корову, которую таки ку¬пил у фермеров в Красном Яру.
- Привет, Фридрих, - Юлька устало переступила с ка¬блука на каблук (блин, знала бы, что выйдет из мирной поездки в мастерскую художника, надела бы кроссовки!). – Игорь дома?
- Да, конечно, проходи, - он посторонился вежливо, пропуская ее во двор. – Он в том, главном, доме…Хочешь корову посмотреть?
- Ой, спасибо, обязательно, - она едва не поморщилась от такого нелепого предложения. – Только сначала я к Иго¬рю, у меня важное дело!
По пути к дому еще пришлось как-то отпихивать от себя и оглаживать бедных пуделей, видимо, истосковавшихся по человеческой ласке. Собак ей вдруг стало жалко прямо до слёз, так что когда она наконец увидела Игоря, то он очень удивился ее красным глазам.
- Игорь, почему у вас со Светкой нет детей?! – выпали¬ла она прямо с порога, даже не поздоровавшись.
Игорь явно опешил от такого поворота событий.
- Юль, привет…Что случилось? Ты чего, плакала?
- Нет… Да… Собак жалко, грустно им здесь…Так отве¬чай же!
- Ну, ты меня застала врасплох такими вопросами! - он пропустил ее в дом. – Да что случилось всё-таки?
- Да ты скажешь уже или нет? – Юлька поняла, что еще немного, и она сорвется: вся эта грёбаная дипломатия – не по ее части…
- Ладно, - Игорь устало опустился на низкий диван, скрестил пальцы под подбородком. – Это из-за меня.
- Ты не хотел детей? – аж взвизгнула Юлька.
- Да нет, не в том дело. Просто… Детей у меня не может быть. Ну так случилось. В детстве переболел сильно какой-то паскудной инфекцией, чуть не помер, и всё. Осложнение.
- Врёшь? – Юлька так и вытаращилась на него.
Он только покачал головой.
- Я думала, что это из-за нее. Что у нее нелады со здоро¬вьем… - растерянно протянула Юлька.
- Нет, из-за меня.
- Но она-то хотела?
- Ну хотела, да, и я тоже хотел. Но что же поделаешь?
- А она знает хоть, ну, про тебя?
- Конечно знает.
- И…и…и все-таки согласилась за тебя выйти?
Игорь пожал плечами.
Юлька откинулась в кресле и так и сверлила Петровича взглядом, не зная, как реагировать.
- Но…но тебе не жалко ее? Если она детей хотела, а…
- Ну она сама решила, Юль. Это её выбор.
Так, от Игоря здравомыслия, похоже, ждать тоже не приходится.
Она набрала побольше воздуха и, не сводя с Игоря свер¬лящего взгляда, выпалила:
- А что бы ты стал делать, если бы она залетела от кого другого?
Игорь посмотрел на нее с интересом и отвечать не торо¬пился. Потом его губы скривились в усмешке:
- А что, Юль, это ведь вопрос не риторический?
- Отвечай же! – потребовала она, чувствуя, что начина¬ет бояться непонятно чего.
- Да ничего бы не сделал. Что тут делать?
- И сразу бы с ней развёлся?
- Да зачем?
- Но…но…а …как же…
- Ну, ладно. Воспитал бы ребенка, как своего. Такой от¬вет устроит?
Юлька вытаращилась.
- Ты что, сумасшедший?
- Слушай, ты пришла выяснить мое психическое со¬стояние, что ли? – начал сердиться Игорь. – Или все-таки узнать, не убью ли я свою жену за то, что она залетела от своего любовника?
- А…а…откуда ты знаешь?
- Я умный. Догадался, - съязвил Игорь, решительно под¬нимаясь на ноги.
- Но…но… - нечленораздельно мямлила ошарашенная Юлька.
- Пошли, выпьем, - скомандовал Криушин, направляясь в кухню. Юлька пошла за ним, почти побежала.
- Послушай, - она схватила его за руку, останавливая. – Погоди. Я ведь серьезно спрашивала. Что вы все теперь делать будете, Игорь? Что?
- Да ничего, - он пожал плечами, доставая из буфета бутылку и рюмки.
- Ух! – Юлька начала злиться на его непробиваемость. – А вот придет она к тебе и потребует развода?
- Не потребует.
- То есть как?!
- Да вот так. Ничего она делать не станет. И я тоже.
- Ты что, готов с ней жить дальше, даже при такой…при таком…при такой ситуации, какая сложилась?
- Да.
- И не станешь убивать ни ее, ни Пашку, ни…ни себя самого?
- Не стану.
Юлька смотрела на Игоря во все глаза, будто видела его впервые в жизни, а не знала уже четверть века.
- Ты что, святой?
- Ты уже определись, кто я, псих или святой, ага?
Он налил им обоим коньяка.
- Игорь, ты святой псих! – призналась Юлька с искрен¬ним восхищеньем.
Оба фыркнули от смеха и, чокнувшись, выпили.
- Ладно, ты знай, если что: я – на твоей стороне! – про¬возгласила Юлька новый тост. – А Пашка – он мне вообще не нравится!
- Серьезно? – ухмыльнулся Игорь. – Да он даже меня за¬водит.
Юлька поперхнулась и уставилась на него.
- Еще не лучше! Что ты вообще несёшь? Ты должен его ненавидеть же!
- Ну, тут чистая политика, - отмахнулся Игорь. – Как говаривала Индира Ганди, у Индии нет постоянных вра¬гов и постоянных союзников, а есть только постоянные интересы!
- Нда? – скептически прищурилась Арутюнян. – Ну смо¬три не сильно увлекайся, политикой-то!
Выпили еще. Потом пришел Вебер, ему налили тоже. Потом пошли смотреть корову. И кроликов. И апельсины-мутанты в теплице. Потом Вебер нажарил целую сково¬роду колбасы, которую они втроем слопали под холодное пиво. Потом пели песни, а уже затемно Юльке позвонил муж и потребовал немедленно возвращаться домой, пото¬му что ну сколько же можно мотаться неизвестно где.
Так что Юльку, вполне успокоенную и более не опа¬савшуюся возможного массового суицида или массового убийства среди своих друзей, погрузили в такси и отпра¬вили домой, вручив ей с собой огромный пакет с дарами сельского хозяйства.

***
У Сашкиных студентов уже вовсю шли занятия, и он обычно в это время года легко втягивался в процесс, но вот сейчас почему-то всё никак не мог войти в колею.
Всё время не покидало ощущение, что и он сам, и все остальные что-то упускают, что-то важное, хотя с виду и незаметное…
Нет, речь не шла про безусловно радостную новость о скором пополнении их дружной команды новым челове¬ком. И не про приобретенный Пашкой какой-то не то цы¬ганский, не то шаманский дар. Но вот в чем было дело?
Это состояние подвешенности немного отравляло ему и работу, и свободное время, которое он проводил либо в ху¬руле, либо вместе со своей Валентиной. Иногда он садился и целенаправленно прокручивал в уме все последние со¬бытия, но что-то всё равно никак не сходилось.
- Да вроде всё ровно, - пожимал плечами Кама в ответ на Сашкины сомнения. – Во всем видна логика.
- А может, вся беда в том, что логика как раз чересчур видна…
В один из выходных Светка позвонила своему первому мужу Ивану Александровичу Лычкову.
- Вань, привет! Минутка есть?
- Да хоть две. Привет. Ты там как?
- Да я хорошо. Слушай, тут такое дело…Помнишь, еще в начале лета мы с тобой говорили, что ты хочешь купить для Татьяны картины моего друга Пашки Морозко?
- Аа! Так помню, жалко, что всё сгорело. Я слышал в новостях, хорошо, Таньке не успел пообещать, она хоть не расстроилась…
- Вань, слушай. Только это будет секрет! В общем, - Светка понизила голос до шепота. – Они, картины, не сго¬рели! Сгорели копии!
В трубке повисла некоторая тишина. Потом Иван Са¬ныч откашлялся.
- Ага, - наконец отозвался он. – Вот оно что! А оригина¬лы что же?
- Ты их всё ещё хочешь?
- И их, как я понимаю, пока нельзя нигде светить?
- Вот-вот. Но через несколько лет, при удачной подаче всей истории, уже будет можно выставлять где-то!
- Ну что же. Рад за художника. Везите картины-то, при¬обрету…
- Вот только даже не думай, что ты будешь хоть что-то грузить и таскать! – потребовал Пашка, узнав от Парамо¬новой ответ Ивана. – Теперь ничего тяжелее чайника я тебе поднимать не дам. С тебя хватит и того, что ты ма¬шину поведешь.
- Ну ты их один будешь грузить, что ли?
- Нет. Мне поможет…поможет…Сашка мне поможет.
- А почему он?
- А я ему доверяю.
- Ну да, пожалуй.
Карагалиев, которого Светка привезла на своем «хам¬мере» в дом Пашки на Свободном, ни о чем не подозревал. Попили чаю с тёть Розиными пирогами, пообщались с са¬мой тёть Розой, побродили по саду.
- Сань, хочешь офигеть? – неожиданно предложила Светка.
- У тебя тройня будет, что ли? – усмехнулся Шурик.
- Понятия не имею! – засмеялась в ответ Светка. – Нет, тут у нас есть один общий сюрприз. Точнее – страшная военная тайна.
- И я должен буду ее хранить даже под пытками?
- Само собой! – кивнул Пашка. – Так хочешь посмотреть?
Сашка только пожал плечами.
И когда увидел все Пашкины картины, которые, якобы, сгорели на выставке, почему-то не сильно удивился. Ско¬рее всего, потому, что в тот момент, как он их увидел, он наконец-то понял, что его так глодало всё это время.
- О, боги! – только и сказал он, присев на какой-то кол¬ченогий стул. – Я всё понял!
- Ну да, мы заранее сделали копии, которые и повесили в галерее, - начала было Светка.
- Нет, не про картины! Про Вебера и Либерею!
Тут уже Светка и Пашка машинально присели кто куда и уставились на Шурика.
- Он не отдал нам все сундуки! Он спрятал что-то!
- Часть книг! – вытаращилась Светка.
- И где он мог их спрятать? – нахмурился Пашка.
- Да здесь же! – воскликнул Сашка, хлопнув себя по ко¬леням. – У тебя дома!
Пашка молча переваривал информацию, и по его лицу буквально читалось, как проворачиваются условные ше¬стерёнки у него в мозгу.
- Маам! – громко позвал он, вставая и выглядывая из гаража. Потом чуть не бегом кинулся в комнаты.
Роза Федоровна, увидев ошарашенные лица всей трои¬цы, подбоченилась и посмотрела на них понимающе.
- Мам, Вебер тут их спрятал, - книги? – с порога напу¬стился на нее сын.
- Спрятал не Фридрих, а Игорь, - невозмутимо поправи¬ла тетя Роза.
Все трое громко охнули.
- И не здесь, а в доме дяди Миши, куда ты ходил, Павлик.
- Но…но…что же, эти книги теперь – чьи они? – не по¬нимал Пашка.
- Да твои же, конечно, ведь дядя Миша сделал тебя сво¬им наследником. Я думала, ты уже и сам догадался…
- А ты сама – видела их?
- Ну конечно видела, - Роза Федоровна холодно усмех¬нулась. – Кто же, по-твоему, пытается приготовить ваш эликсир бессмертия по рецептам из этих самых книг?
- Ты?!
- И что, и что, получается? – перебила Светка с болез¬ненным любопытством.
- Получится, - кивнула мать Пашки. – Мы сначала пыта¬лись вместе с дядей Мишей, но теперь…когда его нет…
- Так вот зачем он передал мне свою…свой…что бы там ни было! – понял Пашка.
- Не только поэтому, но - да. И поэтому – тоже.
- Теперь тебе придется открывать страшные тайны ал¬химиков! – обнадежил Шурик, хлопнув друга по плечу. – Так это Игорь увёл часть Либереи из-под носа у «людей в черном»?
- Они вместе с Фридрихом, - поправила Роза. – А привез¬ти эти книги ко мне предложил Игорь… Он очень умный мальчик… Для тебя, Паша, у меня кое-что еще есть.
И Роза Федоровна достала с полки над столом письмо в разорванном продолговатом конверте, густо обклеенном иностранными марками.
Пашка недоуменно взял его и рассмотрел. Внутри был еще один конверт, запечатанный.
- Это что…по-французски? Откуда-откуда? Из Экс-ан-Прованса?
- Это от твоего отца.
Пашка уставился на мать.
- От твоего отца. Он живет во Франции, в Экс-ан-Провансе. Прислал мне письмо, написал, что хочет тебя увидеть. Этот конверт велел передать тебе.
Пашка был в явном шоке.
- Увидеть меня? Он что, сюда приехал? Или приедет?
Роза только помотала головой.
- Вот что, - вмешался Сашка. – Давай-ка, Паш, пойдем картины погрузим. А с письмом потом разберёшься.
- Мы проще сделаем, - скомандовала Светка. – Вы всё погрузите, а мы Ваньке всё сами с Шурой отвезём. А ты останься дома пока, раз такое дело…
- Только сама ничего там не таскай!
- Не буду, не волнуйся…
Распрощавшись с Иваном Александровичем и Паш¬киными картинами, нашедшими новый дом, Светлана и Сашка уселись в «хаммер».
- Ну что, тебя домой забросить? – поинтересовалась Светка, дожидаясь, пока поднимутся автоматические во¬рота.
- Неа, меня на правый берег, к Вале!
- Супер! – кивнула Светка, выруливая со двора. – А я как раз съезжу мужа навестить.
- Воот! – одобрил Сашка. – Давно пора.

Эпилог

Юрик Даркевский вышел из дверей реабилитационно¬го центра и вернулся в машину, сел рядом со Светкой, от¬кинулся на сиденье.
- Ну как? – поинтересовалась она, внимательно глядя на него.
- Положили…В смысле, вроде бы, всё благополучно, её устроили.
- Думаешь, не сбежит?
Юрик только вздохнул.
- Надеюсь. Она ведь сама предложила.
Реабилитационный центр для страдающих от алкого¬лизма и наркомании располагался на территории бывше¬го Покровского монастыря, недалеко за городом.
Место это горожанам было известно вовсе не за свое славное религиозное прошлое и не за то, что стало послед¬ним приютом для многих выдающихся астраханцев.
Его знали в народе под нежным прозвищем «Покруха», в лучшем случае – Покровская роща, и ассоциировалось оно у всех с инфекционной больницей, а заодно – и сосед¬ствующей с ней больницей психиатрической.
Однако изобилие зелени и старинных строений, отно¬сившихся некогда к монастырю, привлекали сюда еще и всех, ищущих покоя и уединения, так что открытие здесь центра для желающих спастись от зеленого змия выгляде¬ло весьма логичным.
Именно сюда и решила лечь Анечка, чтобы раз навсег¬да развязаться со своим мрачным прошлым, полным неу¬дачных романов, неудачной работы и неудачных попыток прославиться.
Когда неделю назад Юрик предложил ей выйти за него замуж, Анечка только вздохнула и, положив руки ему на плечи, грустно сказала, что не станет портить жизнь тако¬му хорошему человеку.
Потому что женский алкоголизм – неизлечим. Юрик от¬махивался и настаивал.
И тогда она пообещала, что сначала ляжет в клинику и избавится, если сможет, от своей проклятой зависимости. И если к тому времени он, Юрик, не передумает, то тогда она побежит за него замуж просто бегом.
- Ну и как думаешь, - она не сорвется? - Светка выру¬лила на шоссе.
- Даже если сорвется – мне всё равно.
- Ладно, всё будет хорошо, - Светка примирительно по¬гладила его по спине. – Ради такого парня, как ты, не то что пить бросишь, а даже и…и курить!
Юрик только фыркнул и засмеялся.
Начинался октябрь, резко похолодало, так что все, кто ещё вчера носил платья, рубашки и майки, спешно уте¬плялись шарфами, куртками и плащами. Светке еще пред¬стояло заехать домой к родителям Игоря: Марианне Вик¬торовне настоятельно требовалось с ней побеседовать.
Ну вряд ли о судьбах русской интеллигенции, конечно. Хотя, это ведь как сказать…Она и согласилась-то только потому, что звонок свекрови застал ее врасплох, когда она как раз была дома с Игорем.
- Света, я всё знаю! Про ребенка! – прямо с порога ого¬рошила ее свекровь, не успела гостья даже поздороваться. – Заходи скорее, наверное, ты замёрзла!
- Здравствуйте, Марианна Викторовна! – наконец, смог¬ла проявить вежливость Парамонова. – Игорь вам сказал, да?
- Представь себе, нет! Кама. Игорь же, он же слова лиш¬него не скажет…Проходи, будем пить чай. И поговорим по-женски.
«Начинается!» - тоскливо подумала Светка, усаживаясь за стол и выложив коробку коллекционного чая: никаких конфет и тортов бывшая балерина до сих пор не призна¬вала, поэтому и приносить такие подарки смысла не име¬ло.
- Собственно, сказать я хотела тебе вот что, - Марианна уселась напротив и закурила сигарету с шоколадным аро¬матом. Светка только вздохнула: сама она курить теперь бросила, как, впрочем, и пить. – Ситуация, конечно, слож¬ная. Для всех.
Она выпускала дым красивыми колечками.
- Для среднестатистической семьи такая ситуация – несомненный крах, конец всему. Но вы, слава богу, не среднестатистическая семья… Ты собираешься оставить ребенка?
- Конечно, - пожала Светка плечами. – В моем ли случае детьми-то разбрасываться?
- Слава богу, - закивала Марианна. – Я боялась, что ты можешь наделать глупостей, ты всегда была девушка им¬пульсивная…Самое главное, что тебе следует знать: мы все тебе будем помогать с ребенком! У него, слава богу, будут и две родные бабушки, и родной дедушка, и мы – хоть, получается, и не родные, - но все равно тоже будем бабушкой и дедушкой. И ты всегда сможешь оставить ре¬бенка на нас, на старшее поколение.
- Вы думаете, что ни сама я, ни его отец, ни Игорь, в конце концов, - с воспитанием не справимся? – Светка догадалась, куда клонит свекровь.
- Света, ты меня хорошо понимаешь! – нисколько не смутилась Марианна. – Вы, конечно, хорошие ребята, вы все, но всё-таки даже за себя толком не отвечаете. Где уж вам воспитать нового человека!
- Ну окей, - развеселилась Светка. – Ну ладно я – дура, по-вашему, Паша – тоже дурак, это ясно. Хоть нам почти по полвека уже… Но Игорь-то?
- О, Игорёша – прекрасный мальчик, - начала Мари¬анна. – Но у него чудовищный характер, чудовищные увлечения и, наконец, просто чудовищное образование. Поэтому я не представляю, как его вообще могла столь¬ко лет выносить такая девушка… Да и вообще какая бы то ни было девушка! Он совершенно неприспособлен к семейной жизни. Поэтому я нисколько не удивляюсь слу¬чившемуся… Мы с отцом предоставили ему полную сво¬боду, потому что никаких способов повлиять на него не существует… И воспитать он никого, я тебя уверяю, не сможет… В любом случае, мы с папой Игоря решили, что одну комнату оборудуем под детскую.
Светка едва не засмеялась: вот почти слово в слово по¬следнюю фразу она на днях слушала от своих собствен¬ных родителей. Которые пообещали переделать под дет¬скую ее же собственную комнату, на что Светка бурно возражала.
От дальнейшей пытки «роскошью человеческого обще¬ния» ее спас неожиданный звонок Камы, который был странно взволнован и практически потребовал у нее при¬йти на Розочку прямо сейчас.
Распрощавшись со свекровью и пообещав ей прислу¬шаться ко всем советам, Парамонова едва не вприпрыж¬ку побежала до магического салона.
- Ты чего гоняешь беременную тётку почём зря? – от¬читала она хозяина.
- Да ладно, по тебе и не видно! – отмахнулся внук ниге¬рийского колдуна.
- Но зато ощущается ох как явно!
- Ладно, ничего, терпи, это временно… Мне тут нужна твоя помощь. Вот смотри.
И Кама раскрыл на столе перед гостьей папку с испи¬санными листами.
- Я начал писать книгу! – объявил он. – Понимаешь, на¬подобие «Путешествия Героя», на основе всего, что проис¬ходит со всеми нами. Философско-мистическую!
- Ну…это же клёво, - пожала плечами Светка, просма¬тривая записи. – Ты хочешь, чтобы я прочитала чернови¬ки? Или что?
- Нет! Пока не дам читать. Но ты мне должна ответить на некоторые вопросы…Я потом и всех остальных рас¬спрошу, но начну с тебя…И буду все ваши ответы, как интервью, на камеру писать. Мне надо видеть эмоции, мимику, жесты, в общем, считывать всю возможную ин-формацию…На листке вон том вопросы. Читай каждый и отвечай – на камеру.
- Ясно! – засмеялась Светка. – Если уж тебе чего взбре¬ло… Ну давай, записывай, Опра!

***
В двадцатых числах октября снова потеплело, и горо¬жане опять влезли в шорты, майки и сарафаны.
Как и пару месяцев назад, собравшиеся в зале аэропор¬та «Нариманово» друзья щеголяли модным темными очка¬ми и были во власти вполне туристического настроения, хотя из всей толпы уезжали всего двое, прочие же лишь провожали их.
Когда Пашка Морозко прочитал отцовское письмо, он сразу согласился встретиться с никогда не виденным ро¬дителем, поэтому позвонил ему по указанному номеру, по¬сле чего стал собираться в дорогу. Светку позвал с собой.
К тому моменту она уже помирилась с мужем, видимо, потому, что все они исчерпали свои личные запасы сил, которые можно было растрачивать на скандалы, выясне¬ния отношений и драки.
Ситуация была такой странной, что никто из ее участников, вольных и невольных, толком не знал, как себя вести. Да еще подливал масла в огонь Кама, со своей безапелляционностью признанного гуру требовавший и от Светки, и от Игоря, и от Пашки спо¬койствия и мирного...эээ...сотрудничества.
- Мне надо проветриться, я ведь не зря всё порывалась куда-нибудь…отсюда, - поясняла Светка Игорю свои нео¬жиданные планы.
- Проветриться, скажите пожалуйста! – недовольно по¬качал он головой. – Да ты только и делаешь, что… И так у тебя один ветер в голове. Куда ты собираешься переться – в твоем-то состоянии? О чем только Пашка думает? Вы оба как дети какие-то!
- Ну мы ненадолго, - увещевала Светка мужа. – Он толь¬ко встретится с отцом, познакомится поближе…Шутка ли! Никогда его не видел, и вообще ничего толком не знал. А я немного…ну…перезагружусь, понимаешь? А то у меня от всего происходящего мозг вообще не на месте.
- Ну где вы там остановитесь? В гостинице какой-нибудь паршивой?
- Да нет, зачем же…У Пашкиного отца дом. У него и остановимся. Ну, побудем какое-то время, да и назад. К Новому году уж точно - домой. Да тут и лететь-то…
В общем, усадив обоих «лягушек-путешественников» на самолёт до Москвы, откуда им предстоял еще рейс до Ту¬лузы, Игорь, Кама, Юрик, Сашка и Вебер, Юлька Арутю¬нян, Оксанка Игольченко и Луиза Санджиева загрузились в «козёл» и «хаммер», который Парамонова оставила Игорю в полное распоряжение.
Игорю и Фридриху предстояло развезти по домам всю толпу, а потом пора было приступать к одному давно за¬думанному делу.
Тем более, что до Нового года, несмотря на летнюю по¬году, оставалось – всего ничего…

2011-2021, Астрахань.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Оглавление
Глава 1. Поцеловать родной асфальт..........................5
Глава 2. Руками гигантов..........................................50
Глава 3. Зеркало. Башня. Богдо................................66
Глава 4. Валет червей................................................80
Глава 5. Странные дни............................................136
Глава 6. Лекарство от глупости...............................167
Глава 7. Травы памяти............................................191
Глава 8. Прах к праху.............................................221
Глава 9. Памятник будущему..................................246
Глава 10. Шаманская болезнь...................................268
Эпилог

Радмила Анатольевна Таркова
SEPTEM SACRUM.
НА СВОИХ МЕСТАХ
Редакция авторская
Издатель: Сорокин Роман Васильевич
414040, Астрахань, пл. Карла Маркса, 33
Подписано в печать 01.09.2021 г. Формат 60х90/16
Гарнитура Bookman Old Style. Усл.печ.л. 18,4
Тираж 28 экз.
Отпечатано в Астраханской цифровой типографии
(ИП Сорокин Роман Васильевич)
414040, Астрахань, пл. Карла Маркса, 33
Тел./факс (8512) 54-00-11, e-mail: RomanSorokin@list.ru