Львов. Первое знакомство

Весной 1991 года начальник отдела кадров Барановичской городской больницы предложила мне путёвку на курсы усовершенствования врачей в Украину. Цикл специализации – «Вибранi питання радiацiйной медицини» во «Львiвском медичним iнституте, факультети удосконалення лiкарiв i провiзорiв» был рассчитан на один месяц.
 
По всем требованиям врачебного последипломного обучения я должна была получить  недостающие мне знания ещё в прошлом году, однако этого не случилось в силу семейных обстоятельств.
 
 Дав предварительное согласие, детально изучила обстановку. Прекрасное транспортное сообщение: поезд «Рига-Симферополь» в двадцать два часа забирает пассажиров из молодого (столетнего) города Барановичи Белоруссии и около шести часов следующего утра доставляет их в старинный Львов, первый в Украине город по количеству достопримечательностей и памятников культурного наследия. Да ещё и время года – апрель-май!

 Я приняла предложение начальника отдела кадров досконально изучить избранные вопросы радиационной медицины, вызвав недоумение самых благоразумных коллег. Большинство из них в очередной раз отнесло меня к категории «смелых» женщин и «железных леди». Некоторые коллеги выражали обеспокоенность по поводу моего непродуманного решения, но при этом были уверены в благополучном возвращении. Вот от них-то я и получила наказы и пожелания. Одни настойчиво рекомендовали временно забыть русскую речь. Другие – делегировали мне полномочия подробного изучения эффективных, желательно народных методов борьбы со стихийным бедствием  – последствиями катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции.
 
 Одним словом, современный вариант песни «Проводы» на стихи Ефима Придворова (творческий псевдоним Демьяна Бедного).

 Тревоги моих коллег имели под собой основания. В 1990 году Львов приобрёл название «украинского Пьемонта» – форпоста националистических перемен, связанных с распадом СССР.

 Справочно. Жители итальянского Пьемонто считают себя отдельным этносом и очень этим гордятся. Речь не идёт об отделении от Италии, но идеи национализма в регионе присутствуют. Официальный язык – итальянский и французский, однако многие местные жители говорят на пьемонтском наречии.

 Так вот, о тревогах и волнениях моих коллег. Я даже и не заметила, что подъезжая ко Львову, проводники поезда перешли на украинский язык. А я, в свою очередь, на белорусский, с трудом подбирая слова и испытывая при этом некоторый дискомфорт.

 Дело в том, что в нашей смешанной русско-белорусской семье превалирующим языком был русский. Хорошо образованная и начитанная мама-тулячка строго спрашивала с детей за погрешности произношения. Школьные уроки белорусского языка и литературы не задевали глубинных струн моей души, тогда ещё не сформировавшейся в духе национального самосознания. Поэтому белорусская речь, которой я «блистала» во Львове, очень напоминала выступления «свядомых»* политиков, появившихся в независимой Беларуси девяностых годов двадцатого века, – «трасянку»**.
 
Тем не менее, белорусская «мова» мне очень помогла. Белорусский «прыпынак» и украинская «зупинка» – остановка; «кали ласка» и «будь ласка» – пожалуйста; другие родственные славянские слова и обороты речи были мне хорошим подспорьем в налаживании межнациональных отношений в самом начале учёбы.
 
Сдавая вещи в камеру хранения, попросила помощи находившегося поблизости милиционера. Разумеется, на «трасянке». Доброжелательно настроенный страж порядка, не обратив внимания на говор, помог мне.
 
А увидев широкое, на всю фалангу (писк моды восьмидесятых годов) обручальное кольцо, сказал:
 
— Як же твiй чоловiк вiдпустивши таку гарну жiнку однiсiньку?***

— Давярае, – на белорусском языке ответила я.
 
В деканате института на меня, как и на других прибывших для пополнения багажа знаний, никто не обращал внимания. На украинском языке громогласно вещал радиоприёмник, который внимательнейшим образом слушала сорока пяти – пятидесятилетняя сотрудница деканата. Периодически она громко и восторженно прерывала радиопередачу:
 
— Молодец Чорновил****! Так им и надо! Он этим москалям (жаргонное название русских или россиян) покажет!

Перекись водорода – лучшее для определённой части женщин изобретение химиков, славно потрудилась над созданием незабываемого образа сотрудницы деканата. Её выбеленные кудри были уложены в замысловатую причёску; яркий, вызывающий макияж никак не сочетался со скучным серым костюмом заурядного покроя.
 
— Сублимация*****, – подумала я, – отсутствие личной жизни трансформировалось у женщины среднего возраста в увлечение политикой.
 
Выждав некоторое время, курсанты напомнили о себе. С трудом оторвавшись от радиоприёмника, с плохо скрываемым раздражением, специалист по национальной политике сделала в наших документах отметки о прибытии. Мне – последней, «штемпселем», как сказал бы Яшка-артиллерист из музыкальной комедии Андрея Тутышкина «Свадьба в Малиновке», вверх ногами. И быстренько выпроводила курсантов из кабинета.
 
 Благополучно устроившись в общежитие, познакомилась с «жиличками». Все три мои соседки по комнате были представителями первичного звена здравоохранения – участковой службы. Знакомясь, говорили:

— Мария Фёдоровна, Ивано-Франкiвск (Ивано-Франковск)

— Зоя Богдановна, Рiвно (Ровно)

— Люба, Мукачево.

 Едва познакомившись, Мария Фёдоровна начала агитировать против Советской власти. Причём не против самой власти, а против – «клятих москалей» (проклятые москали). Ей вторила Зоя Богдановна. Правда, менее яростно и озлобленно. Люба несколько раз хотела остановить словесные «грязевые потоки» – ей это не удалось.
Мои слабые попытки перевести разговор в мирное русло также не увенчалась успехом.

Закончились наше знакомство предложением Марии, больше похожим на приказ:

– А за этот месяц ты должна выучить наш язык, мы тебе поможем!

— Ну, во-первых, я никому, кроме родителей, ничего не должна. А во-вторых, идея хорошая: как же я без знания украинского языка смогу прожить? Все приличные люди должны знать хотя бы один из международных языков. А украинский как раз и относится к языкам мирового значения!

«Патриотки», озадаченные полученной неизвестной им ранее информацией, начали готовиться ко сну. Переглядывались с недоумением:
 
— Видно, мы что-то упустили. А вдруг действительно украинскому языку присвоили статус международного?

С тяжёлым сердцем укладываясь спать и я:
 
— А ведь не так были неправы мои коллеги! В самом деле, «рассадник» махрового национализма!

Утро следующего выдалось замечательным: ясным, солнечным и тёплым. «Западенки» (жительницы Западной Украины) Мария и Зоя, молча и нехотя, собирались на учёбу. Не выспались. Видно и ночью мысленно продолжали свои обличительные речи и переваривали полученную информацию.
 
Мы с Любой как-то сразу нашли общий язык.

По дороге на занятия она сказала:
 
— Не обращай на них внимания, это обычное поведение украинских националистов. Они хотели тебя, русскоговорящую, спровоцировать. Для такой категории людей нет более интересного занятия, чем наблюдение за москалями, которые оправдываются за не совершённые ими поступки.

Любовь оказалась правильным и думающим человеком. Её мать, сотрудница райкома партии, в послевоенные годы боролась в Западной Украине с недобитыми пособниками фашистов и бандеровцами (члены Организации украинских националистов, которую возглавлял Степан Бандера с 1940 по 1959 годы).

Мать Любы привила своим детям чувство истинного патриотизма. Моя временная  подруга хорошо знала военную историю страны:
 
— о трёх миллионах советских воинов, погибших на территории Украины в ходе военных действий

— о киевском урочище Бабий Яр, где нашли своё последнее пристанище сто пятьдесят тысяч евреев, пациентов киевских лечебных учреждений и простых горожан

– о десяти миллионах загубленных в Украине человеческих жизней

– об известных советских полководцах – Георгие Жукове, Родионе Малиновском, Фёдоре Толбухине, Николае Ватутине, Иване Коневе, освободивших страну от фашизма и спасших украинский народ от запланированного геноцида.

Люба прекрасно понимала, что от махрового национализма до фашизма – один шаг. На этой политической платформе мы «идейно сошлись» и всё свободное время проводили вместе.
 
Интересная у нас образовалась пара. Любовь, мать троих детей, смуглолицая поджарая шатенка ростом полтора метра, предпочитала обувь на плоской подошве. Её рыжая подруга – автор, ростом сто семьдесят два сантиметра, признавала только обувь на пяти-шестисантиметровом каблуке. Со стороны, полагаю, мы напоминали дуэт главных персонажей романа Мигеля де Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанческий». С одной только поправкой: рыцарь Дон Кихот и оруженосец Санчо Панса поменялись типами телосложения – рыцарь перевоплотился в гиперстеника, а оруженосец – в астеника.

Наше языковое общение напоминало таковое героев фильма режиссёра Александра Рогожина «Особенности национальной рыбалки». Русский егерь Кузьмич и финн Раймо, каждый на своём языке, эмоционально выясняли, кто из них лучше разбирается в рыбной ловле.

Так и в нашем случае: мы прекрасно понимали друг друга. Только один раз я вызвала раздражение Любаши.
 
В то время купить самый обычный ширпотреб было большой проблемой. Тем не менее, во время наших пешеходных экскурсий по городу мы старались обходить стороной многочисленные импровизированные торговые точки. Один только раз, увидев огромную толпу страждущих покупателей, многодетная мать Люба решилась пробраться в центр для выяснения: «Что дают?». Выбравшись из людского скопления без видимых телесных повреждений и приводя в надлежащий вид одежду, сказала:

— Пидколенки.

— Что-что?

— Пидколенки.

— Извини, Любаша, я не поняла.

— Что тут понимать!

 И выразительным жестом провела по подколенной впадине.

— А-а-а, гольфы!

— Да, г-о-л-ь-ф-ы, – с вызовом ответила Люба.

В дальнейшем подобных инцидентов не случалось; наши взаимоотношения можно было охарактеризовать несколько видоизменённым слоганом советских лет:
 
— Мир, отдых, май, дружба!

*Свядомы (бел.) – сознательный. Неофициальное определение политиков, придерживающихся национализированного варианта белорусской истории.

**Трасянка (бел.) – форма смешанной речи, в которой чередуются белорусские и русские элементы и структуры.

***Как же твой муж отпустил такую красивую женщину (жену) одну?

****Вячеслав Максимович Черновил – украинский политический деятель, диссидент времён СССР, журналист, публицист и литературный критик. Один из лидеров украинского национально-демократического освободительного движения конца 1980-х-1990-х годов 20-го века и основателей Народного руха Украины. Герой Украины.

*****Сублимация – защитный механизм психики, представляющий собой снятие внутреннего напряжения с помощью перенаправления энергии на достижение социально приемлемых целей или творчество.