Письмо двадцатое. Прощай, Трофимыч!

«Здравствуй, Я! Всё! Всё!.. Посмотри, в кого я превратилась? Мужу вру, детям вру, маме вообще не помню, когда говорила правду... Надоела эта двойная жизнь! Скажи мне, сколько можно так жить? Не хочу больше врать никому. В церковь не хожу, потому что и там врать буду. Моя подруга Ритка, та, у которой муж – козёл, всё время на исповедь ходит. Ходит и рассказывает батюшке о том, какая она великая грешница. Батюшка ей грехи отпускает, а Ритка идёт грешить дальше. Я этого совсем не понимаю: либо не кайся, либо не греши! А иначе – зачем?

Странно живу, друг мой, неправильно. Даже себе боюсь признаться в этом. Галина Петровна меня ненавидит, муж презирает, мама считает, что я вообще жить не умею, подруга предала, любовь прошляпила, отношения с Трофимычем зашли в тупик... Только дети меня любят и понимают. Но они дети, и им я не могу рассказать, как бывает тошно и одиноко женщине сорока лет, жизнь которой зашла в тупик.

Сегодня я рассталась с Трофимычем. Это было очень непросто, поверь. И пускай я бросила его сама, в этих отношениях тоже потерпела фиаско. Трофимыч – хороший мужик, но он привык жить сам после смерти жены. Его жильё – это его крепость. Он так и сказал мне неделю назад:
– Дарья, ты прекрасная женщина, но я не могу связывать себя узами брака. И к тому же у меня есть обязательства перед моим сыном. А если я на тебе женюсь, то рано или поздно встанет вопрос наследства. Это во-первых. Во-вторых, у меня возраст, и я не готов взять на себя такую ответственность – воспитывать десятилетнего ребёнка. Силы не те. Но я люблю тебя и хочу, чтобы у нас всё было так же, как сейчас.
«Фиг тебе!» – подумала я про себя, но тут же включила Джулию Ламберт:
– Дорогой! Как замечательно чувствовать, что твое сердце принадлежит мне одной! Это вселяет такую веру в себя!

Трофимыч посмотрел на меня так, как будто видел впервые в жизни, а я подумала: «Беда. Если из меня полезла Джулия, значит всё кончено...» Я ещё попыталась ей сказать: «Заткнись, старая корова», но это определённо был конец.

Мне бы тут же и сказать ему: «Давай, дАрАгой, дАсвидания!», но свойственное мне чувство неловкости мешало сделать больно человеку, который, в общем-то, ничего плохого мне не сделал. К тому же он только что признался мне в любви. По-своему,
конечно. И опять я вспомнила Джулию и её очень чёткое определение любви: «Любовь – это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряжённей, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога...» Ничего подобного к Трофимычу я не испытывала. «И слава Богу!» – тут же пронеслось у меня в голове. Каково услышать такое признание женщине, которая любит? Можно от горя умереть, когда тебе про делёж наследства заявляют. Так что я для себя решила окончательно и бесповоротно: надо рвать.

Потеряв покой и сон, я всё время думала: как сделать наше расставание ненавязчивым и лёгким? Я придумывала различные фразы, монологи и диалоги, но всё это было до того банально, что на душе становилось ещё хуже. После тяжёлых раздумий и поиска в интернете, я для себя выделила пять вариантов. Но, порассуждав, решила остановиться на одном и ты сейчас убедишься, что я не ошиблась.
Вариант первый: «Сейчас я не готова к серьёзным отношениям ни с тобой, ни с кем-либо другим». Прям, не готова. Очень даже готова. И с тобой была бы готова, но тебе эти серьёзные отношения не нужны. Ты за своё наследство переживаешь и тебе не интересны мои дети.
Вариант второй: «Я поняла, что больше не люблю тебя». Чего это я вдруг поняла? Я всегда это знала. И Трофимыч не обольщался на этот счёт. Не подходит.
Третий вариант: «У нас разные дороги, мы не можем быть вместе». Как-то уж очень театрально, тебе не кажется? Хочется заломить руки, томно прикрыть глаза и с обрыва броситься в реку...
Четвёртый вариант: «Мы не понимаем друг друга». Эту фразу обычно говорят шестнадцатилетние дети своим родителям. По возрасту он мне в отцы годится, но мне не «шешстнадцать», как говорила героиня моего второго любимого фильма «Любовь
и голуби», Раиса Захаровна. Отметаю.
Пятый вариант: «Мы слишком разные для того, чтобы быть вместе». Похож на правду, но он мне и не предлагает быть вместе.
И, наконец, фраза, вышедшая в финал: «Извини, мы больше не можем быть вместе. Спасибо за то, что ты был в моей жизни». Подходит. Теперь нужно найти случай, чтобы эту заготовочку преподнести Трофимычу.

Случай представился именно сегодня. Мой друг предложил мне выпить чашечку кофе после его работы, и я, повторив выбранный вариант, согласилась. Неожиданно прошёл летний дождь и, как оказалось, это тоже сыграло мне на руку. Мы посидели в нашей любимой кафешке за городом, и я предложила Трофимычу прогуляться. Пока мы шли, я ломала себе голову, как начать разговор. И тут Трофимыч случайно наступил на огромного дождевого червяка.
– Что ты делаешь? – закричала я так громко, что Трофимыч подпрыгнул на месте.
– Что случилось, Дарья? – спросил он.
– Ты даже не заметил! – сказала я с горечью и попробовала выдавить пару слезинок. К счастью, мне это удалось.
– Чего я не заметил? – спросил Трофимыч, оглядываясь.
– Ты только что погубил живую сущность! Ты раздавил дождевого червя! Как ты мог?
– Кого я раздавил? – Трофимычу показалось, что он ослышался.
– Друг мой, я биолог! Со мной так нельзя! Для меня дождевой червь – не просто какой-то там червяк. У них кровь красная, понимаешь! Что ты знаешь об этих потрясающих особях? Ты вообще что-нибудь о них знаешь?
– Ну, если честно, нет...
– Вот! Не знаешь! Или не хочешь знать? Конечно, тебе безразличны те, кто ниже тебя стоит на социальной лестнице!
– Дарья, а на какой ступени этой социальной лестницы стоят дождевые черви? – стал соображать Тофимыч.
– На высокой! Они не просто прожигают свою жизнь, в отличие от некоторых «гомо сапиенс», они размножаются! Да! Они оставляют потомство на Земле нашей многострадальной! И это потомство служит людям!
– Слушай, а как они размножаются? – заинтересовался Трофимыч.
– Вот! Ты даже этого не знаешь! Половым путём они размножаются! Причём каждая половозрелая особь может быть и мужчиной, и женщиной! Вот ты можешь стать женщиной и родить ребёнка?
– Нет, – растерялся Трофимыч и добавил: – К тому же у меня возраст неподходящий...
– А они могут это делать в любом возрасте! А ты одним нажатием ноги убил не одно поколение дождевых червей!
– Дарья, но они же гибнут и под колёсами машин! Да они везде дохнут! Я что, один на них наступаю?
– Да, они гибнут... Но я думала, нет, я надеялась, что человек, с которым меня свела судьба, не будет таким жестокосердным... Я верила, что ты добрый и порядочный. А сегодня поняла, что для тебя все люди – черви! И ещё поняла, что ты и меня раздавишь, когда придёт время, и забудешь про моё существование, как только что наплевал на этого
червя...
– Ты что такое говоришь? Как это я на тебя наступлю!
– Запросто. Есть такая поговорка: как человек относится к животным, так он относится и к людям!
Такой поговорки на самом деле нет, но эта дурацкая фраза просто пришла мне в голову, и я её произнесла.
«Пусть видит, какая я умная! Пусть поймёт, что он теряет!» – подумала я.
Ой, я что-то не о том думаю. Так я хочу, чтобы он меня потерял или нет? Стоп. Я хочу поставить точку в наших отношениях, и для этого мне нужно усилить эффект.
– А ты знал, что черви умеют страдать? – спросила я, чтобы добить Трофимыча.
– Нет... Не знал... А по какому поводу они страдают? – на полном серьёзе спросил мой почти бывший любовник.
– Они страдают он недостатка кислорода в очень влажной земле... Поэтому они выползают на поверхность... Чтобы глотнуть каплю чистого воздуха... Эх ты...
– Ну прости, я ничего про червей не знал, – стал оправдываться Трофимыч.
– Незнание законов не освобождает от ответственности! – выдала я ему избитую, как моя жизнь, фразу и тут же перешла к намеченному плану, вспомнив вариант пятый.
– Знаешь, дорогой, мне кажется, что у нас разные дороги, и мы не можем больше быть вместе.
– Это из-за червя что ли? – обалдел Трофимыч.
– Не только, – сказала я и тут же, вспомнив вариант второй, добавила:
– Я поняла, что больше не люблю тебя.
– Ну я правда не видел этого червя. Ну хочешь, вернёмся и я похороню его? – не унимался он.
– Нет. Слишком поздно...
И я выпалила все оставшиеся варианты, чтобы закрыть тему:
– Мы не понимаем друг друга. Извини, но мы больше не можем быть вместе. Спасибо за то, что ты был в моей жизни...
Трофимыч остановился, внимательно посмотрел на меня и произнёс:
– Ну и дура.
Потом развернулся, подошёл к машине, сел за руль и уехал.
«Вот нахал!» – подумала я, но в душе возрадовалась: ни тебе объяснений, ни страданий... И всё-таки мне было немножечко грустно. Мне и сейчас грустно, но я прекрасно понимаю, что наши отношения подошли к своему естественному завершению.

Об остальном я подумаю завтра, дорогой мой друг-дневник... «Унесённые ветром». Хороший фильм. Полезный.
Десять страниц... В тебе осталось всего десять
страниц... А это значит, что ещё не всё потеряно.
Спокойной ночи, Я!»

Продолжение: http://proza.ru/2021/09/09/1543