Письмо двадцать третье. Санаторий Родник

«Здравствуй, Я! Как и обещала, расскажу тебе о вчерашнем дне.
Знаешь, вчера мне страшно было уснуть. Во-первых, жалко было портить такую неземную красоту. Но я смыла макияж, расчесала волосы и подумала: «Проснусь утром и пойму, что это всего-навсего был сон».

Нет... Не сон... Проснулась, побежала к зеркалу. Посмотрела на своё отражение и шёпотом произнесла: «Ну, здравствуй, Я!». Улыбнулась. Улыбка в зеркале сказала мне, что всё, произошедшее со мной за последние дни – абсолютная правда.
– Милая, подскажи, где найти слова, чтобы объяснить детям случившееся, но не ударить своего мужа лицом в грязь? Прости, бывшего мужа.
– Загляни в своё сердце – там ты найдёшь именно те слова, которые нужно, – ответило моё отражение.

Я встала под душ, снова подошла к зеркалу и руками, предварительно смочив их водой, как учил маэстро Виталик, взбила волосы. Они тут же приняли прежний, немного небрежный вид. Пригладила, присмотрелась – что-то не то. Вернула бардак на голову. Аккуратно нарисовала стрелки, подкрасила ресницы и ярко красной помадой накрасила губы. Результат меня и вдохновил на разговор с детьми.

Отварив яйца на завтрак, я разбудила детей. Катюха выползла на кухню в пижаме, Женька в трусах и майке, но у меня не было времени ждать, пока они переоденутся и приведут себя в порядок.
– Дети, сядьте, – попросила я. – Мне нужно вам что-то сказать.
Дети сели и уставились на меня.
– Я должна сказать вам что-то очень важное, – слова застревали во рту.
– Мам, ты чего тянешь? Мы уже поняли, что папа ушёл от нас, – сказала Катя.
– Это не он ушёл от нас. Это мы ушли от него, – поправила я дочь. – А как вы поняли?
– Папа позвонил и сказал. Мам, а чего холодильник стоял посреди комнаты? Он его с собой хотел забрать? Мы его с Женькой еле затолкали обратно.
– Молодцы. У меня сил не хватило. Вытолкать в комнату хватило сил, а обратно – нет.
– А почему мы уши от папы? – спросил Женька.
– Так иногда случается, мои родные. Живут двое людей, женятся, детей рожают, а потом наступает такой момент, когда они понимают, что оба несчастливы. И оба, в сущности, неплохие люди, но каждый человек обязан быть счастлив. Понимаете?
– Так что, любовь проходит? Всегда, что ли? – спросила Катя.
– Не всегда. Но иногда так случается, что она на самом деле проходит. И все начинают мучиться, поскольку считают себя обязанными сохранять эти отношения ради детей. Просто мы не две половинки одного целого.
– А ты только сейчас это поняла?
– Поняла давно, Катька, но ведь моя половинка где-то ходит. И, мне кажется, будет несправедливо не дать ей шанс найти меня. Как вы считаете?
– Мам, а если ты её никогда не найдёшь? – спросил Женька.
– Я постараюсь.
– Так ты поэтому так преобразилась? – Катька подошла к мне, встала сзади и обняла меня за плечи.
– Мам, ты не думай. Мы понимаем.
Вот оно, счастье! Счастье – когда дети, твои дети, понимают, что с тобой происходит. А я, дурочка, боялась этого разговора.
– Мама, а почему бабушка Галя сказала, что она больше мне не бабушка? – вдруг спросил Женечка.
«Потому что твоя бабушка – старая ведьма!» – чуть не сорвалось у меня с языка.
Да уж... На этот вопрос я не готова была отвечать. Не сейчас, по крайней мере.
– Дурак ты, Женька. Конечно, она тебе бабушка. Это она так, со злости сказала. Просто она нашу маму не любит, вот и сказала, – ответила ему сестра.
– Да, родной. Она меня не любит. Ну да ладно, ребята, мне нужно сегодня уехать, но к вечеру я буду дома.
– А куда ты едешь, мам? – спросили в один голос Катька и Женечка.
– По делам, – ответила я им коротко.
– А можно к нам Серёжа придёт? – потупив глаза, спросила Катька.
– Можно. Но только потом ты нас познакомишь. Уговор? – сказала я.
– Мама, а Катька влюбилась! Я видел, как они вчера целовались! – сказал Катькин брат.
– Придурок, – обиделась Катюха, и мы все обнялись.
– Мамочка, ты не бойся, мы никогда-никогда тебя не бросим, – прошептал мне на ухо сын.
– Обещаете? – так же шёпотом спросила я их.
– Торжественно клянёмся, – сострила Катька. – И ещё, мам, выбрось эти туфли. Они тебе уже не идут. Я сняла туфли и тут же выбросила их в мусорное ведро. Достала новые, выходные, на шпильках. Попробовала походить – получилось. Поцеловав детей, я вышла из дома, села в машину и вбила в телефон адрес того самого санатория «Родник». Телефон сказал, что ехать мне туда два часа. Доехала без приключений – видимо, свою порцию жизненных неурядиц я уже отработала. Долго стояла возле административного здания, не решаясь выйти.

А если он до сих пор там работает? Что я ему скажу? «Эй, знаешь, а у тебя сын есть! Его Женя зовут!» Ужас... Тогда так: «Рома, ты меня помнишь?» Банально до тошноты. К тому же если он скажет «нет», как я буду выглядеть? А он и скажет «нет». «Десять лет назад он провёл с тобой три дня, а ты хочешь, чтобы он тебя вспомнил?» – спорила я с собой. «Может, тебе лучше уехать?» – попискивал во мне страх, но я вовремя наступила ему на горло: «Не дождёшься! Пусть я буду самой большой идиоткой, но если жизнь мне даёт второй шанс, то я им воспользуюсь, уж поверь», – сказала я своему страху.

А, может быть, сказать ему так: «Рома, я тебя люблю, хоть ты меня и не помнишь»? Опять нет. Я не могу так сразу его убить... А вдруг у него есть жена, дети? Господи, о чём я думала, когда решила ехать сюда? Ну конечно, он не один. Такой красавчик просто не может быть один. Почему я сразу об этом не подумала?

Тогда скажу так: «Рома, ты, возможно, меня не помнишь, но я тебя помню и люблю. Не хочу разрушать твою семью, если она у тебя есть, но ты должен знать: у тебя есть сын, и ему десять лет». А он мне ответит: «Идите вон, дамочка! Я вас не знаю, и не вешайте на меня своих детей». А ещё подумает, что я пришла требовать алименты.

И тогда в голову пришла мысль: я подойду к кабинету и подожду, когда он выйдет. Если узнает меня – скажу про сына. Если нет – просто уеду домой. «Дура. Столько лет прошло. Ты уже тогда сразу давай езжай», – сказал мне мой ум. Ничего путного не придумав, я вылезла из машины. «Будь что будет!» – подумала я и, расправив плечи, как учил Виталик, вошла в здание.

Туда-сюда сновали отдыхающие и персонал в красивых голубых костюмах, на стенах висели картины, видимо, местных художников, в кадках росли деревья – всё было по-другому, нежели одиннадцать лет назад. Только кабинет главврача был там же. Я постучала в дверь и приоткрыла её. Главврач, женщина, Анастасия Ивановна Лопатина, ничуть не изменилась, разве что стала на десять лет старше.
– Можно войти? – спросила я.
– Входите. Вы по какому делу? – спросила Анастасия Ивановна.
– По личному, – ответила я.
– У меня немного времени. Совещание.
– Я ненадолго. Мне только спросить.
– Присаживайтесь. Я вас слушаю. Проблемы с процедурами? Порции маленькие? Персонал хамит?
– Нет-нет, Анастасия Ивановна. Я по очень личному делу.
– Рассказывайте, только быстро.
Я посмотрела на строгую женщину в белом, как снег, халате. Мне казалось, что она должна была меня понять. Почему я так решила – понятия не имела. Возможно, у меня была потребность хоть кому-то кроме тебя рассказать свою историю.
– Понимаете, я отдыхала у вас почти одиннадцать лет тому назад. И тогда, когда я отдыхала, я познакомилась здесь с одним парнем.
– Мы не даём данные наших клиентов, к тому же это было так давно, что документов, скорее всего, в архивах уже нет.
– Нет, Анастасия Ивановна, он был не клиентом. Он здесь работал.
– И что?
– Мне очень нужно его найти.
– И кто это, если не секрет?
– Рома. Он работал массажистом.
Анастасия Ивановна сняла очки и внимательно посмотрела на меня.
– Да, такой работал. Помню. Красавчик. И что?
– Понимаете, он мне очень нужен. Он у вас до сих пор работает?
– Нет, конечно. Он работал временно, его основная работа была в больнице. Лет восемь назад он уволился и уехал.
– А куда, не подскажете?
Анастасия Ивановна пристально посмотрела на меня ещё раз.
– Понятия не имею. В столицу, наверное. А что вас с ним связывает, если не секрет?
– Даже не знаю, как сказать... Понимаете, у нас завязался роман...
– Какой милый каламбур: роман с Романом. И что?
– И я уехала.
– А сейчас вы что, вспомнили, что одиннадцать лет назад у вас был роман? И на что надеялись, солнышко моё? Вы бы ещё через двадцать лет приехали. Да мало ли с кем у него мог быть роман? К нему женщины всегда липли.
– Понимаете, я тогда была замужем и...
– Не понимаю. Это вас нисколько не красит, женщина. В силу своей должности я вижу, как ведут себя некоторые отдыхающие. И как они не берегут честь, как пренебрегают супружескими обязанностями и отдаются низменным страстям... У нас всё на виду, к сожалению.
– Я понимаю, что совершила аморальный поступок, но...
– У вас дети есть?
– Есть. Дочери скоро семнадцать. А сыну скоро десять...
Глаза главврача широко распахнулись, прямо как двери её кабинета, а брови поползли наверх.
– То есть, вы хотите сказать, что... Что своего сына вы привезли отсюда?
– Мне ужасно стыдно, но да...
– И сейчас вы вспомнили, что об этом нужно сказать его отцу?
– Кажется, да.
– Ну, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Роман уехал, говорили, что удачно женился. Как сложилась его дальнейшая судьба мне, к сожалению, не известно.
– А может, в архивах есть какой-нибудь телефон?
– Мы не даём контакты работников и даже бывших. Если у вас всё, мне нужно работать.
– Анастасия Ивановна, пожалуйста!
– До свидания.
– Простите...
Уже практически закрыв дверь, я услышала:
– Нет, ну это ж надо! А на вид такая приличная...

Мне было так стыдно, как не было уже давно. Такое чувство, что меня раздели догола и облили помоями. Зачем я всё рассказала этой любопытной тётке? Я ведь просто могла спросить и всё. Господи, как стыдно-то... Он женился. Удачно. Вот и вся моя история... Какой печально-неинтересный финал тебе не кажется, друг мой?
Сев в машину, я поехала домой. Думаешь, я плакала? Нет, не плакала. Я просто решила жить дальше. Сказка закончилась тогда, почти одиннадцать лет назад. Верить в счастливый финал этой истории – всё равно что поверить в существование деда Мороза. Пришла пора повзрослеть, Дашка, и подумать, как жить дальше.
Всё, друг мой, засыпаю. Через два дня отпуск, завтра в девять начинаются какие-то курсы, без которых нас не допустят до работы в сентябре, а меня попросили заехать в магазин и купить лекторам конфеты. Так что нужно будет рано встать. Интересно, как воспримут меня коллеги в новом образе? Люблю тебя всем сердцем, друг мой дневник. И больше не злюсь...»

Продолжение: http://proza.ru/2021/09/09/1625