Пахан

Автобусы стали ходить совсем плохо, и пока сидишь в ожидании, можно услышать много жизненных историй, которые люди рассказывают друг другу освобождая место грусти, или радости, иной раз и боли в душе. Вот одна из них.

- Как дела? Как жизнь?
- Да хреново.
- Что так?
- Так всё ваш пахан, всё успокоиться никак не может, если не покомандует.
- Какой пахан?
- А, у вас их что, много? Он у вас один такой, единственный. Не звали, не ждали, заявился и хоронит.
- Как хоронит?
- Да, так, пришел и говорит "на похороны копите", словно мы у него спрашивали. Надо было сказать "на твои что ли, заботливый ты наш?". У нас есть с кем об этом поговорить, но только точно не с ним.
    У нас дети, прежде чем придти позвонят всегда, спросят "как вы? мы придем?". Сами бывало, если придешь к кому, так сядешь на стулик и сидишь, слушаешь, говоришь, а этот заявится, и не понять кто к кому пришел, кто у кого в гостях, делает, что его левая нога захочет. Захотел и идет, да всё как хозяин по всему дому рыщет. Чего все высматривает, чего все вынюхивает?  Кто разрешил? Кого спросил? Или ему сказали "что-то вас давно не видно, что-то не приходите?". Не говорили и не собирались. Идет как к себе домой, и берет что хочет, так и говорит "половина братьтя". Может и "братьтя", но уж точно не его, да и у "братьтя" уже давно не половина, нас давно уже не двое. Что-то у него с арифметикой не то. Наглый донельзя.
    К нему не суемся никогда, не ходим, не тянет, его не ждем, не зовем, надо бы понять, а ему и море по колено. После него у нас всё время ругань и скандалы. Кроме нас ему видно больше строить некого. Ходит тут со своими проверками, да указаниями, а мы так и бросились их выполнять.
    Слава богу живем, свой хлеб жуем, на чужой шее не сидим и никогда не сидели, в отличии от него. Ведь мой из-за него, и к матери-то бывало перестал ходить. Другой раз скажешь ему "доехал бы, рядом ведь", а он только и ответит "да ну, там Мишка, все учит, и учит, сколько  можно меня учить, мне уже полтинник, а он всё учит, надоело". А, если бы послушал меня когда, может и мать не провалялась всю ночь на полу.
- Как это?
- А, так! Она упала с кровати и не встать, деду её не поднять, он только смог ей одеяло бросить. Утром, кто-то пришел, помог подняться. Из храма что-ли кто? К ним все монашки захаживали, храм-то рядом, ограда сразу за огородом. А, вот, говорю послушал бы меня, все было бы хорошо, а так бедная надо думать поди наслушалась упреков-то от деда. И телефона почему-то у них не было. Правда тогда и у нас ни у кого телефонов не было, а вот в храме был, дед бы позвонил, позвал бы на помощь кого-нибудь пораньше. Ему как участнику войны телефон положен. Да и вообще, мог бы договориться с монашками о помощи, они ведь всем помогают, и им бы помогли, и ведь далеко ходить не надо, или в социальном обеспечении можно было оформиться. Он мне тогда бывало сказал "мне ведь тяжело", ну, типа, забирайте уже бабушку, пора. А, что я могу, живу от них далеко, еще не на пенсии, работала. Они могли и платную сиделку нанять, по тем временам он хорошо получал, как фронтовик получал, говорили тысяч девять, хватило бы денег.  Он ведь в тяжелой артиллерии воевал.
Вон Галине наняли, и им бы наняли. А, если по большому счету, то пахан должен был бы  взять мать к себе, как-никак любимый сыночек, пример всем, и деду одному полегче бы было. У него ведь сестра родная была, в соседней деревеньке одна жила, вот и жили бы они вместе. Но, пахан видно и её  не особо привечал, а может она уж и сама не ходила. Когда деда в храме отпевали, она мне сказала "хорошо что ты пришла", только я не поняла почему она мне обрадовалась, видно насмотрелась на всё и вывод нужный сделала. А, этот "пример", только указания всем давать мастер.
     Как-то летом пришла к старикам, на улице тепло-перетепло, в доме все двери настежь, разулась у крыльца, села на стул что у дверей стоял, сижу, и надо было этому тоже в это время появиться, словно кто ему сообщил тут же. Бывало всё спрашивали, как узнают что я была, так всех спрашивают "чего она приходила", словно только им можно ходить тут, как охочи до чужого добра-то, прям ни дать ни взять Цивин с Дрожиной.
     В дом вошел даже не разулся, сразу забегал по всем углам, потом скомандовал "хоть бы примылась тут". Ты обутый, ты и примывайся, не все  жене трусы гладить. Как-то случайно попала на такое, аж в шоке была, целую кучу трусов ей нагладил, а она на диване сидит, шарф ему вяжет. Уж свои штаны могла бы и сама выгладить. Ужас!
     Они бывало и тетку на деда свалили. Сперва своего сынка к ней подселили, как вроде ухаживать будут за ней, помогать, только недолго они ухаживали, и её к больному деду отвезли, но он видно им сказал "вы мол что?", пришлось им её вернуть в её родной дом, правда еще повозили туда-сюда, прежде чем она к себе вернулась. И он еще будет указывать всем как жить, только и смотрит где бы чего оттяпать. Из-за него и ругаемся.
     В прошлый раз, когда ушел от нас, мой начал тут рассуждать, мол кто будет помогать, только родные. Говорю, оно и видно как вы помогаете друг другу. Что-то Валька у вас родную сестру к себе не берет, сиделку ей наняла, хотя могла бы - сама на пенсии, муж на пенсии, все бы втроем и куковали под одной крышей, чем туда сюда мотаться. Так она тогда что сказала, говорю ей "Валя, возьмите Галину к себе, вы одни, два пенсионера, у неё никого - ни детей ни мужа, а у вас две девки взрослые, уже тети, ей племянницы родные, все бы вместе и справились", так она только и ответила "у неё характер". Вова у неё потеет, храпит, ему надо отдельную комнату, у Галины характер, может с себя надо начать? А, ты говоришь родственники. Приведи пример, кто у вас кому помог, а?
      А, этот  заботливый очень уж до чужих денег охочь, и мать к себе не взял, и тебя можно сказать к ней не пускал. Может он специально так делал, боялся как бы нам там чего не перепало. Хотя, там ничего нашего и не было никогда, ведь как говорят "муж бабушки, но не дедушка", Василич ведь вам никому никто, только муж вашей матери. Она за него когда вышла? Вот то-то.
      А, ведь дед специально дом поджег, что бы пахану ничего не досталось. Ты же сам  рассказывал, как тот по пожарищу почти ползал, все пачку денег искал, говорил в пачке они не должны сгореть. Откуда он знал, что там пачка денег? Может дед их племяннику отдал, ведь у него племянник родной был, сын сестры. Он думал если засов установил, так никто и не придет к деду, что всё ему достанется. Ан, нет, ничего у него не получилось. Дед и сжег дом потому,  чтобы тому ничего не досталось, видел какой это хапуга. А, ведь у матери даже памятника нет, хотя последнее время он у них все деньги забирал, какие пачки он там искал?
     Рассказывали люди, пришли навестить стариков, а у них ни хлеба, ни молока, ни песка, ничего, даже карамели к чаю нет, и денег тоже нет, на что купить, пахан все деньги забрал. Раз уж забрал деньги, так купил бы всего так, чтобы до следующего раза им хватило, хотя бы тот же песок и карамель, уж чаю они бы и сами попили, его готовить не надо. Это сколько же времени он у них не был, что у тех все прикончилось? Вот это да! Ну, и дела! И памятник у матери дедов стоит, что от военкомата  ему положен. Да и тетке они железный установили только тогда, когда им сказали, а то бы так и была кирпичная кладка в два ряда, хотя их сынок, в её доме живет. Теперь вот к нам повадился со своей "заботой", не может жить без указаний, а то вдруг не справимся. Недавно опять приходил, так бы и спросить "идешь деньги считать, хапуга?".  Да еще "а, я, не буду тебя слушать, вон, со столбом разговаривай".  Это он видно про себя сказал, что даже и не заметил. А, ведь и действительно, как есть столб. Бросил слепую мать, на безногого деда без куска хлеба, и еще он будет указывать, как надо жить.

    На остановке скопился народ, все стояли тихо, думая каждый о своем. Вскоре пришел автобус, забрал людей и повез с собой грустную жизненную историю, и может не одну, но еще не рассказанную.