А что же потом? О жизни на том свете

                А ЧТО ЖЕ ПОТОМ? ( О ЖИЗНИ НА ТОМ СВЕТЕ).   

                ГИПОТЕЗА
               
 Какой мир открывается нам после физической смерти? Философский вопрос. На основании религиозных учений, различных философских размышлений, да и просто фантастических книг постараемся предположить, что всё происходит, именно так: Сознание не пропадает навсегда. Открывается новый мир, в котором трудно сразу сориентироваться. Открываются новые возможности, начинаются метания. Кто-то обнаруживает всю несостоятельность своей прежней жизни, для кого-то наступает прозрение, кто-то пытается безуспешно помочь своим родным, ныне здравствующим. Безысходность разрывает их души. Открываются новые истины, появляются сожаления о бесцельно прожитом времени и упущенных возможностях. Некоторых начинает овладевать ужас за содеянные поступки и невозможность их исправить. Становиться ясно видно, как многие поднимаются выше, чей внутренний мир оказывается богаче и чище. Начинает гнести невозможность дальнейшего развития. Кого-то угнетает то положение, в котором оказываются они после смерти. Бывшие незначимые для них люди, порой, даже низшие подчинённые, оказываются в высшем иерархическом положении в потустороннем мире. Больше всего их угнетает то, что они не могут подняться выше их, уже в нескончаемом продолжении времени. Ведь получать такое развитие они могли только в земной жизни, когда существовало много отвлекающих соблазнов, и был выбор. Мироустройство устроено таким образом, что только осознанно можно дойти до известных высот душевной чистоты, отвергая пагубные соблазны.

                КАК ЭТО ВСЁ ПРОСТО

 Всё вошло, по мнению Ильи, как будто бы, в свою колею, бизнес наладился, острые проблемы больше не донимали его, но вот здоровье после пятидесяти начало сдавать. Но особого значения он этому не уделял. У него теперь, как он считал, было достаточно денег, чтобы оплатить хороших врачей, которые за деньги могут вылечить его от чего угодно. Но действительность оказалась не такой, как он представлял. Врачи, видя состоятельного клиента, тоже хотели на нём подзаработать. Они находили всё больше скрытых болезней, от которых можно было избавиться только самыми современными методами лечения, с привлечением зарубежных дорогостоящих препаратов и средств диагностики. Так Илья стал заложником собственных убеждений и самых негативных явлений в современной медицине. Закончилось это тем, что его организм не выдержал такого обилия разных не сочетаемых препаратов и пошел в разнос. Отказала печень, пришлось делать пересадку, но по цепочке стали выходить из строя другие органы. И вот, на очередной операции, он вдруг увидел своих врачей, как бы, свысока. Они что-то засуетились над больным, в котором он узнал самого себя. Но у него ещё оставалось надежда: «Сейчас они что-нибудь придумают, и я возвращусь в своё тело. А потом буду всем рассказывать, как я наблюдал это явление».
Но время шло, а ожидаемого действия не последовало. Наконец, хирург, делавший операцию, снял повязку и развёл руками.
  «Слишком слабый организм», - успел лишь произнести хирург.
Илья негодовал: «Ах, ты, скотина. Сколько ж я денег заплатил тебе, урод».
Но тут он понял, что врач его просто не слышит, и все его потуги бесполезны. Из операционной его подхватил поток и понёс по нескончаемому туннелю, а из памяти его всплывали все значимые моменты его жизни. Приятные и отвратительные, но своим умом Илья продолжал их оправдывать. Но чем дальше он продвигался по этому туннелю, тем явственнее перед ним вставал вопрос: «Куда же я попаду? В ад или в рай?»
Движение по туннелю замедлилось, и в конце, вместо архангела, стояли его родители, умершие уже давно.
Всё вокруг немного расплывалось, даже фигуры родителей проглядывались не полностью, а только черты, по которым их можно было безошибочно узнать. А вокруг летали какие-то призраки, напоминающие людей, причем на разных уровнях, которых в этом пространстве тоже было много. Подняв голову, он увидел над собой, где-то вдалеке, яркое свечение, которое манило его своей притягательностью.
  «Это я попал в рай?», - спросил Илья.
Родители, которые прежде стояли, улыбаясь, начали говорить. Мать ему ответила: «Нет, мой мальчик, это чистилище. И его не все проходят. Это пустое место, где можно гулять бесконечно долго».
  «Так, что же здесь плохого? Мне и раньше хотелось от всего отдохнуть», - облегчённо вздохнул Илья.
  «Отдыхать можно день, два, ну неделю. А потом можно помереть со скуки. Но когда осознаёшь, что здесь по второму разу не умирают, то становится просто жутко. И ничего же нельзя сделать, кроме как наблюдать за всем этим», - возразил отец.
   «А что там наверху, такое яркое и манящее?» - обратил внимание Илья.
   «Вот, это, как раз, и можно назвать раем, только не просто туда попасть. Пока души не очистятся от накопленных грехов, путь туда закрыт. Чем больше грехов было у людей, тем большим грузом они давят и не дают подняться к заветной цели», - ответила мать.
  «Но вы-то, всегда всё делали по совести. Почему же оказались здесь, рядом со мной?» - недоумевал Илья.   
Мать закачала головой, но пояснила: «Мы находимся на нескольких уровнях выше, а спустились к тебе, чтобы исправлять наши же недочёты в твоём воспитании, которые упустили, ещё при жизни».
  «Так Вы опять меня будете воспитывать?» - возмутился Илья.
Тогда начал отвечать отец: «Воспитывать себя ты будешь сам, мы тебе только поясним, что здесь почём, чтобы не мыкаться тебе очень долго»
Тогда у Ильи возник новый вопрос: «А долго, это сколько?»
  «Вот, как раз, именно это, будет зависеть, только от тебя. Для некоторых, на это уходит не одна земная жизнь», - с сожалением, ответила мать .
Илья заметно занервничал и стал торопить своих родителей: «Так, давайте же, объясняйте побыстрей».
Отец начал объяснять: «Здесь всё ясно и понятно, только надо избавиться от земных стереотипов. Здесь души умерших блуждают в пустоте. Поверь, хотя ты скоро и сам в этом убедишься, когда будешь спускаться вниз, что разница нахождения в каждом уровне, очень даже существенная».
Илья, немного интригующе, спросил: «Значит, можно, иногда, спустится погреховничать немного?»
И сам же засмеялся над своей глупой шуткой.
Отец немного перекривился, но ответил: «Что ж, попробовать можно, но только тебе самому это не понравится»
Но на Илью это не произвело никакого эффекта, напротив, он даже попытался возразить: «Это ваша точка зрения, а мне, может, это в самый раз».
Видя, что их сын не хочет к ним прислушиваться, родители сделали попытку убраться восвояси, заявив: «Здесь никто, ничего заставить не может, души во всём убеждаются сами. Да и нам самим не хочется терять время понапрасну».
Илья тогда сразу почувствовал тревогу остаться одному в незнакомой обстановке, и как бы взмолился: «Так я с Вами могу, больше и не увидеться?»
Мать ответила: «Совсем нет. Ты всегда можешь оказаться с теми, с кем ты общался на Земле, или как-то был связан, в любой момент, но только если они на твоём уровне, или находятся ниже. Но, ни ты, ни они, кроме, как общаться ничего не могут сделать. Это на Земле всегда не хватает время, чтобы выслушать кого-то. А здесь, кроме этого, нечем заняться вообще».
  «Ну, а как мне вас позвать, если что?» - спросил Илья, явно недовольный такой дискриминацией.
  «С нами проще, у родителей всегда присутствует настрой на своих детей, мы всегда чувствуем твою озабоченность», - опять заговорила мать.
  «И чем же лучше у вас, чем здесь?» - спросил Илья, пытаясь затянуть разговор.
Отец, видя, что сын что-то ещё хочет узнать, ответил ему: «На нашем уровне, вполне доброжелательные души, со всеми мы находим общий язык. Конечно, немного мы завидуем тем, кто находится на более высоких уровнях, ближе к источнику, от которого исходит всеобщая благодать. И она, по мере опускания, теряет свою силу, но для каждого уровня она стоит тех, кто на них находятся».
  «А спуститься вниз, посмотреть чертей, это можно?» - усмехнулся Илья.
Мать его слегка улыбнулась: «Вниз ты можешь спускаться сколько хочешь и ничего не бояться. В любой момент ты можешь возвратиться на свой уровень, стоит только подумать об этом. Только, если ты на Земле не общался с бесами, то и там ты их не увидишь. Я могу ошибаться, но только мне кажется, что бесы или черти, как бы ты их не называл, это человеческие наклонности. Всё завит от самого человека, какую черту характера он будет развивать, то и будет проявляться. В человеке Господом заложены все черты, потому что на противоположностях  идёт развитие, и человек должен это выбрать сам, в какую сторону развиваться его душе. И как ты проходишь эти испытания на Земле, где можно развивать в себе, как хорошее, так и плохое, так уже здесь Господь размещает души, согласно их уровня».
   «Ну и как человеку самому в этом разобраться?» - спросил Илья.
Отец ему ответил: «Самому, это действительно сложно, но и на Земле, человек не брошен на произвол судьбы. Подсказки ты можешь найти в любой традиционной религии, хотя некоторые умники пытаются, даже значимость веры подминать под свои интересы. Но и этих «проповедников» можно легко различать. Суть любой веры, это очищение человеческой души. Но если эти «проповедники» призывают расставаться с материальными благами, причем в их пользу, а ещё хуже, это убивать кого-то во имя веры, то в них самих бесовское начало преобладает над всеми заповедями Господа».   
Илья покачал головой: «И что же вы, мои родители, не объяснили мне всё это, ещё в детстве?»
Мать, с сожалением, произнесла: «Эх, Ильюша, да сколько в нас вдалбливали, что Бога нет, что светлое будущее заключается в коммунизме. Как мы сами-то могли это узнать? Только здесь всё это начинает проявляться. Здесь даже видна эта цель, там, над головой. Только туда есть возможность стремиться».
 «А при каких условиях, можно подниматься выше?» - спросил Илья.
Отец ему ответил: «Со временем, для всех здесь становиться понятно, что выход у нас только один, туда и стремиться. Но это возможно, только, если грехи, которые ты делал на Земле, теряют свою актуальность, и если получаешь полное прощение от тех, кому ты навредил. Но здесь влияет, ещё и наследственность. Мы вот видели все грехи, которые ты творил на земле, а поэтому, мы ответственны, что не научили тебя, в своё время, как правильно жить».
  «Так и я могу летать на Землю?» - с неподдельной радостью произнёс Илья.
Отец продолжил: «Да, при желании, можно посмотреть, что делается, в данный момент,  на Земле. Тебе, поначалу, это будет казаться даже интересным, но на то, что там делается, отсюда, мы повлиять уже не можем, и в этом главное разочарование. И эта способность нам дана не для развлечения, а просто для того, чтобы понять, чего мы упустили».
  «Ну, как это применять, я сам решу. А что мне делать, чтобы вас вызвать?» - поинтересовался Илья.
Мать улыбнулась: «Да нет ничего проще. Просто надо подумать о том, с кем ты хочешь увидеться. Но и прогнать ты никого не сможешь, если кто-то захочет увидеть тебя с высших уровней. Так что предстоит тебе выслушать не одну душу, пока они не выскажут о тебе всё, что у них наболело».
А отец добавил: « А как только кто-нибудь появляется в чистилище, то всем душам, которые раньше, как-то были связаны с вновь прибывшим, идёт оповещение. Так что к тебе уже выстраивается очередь, но родителям всегда есть предпочтение».
Илья осмотрелся вокруг и увидел в отдалении силуэты каких-то призраков, которые наблюдали за его беседой с родителями и ждали своей очереди.
Отец, наблюдая за реакцией сына, ещё добавил: «Да, это они тебя ждут».
Мать его ещё уточнила: «Все, кто здесь находятся, на всех уровнях, со временем, понимают, что надо подниматься вверх, иначе это долгое бессмысленное пребывание превращается в муку. Так больше шансов снова вернуться на Землю в молодое тело, чтобы более качественно продолжить своё развитие. Для этого надо устанавливать контакт с тем Великим, что у нас над головой. А это возможно сделать только путём неустанных молитв. И сразу скажу, что эффективность молитв в этом пространстве в сотни раз меньше, чем бы ты это делал на Земле. Потому что здесь времени нескончаемое множество, а на Земле его всё время не хватает, да и множество соблазнов всегда окружает людей в мирской жизни. Эти соблазны придуманы, как испытания для формирующихся душ. И на сколько они будут пройдены, столько радостей их ждёт здесь».
  «Что, что, а вот молиться вы меня, пока не заставите» - подумал про себя Илья.
На что отец ему сразу ответил: «Эх, сынок, надо тебе также привыкать, что обмениваемся мы здесь не словами, а мыслями. У нас здесь ни у кого рта нет, и воздух мы не выпускаем, чтобы делать звуки. Душа, - это сгусток энергии, способный мыслить и воспринимать мысли других. Так что здесь обманывать, или хитрить, совершенно бесполезно. Да и молиться тебя пока никто и не заставляет. Сам, со временем поймёшь, что это только единственный путь, как-то продвинуться вперёд». 
Илья недоумённо переспросил: «Но, я же вижу ваши лица, даже эмоции на ваших лицах. Как это возможно, если по вашему суждению у вас лиц не должно быть?»
Мать ему пояснила: «Душу, как ты знаешь, полностью понять нельзя, тем более узнать, как она устроена и из чего состоит. Нам известно только одно, люди узнают друг друга, прежде всего, визуально, вот в сознании остаются     мыслеобразы, которые у нас возникают при общении в этой среде, соответственно и эмоции передаются, так как они неразрывно связаны с нашими душами».
  «И что? Схитрить здесь никак нельзя?» - поинтересовался Илья.
Теперь отец стал ему растолковывать: «А что здесь можно выторговать? Купить всё равно ничего нельзя, да и нечем. Пить и есть, это совсем не надо. Здесь ни тепло, ни холодно. Престижные вещи не приобрести, да ты и сам видишь, что мы различаем только лица и силуэты, так как наше сознание не помнит, да и не придает значения, в чём мы ходили. Здесь мы приучаемся чувствовать только свою душу и, окружающие тебя, души других людей. Всевышнему важно только одно, с какими душами мы вернёмся в следующий раз в новую жизнь».   
  «Ну, если это всё-таки происходит, и здесь все просто вынуждены исправляться, то на Земле уже давно должен наступить рай, но на самом деле, выглядит всё наоборот», - немного скептически заметил Илья.
Его отец улыбнулся и ответил: «На протяжении одной жизни, это совсем незаметно, но если брать промежутки, хотя бы в сто лет или двести, разница оказывается существенней. Вот, к примеру, во времена царствующих династий любого человека можно было казнить, только по одному подозрению или, если он просто под руку попался рассерженному господину. Сейчас же, сколько инстанций надо пройти на государственном уровне, чтобы просто осудить человека. Так что рост сознания идёт, ещё с доисторических времён, когда жизнь человека совсем ничего не стоила».   
Илье захотелось ещё поспорить: «Но ведь в доисторические времена религий не было совсем. Как же тогда люди молились?»
Но это высказывание никак не смутило отца: «Вот ты, к примеру, в Бога и не верил, но, однако, где-то в глубине души, осознавал, что всё равно, что-то такое существует, что не входит в рамки обычных представлений. Вот только жаль, что ты не стал об этом задумываться. А более продвинутые из древних людей, принимали это всерьёз. Так зародились некоторые зачатки религий, которые, когда сознание людей достигло определённого уровня, вылились в определённые течения. И произошло это не без помощи вмешательства Высших сил».
  «Ну, а как тогда понимать, что каждая религия говорит, что она самая правильная?» - возмутился Илья.
Но отец ему ответил и на этот вопрос: «Все религии признают, что Всевышний один единственный во всей Вселенной. Только религии возникали в различное время для определённых групп людей, чтобы было им более понятно. А различные подходы и ритуалы не имеют существенного значения. Здесь, как видишь, ритуалов нет никаких, однако всем понятно, что это Всевышнее существует, Его даже видно». 
Илья попробовал сложить всё услышанное в голове и задал следующий вопрос: «Так значит, мы находимся в пространстве над Землёй, только невидимы для здравствующих. И тогда, свечение, которое наверху, это Солнце?»
По лицу отца Ильи прошла эмоция, которую можно было принять за улыбку: «Ну, где ты видел такое Солнце? И если даже ты захочешь опуститься на самый низ этих уровней, то никакой Земли ты там не увидишь. Мы в другом измерении, у которого свои законы, отличные от земных».
 «Ну, а как тогда мне можно увидеть, что делается на Земле?» -  недоуменно спросил Илья.
Мать начала объяснять: «Ты же умеешь вспоминать какие-то места, где ты бывал. Наши души связаны с этими местами невидимыми нитями. Когда ты вспоминаешь их, ты переносишь своё сознание в то место и видишь, что там в это время происходит. Также, если ты вспоминаешь людей, с которыми ты общался, ты переносишься в то место, где они находятся и видишь, что они делают. Тебе это может показаться интересным, но, однако, это, своего рода, пытка. Тебе ясно видно, что надо делать, но подсказать тому, за кем ты наблюдаешь невозможно, и ничего поделать с этим ты никак не можешь».
  «Но невозможно же было всё время вам наблюдать за мной, откуда вы можете знать про всё, что со мной происходило?» - поинтересовался Илья.
Его мать обреченно ответила: «У родителей с детьми есть непрерывная духовная связь. И когда на душе у детей неспокойно, или идёт какая-то внутренняя борьба противоречий, родители здесь, сразу ощущают это. Но даже и при жизни, я всегда чувствовала твоё настроение, но всегда старалась находить какие-то оправдания твоим поступкам».
  «А бывает, что дети воспитываются другими родителями. У них-то, какая связь может быть?» - спросил Илья.
Мать продолжала: «Связь всё равно есть, если приёмные родители делают это с любовью, отдают частичку себя для воспитания ребёнка. Мать развивает духовные качества: доброту, отзывчивость, опрятность, аккуратность. Отец прививает качества, необходимые для проживания в среде обитания: трудолюбие, самоотверженность, патриотизм. Эти качества также формируют определённое духовное развитие. Поэтому, духовная связь с приёмными родителями существует».
Илье на ум пришла веселая мысль: «Ну, а вот в Европе сейчас практикуют усыновления в однополые семьи. Как тогда различать, кому прививать определённые качества?»
Отец его скорчил неприятную гримасу: «Эх, сынок, не нам их судить. Но моё мнение, что это они сами себя судят. Любому человеку понятно, что они добровольно отказываются от самих себя. Дети, ведь это наше продолжение. Так устроен мир. Не хотят они жить по установленным Вселенским законам, значит, их существование прекращается на них же самих, причем, по их же воле. Ты же знаешь, что любая вера отвергает самоубийство и признаёт это тягчайшим грехом. Самоубийцы здесь находятся даже на более низшем уровне, чем убийцы. А вот, кто добровольно отказывается иметь своих детей, мы здесь не видели совсем, да нам это и не интересно. Наверное, они находятся ещё ниже. Понимаешь, здесь всё размерено по полочкам, согласно существующему порядку вещей. А то, что придумывается на Земле заумными головами, так там всё и остаётся для их личного пользования».
  «Но ведь ещё в давние времена существовали однополые связи. Об этом упоминается даже в древних источниках. А теперь и церкви на Западе оформляют эти браки, да и детей отдают им на усыновление», - попробовал возразить Илья.
Отец опять скривился, но ответил: «У церкви, во все времена, было одно предназначение, - это наставлять людей на путь истинный, учить добру и милосердию, очищать свои души и готовить к царству небесному. Раньше люди учились у церкви, а на Западе теперь, выходит наоборот, служители культов подстраиваются под темных людей. Выходит, кто даёт деньги, тот и заказывает музыку. А результат получается ожидаемый, там население, а также и сама церковь, взяли курс на вымирание. Такое, якобы цивилизованное общество, Всевышнему не нужно, а у тех народов, где церковные традиции сохраняются, за сохранение популяции народа беспокоиться не надо».
  «Ну, вот у нас, церковь чтит свои традиции, да только не каждый их соблюдает», - ехидно заметил Илья.
Теперь мать попыталась ему возразить: «А сколько в нашей стране преследовалась религия? Людям внушались надуманные лозунги и теории. У нас не одно поколение выросло в атеизме. Но даже, несмотря на это, вера продолжает существовать и даже стала развиваться. У нас сейчас другой враг, пришедший к нам с Запада. Теперь, современным людям внушается, что главным мерилом успеха считается его благосостояние. Поэтому, многие люди отошли от веры, питающей наши души, и это является причиной всех современных потрясений».   
Илья внутри даже немного перекривился: «Ну, как эти хождения в церковь, поклонения, ну и разные там хороводы и песнопения могут облагораживать наши души?»       
Отец продолжил пояснять: «Ты же с нами был согласен, что каким бы не был человек атеистом, где-то в глубине души у него есть понимание, что есть что-то такое, что выше всяких рассуждений. И если человек больше начинает задумываться над этим, то всё равно приходит к выводу, что природа человека имеет божественное происхождение. Это и есть вера, которая может называться по-разному. И постепенно, вникая в её суть, для человека уже не нужны никакие доказательства. А вот посещая церковь и участвуя в ритуалах, он осознанно приближается ко Всевышнему, очищает свою душу и заслуживает большего расположения не только здесь, но и получает истинную благодать, даже, пока живёт ещё на Земле».
Илья усмехнулся: «Ну, по земным-то меркам, я жил, всё-таки, лучше вас, хотя в Бога ни в какого не верил».
Мать ему возразила: «Очень жаль, что мы не привили тебе ощущение другого счастья. То, что ты считаешь, “лучше жил”, это, весьма однобокое понятие. Ты разве не знаешь, что к концу твоего, якобы возвышения, у тебя не осталось ни каких верных друзей, разве не помнишь скандалов со своей женой, которые, в последнее время, стали для вас нормой общения, разве не помнишь постоянного страха от возможности расстаться со своим бизнесом. И это всё, ты называешь лучшей жизнью. Жаль, что мы не стали тебе примером размеренной семейной жизни. Да и ушел ты из жизни раньше, чем мог бы ещё прожить, а напоследок, ещё и с озлоблённым чувством на ту справедливость, которую ты заслуживаешь».
Илья обиженно вздохнул: «Как? И вы даже не хотите меня пожалеть? Вы же видели, это всё врачи залечили меня. Какие же вы родители после этого».
Отец ему угрюмо ответил: «Мы здесь находимся уже седьмой год, и очень хорошо уяснили, - всё, что в мире происходит, абсолютно закономерно. И если человек начинает винить в своих бедах кого-то другого, то он только усугубляет своё наказание. Чем ты быстрее это поймёшь, тем быстрее обретёшь покой и умиротворение.    
Любое наказание, это ничья-то злая воля, а закономерный итог нарушения законов жизни. И всё это делается для нашей же пользы, чтобы мы умели отличать хорошее от плохого, полезное от вредного, доброе от злого. Не было бы этих законов, тогда не было бы развития на Земле, тогда бы всё себя изжило».
  «Что ж», - сделал вывод Илья, «Если это всё так и есть, то хорошо, что у меня есть такие родители, которые могут мне подсказывать здесь такие мудрые вещи, а как же быть другим, у которых нет таких продвинутых родителей?»
Мать выразила своё мнение: «Родители есть у каждого, хотя бывает, что и они переживают своих детей, но цепочка родственных связей идёт далеко, через дедушек и бабушек, и даже дальше. И чем дольше души находятся в этом мире, тем они становятся мудрее. Здесь просто нет альтернативы, если хочешь отсюда перевоплотится, ты просто вынужден совершенствоваться».
У Ильи опять возник вопрос: «А зачем же тогда выбираться отсюда, если ты здесь становишься только мудрее, тем более, что ты приносишь какую-то пользу? Ведь на Земле, это не факт, что ты попадёшь в лучшие условия».
Отец ответил: «Пока ты себе ещё не представляешь, что такое ничего не делать годами, а только наблюдать и делать выводы. Поначалу, это даже интересно, но когда ты видишь явные несоответствия и ничего не можешь сделать, это становиться пыткой. Тогда ты обращаешься к себе с претензиями, почему я не вложил своим детям, в своё время, нужные знания и позитивный настрой. Тогда, ты уже сам осознаёшь свой грех в этом, и начинаешь понимать, что пока ты не исправил все свои недоработки, продвижения вверх уже не будет. Остаётся только завидовать уже своим родителям, которые видя, как ты сам преображаешься, начинают приближаться к заветной цели. Значит, их грехи, допущенные в воспитании нас, становятся не актуальными». 
Илья опять заметил несоответствие: «Ну, вот, к примеру, кто-то вознёсся наверх до такого предела, что ему можно перевоплощаться в младенцев, то, по идее, уже младенцы должны быть такими мудрыми, а они же рождаются несмышлёнышами. Неувязочка получается».
Мать ему возразила: «Души здесь набираются мудрости только до уровня осознания и до потери актуальности своих грехов, потом начинается очищение. На этой стадии души избавляются от всех грехов, и как бы молодеют, приходят в свой первозданный вид, правда, имея уже накопленный опыт, скрытый, где-то глубоко на подсознательном уровне. Теперь уже, они в следующей жизни способны различать все греховные проявления на уровне неосознанного страха, который их будет предупреждать перед принятием необдуманных решений или сообщать о грозящей опасности. Это, как бы духовный багаж, извлечённый из прежней жизни. Это является необходимым условием для перехода в новый жизненный цикл. Только на этот переход у людей уходит разное количество времени».
Илья задумался и начал фантазировать: «Ну, вот предположим, на Земле произойдёт бум рождаемости, вот Китай и Индия идут какими темпами. Может случиться так, что когда-нибудь, количества душ, находящихся здесь, на всех не хватит?»
Отец опять улыбнулся: «Ты вот даже не представляешь, что Земля наша, - это живой организм, мать всего насущного. Каким образом она производит новые души, мы не знаем, это пока непостижимо для нашего сознания. Вот мы, уже порядочное время находимся здесь и понимаем, что любая душа имеет свой возраст, и количество перевоплощений у всех разное, только логически обосновать это пока не можем. Мы ещё сами не на том уровне, чтобы понимать всё происходящее здесь. Однако, как ты сам знаешь, некоторые дети рождаются уже со многими задатками, они более сообразительны, лучше понимают обстановку и им всё даётся легко. А некоторые дети, как ни стараются, выше определённого уровня перепрыгнуть не могут. Однако, мы знаем, что сама Земля способна всё это регулировать, вплоть до численности населения. На Земле всё хорошо в меру: и развитие отдельных личностей, и их количество. Переизбыток в любой сфере жизни всегда кончается непредсказуемыми последствиями».
  «И как Земля будет регулировать население? Избавляться от невинных младенцев? В чём же их вина?» - попытался иронизировать Илья.
   «У младенцев вины нет, зато есть вина их родителей», - продолжил отец: «Если младенцы рождаются с патологическими отклонениями, то это, всего, лишь, такая наследственность их родителей. Однако это не означает, что он родился с грязной душой. Значит, ему предназначено пройти такое испытание. И он его может пройти, даже лучше здорового человека».
Илья одобрительно закачал головой, но, однако же, вставил новый вопрос: «С младенцами понятно, но как население-то можно сокращать?»
Отец продолжил: «Вся суть земной цивилизации, это гармоничное развитие общества. Если нет гармонии, то любое общество обречено на кризисы, потрясения, революции и войны, которые сокращают население. Да ещё в истории случалось немало фактов, когда население целых континентов сокращалось почти вдвое из-за голода или эпидемий. И вина в этом лежит на самих людях, потому что в дикой природе, всё гармонично. Даже, когда случаются стихийные бедствия, дикие животные покидают опасные районы первыми».   
  «Судя по тому, что сейчас происходит, на Земле гармонии нет», - заключил Илья.
  «Так всё и задумано свыше, это чтобы человек не ленился, и учился сам распознавать эту гармонию. Причем, это касается не только технического прогресса, но и духовного развития. А чем больше испытаний человек пройдёт на Земле, тем будут качественнее души, которые попадают сюда. Возможно, Господь, особо избранные души отбирает для каких-то других целей, ещё не понятных нам. Ведь, если идёт развитие на Земле, то можно предположить, что и этот потусторонний мир, тоже как-то развивается», - закончил отец.
  «Ну, это для меня ещё сложно, а пока, я буду радоваться, что не умер совсем. Как говорил, не помню кто, пока я мыслю, я живу», - сделал последний вывод Илья.
Потом он сделал паузу, как бы что-то домысливая, а потом добавил: «Да, в общем, на первое время, мне и этого достаточно, чтобы всё переварить. Вы сами говорите, что самому станет понятно, а сейчас просто хочется отдохнуть от всего этого».
И по нему было видно, что и того, что он сейчас узнал, сразу трудно это усвоить.
  «Ну, что же, осваивайся здесь на новом месте, а мы полетим к себе», - как бы, пошутила Мать.

                С ДРУГИМИ УЖЕ НЕ ТАК
               
 Когда родители его скрылись из виду, перед ним всплыл какой-то образ, кого-то ему напоминающий. Видно было, что ушел он из жизни в пожилом возрасте, а теперь пристально рассматривает его.
  «Тебе ещё чего надо?» - недовольно обратился к нему Илья.
Лицо пришедшего выразило улыбку и произнесло: «Чего Илья не признаёшься? Не узнал своего бывшего подчинённого?»
Илья, конечно, узнал его, но решил сделать вид, что не припоминает, но пришедшая душа опередила его: «Да не прикидывайся. Я вижу, ты пока ещё не привык, что мы здесь общаемся мыслями, так что строить из себя непонятливого бессмысленно. Ты уже и не надеялся встретиться со мной, да вот пришлось. Что ты сейчас можешь мне сказать в своё оправдание?»
Илья видел перед собой водителя его транспортного хозяйства, погибшего в аварии лет десять назад. Тогда Илья в приказном порядке заставил его везти на автобусе на рыбалку группу людей. Давали хорошие деньги, и отказаться от такого дополнительного барыша было бы большой оплошностью. Водителя звали Андрей Петрович, он как раз тогда закончил работу. На прикреплённом автобусе, он развозил рабочих по стройкам и обратно. Сменщик его болел, так что нагрузку он испытывал двойную. На следующий день был уже выходной, и он надеялся пойти домой отдохнуть. Но Илья тогда настоял на этом рейсе, и просто пригрозил увольнением.   Он говорил: «Отвезёшь их и поедешь домой, а через день заберёшь обратно».
Андрей Петрович был уже на пенсии, и искать другую работу ему уже было тяжело, поэтому был вынужден подчиниться. Повёз он этих рыбаков за сто километров, да только уже и ночь подошла. А на обратной дороге, он просто заснул за рулём, да столкнулся с грузовиком на встречной полосе. На этом жизнь его и закончилась.
   «Что ж ты теперь скажешь, бывший начальник? Почему ты меня заставил тогда ехать?» - вопросительно произнёс Андрей Петрович.
   «А чего тут такого? Ты же за деньги их повёз. Кто же от денег отказывается?» - невозмутимо ответил Илья.
   «Деньги тут важны были только для тебя, а мне надо было, хотя бы отдохнуть. Да и мотивировал ты передо мной не деньгами, а угрозой увольнения».
  «Так и что ж с того? Это бизнес», - ответил Илья, причем, очень высокомерно.
  «Бизнес у тебя. А мне могила», - возмутился Андрей Петрович.
  «Ну, так, что теперь делать? Ну, извиниться я могу. Кто же знал, что так выйдет? Я и похороны твои оплатил, мне это в немалые расходы вылилось. Я же не специально тебя на смерть посылал. Не мог я этого предвидеть», - оправдывался Илья.
  «Ну, а последующие твои действия были вполне осознаны. Когда моя жена в суд на тебя подала, чтобы выплатил ей компенсацию за потерю кормильца, так как она работать уже не могла, и требовались средства на её лечение, как ты тогда вывернулся? Ты тогда обставил всё так, будто я самовольно уехал на халтуру, не предупредив начальника, да и всем свидетелям пригрозил увольнением, чтобы подтвердили твой вымысел. Что ты на это скажешь? Что, это тоже не мог предвидеть?» - допытывался Андрей Петрович.
  «Ну, так мне адвокат подсказал. Для меня же это большие расходы. Время было такое. Ну, а теперь что? Ну, извиниться я могу», - опять буркнул Илья.    
  «И что с того? И как ты себя при этом назовёшь?» - донимался бывший водитель.
  «Да никак не назову. Не буду я перед тобой оправдываться. Не приставай ко мне», - попробовал повысить интонацию Илья, проявляя недовольство.
  «Оправдываться или нет, это твой выбор, а вот приставать или не приставать к тебе, это моё право. И ничего ты со мной сделать не сможешь», - без всякого раболепия ответил Андрей Петрович.
  «Да как ты со мной разговариваешь. Не забывай, что ты был моим подчинённым. Так, что лети куда-нибудь, пока я тебя не послал, да помалкивай», - уже раздраженно выдавливал из себя Илья.
Андрей Петрович, усмехаясь, ответил: «В том-то всё и дело, что подчинённым я был, когда-то давно, а теперь я нахожусь ещё выше по статусу, и когда захочу, тогда и смогу к тебе приходить, а вот тебе на мой уровень не попасть, так как ты в развитии отстал. И пока ты не поймёшь, кем ты оказался на самом деле, ты каждый раз будешь оставаться недовольным моим приходом. И ничего ты сделать с этим не сможешь. Чего заслужил, то и получай».
Илья был рассержен его приходом, более всего его угнетало, что бывшие подчинённые, теперь, ни во что его не ставят.
Следующим на очереди был его бывший друг, Сергей. Как только он появился перед ним, то сразу заявил: «Эх, была бы моя воля, то, с удовольствием, начистил бы тебе харю. Но, только есть способы с тобой поквитаться ещё и повеселей. Теперь будешь выслушивать моё отношение к тебе каждый день».
  «Ну, что ты так сразу. Ты ж понимаешь, это конкуренция. Выживает сильнейший», - попытался оправдаться Илья.
  «Нет, ты уж говори прямо, не сильнейший, а подлейший», - презрительно ответил Сергей. «Когда я доверял тебе, ты за моей спиной строил планы отнять у меня мою долю бизнеса. И как это выяснилось позже, это длилось почти год, пока ты не дождался подходящего момента. А ведь начинали мы всё вместе, почти с нуля».
  «Да что мне перед тобой оправдываться, сам знаешь, в любом деле должно быть единоначалие», - возразил Илья: «У тебя тоже была такая возможность, и ты мог ею воспользоваться».   
  «У меня была возможность, даже прибить тебя, как паршивого шакала. Только я этим не воспользовался. Вот мои переживания и довели меня до беспробудного пьянства, что и стало причиной моей гибели. Но ты и на похороны даже не пришел. Скотина ты бессердечная», - разошелся Сергей.
  «Да ты поосторожней с выражениями, а то я тоже могу тебя послать, кой куда», - попробовал отпарировать Илья.
  «Ха, ха. Да посылай хоть куда. Только я могу наведываться к тебе, когда хочу, под настроение, а потом буду улетать, когда хочу. А тебе со своего уровня ко мне не подобраться. Я улечу отдыхать, а ты оставайся здесь, в своём дерьме», - сказал Сергей и сразу исчез из видимости Ильи.
Илья было попытался чего-то крикнуть вдогонку, но не обнаружил перед собой никого.
Потом перед Ильёй появилась пожилая женщина, в ней он узнал жену своего бывшего водителя Андрея Петровича, он её видел на суде, при рассмотрении её иска по поводу денежной компенсации за погибшего мужа.
Она уже спокойней обращалась к Илье: «Ну, что? Вижу, узнал ты меня, но оскорблять тебя непотребными словами, я не буду. Я к совести твоей обращаюсь, или хотя бы, к её остаткам. Почему ты оставил меня больную без мужа, который помогал мне? Почему ты даже в средствах мне отказал на моё лечение. Вот я и померла от тоски, да безысходности, что сама помочь себе уже ничем не могла. И, чтобы ты там не сочинял, будто мой муж поехал без твоего ведома, меня-то ты не обманешь. Потому что я тогда помнила хорошо, как Андрей мне звонил перед отъездом на эту проклятую рыбалку. У нас и планы были с мужем на тот вечер. Он мне тогда и сообщил, что ты грозился его уволить, если он не поедет. Что ж, ругаться я не умею, но пусть хоть совесть тебя проберёт, если она у тебя ещё осталась. И ответа мне от тебя никакого не надо, знаю, что сказать нечего. Оставайся ты со своими оправданиями один на один».
Илья попытался было открыть рот, но женщина исчезла также быстро, как и появилась.
Потом к нему приходили старушки, его соседки, давно умершие, которых он оскорблял, будучи молодым человеком. Приходил пожилой мужчина, которому Илья устроил автомобильную аварию и скрылся, так и не компенсировав ремонт автомобиля.
Тогда Илья опять позвал своих родителей и стал им жаловаться: «Я понимаю, за серьёзные грехи надо отвечать, но эта мелочёвка меня уже заколебала. Они так и будут меня донимать?»
Отец ему ответил: «А что ты думаешь? Любая злоба или недовольство, посеянное в человеке, является грехом, даже бездействие. Вот мы с матерью, в своё время были заняты научной работой, думали это главное, а про воспитание единственного сына забыли. Вот сейчас и пожинаем плоды своего труда. Мы наблюдали за твоими диалогами с людьми, обиженными на тебя. Это хорошо, что ты не пустился в оскорбления, а то грехи твои усилились бы и потянули тебя ещё ниже. Что ж, это у тебя будет продолжаться, пока ты искренне не поймёшь, как ты был неправ, и найдёшь подход к этим людям, чтобы они тебя простили. Сейчас же можешь спуститься на Землю и посмотреть, что там делается, уже без тебя. Для этого тебе надо постараться кого-нибудь вспомнить, с кем ты близок был последнее время. Представь, что ты закрываешь глаза и вспоминаешь».
Илья, будто загипнотизированный отцом, начал вспоминать жену.

                ВЗГЛЯД НА МИР
               
 Поначалу сознание Ильи погрузилось в туман, но постепенно он начал рассеиваться. Теперь он наблюдал не расплывчатую картину, а вполне реальную. Но жена его находилась не дома, а в какой-то другой квартире с незнакомым ему человеком. Это был мужчина или парень, лет тридцати, со смазливым лицом, но растерянными глазами. Но вот расстройства на лице жены не было совсем.
Парень её спросил: «А тебя не хватятся дома?»
Она отвечала: «Да нет, все думают, что я бегаю с похоронами. А я просто поручила это его заместителю, пускай пошевелится. Мне сейчас нужна встряска, чтоб прийти в себя».
Парень поёжился: «Ну, в такой день, как-то необычно..».
Жена его перебила: «Вот и хорошо, что необычно, мне нужна разрядка».
С этими словами она начала раздеваться, показывая жестами парню не отставать от неё.
  «Вот ведь стерва, по всему видно, что они уже давно любовники, лихо она меня за нос водила. Я ей на том свете всё припомню. Эх, да когда это настанет?», - подумал Илья.
А жена его тем временем оседлала сверху парня и начала, с остервенением накачиваться. После непродолжительного времени она обмякла и захотела перевернуться. Парень робко следовал указаниям своей повелительницы. Она его подбадривала: «Да, давай же, веселей».
А парень пока ещё не мог сосредоточится, но продолжал.
Жена вдруг заулыбалась и промолвила: «Вспомнила анекдот, - Ну если похороны, то давай медленно и торжественно».
Парень тоже заулыбался и продолжил веселей.
Илья вскипел: «Да она ещё смеётся надо мной. Эх, был бы я там, то влепил бы ей по зубам от всей души. Но что теперь-то говорить, если на том свете секса нет, то хоть понаблюдаю со стороны. Какое ни есть развлечение».
Когда они закончили, жена заторопилась домой: «Всё, порцайку бодрости получила, теперь надо включить телефон, а то уже родственники, наверное, думают, что я с тоски померла».
Сказав это, она заулыбалась на свою же шутку и стала спешно одеваться.
Илья тогда подумал: «Ну, что я зациклился на жену, обыкновенная кукла, ничего особенного, только, что на двенадцать лет моложе. Да, совсем забыл, она же сына мне родила. А теперь уже сомневаюсь, мне ли?»   
Потом Илья постарался собраться с мыслями: «Кого же мне ещё посмотреть? Надо на сына настроиться».
Когда перед ним проявилось местоположение сына, он стал внимательно наблюдать. Сын в это время сидел в какой-то компании молодых людей у кого-то на квартире и оттягивался винцом.
  «Да, ну он-то наверняка переживает, ничего, вино в такое время не помешает, вот только музыка у них слишком вызывающая», - решил про себя Илья.   
В это время к сыну подсел его приятель и обратился к нему: «Ну, что Ленин, понимаю, грустный ты сегодня, иди вот, натяни Ленку или Вальку, а то и обоих сразу, они вон, уже в кондиции, тогда быстро в себя придёшь».
Илья не сразу сообразил: «Почему же Ленин? Ах да, он же Владимир Ильич. Надо же, послушался я тогда своих родителей. Ну, давай же сынок, порадуй папеньку».
Но сын его только буркнул парню в ответ: «Да отстань ты со своими бабами, надоели уже, достань лучше травки, покурим».
  «А может, лучше колёса? Они эффективней будут», - предложил парень.
  «Да нельзя мне сегодня совсем улетать, домой надо идти, родственников много будет», - ответил ему Владимир.
  «Да, вот тебе и сюрприз. Эх, что-то не так я сына воспитал, о наркоте говорят, как о семечках», - подумал, с сожалением, Илья. «Кого же ещё мне посетить, близких у меня не очень-то много. Братьев, сестёр родители мне не сделали, да и я не очень-то старался. Вот двоюродные, так я с ними тоже мало общался, всё думал, что выпрашивать чего-нибудь будут. Куда мне податься? Ах да, любовницу, самое время увидеть, может, у неё чего-нибудь подсмотрю».
Когда Илья перенастроился на любовницу, то обнаружил её на рабочем месте, она там в своём учреждении судачила со своими подругами. Коллектив был чисто женский, начальница сидела в своём кабинете, так что они словоблудили без тормозов, одновременно перебирая какие-то бумаги.
Илья же ждал, когда они, всё-таки, заговорят про него. Разговор, в это время, шел про мужиков. Девушкам было всем около тридцати, так что этикетом они пренебрегали. Его Элен также принимала активное участие.
Заводилой у них была Лара, она, то и дело, хвастала: «Вот, на дискотеке мужичка подхватила, на вид, около полтинника, но такой обходительный, интеллигентный. Ну, думаю, зануда. Я, в общем-то, с ним никуда не собиралась ехать, да кость так легла. За мной один молодой красавчик ещё прихлёстывал, но только глаза у него слишком много бегали. Ну, а под конец, он одну намазанную прихватил, зараза, и прямо в зале засасываться они начали. Вот я, на зло ему, с мужичком этим пошла. А на улице у него джип стоял, так я подождала ещё рядом с машиной, пока этот красавчик с намазанной не выйдет, якобы покурить решила, а потом так демонстративно в джип этот села, пусть у него рожа перекривится».    
  «Ну, и как? Хорошо хоть он тебя проспонсировал?» - поинтересовалась одна из подруг.
  «Да, какое там, спонсировать», - отвечала Лара: «Он таким мужиком оказался, что я и мечтать не могла. Сам он не пьёт, но в баре у него, что угодно стоит. Я из скромности, только к Шампанскому дорогому прикладывалась. Но это всё мелочи. У него такие прикосновения, будто жар у него из рук полыхает. Начал он меня целовать, да всё с каким-то особым нарастанием, пока только раздевал, а это почти час, так я уже начала улетать. А как раздел, то всю перецеловал, я уже счёт потеряла своим удовольствиям. А под конец, вообще ничего не помню, всё слилось в один оргазм».
Её подружка Вика, с недоверием, посмотрела на неё и спросила: «Видно, видать, Ларка, опоил он тебя какой-то наркотой. Наверно, что-то в Шампанское было подмешано».
Но Лара возмутилась: «Да он мне конкретно не предлагал ничего пить. Он мне просто открыл бар и предложил выпить, что пожелаю. Я ему показала на Шампанское, так он при мне и открыл его. Но сам пить не стал, сказав, что машину надо ещё в гараж перегнать. Да я что, дура? Что, не знаю, как наркота действует? Приходилось пробовать».
  «Слышь, Лар, а мужичком этим, не сможешь поделиться? А то, как нам проверить, правду ты говоришь, или сочиняешь?» - лукаво спросила Вика.
И после этого вопроса все девушки в их кабинете заискивающе заулыбались.
Но Лара задумчиво закачала головой: «Это весьма проблематично. Он, в ту же ночь, отвёз меня до дома, так я сама дала ему свой телефон и сказала, что не прочь, встретиться с ним ещё раз. Он поблагодарил меня за вечер, осыпал комплиментами и обещал позвонить. Но телефона своего так и не дал. Что ж, будем надеяться».
Наконец, в разговор вступила ещё одна девушка Маша, она в полушутливом тоне заявила: «Лара, я вторая на очереди после Вики».
Девушки теперь уже засмеялись от души. А Вика удивилась: «Маша, да у тебя же есть парень, и вроде ничего. Зачем же тебе эти приключения?»
А Маша, так серьёзно ответила: «Ну, надо же хоть раз в жизни это испытать. Может, я потом сама своего парня научу».
Илья, с большим интересом наблюдал за женскими разговорами, и заметил для себя, что есть свои прелести и в загробной жизни. Наконец, зашел разговор и про него.
В этот раз Вика спрашивала уже Элен, его любовницу: «Ленка, а твой спонсор-то, тебя хоть удовлетворяет?»
Но Элен ответила немного резко: «Это я его удовлетворяю, а от него польза, только лишь в подарках. Да ему сейчас и не до этого, болеет он последнее время. Вот хорошо, что напомнили, операция у него была вчера, чего-то не звонит, наверное, ещё не может. Надо позвонить в больницу».
С этими словами она подошла к служебному телефону и стала дозваниваться до больницы. Ей долго не отвечали, но потом, всё же, она узнала эту новость, и глаза у неё закатились в потолок: «Девоньки, да он, оказывается, помер вчера, вот новость-то какая».
Девчонки притихли, первой отозвалась Лара: «Ну, ты Ленка, как? Тебе ничего не надо принести? Пойди к начальнице, отпросись хотя бы».
  «А что я ей скажу? Кто он мне, муж? Да и как я ему теперь смогу помочь? На похороны прийти, так это для родных будет неприятно. А потом, кто мне скажет, где и когда его будут хоронить? И если уж говорить по-честному, то со мной он совсем не считался. Да и я его тоже считала проходной фигурой, так, пока чего-нибудь путное не подвернётся. Можете меня осуждать, но и у вас не у всех-то есть такие мужики, о которых можно было бы горевать. Так что я не расстраиваюсь, найду ещё себе кого-нибудь стоящего, но теперь уже буду искать по душе. Эх, девки, так и профукаем мы наши лучшие годы».
Когда Лена говорила, её слова, с каждым разом, наполнялись всё большей уверенностью, что прежний способ существования, она уже повторять не хочет.
А Илья, наблюдавший за их разговором, который от развлекательных тем, так быстро пришел к серьёзным выводам, всё больше сожалел о своей, бесцельно прожитой жизни: «Вот, ведь, какой я болван. Я же считал себя подарком судьбы для этой девахи, а она меня даже за стоящего не считает. Так, проходной фигурой. Ну, хоть кто-нибудь из Земной жизни меня, хотя бы пожалеет?  Теперь остаётся лишь надеяться, что может дальние родственники, с которыми я избегал встреч, хоть как-то пожалеют о моей безвременной кончине, да и только потому, что им неизвестно о моей прежней жизни».
Был уже конец рабочего дня, и надо было посмотреть, что делается на его прежней работе. Он настроился на свой личный кабинет, и вскоре оказался там. В его кресле сидел его заместитель с блаженной улыбкой на своём лице и торжественно потирал руки. В кабинет его вошла главный бухгалтер, и они оживлённо начали обсуждать предстоящие дела.
Зам спросил бухгалтера: «Ну что, Маруся, подготовила нужные бумаги? Нам надо всё провернуть, пока ещё действует приказ о наших полномочиях. Жена у Ильи,  ;  дура набитая, она меня попросила похороны организовать, так я ей нужную бумагу подсунул. А сын её, вообще пофигист, они сразу не врубятся, что к чему. Нам надо снять все имеющиеся средства, да ещё взять заем под залог имущества, и перевести вот на этот счёт, а с него перевести на другой, где-нибудь в оффшоре. Затем посредник обанкротится, и пускай они ищут эти деньги по всему свету. Я думаю, мы это успеем быстро провернуть».    
Бухгалтерша попробовала возразить: «Коленька, ну, надо хоть немного его семье оставить, как-то по варварски всё получается».
Но зам только посмеялся: «Маруся, ты же знаешь, какой был наш хозяин, за три года пять бухгалтеров сменил. Разве не помнишь, какими словами он тебя оскорблял? И ты бы долго здесь не продержалась. Я вот пять лет здесь сижу, но только благодаря тому, что всё время кланяться ему приходилось. Конечные счета, мы же разделим поровну, да уедем куда-нибудь на экзотические острова, пока здесь всё не уляжется».
Бухгалтерша, как-то недоверчиво глянула на него и смущенно спросила: «Эх, Коль, тебе хорошо, ты один одинёшенек, а у меня-то дочка, на следующий год школу кончает. Не так-то мне всё просто».
Николай подошел к бухгалтерше, обнял её за плечи и мягко начал объяснять: «Марусь, да устрой ты дочке своей отдых на год, пускай на берегу океана порезвится. А мы с тобой уляжемся где-нибудь под пальмами и предадимся бешенным страстям».    
Илья был вне себя от бешенства: «Вот, оказывается, каких подонков я у себя пригрел на груди. Ох, попадёте вы сюда, я с вас до скончания веков не слезу. Эх, выпить бы сейчас, да никак, и надо же, сколько бутылок стоит у меня в баре. Да эти сволочи ещё за мой французский коньяк принялись, пьют за удачу. Вот, ведь, проходимцы. Эх, вот и вспомнишь сейчас, зачем я своего друга Сергея тогда так по-свински кинул, может и жил бы он сейчас, и не пришлось бы мне жалеть о том, что всё нажитое пойдёт прахом».
Илья мучился в своих раздумьях, как вдруг вспомнил: «Да у меня же ещё дочка есть от первого брака, да и жена когда-то была, я же их лет двадцать не видел. Ушел я от них, когда проживал ещё в Челябинске. Надо вспомнить, и свой родной город».
Илья напрягся, и не сразу, но, всё-таки, оказался на квартире своей бывшей жены. К своему удовольствию, он застал их обеих. Бывшая жена что-то готовила на кухне, а дочка разучивала какой-то диалог.
Илья смотрел на них какое-то время, и ему стало казаться, что он пребывает в какой-то идиллии. Наконец у жены всё было готово, и она стала звать всех на кухню: «Эй, кто проголодался? Кушать подано».
Первой прибежала дочка: «Ой, мамочка, чем ты нас порадуешь? Я уже почти всё разучила. Завтра у меня ответственная репетиция, но я в ударе».
Мать указала ей на стул: «Ну, что Настенька, отведай моих биточков. А я пойду папу подтолкну».
С этими словами она поспешила в другую комнату и прильнула к мужчине, сосредоточенно сидящему у компьютера. Она его нежно обняла и шепнула на ушко: «Боренька, тебе ещё много работы? Отвлекись немного, а то всё остынет».
Мужчина немного встрепенулся: «Да, да, Светочка, я уже заканчиваю, под конец месяца работы всегда много, не успеваю. Сейчас ставлю точку и иду».   
Затем они вместе пошли на кухню. Глава семьи стал садиться за стол, потирая руки: «Что нам сегодня приготовила наша хозяюшка?»
Когда стали есть, мужчина спросил: «А где же наш Славик? Не пришел ещё со своего хоккея?»
Мама ответила: «Да у них идут усиленные тренировки, в эти выходные какая-то ответственная игра».
Но и дочка решила обозначить своё присутствие: «Папа, а у тебя будет времечко, меня послушать, я тоже хорошо подготовилась к репетиции»
Глава семьи улыбнулся и сказал: «Ну, как я могу не послушать свою красавицу. Это же для меня большая радость».
А в это время Илья пребывал в раздумьях: «Вот, ведь, осёл я какой. А могло всё это и мне принадлежать. Для дочки есть другой папа, да ещё вот братик появился. Как бы я хотел при жизни там оказаться. А как приятно, наверное, чувствовать такую неподдельную ласку, теперь уже прежней моей жены.  А теперь и жизнь моя, вся пошла насмарку».   
Как Илья сожалел: «Эх, и выпить-то ничего нельзя, мне, хоть бы на девок подсмотреть в бане. А нет, вспомнил, мы же как-то ходили к платным проституткам на хату. Там, наверняка, порево классное идёт. Сейчас, сейчас вспомню, где это было».
Илья напрягся, и, действительно, оказался на той квартире, где у них когда-то происходила гулянка. Там было несколько комнат, но девочек оказалось даже больше, чем апартаментов, они скучно сидели на кухне и ждали своих клиентов. Время было ещё не пиковое, но Илья решил пройтись по комнатам. Ему повезло, как раз в одной уже происходил бурный секс. Илья, с вожделением начал наблюдать. Ему это стало нравиться. В это время зашла ещё группа молодых людей. Наверное, они на работе отмечали какой-то праздник, а потом решили ещё по девочкам пройтись. Илья был безумно рад: «Да здесь всё, как на ладони, это получше, чем порнуха на видике. Да можно свободно из комнаты в комнату метаться, засматриваясь на самые ответственные моменты».
Вдоволь насмотревшись откровенных сцен, Илья отправился в потусторонний мир.

                НАЧАВШЕЕСЯ ПРОЗРЕНИЕ

 Оказавшись в доступной среде, Илья начал переваривать, увиденное на Земле. Только что-то не давало ему сосредоточиться. Сознание отказывалось приходить в нормальное состояние. Его начинало гнести какое-то половинчатое чувство, будто был у него какой-то позыв, но он проваливался куда-то вниз, но не находя там отзыва, возвращался назад, внося сумятицу в установившийся когда-то, ход мыслей. Илья попробовал вспомнить аутогенные тренировки, на которые он ходил когда-то, когда нужно было успокоиться. Такое с ним встречалось на Земле после срывов его неадекватного поведения. Илья старался вспоминать, как мантры, успокоительные предложения, которые ему давали психологи на платных семинарах. Однако сознание не желало успокаиваться, оно прыгало внутри его вверх и вниз, внося сумятицу в его мироощущении. Психологов он, по понятному положению, в помощь себе привлечь не мог, поэтому ему ничего не оставалось делать, как обратиться за помощью к родителям. Они поняли его призыв и оказались рядом.
Отец уже понял его смятение, но перед тем, как объяснять, попросил мать ненадолго их оставить.
Потом, немного улыбаясь, начал объяснять: «Что, ты так и не понял, почему у тебя такой развал на душе?»
Илья, слегка смущаясь, предположил: «Может, это от моих вчерашних переживаний, вчера я много чего поузнавал». 
Отец покачал головой и произнёс: «Это твоё греховное прошлое не хочет покидать тебя. Вот ты насмотрелся на Земле разных похотливых сцен, а выход-то должен быть. Такие картинки раньше мобилизовали у тебя необузданную страсть, и ты её мог реализовать с женщинами. Только раньше ты был един со своим физическим телом, и страсти эти выходили наружу. Теперь же, когда физического тела не стало, страсть у тебя осталась, а выхода для неё нет, вот, она и мечется в тебе, пока не ослабнет. Так что определённые возбуждающие вещи смотреть на Земле противопоказано».
У Ильи сразу появился встречный вопрос: «Ну, вот, когда вы наблюдали за мной во время моих земных похождений, вы что, испытывали тоже самое?»
Отец улыбнулся: «Есть разные способы наблюдения. Вот, если ты ассоциируешь себя с наблюдаемым явлением, то в тебе пробуждаются соответствующие инстинкты. А если ты просто занимаешь позицию наблюдателя, то ты, всего, лишь, получаешь информацию, и тогда с тобой ничего не происходит. Здесь мучаются поначалу, даже гурманы и сладкоежки. Увидев на Земле изысканную пищу, они долго не могут прийти в себя от полученных эмоций. Так что радости в этом никакой нет, если ты будешь смаковать то, что увидишь на Земле. А сейчас, тебе просто необходимо перетерпеть, пока у тебя эти чувства сами не рассосутся. Думай о прекрасном».
С этими словами отец удалился восвояси, убедившись, что Илья понял смысл происходящего. И Илья, конечно, понял, что те интересы, которые у него были на Земле, приобретают здесь противоположный смысл.
  «Так вот как выглядят наказания для грешников. Что же я на Земле об этом даже не задумывался? За что не возьмись, то получаю полное разочарование обо всех своих прежних удовольствиях. Как теперь приходится страдать, что не научился отличать, в своё время: что такое хорошо, и что такое плохо. Вернее, это всё я уже знал, но вот исполнять так как нужно, не желал. Да, всё это дурь нас испортила, которая пришла с Запада, будто бы человек может жить в радости, только обогатившись. Только здесь становиться понятно, что это полный бред. Ох, когда же пройдёт это дурацкое чувство. Ну, просто выматывает оно всего целиком».
А в душе у него происходили эти метания ещё долго, пока не явился к нему опять, его бывший друг Сергей.
Он ехидно посмотрел на Илью и иронично спросил: «Ну, как новичок чувствует себя в аду?»
Илья встрепенулся: «В каком аду? Мне родители сказали, что я в чистилище».
  «Ха, ха, ха! Да это они сказали, чтобы не расстраивать тебя. Да это совсем и неважно, как это называется. Главное, именно то, что ты сейчас испытываешь. Не райскую же благодать. Когда религиозные учения только составлялись, тогда трудно было людям объяснять разные сложности, поэтому было всё упрощено до минимума», - рассказывал Сергей, наблюдая за мучениями Ильи.
  «Ну, а как тогда люди могли знать, что твориться в загробной жизни?» - поинтересовался Илья.
  «Да просто на Земле были люди, да и сейчас, наверняка есть, которые умудряются проникать в загробный мир и общаться с мёртвыми», - с умным видом, пояснил Сергей.
  «Хорошо с тобой общаться», - произнёс Илья: «Побудь ещё немного со мной, да расскажи что-нибудь, мне так становиться немного легче».
Но Сергей улыбнулся и промолвил: «Эх, хотел я тебя здесь ещё потролить, да вижу, это немного не вовремя, пускай сначала помучаешься сам с собой. А то воспитательная работа пойдёт тебе не на пользу. Вот когда успокоишься, тогда и приду навестить».
После этих слов, Сергей сразу же удалился, не дав Илье даже рот раскрыть в мольбе о прощении. А в душе его продолжали метаться неуёмные мысли, которые мешали ему сосредоточиться.
Даже, когда он захотел побывать на своих похоронах, у него в душе продолжались эти метания. Да и собственные похороны ему не понравились, хотя бы потому, что на них присутствовали люди, на которых он смотреть уже не мог. Его бывший зам, и главный бухгалтер произносили какие-то речи, даже жена его, перед тем, как его тело опустили в могилу, произнесла что-то пафосное. Но, после того, что он о них узнал совсем недавно, это выглядело так цинично, что вызывало отвращение. Поэтому, он решил не ждать дальнейших стандартных мероприятий, и удалился от них, чтобы просто полетать над кладбищем. Так он оказался на окраине кладбища, где текла речка, и полетел вдоль её русла. Оказавшись вскоре вдали от города на природе, Илья почувствовал небольшое облегчение.
  «Боже мой, как здесь красиво! Что же я менял всё это на разные побрякушки и гулянки. Зато, вот теперь жалею до невозможности. Это и есть моё наказание».
Илья выбрал местечко, где остановиться. Там была небольшая полоска песчаного берега, она оканчивалась зарослями камыша с одной стороны, а с другой высокими кустами, подходящими к самой воде. На другом же берегу была опушка небольшой рощицы и громадный луг, уходящий куда-то далеко. Илья остановился и начал наблюдать за своими ощущениями.
  «Да, здесь красиво, но почему-то не чувствуется свежести реки, легкого ветерка, качающего верхушки камыша, не ощущается теплоты нагретого песка. Да и где же все ароматы этого чудного места? Ах, да, я же мёртвый, теперь мне остаётся только красота. Ну, и на этом спасибо».
Наблюдая за этим райским уголком, Илья увидел двух девчонок, совсем молоденьких, которые пришли покупаться этим вечером на речку. Они непринужденно щебетали, иногда разрываясь безудержным смехом. Затем, они разделись полностью и, с восторженными криками, побежали в речку. Там они стали брызгаться друг на друга, выражая при этом, неописуемую радость.
Илья недоумевал: «Вот, ведь, какие милые девчонки, совсем ещё юные, и как это всё вписывается в общую гармонию. Надо же, и никаких вожделенных чувств они во мне не пробуждают. Одна только красота!»
Так он отдыхал, стараясь вообще ни о чем не думать, а просто получал удовольствие. 
  «Нет, надо возвращаться назад. Чтобы ничего более не нарушило моего позитивного настроения».               
Так Илья оказался опять в пустоте, и с радостью для себя заметил: «Ура, страсти, бушевавшие во мне стали отходить. Вот что обозначало наставление отца, думать о прекрасном. Теперь надо просто отдохнуть, уж слишком много потрясений для моей души выпало за последние дни».
Но, конечно, в самый неподходящий момент, появился Сергей: «Ну, что, оклемался немного? Теперь послушай очередную порцию моего отношения к тебе. Как ты думаешь? Стоит тебе это послушать?»
Илья, как бы тяжело вздохнул и молвил: «Что ж, начинай, конечно, я этого заслуживаю».
Сергей этого даже не ожидал: «Что же такое с тобой произошло, что ты даже не пытаешься оправдываться?»
Илья покачал головой: «Твои оскорбления для меня сейчас, как безобидные снежки, кидаемые детьми». 
  «Да, неужели Господь тебя наказал так, что хвост ты свой сразу прищемил?» - удивился Сергей.
Илья закачал головой: «Ты можешь радоваться, но бизнес и имущество моё теперь разворовывают мои подчинённые. Моя похотливая жена решила скинуть все заботы на похороны моим заместителям, а они подсунули ей бумагу на право распоряжаться моими активами. Теперь она расслабляется с молодыми мальчиками, а весь мой бизнес уплывает в оффшоры».
  «Да, ладно. Неужели так быстро? А я ещё думал позабавиться над тобой. Ты знаешь, да я и приходил-то к тебе, чтобы ты побыстрее в тему вошел. Здесь очень полезно новичкам разные колкости говорить, чтобы они осознали быстрей все свои грехи. Если они начинают оправдываться или наоборот, говорить гадости в ответ, то нападки только усиливаются. Я, например, когда попал сюда, долго не мог понять, почему здесь на меня все набросились. А у тебя всё пришло, уж слишком быстро. Продолжай в том же духе, может, скоро на мой уровень попадёшь». 
  «Послушай, Сергей, ну ты приходи ко мне, просто поболтать, не держи на меня обиду», - взмолился Илья.
Сергей, как бы усмехнувшись, произнёс: «Посмотрим, надо подумать над этим предложением. А ты тут пока всё переваривай, да со смыслом».
И как облако, он растворился в пространстве. А Илья остался со своими мыслями в голове, анализируя всё происходящее. Когда поток мыслей начинал его переполнять, он просто начинал вспоминать тот райский уголок, в котором он оказался совсем недавно, и сразу успокаивался. В ходе своих мыслей он всё чаще задавал себе вопрос: «Почему я таким стал? Вроде был нормальным парнем. В детстве особо нетерпимым забиякой не считался, но умел постоять за себя. Все мы тогда шли в “светлое будущее коммунизма”, потом, как-то одновременно разочаровались в этой навязанной мечте. Почему-то, сразу все захотели оказаться в капитализме. А это ведь, только сейчас до меня доходит, на проверку он оказывается таким дерьмом. И откуда же всё это пошло? Да это же всё проклятые демокрады замутили людям голову. Эх, да что я пустился-то в политику, только этого здесь не хватало. Но, вот главный их предводитель, должен всё-таки ответить. Наверное, он там на самом низу сидит, в преисподней. А пойду-ка я, да выскажу ему, всё, что у меня накопилось, пусть знает цену своих стараний».   
С этими словами, Илья начал мысленно вспоминать бывшего президента. С его настроем, он начал отпускаться вниз по уровням, и всё больше стал ощущать значительные перемены в атмосфере. Сначала пространство вокруг его начало затуманиваться, души, летающие вокруг стали менее различимы, пока не превратились в тени, а потом совсем исчезли. Туман становился всё гуще, а потом просто начал темнеть, пока не превратился в кромешную мглу. Было бы ещё ничего, если бы дело обстояло только в прозрачности, но со спуском в нижние слои, происходило усиливающееся ощущение страха.
  Илья уже начал подумывать про себя: «А не вернуться ли мне назад, уж очень страшно становится. Хотя родители заверяли меня, что для меня здесь совсем безопасно, и в любую минуту можно вернуться назад».
Наконец, погружение остановилось, и до него донёсся голос: «Вы на очереди три миллиона восемьсот пятьдесят тысяч шестьсот тридцать девять. Можете ожидать на своём уровне, на подходе очереди придёт уведомление».
Илья, как бы почувствовал небольшое облегчение: «Ну, вот и хорошо, я даже получше придумаю, что сказать этому душегубу».
С этими словами Илья вернулся, и довольно-таки быстро, на свой заслуженный уровень. Только долго пребывать ему в раздумьях не пришлось. Вскоре к нему опять наведался его бывший друг Сергей.
Только начал он, уже без оскорблений: «Ну, как? Очищение уже началось? Много к тебе душ ещё наведалось?»
   «Я думаю, что среди мертвых больше нет. Как говориться, у меня ещё всё впереди», - так иронично пошутил Илья.      
  «Да, помню, что можешь ты шутить, даже в неприятных ситуациях. Что нового узнал? Врагов-то ещё не посещал?» - поинтересовался Сергей.
Но Илья, как бы вздыхая, пожаловался: «Да какие у меня враги, по сравнению с тем, что я натворил. Но главного врага всё-таки определил. Только к нему такая очередь, что даже не знаю, когда она подойдёт».
Сергей почти рассмеялся: «Ну, так ты захотел навестить главного демократа, вернее сказать дерьмокрада.
Я тоже к нему записывался, уже не помню, сколько там миллионов. Только я уже тогда подсчитал, что если каждый у него будет высказываться только по десять минут, то ждать придётся полторы сотни лет. Это без перерывов».
  «Да, трудно быть хреновым политиком», - согласился Илья.
Но Сергея эта тема задела за живое: «А что ты хочешь? Это сейчас они там, в Кремле думают, что хорошо спрятались. А здесь же всё, более чем демократично. По их вине прокатились эти волнения по всему Союзу, сколько было смертей от конфликтов, от бандитов, от самоубийств, да они даже виноваты в том, сколько детей не родилось по их вине. Потери страны обошлись даже больше, чем от Отечественной войны. А ведь ничего не надо было изобретать, вот, рядом Китай, у него даже хуже было экономическое положение, однако, сразу пошел в рост, вот уже и Америку догнал. И не было у него никаких конфликтов по национальному признаку, хотя национальностей у них десятка два. Нам простым людям все их объяснения о каких-то объективных причинах, до самой высокой колокольни. Если где-то погибает человек, ему наплевать до каких-то там высоких идей, придуманных кем-то, для себя. Это правильно, что здесь, в загробном мире, у каждого всегда есть право спросить с того, кто, по его мнению, оказался виновным в его гибели. Кто создал условия, при которых, это стало возможно. Сам понимаешь, ну, кого мне винить, что в ларьке мне продали палёную водку, от которой я отравился? Что, продавец виноват? Или тот, кто её сделал для своей выгоды? Нет, всё намного глубже. Ты ещё помнишь те времена, когда это было совершенно невозможно. Вот так, по цепочке, и приходишь к главному зачинщику развала страны. Для простого человека пофиг все их экономические теории. Если не можешь управлять страной, уходи, или хотя бы посмотри, что делается у ближайшего соседа. Нам остаётся только сделать вывод, - или, это заштатные полудурки управляли страной, или же преступники, которые намеренно создавали условия, как бы её побыстрее ограбить. И им было наплевать на нас с тобой, да и на население всей страны в целом. А здесь, сам понимаешь, всё по заслугам, - если душа считает, что это ты виноват, то она имеет на это полное право. Как он здесь будет объяснять свои экономические теории, когда их в загробном мире, и быть не может. Оказывается, что всегда на первом месте, и там, и здесь, всё-таки стоит, человеческая душа. Эх, самому жаль, что и я на Земле об этом не задумывался».   
Илья, воспринимал речь Сергея с нескрываемым интересом, и во всём соглашался с ним, а когда он закончил, произнёс: «Как тебя приятно слушать. Остается только ждать, когда ты мне простишь все свои обиды. Я не могу тебя просить, но всё же, имею надежду, что ты снова, когда-нибудь, захочешь подружиться со мной».
Сергей тоже расчувствовался, и произнёс, как бы с облегчением: «Да что там говорить. Я ещё помню нашу службу в Армии, когда тебе приходилось заступаться за меня. Вместе мы всегда были силой. Да и ни с кем я раньше так не откровенничал, как с тобой. Ну и за всё, я думаю, ты и так наказан. Ты знаешь, обиду тоже нельзя долго в себе хранить, она тоже не даёт спокойно существовать. Мне сейчас, даже вспомнились слова из нашей старой песни Высоцкого: “Я знаю, другие сведут с ними счёты, но, по облакам скользя, летят наши души, как два самолёта, ведь им, друг без друга нельзя”. Так что, если что не ясно, зови. Постараюсь помочь, если это в моих силах».
Илья прямо расцвел от такой перемены: «Эх, если бы мог, то обнял бы тебя от всей души. Слушай, да и окончание у этой песни, прямо, как про нас: “Хранить, это дело почётное тоже, удачу нести на крыле, таким, как при жизни мы были с Серёжей, и в воздухе, и на земле”. Как вспоминаю, после того, как я тебя кинул, то и друзей-то настоящих у меня больше не стало. Одолели меня, эти западные ценности. А теперь, видишь, как получилось. Да видно, на роду у нас написано, оставаться друзьями».
Сергей же невозмутимо промолвил: «Да ладно, проехали, не будем больше об этом. Полечу-ка я к себе, а ты поразмысли тут ещё. Пока».
Следующим действием для Ильи, было появление Андрея Петровича. Тот перед тем, как говорить, долго вглядывался, изучая настроение Ильи, потом осторожно начал спрашивать: «Ну, как тебе моё появление, радует?»
  «Да что я могу поделать? Теперь такая участь у меня, выслушивать всё, чего я заслуживаю. Говорите уж, не буду Вас перебивать», - обречённо произнёс Илья.
Андрей Петрович немного улыбнулся и произнёс: «Смотрю, идёшь ты на поправку. Моего бывшего начальника таким, раньше, я не мог даже представить. В этом я вполне даже удовлетворён. А вот насчёт моего вопроса, кем ты всё-таки себя считаешь, ты об этом подумал?»
  «Да я не только подумал, я уже это почувствовал, да даже слов таких нет, чтобы мне оправдать человеческую смерть. Только здесь это можно узнать до конца. Видишь, и за это, в том числе, наказал меня Господь, и нахожусь я перед тобой в низах, потому что заслужил. Да и оправданий у меня не может быть никаких, выходит, опустился я ниже нормальных человеческих достоинств», - с глубоким сожалением произнёс Илья.
Андрей Петрович поразмыслил ещё немного, и произнёс: «Что ж, меня вполне удовлетворили твои раскаяния, видно на верный путь ты встал. Быстро до тебя доходит суть вещей. Не будем мы больше с моей супругой донимать тебя упрёками, да и мне самому, это не очень нравится. Но здесь такие правила, что грешник должен сознавать всю степень своей вины, и эти упрёки ему идут только на пользу».   

                ВСЁ ГЛУБЖЕ ПО НАРАСТАЮЩЕЙ

 Через некоторое время к Илье наведались родители. И мать его, с радостью сообщила: «У нас радостная новость, мы с отцом поднялись на несколько уровней выше, ты даже не представляешь, на сколько так лучше».
У Ильи сразу появился вопрос: «И за какие такие заслуги?»
Мать, улыбаясь, начала ему пояснять: «Собственно мы ничего такого и не делали. Видишь ли, главные наши грехи были в том, что дали мы тебе плохое воспитание, вернее, не уделяли этому должного внимания. И пока ты не начал исправляться, эти грехи, так и висели на нас. Но, как видно, эти наши упущения теперь потеряли смысл. Теперь перед тобой не надо стоять и указывать на исправления. Ты теперь можешь самостоятельно идти вперёд».
  «А почему же не сразу к этому заветному светилу?» - поинтересовался Илья.
Мать продолжила: «Избавились мы только от крупных грехов. А на этом уровне пошло очищение от самых мелких грехов, которые мы и сами уже забыли. Они в памяти записаны, как в компьютере, там есть чёткое разделение, что идёт со знаком плюс, а что с минусом. Все наши прегрешения всплывают, как пузырьки воздуха в воде, и мы их сразу вспоминаем. И компенсировать их можно, только искренним покаянием, а судьёй является та самая атмосфера, в которой мы находимся. В результате, мы начинаем подниматься ещё выше, как бы освобождаясь от лишнего груза».   
Но, у Ильи сразу встал встречный вопрос: «Ну, если у меня сейчас стало так хорошо, то почему же я остался на месте?»
Тогда ему ответил уже отец: «Понимаешь, ты, немного не по возрасту ушел из жизни. Большинство людей, обиженных тобой, ещё здравствуют. Так что ты не сможешь подниматься, пока не осознаешь всех своих грехов».
  «Так что, мне ещё надо ждать, пока не помрут все, обиженные мною? Это несправедливо», - возмутился Илья.
Но отец его сразу одёрнул: «Перво-наперво, ты должен усвоить, что здесь, да и на Земле, справедливо всё. Пока ты будешь, хоть чем-то возмущаться, продвижение твоё будет стоять на месте. Самая ценная черта в человеке, это смирение. Ты же видишь, как поменялось к тебе отношение у всех, тобою обиженных, людей, когда ты принял на себя все их обвинения. Точно так же ты должен принимать и законы, существующие здесь, иначе ты, так и будешь подвергаться новым испытаниям. Видишь ли, здесь не всё так просто, одного желания покаяться очень мало, надо ещё, чтобы поняли это, и приняли твои раскаяния, те, которых ты унизил или оскорбил. А любые твои умозаключения о несправедливости, только усугубляют твое положение. Справедливость здесь не устанавливается по чьей-то просьбе или пожеланию, она здесь просто такая, какая есть, и её надо принимать беспрекословно. В этом и есть сущность смирения, которое является наивысшим божественным качеством, которым должен обладать человек». 
Илья, как бы, пожал плечами: «Что ж, придётся привыкать и к этому».
Мать его поддержала: «Так, вот, мой мальчик, остаётся тебе только привыкать. Сколько у тебя уйдёт на это времени, зависит от тебя. А мы пока мешать тебе не будем».
После этих слов родители удалились восвояси. А для Ильи стал новый повод поразмыслить обо всём, что он услышал за последнее время. Так он зависал в пространстве и всё пытался сложить в уме все наставления своих родителей. Ещё ему хотелось найти какую-то логику этого, вынужденного, его состояния. И постепенно, всё вставало на свои места. В конце концов, он пришел к выводу: «И не так уж плохо всё обернулось сейчас для меня. Да и денег моих прошлых, совсем не жалко сейчас, от них мне были только расстройства. Всё равно их с собой не возьмёшь. Может, у жены с сыном лучше жизнь сложиться на одну зарплату. И не придётся так мучиться, как мне сейчас. Так, что складывается всё так, как и должно было случиться».
Прибытие Сергея прервало ход рассуждений Ильи. Тот ему подмигнул и начал разговор: «Вот ведь как получается, там у меня, конечно, получше обстановка, да и поболтать есть с кем, только всё равно тянет к тебе пообщаться. До сих пор не могу понять, почему у тебя так всё быстро срослось?»
  «А чего тут понимать? Родители у меня очень продвинутые, вот своего сыночка по блату и пропихнули», - пошутил Илья.       
Сергей согласился: «Хорошие родители, это большое дело. Я вот пришел спросить, не появилось ли у тебя каких вопросов?»
Илья согласился: «Вопросы, конечно, есть всегда. Расскажи мне, как тут продвигаться побыстрее надо. Меня, вот, родители молиться учат, только я ещё не созрел. Может, есть другой, какой путь?»
Сергей закачал головой: «Да, для молитвы надо созреть. Я вот, когда совсем одиноко становиться, в храм летаю. Службу послушать, да проповеди, и, ты знаешь, помогает. А когда службы нет, то просто на молящихся смотрю, а потом за ними повторяю. Есть в этом успокоение души. У меня же родители простые рабочие, всю жизнь на фабрике проработали. Когда фабрику разогнали, отец пить начал, а мать никогда слова ему поперёк не ставила. Только отец помер, уже после меня, а мать ещё до сих пор жива. Чему я могу от отца научиться? Его самого ещё приходиться учить».
  «Ну, а как ты с другими здесь общаешься? Как ты друзей-то находишь?» - поинтересовался Илья.
  «Вот, есть тут один, примерно одного возраста погибели, но вот мается в этом чистилище ещё с начала прошлого века. Он погиб в Гражданскую войну, а воевал на стороне корниловцев. Много человеческих жизней на его совести, но вот движется как-то вверх. Уже на моём уровне, вот он, молитв разных знает великое множество».
  «И что он интересное рассказывает про те времена?» - полюбопытствовал Илья. 
  «Да что он может рассказать? Тогда считал, что воюет за правое дело, а сейчас считает, что ни одна братоубийственная война ничем не может быть оправдана. Да у них точно такой же спрос на своих предводителей, как с одной, так и с другой стороны. За сто лет, очереди своей, он всё-таки дождался к своим вождям, только от них осталось лишь жалкое ничтожество, так он даже от претензий своих отказался. Ему было достаточно просто посмотреть на их заслуженный итог».
Илья согласился с другом: «Вот и наши прежние вожди, всё пытались свою вину свалить на кого-то ещё. И что нам до этих оправданий.  Но только у руля тогда, мы видели только их. Вот и отвечай тогда, почему ты не предотвратил массовой гибели людей. Погибшим, всё же интересны только причины именно их гибели, и конкретно от тех, кто должен был гарантировать им право на жизнь. Здесь всё справедливо, и только так, можно удовлетворить интересы каждого».
  «Да, что там говорить, мы уже мыслим по законам нашего теперешнего мира, однако я тебе приведу один парадоксальный пример, о продвижении вверх по нашему загробному миру. Тот же корниловец мне рассказал такой случай. Вот он большой грешник, на его совести много загубленных жизней, однако он опередил одного писателя в движении наверх. Этот писатель изначально находился на более высоком уровне потустороннего мира, потому что не повинен, ни в каких смертях. Просто, он писал похабные и богохульные рассказики, анекдоты и песенки. А на поверку выходило, что он отравляет души молодых людей. Так этот корниловец прошел через его уровень и пошел дальше, а писатель этот, так и остался на своём месте. И корниловец этот объясняет такое положение вещей тем, что злодеяния Гражданской войны перестают быть актуальными и начинают забываться, даже загубленные им души, со временем, прощают все обиды. А вот богохульные пасквили этого писателя продолжают существовать и отравлять людям их сознание, находясь в существующей жизни на Земле. Вот такие ценности и приоритеты существуют в загробном мире».
Илья даже удивился: «Вот, оказывается, как здесь всё запутано. Вроде логично, но странно всё-таки сравнивать убийцу и писателя, не осознать всё это, моему рассудку. Хотя, что переживать, времени у меня, ещё, очень даже, предостаточно».
Потом Илья ещё вспомнил, что хотел спросить: «Слушай, Сергей, мне вот интересно, чем лучше у тебя на твоём уровне, по сравнению с тем, что находится у меня здесь?»
Сергей, по-свойски улыбнулся, и ответил: «Ха, даже не знаю что ответить, достопримечательностей у меня нет, как и здесь, но отличия, конечно, есть. У меня, например, очертания людей, как бы чётче, да и духовная атмосфера немного почище. Но самое главное, это то свечение, которое ты видишь. Оно у меня на много привлекательней и больше манит к себе, хотя словами, я это точно не могу объяснить. Да ты и сам постарайся сравнить свой круг, опустившись пониже, это объяснение само придёт».   
   «Спасибо, наверно, так и сделаю», - ответил Илья, хотя у самого, опускаться вниз, такого желания не было совсем, особенно, когда он вспомнил свой последний визит к бывшему президенту.
   «Ну, да ладно, засиделся я здесь у тебя, полечу. А ты пока поразмысли», - промолвил Сергей и улетел восвояси.
Так Илья остался с собственными мыслями в голове, однако, его посетило странное чувство, будто кто-то вспоминает его на Земле. Он прислушался к своим ощущениям, и под ним, как бы рассеялись облака, а там он увидел свою бывшую жену и дочь. Илья неимоверными усилиями начал вспоминать их образы и скоро очутился на Земле. Там он увидел их обеих, стоящих в каком-то храме и ставящих ему свечку.
Дочка спрашивала маму: «А чего нам так поздно сообщили о смерти отца?»
Мать пожимала плечами: «Понимаешь, не было у нас с ним долго связи, да и общих знакомых не осталось. Наверное, долго искали адрес».
Дочка уныло промолвила: «Знаешь, мама, я всё собиралась к нему съездить, просто посмотреть на него, но почему-то времени всегда не хватало. А теперь даже не знаю, как он в последнее время выглядел. Хоть он совсем и не интересовался моей жизнью, но я, всё же, немного чувствую свою вину, что мы не успели увидеться. Может, наша встреча и изменила бы его судьбу. А теперь, что? Остаётся только сожалеть об этом. Всё-таки, без него, и я бы не появилась на свет».   
А Илья, наблюдавший этот разговор, очень сожалел: «Это я, недоумок, за такое время не мог выбраться к дочери. Может, мне как раз не хватало той положительной энергии, которая исходит от неё. Да, это тот случай, когда родители должны учиться у детей, но разве тогда я мог, это понять. Когда в голове одни деньги, тогда здравый рассудок, где-то теряется. Но одна хоть радость, что есть на Земле ещё те, кто искренне жалеет о его кончине. А поэтому, есть и утешение, что не совсем бездарно просуществовал я на Земле, в отведённый, для меня срок».
В таких раздумьях он вернулся на свой уровень, пытаясь успокоиться. Когда избыток чувств немного успокоился, Илья решил попутешествовать по своему пространству.
Но в это время, перед ним кто-то остановился, посмотрел на него и спросил: «Новичок? Не хочешь поболтать?»
Илья пожал плечами: «Да, в общем-то, заботами не обременён. Можно и поболтать. Меня Ильёй зовут».
Незнакомец представился: «А меня можно просто Костя. За что ты здесь застрял?»
Илья помялся немного, но понимая, что хитрить здесь невозможно, признался: «Да всё из-за денег, будь они неладны, и друзей потерял, и родных, и человек из-за меня погиб, опять же, по моим корыстным интересам».
Костя понимающе закивал: «Хотя, я с деньгами имел отношения, только получая зарплату, но человек из-за меня, тоже погиб. Был у меня грех, завидовал я многим людям, и как бы в отместку, стравливал их между собой. В общем-то, ничего особенного, я же правду о них говорил, ну, может, немного приукрашивал. Только правда эта, для некоторых боком оказывалась. Кого-то начальству заложу, а кого-то, между собой стравлю. И почему-то мне казалось, что я борец за справедливость, но только потаённой у меня была, эта правда, так сказать, не для всех. Что греха таить, да и выгоду я от своих разоблачений получал от начальства в виде незначительных поощрений, только мне это тогда казалось, заслуженной наградой. Вот только промашка у меня один раз получилась. Увидел я раз, что к соседке мужик какой-то вечером заходит, а муж-то у неё дальнобойщик, в рейсе тогда был. Так, по приезду мужа, я ему, за стаканчиком, всё и рассказал. Да, только сосед мой, спьяну, и порешил свою супругу, прямо насмерть. А как потом оказалось, что это брат к ней заезжал проездом, от матери гостинцев завёз. А я-то что? Сказал, что видел. Ну, мнение своё высказал. Это я здесь только понял, что все мои старания, грехом считаются. Так потом и сам под раздачу попал, - вышел из дома, а по мне сосулька с крыши, прямо в голову. Там это, как бы случайность, говорили. А здесь считается, что это всё закономерно. В общем-то, и я уже свыкся с мыслью, что всё здесь происходит не случайно».
Для Ильи его откровения были неприятны, да и Костя это понял, поэтому решил закончить свой разговор: «Эх, что уж тут говорить, вижу не очень приятно тебе меня слушать, да и мне самому тоже. Но только от этого никуда не деться, говорят, что всё это, мне только на пользу. Давай, бывай, полечу я ещё куда-нибудь».
Когда он исчез, у Ильи остался неприятный осадок. Этим он решил поделиться с родителями.
Когда они появились, Илья начал жаловаться: «Вот, сейчас общался с одним духом, ну такой низостью от него разит, просто жуть. А ведь он приравнен ко мне по статусу. Неужели, я с такими стукачами на одной доске?»
Отец утвердительно покачал головой: «Так ты же был начальником, что не помнишь, как ты сам поощрял доносы на твоей работе. А теперь пытаешься кого-то за это осудить».
Илья попробовал возразить: «Да, от этого стукача за версту разит тупостью. Если я это, хоть и видел на своей работе, то относился к этому, как к ревности одних к другим. А у этого парня донос был, как бы смыслом жизни. А теперь выходит, мы с ним, как бы, одного поля ягода».
Теперь уже мать стала объяснять ему: «Вот и подошли мы к одному важному моменту. Здесь нельзя делить людей на более правильных и менее достойных. В чистилище такие рассуждения тормозят продвижению вверх. Представь, мы бы к тебе относились, как к отсталому в развитии и недостойному нашего внимания. И мыкался ты бы тогда, со своими проблемами, набивая шишки на каждом препятствии. Вот и условия здесь поставлены таким образом, чтобы исправлять все наши предвзятые суждения. Если тебе здесь не нравится окружение, то это означает непринятие того наказания, которого ты заслуживаешь, значит смирения от тебя ждать не приходится. А смирение, это, как раз, самый главный пропуск для продвижения на всех этапах твоего становления. Пойми нас, пожалуйста, что это очень мало, когда ты просто каешься в совершенных грехах. Надо ещё уметь принимать грехи твоего окружения, помогая при этом душам, которые не могут сами разобраться в ситуации. Для Всевышнего, все мы, его дети, а какому родителю будет приятно видеть, что между детьми имеется какая-то неприязнь. Так, что всё своё высокомерие выкини вообще из своей души».
Когда родители удалились, Илья подумал про себя: «Ну, для меня, это ещё очень тяжело, принимать, как своих, абсолютно всех обитателей моего нынешнего окружения. Однако, никуда не деться, родители просто так, говорить не будут».
Стараясь избавиться от неприятных мыслей, для последующего знакомства Илья выбрал мужчину с приятной внешностью, улыбчивого, и, как ему показалось, компанейского. Илья тоже улыбнулся ему, предложив знакомство: «Привет! Ты не против поболтать о том, о сём?»
Мужчина был примерно одного возраста с Ильёй, он ответил ему одобрительной улыбкой и согласился: «А почему бы нет? Меня зовут Вадиком, я здесь за мошенничество. Совершенно не ожидал, что даже на том свете придётся тянуть срок. Вот только непонятно пока, во сколько лет всё это выльется».
Илья, конечно, не ожидал, что в этом улыбчивом парне уголовное прошлое, но не стал разочаровываться и ответил ему: «Мои же заслуги не очень впечатляющие, так, всё косвенные жертвы, но вот характер у меня отвратительный, много людей из-за этого пострадало».
Вадик опять улыбнулся и ответил: «Смотрю, удивлён ты, немного. А улыбчивость моя, это профессиональная привычка, так легко было входить в доверие людей. Я быстро располагал к себе клиентов, затем, также быстро и облапошивал. А самая моя главная ценность была, это ловкость рук. Начинал я у «Альбатроса», магазин такой для моряков был, там у них «боны» скупались, а затем на них можно было в магазине этом купить импортные шмотки. Я когда торговался с моряками, ловко подменял их на фальшивые. Когда местная мафия меня оттуда погнала, я перебрался на автомобильный рынок, а там местные авторитеты меня приняли. Уж очень ловко у меня удавалось “куклы” лохам впаривать. Когда бандитские группировки начали там передел зон влияния, пришлось и оттуда ноги уносить. Когда разрешили обмен валюты, пришлось поработать и на этом поприще, пока менты не прижали. Потом началась мода на напёрсточников, я и там преуспел. Затем разные лохотронные лотереи дали волю импровизациям. А вот в начале двухтысячных годов моя специальность потребовалась серьёзным ворам, чтобы кидать наивных предпринимателей. Однако промашка вышла, одного предпринимателя крышевала более серьёзная группировка. Они вышли на нас, да порешили всех разом, ну и меня в том числе. Хотя я, как-то боком к этой банде относился, но разбираться не стали. Вот и оказался я здесь, но моя поляна выше оказалась, чем у тех отморозков, которые меня использовали. А вот сроки здесь дают, как я теперь понимаю, даже посуровей, чем при советской власти. А самое главное, здесь никто не знает, когда помрут все те, кто был мною обижен, чтобы спросить с меня по старым долгам». 
Илья покачал головой и ответил: «Ты знаешь, Вадик, нет у меня к тебе никакого сочувствия, и совсем не потому, что я один раз попался на этих напёрстках, а просто не вижу в тебе какой-то целостной личности. Ну, набрал ты на фокусах своих какой-то капитал, так пусти его в дело. Остепениться тебе когда-то было надо. Неужели тебе тогда было непонятно, что это дорога в никуда?»
Улыбка у Вадика сразу прошла: «Эх, хорошо рассуждать задними мыслями. Сейчас я это понимаю. Но тогда, эта лёгкая беззаботная жизнь просто затягивала. Всё доставалось, как бы играючи. Как приходило, так и уходило. Зачем что-то менять? Но видно, превысил я свой лимит обмана граждан, не мог остановиться, вот и оказался здесь, как мне теперь кажется, справедливо».
Ничего не ответил ему Илья, они поняли друг друга и разбежались по разным направлениям. Илье почему-то даже не хотелось обсуждать эту встречу с кем-либо, да и с самим собой. Ему надо было переключиться на что-нибудь иное. Как раз, на пути ему попалась фигура, когда-то привлекательной, девушки.
Илья остановил на ней внимание, улыбнулся и спросил: «Даже не ожидал, что окажусь здесь в компании такой очаровательной девушки».
Она тоже улыбнулась и ответила: «Боюсь, разочарую тебя, если узнаешь меня поближе».
Илья не смутился и возразил: «Вообще-то, я привык девушкам всё прощать, тем более, что здесь это, даже полезно».
Она снова улыбнулась и сказала: «Что ж, меня зовут Рита, а на Земле меня звали Марго».
  «А меня зовут Ильёй. Я здесь за разные грехи, но вся суть в моём самолюбии, и страсти к деньгам, ну и к девушкам, разумеется», - как бы, шутя, представился Илья.   
Рита ещё раз улыбнулась и ответила: «Ну, если так, то ты, мой клиент. Я какое-то время была путаной, хотя, чего там маскироваться, проституткой я была обыкновенной. Потом надоело мне это занятие, захотелось больше денег иметь, да побыстрее. Стала я обкрадывать своих клиентов, а когда попалась, то по голове мне настучали тогда очень больно. Вот я и решила перейти на клофелин. Умнее немного стала, места начала почаще менять, даже по разным городам разъезжать. Деньжат подкопила, думала уже завязывать, да мужика порядочного начала подыскивать, семью хотелось завести. Однако, промашка вышла, не выдержал один клиент клофелина, сердце у него слабое оказалось. А я и знать не знала, так, очередной проходящий субъект. Однако, родственники у него богатые оказались, частного детектива наняли. Вот они, вместе с полицией, начали охоту на меня. Детектив этот проворней оказался, первым вышел на меня, а родственнички эти меня тогда просто бандюганам заказали. Повесили они меня на собственных чулках, а обставили это, как самоубийство. Да и деньги мои все накопленные, остались в земле зарыты, да так прахом и пошли, впрочем, как и я сама. Полиция, когда нашла меня, разбираться не стала. Помню, опер один сказал своим сослуживцам: «Ну, и поделом ей, как жила, так и кончила». 
Илья, даже немного посочувствовал девушке: «Конечно, раньше, я был бы очень возмущен такими поступками со стороны женщин, а вот сейчас, даже стало немного жаль тебя. Наверное, я начинаю преображаться. Глядя на наши исковерканные судьбы, многое начинает открываться о чем раньше не мог и догадываться».
На этот раз Илье захотелось погулять в раздумьях, вдали от всех существ, обитающих в этот мире, и как бы, по его желанию, призраки куда-то исчезли. Илья чувствовал только ощущение полёта в гнетущей бесконечности. Состояние это было не совсем комфортным, но давало возможность собраться со своими мыслями. Это состояние внезапно прервалось каким-то определённым сигналом, и звучало, как приходом сообщения на мобильный телефон, к которому он привык. Только никаких кнопок нажимать не пришлось, достаточно было только настроиться на приём сообщения. Оно гласило: «Поступила в наш мир новая душа четырьмя уровнями ниже. Она повинна в унижении тебя тремя годами ранее в автомобильном инциденте на кольцевой автодороге в Петербурге. По подходу вашей очереди поступит отдельный сигнал».
Илья сразу вспомнил этот случай. Тогда он ехал на своей машине на деловую встречу и очень торопился. Неожиданно, откуда-то справа от него выскочил, обгонявший его «Мерседес», и, перестраиваясь в его ряд, задел его правое крыло. Когда обе машины прижались к обочине, Илья вышел из машины и посмотрел повреждение. Правое крыло было слегка помято, и треснула правая фара.
 Из машины нарушителей вышли трое джигитов и набросились на него с упрёками: «Мы все видели, как ты неправильно перестраивался и помял нам левое крыло. Ты должен нам сто тысяч», - орали они неистово.
Илья видя, что это люди неадекватные, спокойно ответил: «Так давайте вызовем полицию, и она всё решит».
  «Да, что нам полиция, что ты можешь сказать против трёх свидетелей!» - опять заорали они.
  «Я ничего не скажу, а вот мой регистратор скажет», - парировал Илья.
Джигиты поняли, что все их аргументы рассыпались одним разом, и перешли на другую тактику. Два человека с разных сторон подошли к Илье и приставили к его боку пистолет. А третий сорвал из машины регистратор. После один, что был с пистолетом, приказал Илье отвернуться, сказав при этом: «Ладно, на первый раз мы тебя прощаем, но если заявишь ментам, найдём по номеру машины и пристрелим».
После сели в свою машину и стремительно укатили. Илья даже не успел запомнить их номер машины. Раздосадованный, он тогда не стал поднимать шум. Повреждение его машины не стоило тогда всех забот, тем более не было времени для дальнейшего расследования этого инцидента. Поэтому, он плюнул на всё и постарался скорее забыть. Хотя, чувство обиды долго не давало ему успокоиться.
  Испытывая интерес к новому повороту событий, Илья устремился к объекту своего внимания, не дожидаясь, когда подойдёт его очередь, чтобы послушать, что происходит с его бывшим обидчиком в данный момент.
  Опустившись на несколько уровней ниже, Илья увидел такую картину.
  Вновь прибывшим оказался тот парень, который приставлял к его боку пистолет. Ему было около тридцати лет. Как оказалось, он только что был застрелен оперативниками спецназа в одном южном поселении. Он был членом одной экстремистской организации. Они убивали всех неугодных в своей округе и совершали теракты в крупных городах. Поэтому своей очереди рядом с Ильёй ожидали десятки невинных жертв.
Рядом с парнем стояли его дед и бабушка. Вероятно, родители того парня были ещё живы.
Они отчитывали его, как неразумное дитя: «Да как ты мог опозорить весь наш род. Как твои родители будут смотреть в глаза своим соседям».
Парень оправдывался: «Но меня учили мои наставники, что мы воюем за правое дело. Они грамотные, цивилизованные мусульмане».
  «Твоими наставниками были настоящие шайтаны, прикрывающиеся нашей религией. Настоящие джигиты всегда воюют с открытым лицом, а не как подлые шакалы, прячась в кустах и стреляя из-за угла», - настаивал дед.
   «Но, ведь в открытом бою наши силы не равны. Это было бы явное поражение», - лепетал парень.
Но дед был непреклонен: «Жили мы десятки лет под прикрытием большой страны, только развивались, и не было у нас раздоров. Воевали мы бок о бок, вместе с великой страной против любых врагов, и нельзя было нас победить. И лицо наше всегда было открыто, нам нечего было стыдиться. Нет, пришли шайтаны и начали сеять вражду, а вы, как стадо баранов, развесили уши и пошли на убой, причем, с большим позором. А мне ещё мои деды рассказывали, как раньше донимали наши народы огромные орды из разных, как ты говоришь, «развитых» мусульманских стран. И шли они не с просвещением для нас, а военными походами, чтобы покорить наши вольные народы. И только поддержка великого северного соседа спасла нас от истребления. Десятилетиями мы жили мирно. Теперь, эти «цивилизованные» мусульмане решили взять нас изнутри, через веру решили посеять раздор. Только вера у них от шайтана, и твоим неокрепшим умом трудно это понять. Что это за вера такая, если она разрушает соседские традиции и сеет смерть, даже между соплеменниками».   
Парень опять возражал: «Да какие же это соседи, ведь они другой веры, творят непристойности, разносят срам на все стороны, богохульствуют. Недостойны они жизни на Земле».
В разговор вступила его бабушка: «Ах, внучек, задурманили твою голову подлые шайтаны. Мы здесь находимся уже давно, и понимаем нашу веру даже лучше, чем живущие на Земле. Всевышний, по-нашему Аллах, действительно, един для всех людей. И неважно, как его люди называют. Он раздал религии всем людям по их восприятию, но только для того, чтобы они улучшали жизнь вокруг себя. Он создал правила, по которым люди должны жить, а также придумал наказания для тех, кто эти правила нарушает. Ты знаешь, Аллах всемогущ, и только он может наказывать провинившихся. Ты же взял на себя права, которые должен осуществлять только Аллах».   
Парень возмутился: «Но нас наставляли люди, прошедшие обучение в мусульманских странах, в самых престижных заведениях. Разве могли они нас обманывать?».
Дед его тут же спросил: «Убийство уважаемого муллы в твоём поселении, этому тебя научили люди, учившиеся в престижных мусульманских заведениях? Какие он творил непристойности? Чем он богохульствовал?»
Парень немного осёкся, и решил схитрить: «Люди говорили, что это неверные его убили».
Но дед его сразу перебил: «Ох, горе мне, великий Аллах, мой внук лжёт, даже ещё на божьем суде. Запомни, нечестивец, в загробном мире мы слушаем мысли, а не слова. И никогда, и никому здесь ещё не удавалось обмануть кого-либо. Ты думаешь, что с небес, я не наблюдал за твоими действиями на Земле?»
  Парень понял, что влип, но продолжал оправдываться: «Этот мулла отошел от веры. Он учил прихожан мириться с вероотступниками. Да ещё на территории Кавказа было много случаев убийств неверными служителей Аллаха ».
  Бабушка покачала головой: «Да, ловко научили эти шайтаны тебя изворачиваться, только здесь каждый отвечает только за свои поступки. И что же твои “просвещенные” учителя не вступили в диалог с нашим муллой? В споре рождается истина. Вот и доказали бы они людям, чья правда сильней. Да у них видно не нашлось убедительных речей в споре с грамотным муллой. Предпочли подлое убийство, шакалы эти безродные».
  «Мы боремся за единый халифат, чтобы жили в нем люди по мусульманским законам, и наша правда победит», - уже выкрикивая, возражал парень.
  Дед, с огорчением, ему ответил: «А на Земле единый халифат уже существует. Это сообщество людей, преданных мусульманской вере. У этого халифата не существует границ, в него входят по убеждению, а не из страха. Двери его всегда открыты и для соседей, ты же стремишься закрыть эти двери. Да и весь загробный мир, это тоже один большой халифат, и каждый находится в нём на своём месте, кто чего заслужил, тот, то и получает. Только убитый вами мулла находится там вверху, рядом с этим прекрасным свечением. А тебя за его убийство, поместили в выгребную яму».
  Парень возмутился: «Как? А что, я не попаду после встречи с вами в райские сады со сказочными красавицами? Я же отдал жизнь за веру».   
  Бабушка опять покачала головой: «Эх, внучок, как же тебя облапошили эти шайтаны. Вот эти призраки, летающие вокруг нас, это души убитых вами невинных жертв, и среди них много правоверных мусульман. И тебе предстоит со всеми ими общаться. Они намного выше тебя, и тебе они недоступны. А вот их претензии тебе выслушивать придётся ещё долго, и ничего ты с ними поделать не сможешь. Здесь есть и дети, и девушки, только вряд ли будут они с тобой приветливы. А избавиться ты от них сможешь, только когда искренне покаешься перед каждым, невинно убитым человеком. Это и есть твои райские сады».
  «Нет, никогда я не буду просить прощения у иноверцев, за свои грехи они недостойны жизни», - уже закричал в ответ этот парень.
  Дед ему ответил: «Аллах един для всех живущих на Земле и на небесах. И все люди, - его дети. Ты что, сомневаешься в том устройстве мира, который он создал? Религии он раздавал по пониманию. Название религий не имеет никакого значения. Не может какая-то религия быть лучше другой. Разные религии, это разные лодки, которые несут людей к единой цели. Замысел Всевышнего, это мир для людей и развитие их сознания. Спорьте, доказывайте, устанавливайте истину. Ну, а если вы берёте в руки оружие и насилием пытаетесь установить свою правду, значит ваша правда слабенькая, нежизненная, и долго существовать она не может. Потому что в правду можно только поверить, а силой можно творить только насилие, которое к добру никогда не приводило».
Такое объяснение ещё больше вывело этого парня из себя: «Ты сам дед, неверный, если говоришь такую ересь, Аллах всё слышит и накажет тебя!»
  Дед ему ответил: «В отличие от тебя, Аллах мне виден с более близкого расстояния. Там же я вижу и своих соседей. Иногда, я общаюсь со своими бывшими фронтовиками нашего северного соседа, которых я давно считаю братьями. И они тоже движутся ко Всевышнему, и находятся куда выше тебя. Раньше, их правители религию считали пережитком прошлого, и долгое время она преследовалась. Но из души религия ни у кого никогда не уходила. У кого-то она спала, у кого-то пряталась, а когда сложились условия, то всплыла наружу. А потом повела к единой цели наравне с нашей и другими праведными религиями». 
  «Нет, вы с бабушкой умерли уже давно,  и не знаете, что происходит на Земле, там полный хаос. А мы призваны противостоять этому хаосу. Наше дело правое», - уже истерично кричал парень.
  Дед покачал головой: «Что ж, на первый раз, не получился у нас с тобой разговор. Оставайся с тем, чего заслужил. Однако, мы не покидаем тебя совсем. Знай, хоть мы и находимся выше к Аллаху, но всегда готовы подсказать тебе что-то непонятное. Однако, сейчас мы видим, что не созрел ты пока для понимания произошедшего. Помни, мы будем молиться за тебя. И знай, Аллах всегда принимает покаявшегося».
  С этими словами они стали подниматься на высшие уровни, а их внук стал предпринимать безуспешные попытки устремиться ввысь, но ничего у него из этого не получалось. От безысходности, он начал метаться, как загнанный зверь, не веря тому, что происходило вокруг его. А к нему уже спускался, убитый ими, мулла.
  Илье стало интересно, что этому парню скажет мулла, и он решил подождать ещё рядом с собравшимися вокруг этого парня жертвами.
  Мулла не стал сразу же укорять этого парня, а только смотрел, как мечется он в своей безысходности. Парня спокойный взгляд муллы начал раздражать, и он решил сам на него наброситься: «Что ты смотришь на меня, как на жертву? Я погиб во имя Аллаха. А вы здесь вероотступники. Аллах услышит меня и заберёт к себе. Здесь ваше место и не пытайтесь меня причислить к своей компании».
  Мулла улыбнулся и ответил: «Тебя же, Махмуд, никто не держит. Аллах там, наверху, иди же к нему».
  Парень изо всех сил попытался подняться, и опять у него ничего не получилось. Он ещё пытался дерзить: «Это вы околдовали меня, но моё время ещё придёт».
  Мулла покачал головой: «Если ты чего-нибудь помнишь из религии, то ты должен знать, что после смерти у всех людей только два пути: или вверх, или вниз. И никакое колдовство здесь невозможно, каждый получает по своим заслугам. Ведь Аллах всемогущ и справедлив. Хотя бы в этом ты не должен сомневаться».
  Парень попытался было тоже ответить, только слов у него никаких не нашлось. И он, пытаясь изобразить какую-то улыбку, только закачал головой.
 Мулла спокойно продолжил: «Я по статусу своему призван наставлять людей, а не обвинять их. Поэтому не буду я говорить тебе обвинительных речей, а постараюсь прояснить твоё сознание. А чтобы тебе было понятно, сделаю тебе небольшой подарок. Я, как служитель веры, могу взять на время часть твоих грехов, чтобы ты смог немного подняться и приблизиться к нашему светилу, чтобы убедиться, что там наверху, куда приятнее находиться, чем здесь у тебя».
  С этими словами он сблизился с Махмудом, и они поплыли вверх. И всем окружающим их было видно, как преображаются глаза Махмуда, как он расплывается в своей улыбке. Но вскоре сил у муллы не хватило, чтобы поддерживать парня, и он его отпустил. И всем окружающим было видно, как меняется выражение лица Махмуда от счастливого до безнадёжного, пока он летел вниз, лишившись поддержки муллы.
  Когда Махмуд оказался на своём уровне, он уже ничего не мог говорить, потому что ему просто нечего было сказать. Мулла вернулся к нему и продолжил: «Видишь, я ничего не говорил тебе, но ты всё понял сам, где ты оказался. А поднялся ты всего на два уровня выше. У меня просто не хватило сил нести твои грехи, которые тянут тебя на то место, которое ты заслуживаешь».
  У парня хватало сил только кивать головой в знак согласия, больше противостоять мулле он уже не мог.
  А мулла продолжал: «Первую задачу к твоему преображению я выполнил. Теперь ты знаешь, чего ты заслуживаешь, и это уже хорошо. На первый раз с тебя хватит, слушай своего деда и бабушку, они тебя научат только хорошему».
  Махмуд мог в ответ только обречённо кивать головой.
  Но мулла ещё продолжил: «Я священнослужитель, и могу только наставлять, а вот от жертв твоих тебе придётся выслушивать нелицеприятные откровения. Подумай, что ты скажешь трёхлетней девочке из дагестанского селения, которая ехала со своей мамой в автобусе, который вы взорвали. Она ещё только научилась говорить, но тебя обязательно спросит: “Дядя, а зачем ты меня убил вместе с мамой? Я же тебе ничего плохого не сделала. Почему ты моих братьев и сестёр оставил без мамы?”
  Ты ей будешь отвечать о какой-то великой идее? Ты думаешь она тебя поймёт? Здесь каждый отвечает только за себя перед всеми пострадавшими. Великий халифат не делается насильно, вначале нужно перестраивать сознание людей. Да и этой девочке пока, даже не понятно значение этих слов. Так что приготовься отвечать за свои поступки.
  Посмотри, таких как эта девочка собралось вокруг тебя уже очень много, и каждому ты будешь должен ответить за свои деяния».
  Махмуд, озираясь по сторонам и видя сколько народа его окружает, попытался бежать, но со стороны это выглядело, как бег на месте. Илья, как и все окружающие этого парня люди, двигались вместе с ним, не прилагая к этому даже никаких усилий. А сам Махмуд, казалось, прилагал все свои старания, чтобы скрыться от их взглядов. Когда же он понял, что все попытки его убежать не имеют даже малейшего шанса, он остановился, как загнанный зверь, склонил голову и стал боязно ждать своей участи.
  Мулла опять обратился к нему: «Даже и не пытайся от кого-то скрыться, здесь все, кто выше по статусу, имеют полное превосходство над теми, кто ниже. И они могут в любую минуту появляться и уходить, а те, кто ниже лишены такой привилегии перед ними. Если на земле ты себя считал героем, якобы уничтожая безбожников и отщепенцев, то здесь считается, что воевал ты с беззащитными людьми. Как видишь, ценности в загробном мире сильно отличаются от тех, которые внушали тебе шайтаны. Жертвы твои здесь имеют статус мучеников, а ты никакой не герой, а просто их мучитель. Соответственно и положение у тебя будет всегда ниже, и это не зависит от того, сколько грехов совершили твои жертвы. Твоя участь теперь просить у них прощения.
 Ад, это не когда тебя шайтаны варят в котле, ад – это угрызения совести, когда ты отвечаешь перед невинными жертвами за свои деяния, которым в этом мире нет никаких оправданий. Ты не горишь в аду, тела здесь никакого нет, ты просто разрываешь изнутри свою душу. Хуже наказания даже невозможно представить. Но, чтобы исправиться, тебе всё это надо перетерпеть, другого выхода просто нет».
  Илья после всего увиденного ещё больше проникся пониманием загробного мира. Однако, дальнейшие обвинения своему давнему обидчику от его бывших жертв, Илью как-то мало интересовали.
 Илья понял, что очередь его подойдёт ещё не скоро, поэтому отправился на свой уровень, переваривать увиденное.
  В следующий раз, путешествия по своему кругу, Илья не старался сам выбирать объекты знакомств, и к нему подошел некий представительный мужчина. И, уже с первых слов Илья определил, что перед ним стоит представитель правоохранительных органов. Тот улыбнулся и сразу начал беседу: «Смотрю, мне даже и представляться не надо, меня, почему-то, сразу узнают. Зовут меня Пётр Михайлович, а в звании я, майор милиции, ну сейчас полицией её называют, хотя, какая разница. И очень жаль, что мы здесь на одном уровне с уголовниками. Но ты, я вижу, этим не промышлял».
Илья согласился: «Да, зовут меня Ильёй, и действительно, по уголовному закону я чист, но, вот из-за меня люди пострадали, и не один, а виной всё моя жадность».
   «Эх, всё это мы раньше не считали чем-то зазорным, а здесь, оказывается, другие понятия. Ты, я смотрю, новичок, спросить что-то хочешь?» - поинтересовался бывший полицейский.
Илья робко стал спрашивать: «Да, конечно, мне интересно, за что полицейских можно опустить до такого уровня?»
Майор начал рассказывать, слегка сожалея, о прожитых годах своей службы: «Я вот смотрю, возраста мы с тобой примерно одного, только выглядишь ты помоложе. Это всё служба у нас такая нервная. Нутром я своим чувствовал, что творю что-то противоестественное, но ничего с собой поделать не мог.  Поэтому, к водке частенько приходилось прикладываться, так и нажил себе цирроз к пятидесяти годам. Не выдержала печень. Конечно, в молодости я службу представлял справедливым делом, но столкнувшись с произволом начальства, не выдержал я этого натиска. Потом и сам стал не лучше. Ты, конечно, не думай, что у нас все такие, есть и приличные люди, даже и в должностях высоких. А я, как дал себе слабину, так и покатился по наклонной, хотя по службе меня продвигали вперёд, но только те, которые нуждались в таких как я».
  У Ильи что-то не складывалось в его понимании, поэтому, он попросил уточнить: «Но, что же тут такого? Не у всех характеры целеустремлённые, здесь же за недобросовестную службу не наказывают».
Майор немного перекривился: «Конечно, но вот только служба у нас вся с людьми связана, даже более того, с их судьбами. Многих мы людей незаслуженно осудили, многим судьбы поломали. Кто-то в справедливости разуверился, кто-то опустился ниже некуда, а кто-то и в тюрьме не выдержал испытаний. Хотя никого я специально не сажал, да и взяток не брал ни с кого, но против вышестоящего начальства ничего возражать не мог. Те же, кто пользу из своих махинаций извлекали, да высокопоставленных чиновников покрывали, те ещё ниже сидят. Посещал я некоторых из них, уже в потустороннем мире, так скажу, очень не сладко им приходится, даже по сравнению со мной. Что греха таить, я и своим подчинённым неправомерные приказы отдавал, чтобы выгородить кого-нибудь сверху, а куда эта цепочка идёт, я и сам точно не знаю. Вот только приходят сейчас, именно ко мне, эти обиженные люди, которые уже попали в этот мир. Они знали, именно меня, и даже надеялись на меня, а я оказывался плохой опорой. И что я им сейчас могу сказать, слабаком я был, хотя тогда не очень-то придавал этому значение. А сколько ещё потом должны будут прийти обиженных, я даже не представляю. Вот и приходится мучиться теперь, хотя тогда, даже и не представлял, что за всё в нашей жизни придётся платить, но уже в моральном плане. Очень плохо, что мораль в наше время, не преподают в школах. От церкви нас когда-то силой увели, переубедили, а теперь вот, в дураках оказались все». 
Хотя, в своей жизни Илье с полицией не приходилось сталкиваться, но после раскаяний этого майора, как-то грустно стало у него на душе.
  Так, в смутном настроении, он продолжал блуждать по своему месту обитания, уже не желая с кем-то знакомиться. Души, попадавшие ему на пути, видели это, и не старались завести с ним беседу. Однако, пролетая рядом с одной личностью, он заметил что-то знакомое. Илья остановился, и сразу в его памяти всплыл эпизод его встречи с той личностью, ещё при жизни. Это была судья, которой он давал взятку, чтобы не платить пенсию вдове его бывшего водителя, Андрея Петровича. 
  Судья тоже обратила на него внимание и улыбнулась, не скрывая удивления.
  Илья был в недоумении: «Как же так, Маргарита Авдеевна, ну Вы же намного моложе меня. Я уж не спрашиваю за что, потому что понимаю, что мы одного поля ягоды. Но что за случай помог уйти Вам во цвете лет?»
  Судья ещё раз улыбнулась и ответила: «Вы, я вижу, начинаете здесь осваиваться. Не удивляйтесь, в аду, забывчивых нет. Вы, я помню, почему-то представлялись просто по имени Илья, да с Вами я, как раз беседы-то особенно не вела, общалась больше с вашим адвокатом. В мирской жизни мой безвременный уход посчитали несчастным случаем, так, рядовая автомобильная авария по неосторожности. Только здесь, это считается закономерным итогом. А жила бы по совести, так и не мыкалась бы сейчас наравне с теми, кто по праву, заслуживал тогда справедливого наказания. Всё деньги, будь они неладными. Конечно же, напрямую, к человеческим смертям мои действия не приводили. Но, по количеству обиженных мною, цифра вполне допустимая, чтобы мне опуститься до мошенников, которые меня здесь окружают. А кого я обманывала? Простых людей, да пенсионеров, у которых не было денег на хороших адвокатов. Можно, конечно, винить несовершенное законодательство, помогающее толстосумам облапошивать простых людей. Только, конкретно здесь, оправдания не принимаются. Потому что и в мирской жизни юридических законов достаточно, чтобы наказывать мошенников и защищать невинных людей, только вот, мешает одно маленькое “но”, - для этого надо иметь обыкновенную совесть, которая должна присутствовать у судей. А вот именно её и не прописали в действующих законах.  Я, конечно, специально взятки не требовала. Но, если видно, что одна сторона слаба в юридическом плане, а у другой стороны адвокаты просто атакуют какими-то аргументами, пускай даже надуманными, да ещё это подкреплено определёнными материальными вливаниями, то судебное решение, разумеется, принималось в пользу, как я считала, более грамотной стороны. Ну, и, конечно же, я всегда соблюдала телефонное право вышестоящей инстанции, даже, если оно не всегда было созвучно с буквой закона.  Последние года, у меня сложилось впечатление, что закон вообще можно трактовать по желанию богатых и власть имущих, а тем, у кого нет хороших адвокатов, можно вешать “лапшу на уши” сколько захочешь. Хотя, вся суть моей работы заключалась в том, чтобы сложить все представленные аргументы сторон, и выяснить, какие перевешивают. Конечно же, перевешивали всегда аргументы более ушлых адвокатов, тем более, когда они подкреплялись хорошенькими суммами в придачу. А у малоимущих, хоть и была какая-то правда, только не могли они её правильно сформулировать. Моя же задача была, - нужное усилить, а если что-то не увязывалось с логикой, - то таких аргументов, просто не замечать. Теперь вот жду, когда будут ко мне приходить, правду требовать. Здесь словами не отделаешься, мысли все наружу видны. Не знаю, как это всё я выдержу. Кто же знал, что здесь все определения абсолютно конкретны: “Если ты судья, - то должен судить по справедливости”. Кто знал, что люди здесь, то есть души, судят по божьим законам, о которых мы, там совершенно забыли. После института я читала много юридической литературы, в том числе и историю возникновения разных законов. И сейчас мне вспоминается одно из положений "Ясы", это такой свод законов Чингизхана для своих кочевников. Так там очень серьёзным преступлением считалось: “Обмануть, доверившегося тебе”. Надо заметить, что в то время у кочевников даже религиозные учения ещё не в полной мере овладели умами людей, к тому же у них тогда была свобода вероисповедания, а вот понятие справедливости очень твёрдо соблюдалось. А люди, приходившие ко мне, конечно же, испытывали доверие и ждали справедливости. Так что я, выходит, ничем не отличаюсь от тех, кто их обманывал и на этом наживался.  И я уже не удивляюсь, что судьи, полицейские, преступники, жулики разных мастей, да и простые проходимцы, оказались здесь на одной поляне. А все, униженные нами, оказались ближе к Богу. Закон здесь конечно такой, какой и должен быть: “Нарушил, - отвечай”. Вот и приходиться здесь куковать до скончания веков. За что боролись, на то и напоролись». 
  Ещё больше на Илью нахлынули эмоции о бессмысленности его прежнего существования. Опять он замкнулся в себе и старался не обращать ни какого внимания на всё своё окружение, которое ему казалось мерзким и отвратительным. Особенно, его угнетало то, что, по сути, он сам входил в это сообщество, хотя и бывших, но алчных людей. Осознание того, что он находится в аду, уже не оставляло у него никаких сомнений. Тогда он вспомнил, что его друг, Сергей, находил утешение в том, что наведывался в церковь и просто слушал, проходившие там, службы.
Илья устремил своё внимание к той церкви, где проходило его отпевание, и вскоре очутился там. Непонятно, каким образом совпало, что нахлынувшее на него уныние и желание оказаться в церкви пришлось, как раз на начало воскресной службы. Не стал Илья об этом задумываться, а просто расслабился и проникся настроениям, которые присутствовали в этом сакральном месте. Постепенно, его уныние стало уходить куда-то на задний план, и настроение приняло характер успокоения. Это чувство ему нравилось, хотя смысла всей церковной службы он совершенно не понимал. Когда же служба закончилась, Илья, уже со спокойной совестью, возвратился назад.
  «И что, я, балбес, раньше не догадывался о таком простом способе прийти в себя? Зачем эти платные тренинги и беседы с учёными психотерапевтами. Они всё учили вникать в их замысловатые приёмы, которые на следующий день бесследно улетучивались.  А здесь, достаточно и обыкновенного присутствия. Да, в этой религии что-то есть. Как будто бы, я и в смысл, ни в какой не вникал, а как на меня это всё благотворно подействовало». 
  На этой позитивной ноте, Илья решил поделиться своими ощущениями с родителями. 
  Те прибыли незамедлительно и были очень рады такому быстрому преображению своего сына.
  Однако, отец не спешил хвалить его, а лишь заметил: «Ну, теперь-то ты не сомневаешься в благотворном влиянии религии?»
  Илья согласился: «Да, всё оказалось дольно просто. Однако, я к этому пришел через неприятие своего окружения и своего места в нём».
  Мать его поправила: «Но, неужели ты думаешь, что всё твоё окружение не хочет вырваться из этого порочного круга, где оно оказалось. Они такие же люди, как и ты, и тоже желают лучшего. Поэтому ты должен обходиться с ними, как с равными. И то, какую неприязнь ты испытываешь к ним, такое же чувство появляется и у них к тебе. И вам не надо друг на друга обижаться, а наоборот, стараться помочь каждому, кто находиться в вашем окружении. Только так вы сможете подняться на более высокие уровни».
  Илья немного смутился: «Да, трудно мне всё это воспринимать, не созрел я ещё к такому отношению с неприятными мне людьми. Но спасибо, что хоть задали мне такое направление. Теперь буду стараться, хотя это и против моей воли».
  Отец решил тогда ещё добавить: «А чтобы было легче к этому идти, старайся понимать этих людей. Чем глубже ты будешь стараться вникать в их судьбы, тем быстрее придёт к тебе это понимание».         
  Следующей встречей Ильи было знакомство с доктором. Он был уже пожилым и ушел из жизни уже на пенсии. Хотя медицинских атрибутов у него не было, но Илья, по какому-то наитию, узнал в нём доктора.
  «Вы, наверное, раньше медициной занимались?» - спросил Илья, приглянувшегося ему, человека.
  «Да, Вы правы, молодой человек. Меня зовут Николай Иванович, меня, почему-то здесь сразу определяют, хотя, мои услуги в этом мире никому уже не нужны» - подтвердил, встретившийся Илье, пожилой мужчина.
  «А меня Вы можете называть просто Ильёй. Вы правы, после длительного общения с врачами, я их безошибочно определяю», - подтвердил Илья, с некой долей иронии.
  Николай Иванович внимательно посмотрел на собеседника и произнёс: «Судя по вашему язвительному тону, Вы, наверняка, стали жертвой врачебной ошибки. Не так ли?»
  Илья, конечно, не ставил себе цель заняться упрёками в адрес всех докторов, но, раз уже его спросили, то он ответил: «Да, это была не просто врачебная ошибка, а самая настоящая травля со стороны врачей, которые поставили себе цель, выкачать из меня как можно больше денег, но с деньгами выкачали и всё здоровье. Конкретно к Вам, у меня упрёков нет. Но раз уж Вы спросили, то мне хочется высказаться по поводу всей медицины».
  Николай Иванович покорно закачал головой: «Да, несмотря на все последние достижения науки, медицина переживает сейчас не лучшие времена. Но прежде чем обвинять, надо посмотреть и на самого себя. Даже по Вашим эмоциям не трудно определить, что сами Вы о своём здоровье совершенно не заботились. Разгульный образ жизни, злоупотребление алкоголем, да и агрессивное поведение с окружающими Вас людьми, - это и есть закономерный итог всего, что с Вами случилось. Уж я, как доктор, вижу это сразу. И с таким багажом совсем даже неудивительно видеть Вас здесь».
  Илья согласился: «Да я ничего и не отрицаю, здесь я понял, что это у меня закономерный итог. И обвинять я хотел, как раз не Вас, а медицину в целом. Мне, однако, хочется услышать мнение врача по этому поводу. Да и здесь я понял, что вообще обвинять никого никогда не стоит, потому что все, в конце концов, оказываются там, где и должны находиться».
  Николай Иванович немного преобразился: «Похвально, молодой человек, что Вы так трезво рассуждаете. Мне не придётся Вам доказывать очевидные истины. Так, что же Вы хотели узнать от меня? Вы же сами ко мне подошли».
  Илья немного замялся, но у него сразу всплыл интересующий вопрос: «Что бы мой вопрос не показался предвзятым, касающимся только меня, то ответьте мне, хотя бы за себя. Почему вы врачи не можете излечить самих себя? У вас же все козыри на руках: и знакомства, и связи, да и весь арсенал последних достижений медицины». 
  Николай Иванович немного улыбнулся, обдумывая свой ответ, потом поясняющим тоном стал высказывать свою позицию: «Знаете, Илья, вот все считают, что западная медицина наголову выше, чем у всего остального мира. Но, Вы, наверное, удивитесь, если узнаете, что по количеству смертей на равную часть численности населения, показатели, относительно равные, что у нас, то и на Западе. Люди там, уверены также, как и были уверены Вы, что их передовая медицина их спасёт, если что-то с ними случится. Поэтому, и столь беспечно относятся к своему здоровью. Ещё одним главным фактором является их безудержный ритм жизни, который там выше, чем у нас. Все стремятся зарабатывать, а чтобы разобраться в своих глубинных процессах, на это у них времени не хватает. Да там, впрочем, как и у нас сейчас, людей постоянно атакует навязчивая реклама. Мир людей полон соблазнов, и их на Западе больше, и всех их надо обязательно попробовать. Вы меня понимаете, их ритм жизни опережает развитие медицины».    
  Илья покачал головой, но напомнил: «Это я понимаю, но Вы уходите от ответа».
  Но Николай Иванович продолжал: «Это, своего рода, вступление, чтобы было Вам всё понятно. Однако, даже среди врачей эти простые истины понимают не все, а может, просто не успевают понимать. Они тоже затянуты этим ритмом. А всякие там прогрессивные препараты, это просто красивая вывеска для простых обывателей. Да, некоторые препараты помогают стравиться с какими-то симптомами болезней. Какие-то лекарства больше помогают, какие-то меньше, хотя, если всё это выставить как панацею от всех бед, да завернуть в красивую упаковку рекламы, то люди начинают верить в их исключительность. Заметь, любые препараты на каком-то этапе превозносятся, чуть ли не революционными. Но когда предлагается что-то новое, совсем забывают, как раньше восхвалялись, уже существующие препараты. А болезни же остаются одними и теми же, да и результаты излечений почти не меняются. Остается сделать вывод, что все новейшие препараты, это, в большинстве случаев, лишь воздействие на сознание пациентов. Любую болезнь человек побеждает силой своего внутреннего иммунитета, а препараты только помогают организму справиться с недугом. Правда, это, в основном, касается общих заболеваний. С инфекциями, конечно, борются в основном препаратами, которые мало чем меняются в прошествии времени. Да и то, история нам доказывает, что и в средние века, когда не было никаких препаратов, отдельные группы людей могли выживать даже в периоды очень страшных эпидемий. Это говорит о том, что самый главный механизм исцеления находиться внутри каждого человека. И самое интересное, что каждый об этом знает. Это здоровый образ жизни, доброжелательное общение с людьми, забота о чистоте своего внутреннего мира и, что очень важно, чувствовать в себе божественное присутствие. О первых трёх принципах я знал ещё при жизни, а вот о последнем я догадался, к сожалению, только здесь. Но, как это часто бывает, зная, что такое хорошо, а что такое плохо, я всё равно действовал по обстоятельствам. Прожил я до семидесяти пяти, что не каждому удаётся. На работе уважали меня, считался я хорошим специалистом, но новая система, однако, поглотила и меня. Был я довоенным ребёнком, воспитывался в строгости, родители мои тоже были врачами. Так что я ещё в детстве уяснил, что можно делать, а что нельзя, и старался этого придерживаться всю свою жизнь. Но знание одних правил, этого ещё мало для жизни. В девяностые годы у нас в стране началась массовая обработка сознания у всего населения. Я, к тому времени, заведовал отделением в городской больнице. Все тогда были просто помешаны на Западных ценностях, хотя представляли этот образ жизни в самых уродливых формах его существования. Новые веяния пришли и в медицину. Она тогда стала не институтом лечения людей, а образом добывания денег. В министерствах тогда сменилось руководство, пришли успешные менеджеры и стали требовать от нас рентабельности. Да и я, грешным делом, старался всё переводить на деньги. Но только, спустя лет десять, начал понимать, что мы не лечим людей, а просто выкачиваем с них деньги. Однако, что я тогда мог поделать?  Новую систему мне не переделать в одиночку. Приказами сверху нас заставляли применять только определённые, в большинстве своём, импортные препараты. Более того, нам приходилось сочинять у пациентов несуществующие болезни, чтобы только больше обогащать западные фармацевтические компании. А то, что это идёт во вред нашим же людям, об этом никто не задумывался. Когда же ко мне пришло это прозрение, я перестал выполнять все требования сверху, за это меня и проводили с почётом на пенсию. А скольким людям я нанёс вреда, я даже подсчитать пока не могу. Многие люди в мирской жизни даже не догадываются, что они являются объектом дохода современных менеджеров от медицины. Однако, как ни странно, люди, попадая в иной мир, непонятным образом, догадываются, почему так всё с ними произошло. И теперь нам, людям, призванным помогать нуждающимся, приходится оправдываться перед своими жертвами. Почему там, в мирской жизни, не понятна очень простая истина «Медицина и коммерция, это несовместимые понятия!» Цели у них разные. У коммерции существует только одна цель, это увеличение прибыли. А медицина преследует другую цель, это избавление от болезней, ну, хотя бы, их уменьшение. Не могут они уживаться на одном поле, так как идут в разных направлениях.
 Вот Куба сейчас является хорошим примером организации лечения. Там вся медицина находится под ведением государства. Там медики не зарабатывают коммерцией, а у любого человека есть стремление что-то улучшать в своей жизни. Вот они и совершенствуются в своей профессии. Да и результат налицо, к ним едут лечиться со всего мира. А у нас и база больше, и государственная поддержка намного выше, а продвижения такого нет. Отдельные энтузиасты, у нас, всё же, существуют, но, как правило, они лечат только определённую, избранную часть людей. А вот в массовом обслуживании населения, особыми успехами нам похвастаться нечем. Такие вот убеждения у меня сложились, работая в этой отрасли. Однако, что теперь-то мне оправдываться, об этом надо было говорить ещё тогда, при нашей прошлой жизни. Поэтому, сейчас нам остаётся только зависать здесь на неопределённое время, каясь в собственных грехах, пока они не перестанут быть актуальными».    
  Илье и добавить ничего не оставалось, только, как качать головой в знак согласия. 
  «Ну как это всё не вяжется со всеми представлениями о жизни, которые я усвоил при жизни. Что ж, надо осваиваться к новым условиям», -  только подумывал про себя Илья.
  Пролетая, в очередной раз, мимо населявших его уровень душ, он остановился рядом с понравившимся ему субъектом. Он выглядел, более представительней остальных, поэтому Илья попытался завести с ним беседу: «С Вами можно побеседовать?»
  «Конечно можно. Здесь просто ничего больше не остаётся делать» - согласился собеседник.
  «Меня зовут Ильёй. Я здесь за неправильное осмысление жизни. Я стал косвенной причиной трёх смертей. Да и характер у меня не подарок. Попал сюда три дня назад».
Собеседник кивнул головой и ответил: «Да, здесь мы представляемся, как уголовники на зоне. Я уже к этому привык. Но без этого нельзя, иначе не пойдёт очищение. Меня зовут Константин Петрович. Здесь я из-за своей гордыни, и уже скоро будет тридцать лет. Я был раньше чиновником высшего звена, ко мне на приём не так-то просто было попасть, а здесь всё запросто. Именно это меня и мучило первые годы пребывания в этом мире. И ушел я из жизни со всеми почестями, как заслуженное лицо. У меня было раньше всё: почёт, уважение, достаток, личный водитель и все блага жизни, даже запретные. Никого я не убивал, но пользовался своим положением согласно лично эгоизма. Но вот только на своей должности я должен был отстаивать интересы большинства людей, а меня заботили интересы только личные, да и ближнего круга своих чиновников. А с недовольными гражданами мы привыкли разбираться не церемонясь: кого могли цинично унизить, кого просто увольняли, некоторым путёвку в дурдом обеспечивали, а особо неугодных даже в тюрьму сажали. Может, после моих действий и были какие-то косвенные смерти, но пострадавшие напрямую ко мне претензий не предъявляли, потому что не видели связи, лично со мной. А главная моя вина, это то, что мы посеяли, как это позже выяснилось, огромное недовольство, среди подавляющего большинства народа, которое вылилось в распад целого государства. А последствия, ты сам знаешь какие».
Илье его откровения вызвали даже некую жалость, и он решил немного поддержать собеседника: «Однако, сейчас многие считают, что в этом виновата система, в которой вы и мы тогда жили. Это недовольство толкнуло народ к переустройству общества. Сейчас люди стали лучше жить, у людей стало больше возможностей, благодаря этому толчку».
Но Константин Петрович только покачал головой: «Эх, молодой человек, надеюсь, вы не в обиде, если я вас так называю. Всё, на самом деле, намного сложнее. Основная моя вина, да всех моих коллег выражается одним словом, - гордыня. Достигши определённых высот, мы обособились. Простой народ стали считать чуть ли не низшей расой, а нам, по нашим должностям, следовало заботиться, прежде всего о людях, за счёт которых мы существуем. Да и какие преобразования мы привнесли? То, что было народным, мы перераспределили на счёт своих же чиновников, а у народа отобрали всё. Да и строй здесь совсем не причем. Вот в Китае же социализм так и остался, как и был. А люди также могут открывать свой бизнес, могут ехать за границу, да и капиталистов своих хватает, а вот рост экономики идёт быстрее, чем у кого-либо. Там есть просто воля руководства избавляться от всего, что мешает развитию, несмотря на ранги и заслуги. А мы, в своё время, просто зажрались и не  желали не только что-нибудь менять, но и, хотя бы, добросовестно выполнять свои обязанности.
Выгоняли бы побольше всех зажравшихся, да наказывали примерно провинившихся чиновников, вот тогда был бы стимул у всех, не почивать на лаврах, а что-то менять в лучшую сторону. И только здесь я понял бессмысленность, и даже вредность, своего прежнего существования, которое тогда мне казалось единственно правильным. Поэтому, мне ничего не остаётся делать, как торчать здесь и видеть, как, даже уголовники, проходят, обгоняя меня, к заветному очищению. Что ж, это всё расплата за моё неверие в высшие силы, отрицание религии и самоуверенность. А с другой стороны, я и знать не мог, что гордыня является самым страшным грехом нашего мироздания. Но, как говориться: “Незнание, не освобождает от ответственности”. Хотя, поначалу, я на своих должностях иногда ощущал угрызения совести. Мне надо было об этом задуматься, но я всячески подавлял в себе это чувство. Об этом мне говорят и мои родители, которым тоже пришлось здесь несладко, потому что не донесли мне эти познания. Однако, по мере моего осмысления, они уже поднялись на высшие уровни, и я рад за них. А вот моё продвижение стоит под большим вопросом. Когда это всё уляжется, не знаю. Как видишь, от больших постов зависят судьбы многих людей, поэтому и ответственности больше, соответственно и расплата такая, как мы того заслуживаем». 
  Для Ильи, конечно, это укладывалось с трудом, как размер ответственности может влиять на состояние души человека, и как несоизмеримы наказания для чиновников из высших эшелонов власти.
И опять, как всегда, он продолжил складывать у себя в голове, вновь услышанные премудрости, на которых основано существование в этом, непривычном для него, мире.
  Для него появился интерес общения с грамотными людьми:«Эх, найти бы кого-нибудь, толкового, чтобы интересно было пообщаться».
  Так он начал путешествие среди пролетавших душ, получше вглядываясь в лица своих соседей. Наконец, он остановился на приглянувшемся ему субъекте, на его взгляд, культурном человеке.
  Тогда Илья, робко, обратился к нему: «С Вами можно побеседовать?»
  Собеседник, культурно, улыбнулся ему: «А почему нельзя? Буду рад. Меня зовут Феликс, можно без отчества».
  Илья тоже улыбнулся: «Спасибо, а меня Ильёй зовут. Я вижу, Вы такой интеллигентный, может, Вам и не интересно будет со мной?»
Феликс отвечал, продолжая улыбаться: «Да мне всё интересно, и даже совсем необременительно отвечать на вопросы. Я всю жизнь преподавал в университете, но судьба так сложилась, что вот уже пятнадцать лет, как нахожусь здесь». 
Илья немного удивился: «Ну, я-то, понятно, людей обманывал, оскорблял, предавал друзей из-за наживы, дочку бросил без поддержки, даже человек из-за меня разбился насмерть, да и косвенно некоторые пострадали. А теперь вот, смотрю на себя и сожалею, что жизнь так нелепо прошла. А Вы так, даже очень большую  симпатию вызываете. Как меня с Вами можно ровнять?».
Феликс покачал головой, но, всё же, ответил: «Конечно, я вырос в культурной благополучной семье, да и со своей женой и детьми у меня были прекрасные отношения. В моральном плане, от меня лично, никто не пострадал, да и дожил я до почтенного возраста. Но, однако, здесь законы очень даже значимо отличаются от принятых на Земле. Я, у себя в университете преподавал студентам журналистику, ну и выполнял определённые государственные заказы. То есть, создавал методы воздействия на общественное мнение, конечно же, в угоду правящей власти. А когда оказался здесь, то выяснилось, что по духовным законам выходит, что я учил власть имущих обманывать всех остальных людей. Самое прискорбное, что моими работами и методиками продолжают пользоваться и по настоящее время. Правда, теперь, если следить за средствами массовой информации, то прогресс в реальном освещении событий у нас даже выше, чем на Западе. Конечно же, в основе всех моих публикаций лежат западные технологии, переработанные на отечественного обывателя. А здесь, оказывается, правду нельзя приукрашивать, замалчивать или уводить в сторону. Это здесь называется грехами глубокого уровня. Самое интересное, что черпал я эти знания из западных источников, которые в ту пору, почему-то считались самыми прогрессивными. Я только развивал эти знания и применял их к нашему существованию. Но только здесь я осознал, что весь государственный механизм Запада работает с единственной целью, - закабалять людей. Образ успешного человека, с престижной работой, шикарной машиной, путешествующий по изысканным курортам с гламурными женщинами,  ;  это такой стереотип, который оказывается, на самом деле, рабом существующей системы. Ради этих благ, такой человек готов не считаться ни с какими принципами морали. Однако, всех остальных членов общества, у которых полного пакета этих благ нет, власть учит равняться на него».
Илья с ним согласился: «К сожалению, я тоже считал себя успешным человеком, да только боком мне всё это вышло, но убедился я в этом, только теперь. Ладно, я неграмотный, но Вы же учёный человек, могли там у себя в Университете и другие какие-нибудь книжки читать. Ведь можно было и ещё что-нибудь попробовать изобрести, только не во вред людям. Выбора у Вас было намного больше, чем у нас».
Феликс покачал головой: «Конечно, можно было, но надо ещё учитывать такое понятие, как государственный заказ. Эх, как люди тогда стремились в этот капитализм. А эта система ценностей ничего альтернативного, ни только не признаёт, а ещё и активно подавляет. Видишь, в основе их мировоззрения человек считается безвольной машиной, работающей на систему. Даже навязывается такое направление в науке, которое всё человеческое поведение сводит к животным инстинктам, а это,  ;  бессознательное низшего порядка. Все научные изыскатели только мусолят эти понятия во всех ипостасях. Им подпевают все СМИ, реклама, фильмы и даже художественные произведения. Даже интеллект в этой теории служит, как инструмент для достижения этих ценностей, и преподносится он, как единственно важный атрибут человеческого сознания. А ведь у нас,  помимо разума, существуют ещё интуиция, осознанность происходящего, и самое главное, чувство справедливости, а если кому повезёт, то и божественное ощущение Любви. Это всё составляющие человеческой души, и только она одна их всех может объединить и заставить работать как единое целое. Именно её развитие может поднять развитую форму бессознательного на высший уровень. Но человеческая душа имеет божественное происхождение, и она в своём развитии непредсказуема, а поэтому, и неподконтрольна. А для крупных монополий, это никак не вписывается в идеальную картину всемирного глобализма. Поэтому, они стараются прививать людям культ потребления, неуёмных сексуальных эмоций, насилия и страха. А это всё, - животные инстинкты, только в таком виде мы их устраиваем. За что они и платят деньги средствам массовых информаций, рекламодателям, писателям и учёным. Однако, много рассуждая на эту тему, я всё-таки пришел к выводу, что может победить в этой жестокой конкуренции только общество с гармонично развитыми людьми, а не стадо баранов, руководимое жадными богачами». 
После произнесённой речи, Феликс сам задумался, понимая, что это может произойти ещё не очень скоро.
А потом, он, как бы, произнёс приговор самому себе: «Вот и сижу я на этом этаже уже пятнадцать лет, так как работами моими сейчас пользуются журналисты и политики. Кто же знал, что здесь приходится отвечать буквально за всё, хотя люди ко мне с претензиями не подходят, на личном плане у меня обиженных нет. А вот перспектив подняться повыше у меня тоже, практически нет. Когда ещё политики и журналисты перестанут пользоваться приёмами, которые здесь считаются греховными? Эх, об этом мне остаётся только мечтать, чтобы грехи мои стали неактуальными. Какой здесь можно сделать вывод, - честным надо быть всегда и во всём. А ведь, живя на Земле, очень мало кто задумывается: «А что же потом?»
Сейчас, мне часто вспоминается куплет одной песенки, которая у нас в студенческом общежитии звучала ещё с кассетного магнитофона, даже не помню автора, а слова, как бы сами всплывают издалека: “Мелькает жизнь, ну как в немом кино, мне хорошо, мне хочется смеяться. А счётчик щёлк, да щёлк, да всё равно, в конце пути, придётся рассчитаться”. Но, что уж сейчас говорить о том, что могло было быть. Мы всегда заслуживаем того, чего мы стоим».