Выход есть, или Пьяный автобус 2 Гл. 8

Выход
 
Поминальная оргия по Феликсу длилась несколько дней, а наш измученный транспорт, не знаю, каким чудом выдерживающий всё это, продолжал бороздить таинственное пространство.

Всё это время я сидел на корме и смиренно ждал своей минуты. Часто становился на колени и обращался к Эммануилу и к его отцу. Выказывал им своё нетерпение и страстное желание выбраться отсюда. Ещё я высказывал горечь и сожаление по поводу нелепого ухода Феликса. В ответ почти не слышал явственных голосов, как прежде, но в памяти постоянно всплывали слова, сказанные ранее Эммануилом.

Я то и дело повторял за ним про себя: "Не бойся!", "Верь!", "Жди!", "Кровь укажет на выход и уберёт все преграды!" Я чувствовал себя очень хорошо. Чудотворное вино из водочной бутылки не только поддерживало силы, но и, казалось, прибавляло их. Что ещё было удивительным - его количество в бутылке не уменьшалось.

Со времени убийства Эммануила автобус ни разу не останавливался на остановках и не пополнялся новыми пассажирами. Я предполагал, что остановка рано или поздно будет, и это станет знаком для меня от Эммануила, что нужно выходить.

Меня почти никто не тревожил. Один раз, правда, молодая смазливая девица очень настойчиво пыталась увлечь меня с собой. Я даже, сознаюсь, на секунду заколебался. По-видимому, постоянное ожидание рассеяло моё внимание, и где-то внутри лёгкий туман стал затмевать образ Эммануила. Я расслабился. В этот момент девица и подвернулась. Я почувствовал, что знакомая сила стала направлять мои мысли туда, куда звала меня эта девчонка, кокетливо-страстным и, при этом, каким-то просительным голосом уговаривавшая меня.

Она хорошо знала, что я жду остановку. Она даже говорила, что сама с удовольствием унесла бы отсюда ноги вместе со мной, так как ей здесь всё крайне опротивело. Потом она заметила, что остановки уже не было давно, и вряд ли что-то изменят несколько минут.

Вот тогда голос Эммануила прорвался ко мне сквозь туман, и я призвал его имя. Туман рассеялся, я вспомнил о чудотворном вине и отпил глоток. Потом мысленно обратился к Эмманнуилу и его отцу, Попросил прощения за эту глупость и где-то внутри понял, что они простили.

Я посмотрел на девицу совсем другими глазами. Я даже на неё не сердился. Мне стало её жаль. Попросил её присесть рядом и принялся рассказывать об Эммануиле, о спасительной силе его крови. Услышав это, она захихикала, встала, покрутила пальцем у виска и убежала.

Я несколько раз пытался заговаривать об Эммануиле с другими обитателями автобуса, но эффект был тот же. Все они считали меня сумасшедшим.

Однажды, когда, не обращая внимания на громкий шум из салона, я крепко уснул там же на задней площадке, вдруг услышал во сне голос Эммануила:

 - Пора!

При этом было чувство, как будто кто-то потряс меня за плечо. Я спохватился, но никого рядом не было. Однако мне стало ясно, что время пришло, и, по-видимому, сейчас будет остановка.

Посмотрел на двери. Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы почувствовать, что тут сейчас что-то не так, как всегда. Я посмотрел внимательнее и сразу же понял в чём дело. Кровь Эммануила, забрызгавшая потолок проступила через свежую краску отчётливыми тёмными пятнами. Тоже было и с пространством над дверями, где находилась хорошо знакомая мне надпись. Последние её несколько букв полностью закрылись этими пятнами, и над дверями можно было прочесть только одно слово: "Выход".

Меня охватило лихорадочное волнение. Я надел свою куртку и тут же недалеко нашёл свою кепку. Удивительно, но я её не видел ещё с первых минут моего здесь пребывания. Я сел и стал ждать. Но время шло, и ничего не происходило. Не было даже никаких намёков на то, что ожидается остановка. Обычно Люциф с кем-то из команды заранее появлялся на корме, чтобы лично встретить нового пассажира. Я это всегда вспоминал задним числом, когда остановка оказывалась уже далеко позади. Сейчас никто на корме не появлялся. Я даже немного запаниковал, начав думать, что открыться может передняя или средняя дверь, чего никогда раньше не было.

Потом вспомнил, что можно обратиться лично к Эммануилу и его отцу, которые хорошо слышат меня и видят, что происходит на борту. Я стал на колени и выказал им своё беспокойство. В ответ в мыслях нашёл фразу, что кровь Эммануила должна указать путь. Ещё я услышал через гул мотора отчётливый голос Эммануила, сказавший:
 - Пора! Я жду тебя!

Я опять посмотрел на надпись. Да, именно кровь Эммануила указывает мне на выход. Значит, он должен быть не на передней и не на средней площадке, а именно здесь. И Эммануил мне сказал, что уже пора. Значит, остановки ждать не нужно. Выходит я не правильно представлял себе, как осуществится моё освобождение.

Тогда я решительно двинулся в сторону салона. Там, совсем рядом с задней площадкой, увидел Ваалу и сказал ей:
 - Иди и позови своего господина. Пусть он откроет двери.

Сказав это, я вернулся назад и стал ждать. Люциф пришёл очень быстро. Вид у него был как всегда самодовольный и уверенный. Он, увидев, что я в одежде, насмешливо спросил:

 - Что, сынок, собираешься пойти за своим дружком? Он выглядел более впечатляюще. Ты так и останешься сереньким жалким человечком. Ну, дело твоё: хочешь идти - иди.

Я спокойно ответил ему:

- Во-первых, я не сынок тебе, Люциф. А во-вторых, я ухожу не так, как Феликс.

Услышав имя "Люциф", мой бывший командор встрепенулся. Беспечность сошла с его лица. Второе моё замечание, по-видимому, ещё больше обеспокоило его. Он менее уверенным тоном спросил:

 - А на каком основании ты собираешься уйти? Кто вернёт твой долг?

 - Ты хорошо знаешь, Противник, что цена за мои долги уже заплачена. Это кровь Эммануила. Теперь он ждёт меня. Так что открывай поскорее!

Вид у Противника стал совсем другим, каким-то растерянным, что ли. Он перешёл на дружелюбный тон и продолжал:

 - Сынок, ты не в себе. Ты же сам его укокошил. Неужели ты думаешь, что его отец простит тебя - его убийцу?

 - Его отец уже простил меня, а сам он снова жив, хвала его отцу. Люциф, скажи мне лучше, почему ты меня уговариваешь, а Феликсу открыл с радостью?

 - А потому, что ты, парень, мне весьма нравишься. В начале нашего разговора я погорячился и обозвал тебя. Прости. Просто ты меня весьма огорчил, заявив о желании уйти. Я пока тебе не говорил, так как ты немного приболел, что намеревался сделать тебя своим первым помощником на этом корабле, что-то вроде старпома. А тут ты меня ошарашил. Подумай всё же. Я тебе предоставлю большие полномочия. Мы возьмёмся с тобой за реформы, которые, похоже, давно пора было провести в нашем экипаже. А там... глядишь, мне пора будет на заслуженный отдых. Тебе, мне кажется, если немного подучиться, эта должность была бы вполне по плечу.

Мне от его попыток поймать меня на мякине даже стало смешно. Я уверенно сказал:

 - Меня карьера в твоём заведении совершенно не привлекает. Так что открывай!

 - Подожди, сынок. Открыть никогда не поздно. Ты мне скажи, почему такая спешка? Подожди, будет остановка - ты и выйдешь. Там же сейчас ты просто погибнешь.

На мгновение я смутился, вспомнив о том, что делается снаружи. А что если действительно немного подождать? Должна же быть когда-нибудь нормальная остановка! Может, я себе что-то выдумал, и теперь ломлюсь в закрытые двери. Эммануил, может быть, совсем не хочет, чтобы я вылезал в эту жуткую мерзость. Иначе он мне давно бы сказал выходить. Но тут я вспомнил его последнюю фразу, сказанную через рокот двигателя: "Пора! Я жду тебя!"

Может это мне почудилось? Но тогда я должен признать: мне почудилось и всё остальное из того, что он говорил. Тогда нужно признать: мне почудилось, что именно сегодня кровь Эммануила указала на выход, чётко отобразив это над дверями. Просто стечение обстоятельств. А если идти дальше, то где гарантия, что мне не почудились голоса, пробивающиеся сквозь рокот мотора. Тогда с чего я взял, что Эммануил вообще жив? А почему я так уверен, что его отец простил меня? Вот существование чудотворного вина тяжелее объяснить, но почему я уверен, что в арсенале Командора не было и лёгких вин?

Едкая тоска стала прожигать что-то у меня внутри. Я понял, что тогда придётся согласиться, что истины вообще не существует. Стало быть, "пьяный автобус" - это самое разумное место во вселенной. Поэтому нужно удовлетворять все свои похоти и жить, как живётся. Тогда в предложении Командора есть здравый смысл. Получив реальную власть можно здесь всё немного причесать, почистить, ограничить как-то этот разврат. Ввести брак, например. Словом, всё можно сделать довольно приличным, если с головой подойти. Конечно, найдутся недовольные, но их всегда можно будет поставить на место. Ну, уж самых ярых придётся прихлопнуть, как муху.

Последняя мысль вызвала у меня яркое воспоминание: я стою с длинным ножом, а передо мной огромная, размером с человека, муха цеце, а я наношу удар за ударом. Но нет, это не муха цеце, а Эммануил! О, ужас!

 - Эммануил! - завопил я, призывая его имя. - Спаси меня, Эммануил!

Не знаю, кричал ли я вслух или это был молчаливый вопль сердца. В любом случае, мне за него не было стыдно. Я искал ту твёрдую почву под ногами, которую уже было обрёл накануне. Но даже если я кричал вслух, это не было воспринято Люцифом, как моя слабость. Наоборот, мне даже показалось, что он как-то съёжился и лицо его покрылось испариной. Если всё было плодом моей фантазии, то почему он так испугался? Нет! Эммануил и вправду жив и ждёт меня, а я, глупец, развесил уши и повёлся на доводы противника.

 - О, Эммануил! Прости меня и на этот раз. Я снова предал тебя. Даже если весь мир в один голос будет твердить, что правды нет, я всё равно хочу жить так, как ты говоришь!

Наклонившись, я взял с пола бутылку с чудотворным вином и опять прибегнул к его спасительной силе. Вновь появилась уверенность в том, что я прощён. Решительно посмотрев Противнику в глаза, я потребовал:

 - Открывай!

Повернувшись к выходу, я сделал шаг, подумав, что если он не откроет, то я потребую это именем Эммануила.

Увидев мою решимость, Противник торопливо заговорил:

 - Подожди ещё немного. Послушай меня. Я понимаю, что ты прав, и Эммануил действительно жив. Это была огромная ошибка с нашей стороны, что мы его тогда убили. Я бы очень хотел её загладить. Если ты сейчас уйдёшь, кто расскажет нашим пассажирам обо всём? Только ты сможешь им, как следует, объяснить, каким чудесным парнем был Эммануил. Ты же здесь на корме устроишь уголок Эммануила и будешь их учить добру. Они все будут раз в неделю приходить к тебе - я уж об этом лично позабочусь. Да и сам не буду пропускать ни одного подобного мероприятия. Когда люди проникнутся теми знаниями, которые ты им передашь, вы все сможете выйти на какой-то очередной остановке.

Я, было, опять чуть не поймался в его сети. Конечно, мало верилось в его раскаяние, но то, что здесь остаются люди, которых я мог бы направить к истине - это факт. Может и вправду воспользоваться случаем и остаться ещё на какое-то время. Тогда я смогу прийти к Эммануилу не один, а привести много благодарных его почитателей. Но в это мгновение я вспомнил, что подобные доводы уже где-то слышал. Да, это было в разговоре Эммануила с Люцифом в ту памятную ночь. Но Эммануил тогда отверг предложение, чем-то это аргументировав. Значит и мне нельзя соглашаться. И главное, Эммануил мне приказал выходить сейчас - значит так надо.

Я опять уверенно глянул Противнику в глаза и сказал:

 - Ты очень хочешь, чтобы мы все доехали до конечной остановки, а там придётся платить по счёту. Нет, мой новый хозяин велел мне выходить. Так что я повелеваю именем Эммануила, чтобы ты освободил выход!

Я указал на надпись над дверями. Действие от этих слов было мгновенным. Противник весь сморщился, стал каким-то маленьким и жалким. Из его рта послышалось то ли шипение, то ли бульканье. Конечно, привёл его в такое состояние не страх передо мной. Это было очевидное действие самого Эммануила, который передал приказ через меня, пользуясь данной ему властью.

Двери распахнулись с сильным стуком, и за ними я увидел уже знакомую мне мерзкую мглу, один вид которой наводил ужас. Я съёжился, осознавая, что в следующее мгновение мне надлежит выпрыгнуть в это жуткое пространство. Краем уха услышал очень тихий голос, почти шёпот, Противника:

 - А вдруг тебя там никто не ждёт.

Однако тут же вспомнились слова Эммануила: "Не бойся, только верь!"

 - Эммануил! Отдаю в твои руки всё! - крикнул я и закрыв глаза, сделал сильный прыжок.
 
(Продолжение следует)