Папаня

Аня очень хотела детей. Это составляло с недавних пор смысл её жизни - родить ребёнка. Но ещё больше внуков хотел папа Ани. И это была его боль: дочь уже четыре года замужем, а значит со здоровьем у кого-то в их паре неладно. Папа просыпался ночью - начиналась бессонница. Он вставал, чтобы заварить себе чай и тихо включал телевизор. Задать вопрос дочери он не мог, а жену спрашивать не хотел. Так и маялся день ото дня, пока, проспав около четырёх часов, не уходил на кухню. Худел, старел и терпел.
Когда Аня была маленькой и только училась произносить свои первые слова, папа говорил ей: «Я твой папа, папа Ани. Скажи «па-па А-ни». Девочка улыбалась, а однажды как выкрикнет: «Папа-Аня! Папаня!». И оба давай смеяться. Так он стал Папаней.
Всю жизнь Папаня был чиновником, а на пенсии устроился водителем в одно из госучреждений. И среда знакомая, да и поближе ко всем новостям. Этот автомобиль, его исправность и их поездки с начальником составляли теперь большую часть его жизни. Ту часть, которая не была связана с тревогой за единственную дочь.
Бывало отпустит начальник пораньше, а он быстрее на рынок. Накупит в дом овощей, мяса, молока с кефиром. И везёт все в двух экземплярах. Один пакет им с женой, другой - дочке. Но больше всего Папаня любил ездить на строительный рынок. Вот уже четвёртый год он по кирпичику перестраивал свою дачу - хотел сделать из неё дом. Жена ругалась: «Не нужен Ане этот дом!» «А мне что прикажешь делать? Сейчас не нужен - потом понадобится. Ты пойми, мне ведь не нужно ничего для себя!», - отвечал он. Та вздыхала и махала рукой. Своего мужа она знала целую жизнь. Упёртый.
Потом случился коронавирус. Папаня пропадал на даче, с головой ушел в стройку. Работа, которая держала его «в тонусе» - так он сам говорил - была недоступна. Удерживаться в здравом уме перед лицом такой тотальной неизвестности помогала только большая благая цель - дом для семьи дочери. Ведь дети у неё должны быть. Должны!
Когда начались послабления ковидных мер, начальнику понадобилось съездить на пару дней в Суздаль на какое-то важное совещание. Выехали рано утром. В дороге остановились на заправке, чтобы выпить кофе. Начальник всегда в таких случаях угощал Папаню. Когда его спрашивали, что тот хочет поесть, он тушевался и просил выбрать за него. В итоге он всегда получал то, что любил начальник. А любил он французские хот-доги - сосиска в закрытой булочке, которую приправили горчицей и майонезом. Но без кетчупа, он «перебивает вкус».
Папаня после той поездки всем начал говорить, что ему Бог послал работу с таким человеком. Дело в том, что начальник интересовался историей, был начитан и любил путешествовать. Не мог он поехать в другой город только по делу. А как же сам Суздаль? Вот и отправились они после совещания в Свято-Покровский монастырь.
Стоял август. Вдоль дорог продавались яблоки и грибы. То лето было дождливым, поэтому деревья ещё сохраняли листву зелёной. Папаня смотрел на красоту природы и забывался. Мысли о стройке, о доме и даже о дочери ненадолго отступили, и на душе его стало спокойно. «Вот бы бросить все к чертям», - думал он, - «как хорошо было в моём деревенском детстве».
Подъехали к монастырю. Осмотрелись. В северной части увидели двухэтажный храм с небольшим ромбовидным узором. Это была Зачатьевская трапезная церковь. Папаня как прочёл название, так сразу всё и вспомнил. И про себя, и про дочь, и про мечты. С начальником они разошлись в разные стороны - каждый по своему маршруту.
Зайдя в храм Папаня сразу пошел заказать молебен. Внутри было тихо, и шаги слышались очень отчётливо. Тут же в церковной лавке он увидел в продаже икону, которая помогает женщинам в родах. Взял три! Одну в квартиру дочери, другую в их с женой дом и последнюю - в дом свекрови, ведь дочка там бывает. В эти минуты Папаню будто током пронзило от мысли, что он здесь неслучайно. И сейчас он может просить так, как никогда позже не попросит. Просто не будет такого состояния души, времени, места и обстоятельств. И он попросил.
Папаня сделал все правильно - жизнь захлестнула его, как только он вернулся домой. Снова работа и стройка. Только вот через несколько месяцев он стал дедушкой. Никакое счастье на свете не могло сравниться с этим. А он и не сравнивал. Просто окончательно убедился в том, что жизнь – это чудесный дар. Не анализировал, а просто верил. Тот день в Свято-Покровском монастыре научил его спонтанной и самой чистой вере. И когда ему хочется что-то понять об этом мире, он приходит в гости к Ане и берёт внучку на руки. Она пока маленькая, её можно так подержать. Внучка смотрит на него и улыбается.
«Моя улыбашка», - говорит он ей, обнимает, и закрывая глаза, представляет Свято-Покровский монастырь.