Азбука жизни Глава 2 Часть 106 Объяснить проще мож

Глава 2.106. Объяснить проще можно?

Иногда я сочувствую Диане. Искренне. Вот и сейчас: видит, что я в кабинете погружена в лекции Ксении Евгеньевны по математике, и решила сделать мне свой прекрасный, с любовью сваренный кофе. Предлог безупречный. Но я-то знаю её истинную цель — выведать правду. Ту самую, о которой я и себе боюсь вслух говорить.

— Ксения Евгеньевна вчера, уезжая с Тиночкой в Москву, шепнули мне, чтобы я не приставала к тебе с лишними вопросами, — начинает она, ставя передо мной чашку с тихим стуком. — А как можно их не задать, если выборы, ещё не начались, а их уже не признают?!

В её голосе — смесь тревоги, обиды и неподдельного недоумения. Она жаждет сложности, драмы, заговора. А правда… она слишком проста, чтобы в неё поверить.

— Всё значительно проще, Диана, чем ты думаешь, — отвечаю я, откладывая лист с формулами.

— А что думать об этом? Бред! — Она раздражённо машет рукой. — Но ты ему даёшь легко оценку, как и Ксения Евгеньевна с Тиночкой. Не зря же вы вчера мастерски переводили разговор на другую тему, не отвечая тактично на мои вопросы.

Она пристально смотрит на меня, и в её взгляде мелькает догадка, старая, как наши ссоры в детстве.

— А Мариночка с твоими красавицами — «Настенькой» и «Ксюшей» — точно так же уходили от твоих вопросов в детстве, как и ты от моих?

Вот на чём она споткнулась. На этом вечном «почему». На моём молчании, которое она всегда принимала за скрытность.

— А у меня их никогда и не было, — пожимаю я плечами. Вопросов. Не было тех бесконечных «почему», которые разъедают душу. Было только «как». Как понять? Как решить? Как действовать?

Она замирает, переваривая это. Для неё, чей ум всегда ищет подоплёку и второе дно, такое признание звучит как откровение или как ложь.

— Надо было… совершенствоваться и стремиться за ними? — произносит она медленно, как бы проверяя эту чужую для себя логику на прочность.

— Верно, Дианочка, — киваю я. Не за людьми. За их уровнем. За той планкой ясности и ответственности, которую они сами в себе держали.

Она отодвигает свою чашку, взгляд её становится отстранённым, устремлённым куда-то в прошлое, которого у неё не было.

— Вашему детству и юности с Надеждой и Тиночкой, в таком окружении цельных людей, можно только позавидовать, — говорит она тихо, и в её голосе впервые за этот разговор звучит не упрёк, а чистая, почти болезненная горечь. — Благодаря им и Россию так любят во всём мире, зная, что она защитит всех от идиотизма.

Она произносит это как аксиому. Как ту самую простую и страшную правду, которую искала. И в её словах — ответ на её же первый вопрос. Мир держится не на хитросплетениях, а на этой самой цельности. На людях, которые не задают лишних вопросов, потому что уже знают ответ в себе. И да, иногда эта простота невыносима для тех, кто привык жить в лабиринтах.