Три дня из дневника

16 ноября

Тоскливо, грязно и промозгло — на улице и внутри меня. Что-то с нами произошло. Мы перестали смеяться, есть из одной тарелки, целоваться без причины, драться подушками. Вместе всего три года, а кажется, будто прожили целую жизнь и смертельно устали друг от друга. Максим смотрит на меня как на привычный, потертый диван. А я разочарована. Почему? Всё жду официального предложения? Может, в этом причина? Или мы просто боимся одиночества? Я точно боюсь. А может, у него появилась другая? Интересно, дадут нобелевскую премию тому, кто найдёт, куда уходит любовь? Иногда хочется уснуть и не просыпаться. А чаще получается наоборот. Ложусь, а уснуть не могу. Вчера, точнее – сегодня, он снова пришёл в четыре утра.

В какой-то книге читала, что психологи советуют вести дневник, чтобы разобраться в себе. Сегодня улетаю к маме. Хочу побыть вдали от него, понять, чего я на самом деле хочу. Буду копаться в себе. Какой отвратительный дементор — когда он успел высосать из меня всю радость? Противная осенняя хандра или я просто повзрослела?
Возьму с собой эту тетрадь. Лучше поплакаться ей, чем портить настроение маме и подругам.

Ладно, всё остальное потом. Пора на самолёт. Соскучилась по маме. Только ведь всё равно не дадут поговорить. Она опять простоит у плиты. Вечером родственники соберутся, будут грузить своими проблемами и проблемами их любимых чад. Как будто у меня своих проблем недостаточно. 

Сегодня со мной происходят странные вещи. Ничего не понимаю. Пока просто запишу.
Приехала в аэропорт поздно, регистрация уже началась. И вдруг поняла, что билет и паспорт остались в другой сумке. Всё переложила, а про центральное отделение забыла. Это я? Я - с синдромом отличницы? У которой всё строго по плану? Никогда и никуда не опаздываю. Даже на незначительную встречу прихожу первой. А перед выходом из дома — сто раз всё перепроверяю.

Позвонила маме. И снова странно: вместо ворчания — спокойный, даже показалось, что радостный, голос: «Не переживай, ещё на поезд успеешь».
Максим тоже отреагировал неожиданно: «Бери такси и не расстраивайся. Извини, не могу проводить — сдаём проект. О деньгах не думай, если сдадим, будет премия. Такие вещи без ведома ангела-хранителя не происходят». О каком ангеле говорит этот убеждённый атеист?

Добралась до вокзала без проблем, билет взяла спокойно. Но чувствую себя не одинокой — одиночество я люблю — а покинутой. Никому не нужной. Этакая мадам Брошкина. Подумаешь, проект… Неужели он важнее? Нет, точно не проект. А какая-нибудь… Галя, Лиля, Настя? Так и вижу, как он её где-то в углу лапает. Фу, противно! Ладно, стоп! Хватит себя накручивать.
Вонь в купе — смесь яиц и грязных носков. Хочется надеть прищепку на нос. И постель, как всегда, сырая. Забралась наверх, наблюдаю, как внизу жирная баба со сгорбленной старушкой ругаются из-за нижней полки. Если бы лысый мужик не уступил свою полку, они бы, наверное, повыцарапывали друг другу глаза.

17 ноября

Я в шоке. Трудно собрать мысли.

На вокзале меня встретила мама. Она плакала и смеялась одновременно. Я не ожидала такой встречи. Вернее, вообще не ждала, что кто-то меня встретит — мама обычно дома, треугольники свои фирменные печёт.

Рядом кто-то всхлипнул. И я вдруг заметила: почти у всех встречающих — слёзы на глазах. Справа вчерашние злейшие враги, жирная баба со старушкой, обнимают друг друга. Лысый мужик неожиданно приподнял меня, покружил и поставил на место, чмокнув в щёку. Первая глупая мысль — началась война.

Реальность оказалась не менее страшной.

Самолёт, на котором я должна была лететь, вчера разбился при посадке и сгорел. Никто не выжил. О боже…

Вчерашние странности начинают проясняться. Мама рассказала, что ей приснился кошмар: я горела в огне, а она не могла дотянуться, чтобы спасти. И моя неверующая мамочка первый раз в жизни пошла в церковь. Молилась, как могла — ни одной молитвы не знает. Просто просила помощи. Помог? Но ведь я жива! О боже, какая же я дура! Никакая я не покинутая — я безумно любима мамой!
Прямо с чемоданами мы отправились в Петропавловский собор, благодарить. Как здорово заходить в церковь не одной, а с мамой. Выбрали самые большие свечи — за моё спасение.

Перечитала вчерашние записи. Между ними — одна ночь? Время - какое же оно относительное понятие. Господи, как всё переменилось! Я люблю, просто обожаю позднюю осень. Люблю дождь, лужи, голые ветки деревьев, грязь на сапогах, ледяной ветер. Люблю жизнь!!! Даже эту купейную вонь люблю.
Я родилась заново. И родилась благодарной.

Всё, бегу помогать мамочке. Тесто подошло.

18 ноября

Вчера вечером пришли все, кто знал о моём приезде. Пришлось принести хромоногий стол из кухни — не хватало места. Стопки книг заменили недостающие стулья. Но было очень-очень тепло. Никогда не думала, как они все мне дороги. Почему я раньше ничего чувствовала? Как будто была глухой и слепой. Я впервые испытывала гордость и радость от того, что Мишка тёти Люси поступил в университет, а Наташка, моя троюродная сестра, вышла замуж.

В городе траур. О катастрофе говорят везде. Особенно тяжело проходить мимо соседнего дома, где погибла девочка с мамой. У подъезда — гора игрушек и цветов. Как же родные мимо них ходят, если даже у меня сжимается сердце?
По телевизору постоянно показывают, как самолёт врезается в землю. И с ним каждый раз врезаюсь я. И снова возрождаюсь. Реву, но не могу оторваться от экрана. А если бы… Лучше не думать. Но всё равно думаю.

У всех горе, а у меня — радость. Чувствую из-за этого себя виноватой. Произошло то, чего я так долго и безнадёжно ждала. Макс прилетел… с кольцом… просить моей руки!

А она? Она всё-таки была. Женская интуиция не подвела. Даже имя угадала -Галя. Сказал, что это было лёгкое увлечение.  Ничего серьёзного, просто захотелось свежих ощущений, устал от моего ворчания и недовольного вида. А этот кошмар расставил всё по местам.

Страх потерять меня заставил действовать. Надо же, и проект не помешал.
Доверять или нет? Сделала вид, что злюсь. Отвернулась, чтобы горящие от счастья глаза не видел. Но ненадолго меня хватило. Мы снова не можем наговориться и нацеловаться. Вот бы всю оставшуюся жизнь — так!

Не удержалась, спросила про ангела-хранителя. Оказывается, он верит в него! Неожиданно. Как же мало я его знаю… Его друг, увлёкшись то ли виски, то ли разговором, опоздал на поезд, который сошёл с рельс.

Как много обрушилось на меня! И главный вопрос: зачем Бог спас меня? Что я должна важное сделать? Спросила Максима. Оказывается, он уверен, что это его Бог спас. Целуя мои глаза, он шептал: «Как бы я смог жить без тебя?»

Вдвоём торжественно выбросили в унитаз противозачаточные таблетки. Хотим малыша. Или малышку. Или и того, и другого.