Про Олю, Свету и Трех толстяков

Когда Юрий Олеша писал свою сказку «Три толстяка» для девочки по имени Валентина Грюнзайд в 1024 году, он, конечно, не мог представить, какую роль сыграет эта книга в жизни двух других девочек — через полвека.
Оля и Света обожали сказки. Но «Три толстяка» была особенной. Книгу зачитали почти до дыр. Образы отважного Просперо, героического Тибула, храброй Суок и печального Тутси будоражили воображение.
Это были времена, когда детей воспитывали лозунгами и противопоставлениями: «Два мира — два детства!»
Наше поколение рыдало над «Хижиной дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу.
А с ясельного возраста, сидя на горшке, все бубнили:
«Я маленькая девочка, играю и пою,
Я Ленина не знаю, но я его люблю!»
И Света с Олей — тоже. И рыдали, и бубнили. А прочитав сказку раз десять и пересмотрев фильм, решили: в эту революционную, героическую историю им обязательно надо сыграть!
После уроков началась подготовка.
— Кого на пантеру? — спросила Света, глядя на кота Ваську, который мирно дремал на подоконнике.
— Да он же идеален! — воскликнула Оля. — Только посмотри, какие когти и усы! Настоящий зверь!
Кукле досталась роль… куклы.
А вот за главные роли девочки спорили всерьёз.
— Я буду Просперо! — заявила Оля.
— Нет, я! — возразила Света. — Я выше, мне лучше видно, как командовать!
— Ладно, тогда я — Тибул!
— А я — Просперо!.. Хотя… может, ты всё-таки Тибул?
В итоге договорились: сегодня Оля — Просперо, завтра — Света. И Тибула — по очереди. Остальные роли распределили быстро:
— Ты — Тутси, я — Суок!
— Нет, я хочу быть Раздватрисом! Он же смешной!
— Ладно, будь учителем. А я — доктор Гаспар!
Темницей стал платяной шкаф. Цепей не было, поэтому кота просто посадили внутрь.
Недостающий реквизит и костюмы позаимствовали из родительского гардероба (благо, взрослых дома не было).
И началось представление!
— Цок-цок-цок! — Оля стучала каблуками по полу. — Это повозка доктора Гаспара едет по мостовой!
— Эй, Тибул! — кричала Света, забираясь на стул. — Беги за мной! Революция начинается!
Кукла летела с дивана на пол. Трёх толстяков изображали три подушки на родительской железной кровати — со спинками, украшенными круглыми железными набалдашниками.
Девочки носились по комнатам, меняя декорации из подручных материалов: скатерть — дворец, кисейная накидка — цирковая арена, простыня на верёвке — занавес.
— Вот мы во дворце! — кричала Оля, расправляя плечи.
— А теперь — на улице! — отвечала Света, хватая метлу вместо ружья.
— Доктор Гаспар! — звал кто-то из-за двери.
— Генерал! — вторил другой голос.
— Цирк! Цирк! — визжала кукла.
Они так увлеклись, что не заметили, как за окном появилась мама.
— Оля! — прошептала Света. — Мама идёт!
Как смогли, девочки вернули всё на место: подушки — на кровать, скатерть — на стол, куклу — в кроватку. И выскочили на улицу, притворившись, будто гуляют.
Только совсем забыли… про кота.
А тот, просидев в темноте шкафа, превратился в настоящую пантеру. Сначала разодрал любимое мамино платье. А когда мама, услышав «нечеловеческие вопли», открыла шкаф — он вылетел, как пуля, и чуть не сбил её с ног…
Впрочем, это уже совсем другая история.
Про «преступление и наказание».