Ночь и любовь

Никогда и не с кем. В этих словах много любви.

мы мечтаем, свидетельство полной любви заманчивым рвением, осыпанное кромкой прохлады, достигнутое необыкновенным. пронзительны, как сахарная вата лёгким и тяжёлым, как предрассветный час, как парашютный прыжок в неизвестность при тихом усердии поэтической атмосферы, слитые воедино, правда, ложь и очертание немыслимой тревоги и тени надежд в городах, в которых мы живём памятливыми жестами мы пытаемся уловить из  контекста главное, от создания мы пьяны.  беспощадны к тому, что называем безропотность, мы сильны и едины в намерениях на существование от стопроцентной дозы того, что лелеем до удовольствия, которое сочиняем и несём в организации бессмертия, называющимися поклоном сгустка рассвета, мы ждём от дня, насыщенного расторопностью после полуночи, дальше, выше и выше, светлее, как алмазная крошка на устах, вызывающая настроение взлёта и посадки, охоты, извинения. день бесправный без усталой атмосферы  под названием отрытая трезвость внимания из которого  наш сон заметен прохладе, звукам, издающимся в наушниках из восстановления и здорового интереса.

Мы строим планы, мы несёмся по шоссе на работу и с работы, мы ищем себя в путешествиях. Мы живём и мы любим этот мир особенный, осторожный, посредственный и одинокий, как  мы когда то воочию убеждающиеся резкости исправленных ошибок, в уточнении все дозволенных фактов упругой реальности под названием жизнь.

Мы страдаем от своих производных: от денег, скорости, времени, где мания величия во всём и всегда, как донор питает вышеупомянутые категории. Мне и тебе ничего не хочется менять, всё есть есть под боком,  мы всегда стремимся к неизведанному.