Ох, уж эти женщины!

Из школы шли  кленовой аллеей, и, конечно, Анна  не могла пройти мимо  нарядных, пятерней растопыренных листьев. В маленькой руке уже  букет образовался, и  я ждал, что вот-вот она передаст его мне. Странно, что  нынче она  была молчаливой -  обычно тарахтела, возмущаясь очередными нарядами  соседки по парте Катьки.

- Признайся, Анна: плохую оценку получила сегодня?

- Вечно ты со своими приколами, деда, - склонив голову к плечу, рассматривала багряный лист. – Помнишь, я тебе говорила, что позади меня сидит на последней парте Димон?

- Гм… ну, что-то такое припоминаю.

- Ничего ты не помнишь. Он меня достал уже - за косы дергает, толкается!

- Симпатичный?

- Димон? – с искренним изумлением  в голосе. – Он же двоечник!

- А! Ну тогда  конечно… И?

- Сегодня я стукнула его по башке рюкзаком... Держи букет.

В свете янтарного низкого солнца так празднично  смотрелись желтые эти листья.

- И он заплакал?

- Дождешься от него! Он в ответ меня книжкой, по голове… и тогда! – Анна, оживившись, остановилась и, жестикулируя, изобразила в лицах. – К нему подскочил Арсений, он самый высокий в классе…

- Двоечник?

- Деда! Гормонально прошу (Анна любит вставлять новые словечки) - не мешай! И кричит он Димону: если ты ее хоть раз тронешь!.. А тот скривился: и че тогда? А Арсений: я тебя тогда… убью!

- О, господи!

- И они начали драться. Да сильно так!

- А ты испугалась и побежала за учительницей?

- Нет, деда, я смотрела – интересно ведь!

- Ну хоть все живы?

- Пуговицы поотрывали – влетит им дома!

Дальше мы шли по аллее молча, шурша упавшими  листьями, и думали каждый о своем. Анна, наверное, все пыталась понять, отчего после драки так зло на нее смотрела Катька, а я подумал: коли  есть-таки на свете  реинкарнация, то Шекспиру судьба вновь родиться в России – на Западе нынче бал правит Кафка.

        Фото из интернета. Спасибо автору