Привычка

               


Привычка
               


- И  ты  вот  так, вдруг, без всякой причины, бросаешь  меня? – Ольга  отступила  от  Владимира  на  шаг, яростно  взмахнув  руками  словно  птица. – Бросаешь  меня  после  всего  того,  что  я  для  тебя  сделала? – Слезы  выступили  на  глазах  тридцатилетней  женщины.
- Пойми,  Оля, - чересчур  упитанный,  невысокий  мужчина, едва достающий ей до плеча  своей макушкой, в серых брюках и черном свитере с высоким воротом,  пытался  сохранять  себя  в  рамках  приличия. – Это  не  могло  продолжаться  вечно, и ты сама об этом прекрасно знала.  Да  и  Наташка  уже  подозревает.  По-верь,  так  будет  лучше. - Он поморщился от какого-то неприятного запаха в квартире.
А женщина  аж  подпрыгнула  от  негодования.
- Лучше?  Лучше  кому?  Тебе?  Мне?  Или твоей  жене?  А  обо  мне  подумал?  Я  тебе  пять  лет  жизни  отдала.  Лучших  моих  лет,  между  прочим.  И  все  ради  того,  чтоб ты  заявился  в  один  из  дней  и бесцеремонно  сообщил,  как  уходишь  от  меня?  А  я,  словно  та  овца,  целую  неделю  места  себе  не нахожу, в окно все выглядываю, ожидая ненаглядного. Тьфу!
Нервно  сглотнув,  Владимир испуганно повалился на стул,  выставив перед собой  внушительное  брюшко.
- Пойми, - попытался  он снова заговорить рассудительно, - я не бросаю тебя. Просто…
- Что просто? Что? – Закричала Ольга, подскакивая к нему. Её растрепанные волосы темного цвета, в спокойной обстановке достающие плечо, во время прыжка взвились. -  Давай, договаривай, раз начал! Другую дуру завел, согласную тебя  ублажать невзирая на наличие жены? – Женщина ожесточенно взмахнула рукой перед самым лицом мужчины, едва не задев его нос хоть и не длинными, но острыми ногтями.
  Володя испуганно глянул на разошедшуюся женщину, проклиная момент знакомства с ней.
А та, зло глядя перед собой, схватив с дивана бутылку минеральной воды, прыгнула к серванту, открыла и, тут же закрыла его с громким стуком. Застыв на секунду, брезгливо поморщилась, словно наткнулась на гадкое. Посмотрела на любовника, от чего тот съежился еще больше, достала из кармана своего ярко-красного халата, накинутого на голое тело, небольшую пластмассовую баночку и сыпанула из нее себе в ладонь горсть таблеток. Подождала чуть, словно ожидая протеста с его стороны, не дождавшись - отправила  их себе в рот. Запив все это дело минеральной водой из горлышка бутылки. Затем чуть подумала и резко запустила опустевшую емкость в стену, словно партизан гранату.
 Мужчина, пронаблюдав за летящим пластиком, с громким стуком свалившимся на пол, испуганно вжался в стул. И лишь когда его любовница отдышалась, он рискнул вернуться к прерванному разговору.
- Оля, прошу, выслушай внимательно.
Женщина молчала. Отвернувшись к окну, она сосредоточенно разглядывала улицу, словно сейчас это было самым важным.
- Я ведь Наташку с детства знаю. Мы двадцать лет вместе. Поэтому…
- Поэтому я выносила твоего ребенка, так?- Ольга резко развернулась. Её раскрасневшееся лицо было перемазано растекшейся тушью, глаза горели ненавистью, а с правой стороны рта тонкой струйкой потекла слюна. Владимир инстинктивно отодвинул стул назад.
– Твоему сыну, между прочим, уже четыре месяца. А твоя любовь детства, так, на всякий случай, облажалась пятнадцать лет назад, сделав тот самый аборт. Отчего детей у нее не будет никогда, сам знаешь. Зачем меня тогда не отговаривал от прерывания беременности, если в твоих планах меня не было?
Из второй комнаты донесся детский плач.
Показательно усмехнувшись, женщина удалилась к ребенку, плотно закрыв за собой дверь.
Поначалу из комнаты слышались просьбы к малышу, чтоб он пере-стал орать. Затем пошли угрозы, а после послышались глухие удары о стену, словно били… самим ребенком.
Едва плач прекратился, мать, отрешенно глядя перед собой, вернулась к любовнику.
- Я ведь не ухожу навсегда. Временно, пока Наташа не успокоится.  Но буду помогать по возможности...
- Чего? – Развеселилась женщина. – Помогать чем?
- Ну-у, деньгами...
- Какими деньгами? - На этот раз Ольга засмеялась от души во весь голос. Её тело затряслось словно в лихорадке, от пяток до самых кончиков волос.
Мужчину от этого смеха начала пробивать нервная дрожь.
- Ты это серьезно, Петухов? Не смеши меня, лопну в истерике! Ой, не могу! – Она снова захохотала. – Пять лет жил за мой счет, а тут вдруг будет помогать. И сколько интересно, будешь давать? Рубль в год? Или ради такого дела, целых два, не пожалеешь? Хотелось бы по-смотреть, спаситель. – Оля опять засмеялась.
- Я серьезно, - Владимир напряженно принялся вспоминать сколько у него денег с собой в бумажнике. Сейчас он готов был отдать все, лишь бы убраться подальше от этой истерички. Но после тяжелых размышлений, спокойствие к нему вернулось, кошелька с собой не было вообще (Наташка забрала). Все же, подумал он, что ни делается – все к лучшему. А  свои деньги, пусть и остаются своими.
- Давай, - женщина вытянула руку.
- Нету сейчас с собой, - отмахнулся мужчина с некоторым испугом. – Последние, только что, на твои любимые детективы потратил. – И кивнул в угол комнаты, где аккуратно перевязанные веревкой, лежали пять книг в мягкой обложке.
Увидев книги, язык Ольги прошелся по сухим губам, её щечки порозовели, а глаза  засветились желанием. Она даже сделала шаг по направлению к ним, но, всё вспомнив, остановилась.
- Не заливай, крутой добытчик, ты их в библиотеке спёр.
Круглое, гладко выбритое лицо Владимира покраснело. На самом деле, он их не воровал, а брал списанные, благо библиотекарша знакомая (недавно ставшая намного ближе чем знакомая) помогала, чтоб не тратиться. Но только вот откуда Ольге  известно о библиотеке?
- В начале всех книг, библиотечные штампы стоят. – Медленно и равнодушно проговорила молодая женщина, словно читая его мысли, хотя Владимир видел, как Ольгу трясло от нетерпения. Перерезая ножницами шпагат, она уже не сдерживалась, жадно выхватывая первую  книгу сверху. – Мог бы и сам докумекать. Хотя, откуда такие возможности?  Подобные тебе, всех судят по себе. Мол, если сам идиот, то и все остальные не отличаются от обезьяны. Правильно? – Ольга  удовлетворенно усмехнулась.  И от этой  усмешки ему ста-ло  плохо.  – Третья городская. Видишь сейчас? – Молодая мама подсунула книгу ему под самый нос. – Мог  хоть  раз в жизни и расщедриться. Да, куда уж тебе? Наташка же там бедная страдает от обилия новых платьев. Сейчас расплачусь. Так, великий помогатель?
Снова детский плач. Вновь поспешное удаление Ольги и опять, через какое-то время, глухие удары с последующей тишиной.
- Ты его что, бьёшь? – Не выдержал мужчина, когда женщина вернулась.
- А тебе какое дело? Мой ребенок! Ты вроде уходишь....
- Но…
- Да и не твоё дитя это. Не переживай понапрасну, а то гастрит обострится, как обычно. Сам подумай, причем тут ты и ребенок? У тебя только с пятого раза выходит. Да и то, сам знаешь, как.
Мужчина вздрогнул.
- Но тебе ведь нравилось.
Ольга опять засмеялась.
- Дурак ты, Петухов. Мне мужика нравилось рядом иметь. Думала, все наладится со временем, да только, выходит, деньги на ветер выкинула. Слушай, Петухов, а тебя совесть не мучает, что объедал мать с ребенком?
Владимир бросил на неё дикий взгляд. Подобные мысли его никогда и близко не посещали. Не хватало ещё. Баб вокруг много. Вот пусть и кормят, если хотят его ласки. Он бы и дальше захаживал к Ольге (готовила она вкусно), но просто устал жить на три стороны. Следовало сделать выбор. И тут было все просто.  Нинка, которую он полгода назад зацепил в той самой библиотеке, где вначале. действительно пытался красть книги, не истеричка, как эта. Вдобавок до сих пор верит, что он не женат, а ухаживает  за больной родственницей. Ну а родители её, так вообще, души в нем не чают, встречают словно зятя, если не лучше. А эта.… Но ведь она любила меня…?
- Ты разве не ради меня курить бросила?
Женщина некоторое время сидела с выпученными глазами.
-  У меня просто нет слов. Я, конечно, знала, что ты болван, но не до такой  же степени. Я бросила дымить ради себя. Жить хочу долго, и выглядеть красиво. Или так не бывает? Везде должен быть ты?
Владимир не поверил. Он не выносил сигаретного дыма. И Ольга, чуть ли не с пеленок пристрастившаяся к этой заразе, только под его напором, бросила. Говорила, ради него. Он знал - так и есть. И этой победой гордился даже больше, чем сама Ольга.
- Ладно, - прервала его размышления женщина, нежно поглаживая книгу, - ты вроде собирался куда-то идти. Топай!
Владимир поднялся. Но сделать шаг к двери не решался. В этой квартире оставались еще три пары его носков и домашние тапочки. А Оля, судя по всему, как он надеялся, не собиралась бросить их ему в спину. Оставить же здесь свое имущество он просто не мог, не входило такое в его планы. Вот и задумался теперь  он, над негадано свалившейся проблемой.
- Чего ждешь? – Подгоняла Ольга. – Иди! Княгиня отпускает тебя на все четыре стороны! - Она улыбнулась.
Мужчина опустил глаза и тут заметил, что в его тапочках расхаживает сама молодая мама. Вот незадача.
Владимир опустился на место.
- Скажи…,
Женщина поднесла указательный палец к губам и замерла, напряженно прислушиваясь. Затем быстро пошла в комнату с ребенком. Плача сейчас он не слышал, но глухие удары, теперь уже без предварительных уговоров, последовали незамедлительно.
Мужчина поморщился. Вспомнилось, как Ольга била кошку которую он подарил ей на день рождения. За цветы следовало платить, а котенка мужчина подобрал на улице, выдав его за неизвестно какую крутую породу.
Так вот, когда кошка выросла и под зовом природы забивалась в угол, протяжно крича, требуя кота, молодая женщина просто швыряла животное о стену, пока не перебила ей позвоночник.
«Читать мешает», - объяснила она позже, углубляясь, как ни в чем не бывало, в очередной детектив.
Но ведь кошка давно сдохла. Кого она тогда сейчас колошматит? И чем здесь сейчас, так воняет?
Вернулась Ольга с хмурой усмешкой на устах. Усевшись в кресло, заложила ногу за ногу и открыла книгу.
Минут пять Владимир сидел без движений, затем переставляя за-текшую ногу, случайно топнул по полу.
- Чего? – Вспомнила женщина о существовании постороннего, лишь подняв голову.
- Я-я…
- Мне почитать надо. Раньше, когда нервничала, за сигарету хваталась, а теперь надо почитать. Успокаивает. И меня бесит, - Ольга зло посмотрела на сидящего рядом, - когда в такой момент, мешают. Чего непонятного?
Мужчина отчаянно закивал.
- Читай – читай. Я подожду…
«Носки в ванной. Пойти умыться и… забрать. Но как с тапками быть?»
- Фу-у, - еще минут через пять, Ольга глубоко выдохнула. – Успокоилась немного, вроде, - и сладко потянулась. – Так чего хотел?
- Пойду, лицо умою. Вспотел.
Женщина пожала плечами.
Носков Владимир в ванной не нашел, но тут же затолкал в карман свою зубную щетку, о существовании которой подзабыл.
«Чёрт, - ругался он про себя, становясь на карачки. – Куда она их дела?»
После долгих поисков, боясь прихода хозяйки, грязные носки все же нашлись под ванной и были спешно добавлены в карман к зубной щетке. Нестираные , но свои. У Владимира отлегло от сердца. Остались тапки…. Но Ольга продолжала в них сама вышагивать. Пришлось вернуться на свой стул.
Не дождавшись никаких слов, женщина удалилась на кухню, вернувшись вскоре с дымящейся чашкой чая в руке.
- А мне… заодно, не сделаешь? – Тонкие губы мужчины на пухлом лице изогнулись в уголках.
Оля мигом подскочила к нему, сунув в его ладони свою кружку.
-  На-а! Пей!
Владимир давился, обжигался, но продолжал отчаянно вталкивать в себя необыкновенно горячий напиток. Слезы выступили на его глазах, но под таким взглядом он не мог  не пить.
- Слушай, Оля, - проговорил наконец Владимир, тяжело дыша, одолев чашку, - а может все забудем? – Взгляд его не отрывался от своих черных тапок.
- Забудем что? – Женщина невидящим взглядом глядела на стену.
- Ну… то, что я говорил недавно….
-Говорил о чем? О чае?
- Причем тут чай? Я о наших отношениях. Может... продолжим все и далее?
- Ты издеваешься, Петухов? – Взорвалась Ольга. - Ты определись, для начала, сам, чего тебе надо! Бросишь жену - приходи!
- Я серьёзно. Сейчас мы на нервах. Давай завтра загляну и мы, все спокойно обсудим…?
- Обсудим что? – Женщина схватила с дивана маленькую подушку-думку и не глядя, метнула её за спину, в стену.
- Обсудим наши… дальнейшие отношения.
Вторая подушка полетела "проложенным" маршрутом.
- То есть, ты ... женишься на мне?
- Ну-у…
Подобрав с пола подушки, Оля, отойдя на три шага, с силой, одну за одной, вновь метнула их в стену.
- Давай все же завтра… поговорим! Сегодняшние эмоции спадут. Так будет лучше всем…!
- Давай, -  неожиданно легко и спокойно согласилась женщина, поднимая с пола подушки и практически сразу, после пары шагов, моментально отправляя их в полет "отработанной" тропой. - Завтра так завтра.
- Завтра я … смогу остаться  на ночь...? Наташка к маме едет, поэтому...  я твой, – остановился он у самой двери.
- Подумаю, - подушки, почти одновременно ударились о стену.
Закрыв дверь, Владимир был доволен.
«Завтра, ожидая меня, она оденет свои тапочки, а мои оставит для меня. Вот и заберу их утром. Дура и есть дура!»


Некоторое время после ухода любовника, Ольга сидела глядя в пустоту. Наконец глаза стали оживать.
- Да-а, - проговорила она вслух, - этот осел, так ничего и не понял. Неужели целую неделю, как он пропал, я должна была свои нервы успокаивать книгами с постоянно орущим ребенком? На кой мне вообще понадобилось рожать? Я ведь клялась себе, когда-то, что не буду иметь детей никогда. Вот, дура!
Она прошла во вторую комнату, оставив теперь отрытой дверь. Включила свет. В нос  ударил сильный запах.
Взяв в руки старенький, выпущенный лет сорок назад, неизвестно как сохранившийся кассетный магнитофон  «Весна», женщина зло посмотрела на «изжеванную»  пленку.
- Вот сука!- Ругнулась она, нервно кидая магнитофон в стену. – Единственную кассету и ту, испортила из-за козла, возомнившего себя Казановой! Где мне теперь другую пленку взять? Их, наверное, уже и не выпускают. Хотя,- тут женщина оскалилась, - зачем сейчас новая запись?
Треснувший, после контакта со стеной магнитофон, свалившись на кровать, неожиданно включился. Из старых динамиков донёсся хриплый детский плач.
Оля перевела взгляд на детскую кроватку. Тело, неделю, как мертвого ребенка, было плотно укутано в простыню. На месте затылка проступала давно запекшаяся кровь.
Схватив в непонятном приступе ярости маленькое тельце, женщина подняла неживое дитя над головой и остервенело стукнула им не-сколько раз о стену.
- Вот! Вот моя теперешняя привычка, импотент вонючий! Я теперь люблю не читать, а стучать! Причем очень и очень сильно люблю стучать! И завтра я сильно постучу, "мачо" недоделанный!


                КОНЕЦ